Ведь это была любовь
ГЛАВА 1
Я пробираюсь сквозь истошные крики, матерную ругань и женские вопли прямиком к месту аварии. Туман застилает каждый чертов сантиметр дороги. Будто кто–то горячий кисель разливает по асфальту. Но это всего лишь атмосферное явление обыденное для апреля.
Справа доносится детский плач и успокаивающий материнский шепот. Откуда–то сзади слышится телефонный автоответчик и после слова: абонент не может ответить на ваш звонок, оставьте сообщение или перезвоните позднее.
Я лавирую между плотно стоящими людьми и машинами, краем уха улавливая вой сирены скорой помощи. Скорее бы…
Ауч! Здоровенный мужик в спортивной куртке толкает меня локтем, и я ударяюсь о кузов грузовой Газели с логотипом «Сдек». Плечевую кость моментально простреливает разрядом острой боли. Я до крови закусываю губу, мысленно чертыхаюсь и пробираюсь дальше.
– Ты в порядке? – звучит предельно знакомый голос. Совсем рядом. Где–то среди этой катастрофической неразберихи. В окружении вечерней прохлады.
Я верчу головой, но вижу только чужие лица, металлические опоры моста и абсолютное белое марево над рекой.
– Ответь, ты в порядке? – повторяется снова.
Я останавливаюсь. Сердце всегда подсказывает мне, как поступить в том или ином случае. И сейчас, оно говорит мне: приглядись.
Глубоко вдыхаю носом и замечаю их. Мужчину и девушку. Маленькая, худышка, в красной толстовке и черных джинсах…прижимается к нему…к моему Денису.
Он гладит ее по спине, шепчет что–то с теплой улыбкой, а вокруг какофония звуков. Хаос.
Я не могу шевельнуться.
В груди так горячо становится. Едва терплю.
Боковым зрением фиксирую приезд фельдшеров и полиции. Гаишники первыми спешат в эпицентр ЧП. С минутной задержкой выдвигаются медики.
Я медленно перевожу в сторону взгляд, замерший на муже и незнакомке. В черной Мазде женщина без сознания на руле лежит. От виска до подбородка красная полоска крови тянется.
Моментально вспоминаю момент трагедии, в которой погибают мои родители. Я выжила тогда и своими глазами видела, как они умирают. И думала, больше никогда не стану свидетелем ничего подобного, но…
Опять на Дениса смотрю. Он продолжает ласкать хрупкую светловолосую девчонку. Нежно. Трепетно. Заботливо. Будто бы любовь всей своей жизни. Единственный лучик света.
– Денис? – произношу негромко, но чертово эхо раздувает голосовой пузырь до немыслимых масштабов. Он лопается над ними. Муж вздрагивает. Его пассия тоже.
– Дашка?
На выдохе мое имя говорит.
Глаза свои серые странновато округляет. Словно я призрак, вызванный его подсознанием.
Я открываю беззвучно рот, подбирая слова, но вместо меня, молодой парнишка в полицейской форме ему вопросы задавать начинает.
– Лейтенант Иващенко, – представляется заученно, – вы владелец красного Хёндай? Ваши документы, пожалуйста.
Денис косится на меня, застывшую между перекошенными авто. Сует руку во внутренний карман, достает паспорт, документы на машину и вручает милейшему лейтенанту.
– Да. И за рулем был тоже я. Туман. Гололедица. Не справился с управлением и…я готов понести любое наказание. – Теперь на женщину в Мазде смотрит. – Главное, чтобы она была жива.
– Она жива. – Громко констатирует медик с рыжей копной волос. – Доставим ее в больницу, там обследуют, понаблюдают за ней несколько дней.
– Знаете кто она? – спрашивает полицейский.
– Я посмотрел ее права. – Денис ни на секунду пигалицу не отпускает. – Больше ничего не трогал. Люди подтвердят.
– Как же вы так, господин Высоцкий.
Пошлепывает паспортом мужа по ладони.
– Я же уже объяснил. Дорога скользкая.
