Крестный сверил две бумаги и повернулся к учителю:
— Иван Викторович, что из этого сейчас нужно?
— Я же уже вторую седмицу толкую об одном и том же. Бумага и грифельные доски. Остальное до следующего расчета потерпит.
Зыбко перенес несколько строк ниже, заново сложил расходы и показал итог. Ближайший заказ тянул на двенадцать рублей с полтиной.
— Дрова сюда не включали? — спросил Кравцов.
— Нет. Их отдельно считал, только цены еще не знаю.
— Потолкую насчет дров, — сказал Конев. — Сухие есть, за подвоз сговориться надо.
— Тогда отдельно запишем. Парамон, эти деньги выдай.
Писарь отпер денежный ящик. Пока он отсчитывал монеты и купюры, крестный определил дальнейший порядок. Остаток за рыбу заберет сам Конев и в тот же день принесет сюда. Школьную выручку Парамон впредь записывает особым порядком, Зыбко получает ее без ожидания конца всей ловли. За покупки приносит счета, а где счета не дадут, сам отмечает, кому и сколько уплатил.
Иван Викторович расписался, пересчитал полученное.
— Теперь можно заказывать. А там и полы закончат.
— Как у Суханова идет? — спросил я.
— С Лешкой нашим китайским хорошо сработались. Уже дверные проемы мастырят.
Когда учитель собрал бумаги, Парамон напомнил про Игашова:
— Роман Васильевич передавал: Иван поправляется. Еще у себя подержит, к работе пока не пускает.
Воду к конюшне по-прежнему возили.
— Матвею передай: новую веревку, обвязку и ворот проверить до начала чистки, — велел крестный. — С проветриванием пусть тоже разберутся. Пока мне не доложат, в колодец никого не спускать.
Подвоз камня к водоотводу поручили Остапенко. Парамону предстояло разобрать старые бумаги и освободить комнату для телеграфа. Для дома отца Василия решили сейчас отобрать лес, а начинать его после школы, не дожидаясь окончания всех работ по нашим с Семеном дворам.
Мы вышли вместе. На крыльце Степан Анисимович задержал меня.
— Твоя летняя справа дома? Та, пятнистая.
— Дома.
— Пойдем поглядим. Потом обратно вернемся, с Рубцовым по завтрашнему выходу сговоримся.
Сашу мы застали за работой. Выслушав крестного, она убрала со стола шитье и достала мой старый комплект. Следом развернула выкройку.
Степан Анисимович растянул куртку за плечи, провел пальцем по пятнам.
— Зимой Глеб тебя через трубу не сразу разглядел. Теперь такую справу для летних секретов надобно. Саша, десять комплектов возьмешься сшить?
Жена сперва проверила, сколько у нее подходящего полотна. Приложила к нему выкройку, сверила расход с прежними записями.
— Этого мало. Докупать придется. Только ткань я сама выберу, не присылайте абы какую.
— Так даже лучше выйдет.
— За шитье и окраску по два рубля. Полотно, нитки и тесьма отдельно.
— По сроку?
— Десять дней после того, как ткань будет. И людей сразу ко мне, мерки снять.
— Добре.
За работу договорились половину выдать вперед, остальное — после приемки. Саша записала заказ, а крестный попросил не делать все на один рост.
— У нас есть такие, что в Андрееву справу только одну ногу просунут.
— Так для того и зову, Степан Анисимович.
Кравцов усмехнулся, вернул куртку и вышел во двор.
— Андрей, ты идешь?
— Сейчас, Степан Анисимович, догоню.
Я надел пятнистую справу поверх рубахи, натянул капюшон на папаху.
— Тут еще поправить бы кое-что. Гляди.
Повернул голову. Край капюшона остался на месте и закрыл мне правый глаз.
— Приходится всем корпусом вертеться. А если затянуть — в скулу давит.
Саша обошла меня сзади, собрала лишнюю ткань на затылке.
— Вот так попробуй.
Я посмотрел через одно плечо, потом через другое.
— Так хорошо.
— Здесь стяжку сделаю. Спереди у лица пусть свободнее остается.
Я показал петли на рукаве.
— Эти тоже мешают. Трава забивается, когда по кустам ползаешь. Еще и меня назад дергает. Может, чаще их нашить, чтобы крепче держалось?
— Уберу отсюда, на плечи перенесу. И большие петли ни к чему, короткие сделаю.
Саша отметила на выкройке замечания.
— А рукава и штанины внизу стянуть можно?
— Можно. Концы тесемок внутрь уберем, чтобы не болтались.
Я присел, потянулся вперед.
— На локтях и коленях усиление оставь. Здесь уже протерлось.
— На новых двойной холст поставлю. Только не впритык, иначе колено согнуть не сможешь.
Я снял справу, положил на стол.
— К винтовке полосок еще нарежь. Темных, под эти пятна. Ствол и ремень на виду остаются. И на сумки что-нибудь: кожа больно выделяется.
— Сумки принесешь, по ним и прикину. А винтовку сам оборачивай, чтобы потом из-за моего шитья затвор не заклинило.
— Само собой.
Она расправила куртку.
— К утру капюшон поправлю и эти петли уберу. Остальное уже на новых.
— Только еще три таких сделай. Мне, Семену и Ильке. За наши отдельно рассчитаемся.
Саша подняла глаза.
— Получается, тринадцать. Илька вернется, пусть зайдет. Старые мерки у меня есть, раскроить по ним можно, а примерять все равно надо.