Лейтенант задумчиво изучает Дениса. Его напарники опрашивают водителей, пассажиров, составляют необходимые протоколы и прочее.
– А может, жена ваша за рулем находилась? М?
Намекает на девицу в его объятиях.
– Вероника не причем. – Обнимает ее крепче. – Она сидела рядом. Была пристегнута. Давайте не будем фантазировать.
Он даже не поправляет лейтенанта насчет жены. Меня для него не существует. Я стою, униженная и облитая помоями.
Жжение в груди усиливается. Уже терпеть невозможно.
Я рвусь вперед и двумя руками толкаю Дениса. Он впервые отпускает молоденькую дрянь. Я чувствую облегчение.
— Значит, она твоя жена, да? А я кто? Самозванка? Чего молчишь, Денис? Нечего сказать?
– Даш, не позорь себя и меня.
Выпрямляется, лацканы пальто разглаживает.
– Теть, отстань от Дениса. – Соплячка руки в боки и брови сводит.
– Да какая я тебе тетя, идиотка?!
Замахиваюсь и самую «вкусную» пощечину ей даю. Она звонко вскрикивает.
Я хватаю ее за капюшон толстовки и на себя тяну.
– Давно спишь с моим мужем? Отвечай! – злость выплевываю.
Денис меня сзади за плечи берет и пытается отцепить от желчно улыбающейся змейки.
– Отпусти ее, Даш!
– Да пошел ты! – каблуком ему в ногу давлю. Его секундное замешательство мне фору дает. Я пару раз хлещу улыбашку по щекам и даже царапку на шее оставляю.
– Ну всё!!! Хватит!!!
Я брыкаюсь, пинаюсь, когда он меня все–таки оттаскивает от нее.
– Посмотри на них! – Встряхивает меня и лицом к себе поворачивает. – Они тебя на видео снимают! Хочешь звездой местного «Подслушано» стать? Или в чрезвычайных новостях засветиться?
– Да плевать мне, Дэн! – ощущаю противную щекоту в горле. – Я весь день провела с твоей больной матерью, вместо нормального выходного. Наготовила ей на три дня вперед, прибралась. А ты с ней? – киваю на девчонку, которую лейтенант к служебной машине подводит. – Ты клялся мне, что никогда не предашь. Что будешь любить только меня. Не справился с нахлынувшим желанием? Бес в ребро?
– Я и сейчас люблю тебя. В этом можешь не сомневаться.
– И на черта мне такая любовь? Ты будешь с этой Вероникой. А я дома, одна?
– Пока так. Дальше посмотрим.
– Господи…
Мозги всмятку.
Трясу головой, а Денис неустанно за мерзавкой бдит.
– Серьезно? – глазами полными разочарования в упор на него смотрю.
– Прости, Даш, я должен.
Отходит от меня. Ледяным взглядом обдает и торопится к Веронике и лейтенанту.
Я похлопываю себя по лицу, немного отрезвляясь и вижу глазеющих с любопытством людей. Кажется, моя семейная драма, волнует их больше, чем женщина, которую грузят в карету скорой помощи.
– Чего? Никогда сериалы на Домашнем не смотрели?
Парочка мужиков быстренько в своих машинах скрываются.
Я развожу руки.
– Нравится за чужим горем наблюдать?
Я не плачу. Давным–давно запретила слезам наружу лезть. Хоть и больно до судорог.
Народ потихоньку рассасывается. В начале моста появляется эвакуатор, наполовину опоясанный туманом. Его световой маячок методично моргает, гипнотизирует меня.
– Вы едете с нами.
Мужская рука касается предплечья. Я мурашками окатываюсь.
– Что?
Поворачиваюсь. Лейтенант Иващенко крайне серьезен.
– Надо во всем разобраться. Так что, пройдемте со мной.
– Нет, я…я всего лишь от свекрови домой ехала…
– Разберемся. Но уже в отделении.
Пальтишко мое сжимает.
– Да что вы себе позволяете?
Краснею от гнева, который смешался с яростью из–за измены мужа.
– Спокойно, гражданка Высоцкая. Спокойно.
Вдалеке Денис руками машет. Доказывает, что–то коллегам Иващенко. Конечно, любовница ближе к телу, чем я.
Обида? Да.
Ревность? Сто процентов.
Конец? Даже без вариантов.
– Ладно. Идемте.
Сдаюсь воле судьбы и шагаю к патрульной машине. Моя «красотка» по заверению лейтенанта будет доставлена на парковку отдела полиции номер три.
– Я правда не виновата. Почему вы мне не верите? Пусик же всё вам рассказал. – Наигранно волнительным тоном кудахтает Вероника, прижимаясь к Денису, которому до меня нет никакого дела.
Я невидимка.
Невидимка, случайно попавшая в туман и обнаружившая смертельное доказательство того, что любовь – выдумка для малолеток.
– Я с женой поеду. – Денис вдруг оказывается поблизости и привычным уверенным поведением ставит лейтенанта в тупик.
– Не подеретесь в машине? – открывает перед нами дверь.
– Нет. Просто поговорим. – Заключает Денис и ждет, пока я сяду.
ГЛАВА 2
Десять минут в полном молчании и наконец, Денис берет инициативу в свои руки.
– Я не просто так поехал с тобой.
Низкий тембр вызывает вибрации во всем теле.
– Уже поняла.
Я прячу озябшие руки между ног.
– Вероника очень много для меня значит, Даш.
– Больше, чем я?
Не смотрю на него. Вечерний город сейчас более привлекателен. Замутненные огни. Ровные рядки высоток далеко в центре. Слабые очертания соседнего берега.
– На данный момент, да. Говорю честно.
– Сколько?
– Что «сколько»?
– Сколько вы вместе?
Денис почесывает щетинистую щеку. Ёрзает.
– Мы не вместе. Встречаемся иногда. То тут, то там.
– М–м–м…
Я покачиваюсь. Кровь в венах сгущается. Насыщается взрывоопасными веществами.
– Дашка?
Большая ладонь на мое колено ложится.
– Не трогай меня. Ты лишился этого права.
– Окей.
Убирает руку, будто обжегся и снова тишина воцаряется.
Да-а-а…Апрельская хмарь плотно на мегаполис садится. Улицы легким туманом затянуты. Не так как мост, но всё же видимость значительно снижается. Хочется выскочить из машины и затеряться в этом сумраке.
Хотя бы на пару часиков.
Пройтись, где–нибудь, кофе выпить в одиночестве. Подумать о своем, о девичьем.
– Будем разводиться?
– Уже.
Сердце взрывается от его жестких слов.
Я перестаю дышать.
С минуты на минуту отключусь.
– Две недели назад я взял твой паспорт и оформил заявление на развод. Подпись ты не глядя поставила. Наверное, даже и не помнишь когда. – Короткая пауза. – Развели быстро. Детей нет. На совместно нажитое имущество я не покушаюсь. Всё оставляю тебе.
Бам!
Автоматная очередь его признания решетит меня насквозь.
Я мертва.
– Так надо, Дашка. Сейчас ты меня возненавидишь, а потом примешь всё и поймешь мои поступки.
На ощупь нахожу дверную ручку. Тяну. Дверь не открывается. Снова пробую. Ни черта.
– Мне нехорошо, – говорю я и прикладываю руку к груди, – остановитесь, пожалуйста.
– Уже почти приехали. – Ровным тоном отвечает сотрудник ГАИ.
– Вы слышите? Меня тошнит!!!
Откровенное игнорирование бесит.
Я ударяю по подголовнику водительского сиденья и инспектор что–то невнятно бормочет.
– Успокойся, – Денис меня обнимает, – сделай глубокий вдох.
– Отвали! Не учи меня как дышать!
Кулачками ему в живот упираюсь. Но Дэн продолжает меня удерживать.
– Правда тебя ранит, но я не могу больше скрывать.
На ухо мне нашептывает. Меня ломает, выкручивает, словно при температуре в сорок градусов. Я стараюсь отпихнуть бывшего мужа, выбраться из его чертовых рук, но не могу. В железное кольцо меня берет.