Я сходил за Настасьей Павловной Звягиной, по пути позвал Нюрку. Когда вернулся с ними, на столе уже лежали выкройки и отобранное полотно.
Настасья посмотрела будущий шов, попробовала ткань на разрыв.
— Возьмусь. Только часть домой заберу, у меня мальчишки одни.
— Конечно, — ответила Саша. — Вам штаны и прямые швы. Нюра, тебе петли, тесемки, обметку. Капюшоны и весь крой сама сделаю.
— А пятна кто выводить будет? — спросила Нюрка.
— Вместе, когда образец поправлю. Сперва одну вещь сошьем, примерим, потом остальные. Чтобы потом все тринадцать не распарывать.
Они посчитали плату каждой за ее часть работы. Саша добавила расход на наши три комплекта и еще раз проверила срок. С помощницами в десять дней укладывалась.
Я оставил их за разговором. Новая справа дождется следующего выхода, а завтра пойду в прежней.
У правления встретил Семена. Вошли вместе. Рубцов уже сидел возле стола с описанием участка. Рядом устроились Албазов и Семен Афанасьевич Гордеев. Медведовский точил карандаш, у окна стоял Дорохин. С Савелием Андреевичем пришли два мужика.
Крестный дождался, пока мы сядем.
— Идете вдевятером. Денис Павлович, ты старший. Гордеев поведет.
Урядник придвинул описание к себе.
— До нижнего Бикина ходы знаю. К самому месту посмотрим, откуда лучше выйти. Верст тридцать пять получится, а с обходами, может, и сорок.
— Андрей, ты гляди, где телеги пройдут, — продолжил Кравцов. — Митя, все на схему наноси.
— Понял, — ответил Медведовский.
— Семен с Петром вам помогут. Савелий Андреевич, твои будут с инструментом?
— С топорами и пилой.
Я наклонился к описанию.
— Нам еще спуски проверить надо. Пустая телега скатится, а груженую боком потащит. И у воды посмотреть, где переправлять, где настил делать.
— Покажу два хода, — сказал Гордеев. — На одном ниже, зато суше. По другому — короче, но после дождей я там не был.
— Хорошо, оба проверим, — решил Албазов.
Савелий Андреевич спросил про семьи.
— Пока здесь остаются, — ответил крестный. — И весь тяжелый груз. Вернетесь, тогда решим, куда первыми плотников посылать. Суханова тут пока оставь, пусть школьные двери закончит.
— Сделаю.
— К исходу третьего дня жду вас здесь, — сказал Кравцов. — И, Андрей, постарайся не вляпаться опять куда-нибудь.
— Степан Анисимович, вы сейчас так сказали, что Савелий Андреевич завтра со своими мужиками никуда не пойдет.
— Тут еще надо посмотреть, кто из нас быстрее во что-нибудь вляпается, — ухмыльнулся Рубцов.
— Еще один на мою голову. — Степан Анисимович поднял глаза на Савелия Андреевича. — На третий день постарайтесь вернуться, вроде все! Разговор окончен.
Албазов поднялся.
— Тогда до темноты подготовимся. К рассвету все здесь, у правления будем.
Мы вышли из кабинета готовиться к завтрашнему выходу. У Дениса Палыча разобрали общий груз. Переселенцы принесли свой инструмент, Албазов распределил остальное между нами. Веревки достались Семену, мне дали часть , котел на девять человек тоже сыскался.
Пока Рубцов со своими увязывал инструмент, я проверил полученные ремни. На одном застежка держала плохо. Денис Палыч без разговоров заменил его и велел не торопиться, все еще раз оглядеть здесь, чтобы завтра в дроге не маяться.
Дома мы с Рыжим занялись оружием. Он принес Винчестер, я достал привычный Ли-Метфорд. Проверили затворы, протерли железо, пересчитали припас. Винтовочные патроны я уложил отдельно от револьверных, оба коротких револьвера со мной.
Семен затянул свой мешок.
— К брату пойду. А то опять с утра хватится, где меня носит.
— Ступай. Только не проспи.
— Ежели чего, искать знаешь меня где.
После его ухода я сложил в ранец сухари, крупу, сушеную рыбу и сменное белье. Перевязочное оставил сверху, спички убрал так, чтобы не отсырели, и закинул одну свечу.
Помощницы к тому времени разошлись. Саша еще раз надела на меня капюшон, проверила стяжку и велела повернуться. На сей раз капюшон поворачивался вместе с головой и не закрывал глаза.
— Ну вот, теперь другое дело.
Я снял куртку, помог убрать со стола обрезки. Саша сложила выкройки, закрыла машинку. До темноты еще было время, но никуда больше идти мне не хотелось.
За ужином жена вдруг положила ложку.
— Я все Мишу вспоминаю.
Она помолчала, потом положила ладонь на живот.
— Наш тоже будет везде лезть?
— Ну с такими родителями — к гадалке не ходи.
Саша улыбнулась.
После ужина я вынес воду, вернулся и застал жену над утренним расчетом Фомича. Она отложила из платы за выселок пятьдесят рублей, добавила к отложенным семидесяти.
— Все, вся сумма готова. На конюшню хватит, — она убрала деньги и повернулась ко мне.
— На три дня уходишь?
— Да. А как приду, уже команду принимать буду, как и оговорено.
Я помедлил, но про разговор с дядей решил пока не говорить.
Саша посмотрела на меня.
— Пойдем спать, Андрей, а то сегодня что-то пинается шибко.
— Пошли, Сашенька, — улыбнулся я и погладил её округлившийся живот.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