– Заткнись! Я не хочу тебя слушать! Ты мерзавец! Ты…
Кусаю его, щиплю. Все бесполезно.
– Нас закроют на пятнадцать суток, если ты не угомонишься.
Как дьявол внушает мне ложь. Толкает в бездонную пропасть с демонами.
– Нет! Нееет!
За каких–то несколько часов моя жизнь из «уютной и мирной» превращается в ад наяву.
Я теряю, точнее уже две недели как потеряла любимого мужчину, а теперь себя стираю.
Злость – торнадо.
Ненависть – сумасшествие.
Денис – мишень для того и другого.
– Тише, Даш. Тише…
Я еще пару раз дергаюсь, в попытке освободиться, а потом вижу трёхэтажное здание, облицованное бежевыми панелями с синей табличкой справа от двери.
Мы на месте.
Отдел полиции номер три.
Как только патрульная машина глохнет, сидящий за рулем инспектор снимает блокировку с двери, и я выбираюсь наружу.
Свежо. Приятно.
Легкие благодарно раскрываются.
Если бы не компания и не предстоящее нахождение в казённых стенах, я бы расслабилась. Но…
– Идемте.
Указывает путь многоуважаемый безымянный гаишник.
Мы с Денисом поднимаемся по лестнице, заходим в тамбур, а после в крошечное помещение с одним рядом металлических кресел и дежурной зоной.
Что я здесь вообще делаю?
Ничего не нарушала. Никому не вредила.
Спустя миг к нам присоединяется Вероника. Вся в слезах. Как только видит Дениса, бросается к нему и жалобно воет.
Я нарочно отворачиваюсь от них, спрятав руки в карманах.
– Сейчас с вами побеседуют и сможете поехать домой.
Заверяет лейтенант Иващенко и вручает мне ключи от моей «девочки». Подмигивает поддерживающе. Я никак не отвечаю.
У меня сейчас пограничное состояние. Либо в обморок упаду, либо впаду в кому. Оба исхода обеспечат мне спасение от реальности.
– Спасибо. – Элементарная вежливость. Никто не отменяет.
– Будьте осторожны. Видите, что происходит, когда люди вместо дороги, другими вещами заняты.
Иващенко недвусмысленно намекает на…
Нет, даже думать не стану, чем Денис и Вероника в салоне занимаются.
– Спасибо. – Снова благодарю.
– Удачи вам.
Он уходит, а я морщусь от внезапно набежавшей головной боли. Зараза эта не отпускает еще очень долго.
До тех пор, пока я не выхожу из отделения и не подхожу к своей машине.
– Дарья Алексеевна?! Дарья Алексеевна!
Вероника догоняет меня с выпученными глазами.
– Что тебе? – грубо интересуюсь я.
– Не злитесь на Пусика. Так ведь всем нам будет лучше?
Пусик. Как же дёшево звучит.
– Кому лучше? – смотрю на нее и понимаю, бессмысленно ей что–то доказывать или объяснять. Ума ноль.
– Мне, вам, Пусику. Вы прожили с ним хорошую жизнь. Правда ведь?
– Не лезь туда, куда не просят, дрянь.
Предостерегающе щурюсь.
– Я вас не оскорбляла, а вы?
Гляжу на крыльцо чуть поодаль и не заметив никого, кто бы мог мне помешать подойти к Веронике, делаю шаг.
– Послушай, сучка, ты ничто.
– Ради меня он бросил вас. Ради меня он купил новую квартиру, машину и ради меня, он скоро станет отцом.
Цедит с приторной сладостью.
– Что?
Я упускаю слова о новой машине, по всей видимости той, которую она сегодня раскурочила, потому что слышу об отцовстве.
– Ты беременна?
Мой голос неуместно дрожит. Выдает мои чувства.
– Ага. Уже два месяца срок.
Деланно скалится. Язычком верхнюю губу щелкает.
– Ах ты…
Сжимаю кулак у ее носа и приподнимаюсь на носочки.
– Ударите беременную девушку? Да вы конченая, Дарья Алексеевна. Просто, фу.
