— Туда, — подталкивает меня к угловому столу, положив горячую ладонь на мою поясницу. Вдоль позвоночника скоростным вихрем пробежали токи.
В баре пахнет алкоголем, сигаретами и нечистотами. Но помимо этого отчетливо чувствую аромат одеколона Виктора. Это единственное спасение от тошноты.
— Два джина с тоником, — Вик делает заказ бармену.
— Я не буду здесь пить, — шиплю как змея, некрасиво перевалившись через деревянный липкий стол. Громко говорить здесь будто бы запрещено.
— Будешь. Это Том, и он делает хороший джин с тоником, — Виктор потешается надо мной. — Том, подтверди! — Гравина громким голосом просит мужчину в возрасте.
Тот кивает, натирая бокал полотенцем не первой свежести. Я брезгливо морщусь.
— Принцесса, — тихо утверждает.
Молча ждем, пока так называемый Том поставит перед нами напитки.
— Слушаю тебя, Мишель. Зачем я тебе понадобился?
Вик берет бокал и отпивает, глядя на меня взглядом повелителя поверх толстого стекла. Его горло дергается, когда он глотает. Язык проходится по губам, слизывая остатки джина. Глаза оценивающе прищурены.
Какова будет цена за услугу?... Жизнь? Деньги? Предательство рода? Честь?
Картинка принцессы на моей груди начинает жечь и липнуть к коже. Я не успела надеть под футболку даже банальный спортивный топ.
— Я хочу… исчезнуть.
Схватив коченеющеими пальцами ледяной стакан, подношу его к губам. Огненно-лимонная жидкость касается языка, обжигает небо и стекает в желудок расплавленной лавой. Алкоголь ударяет в голову почти мгновенно — пустота внутри реагирует первой. Последний раз я ела в полдень, и то лишь овощной бульон.
— Исчезнуть? — Вик смакует это слово, пробуя его на вкус как незнакомую конфетку. Что-то нехорошее отражается на его лице. — Причина?
Шумно выдыхаю и делаю еще пару глотков.
— Меня выдают замуж, если ты не в курсе. И ты прекрасно знаешь, что путь избежать этого лишь один — исчезнуть.
— Или умереть.
— Не склонна к самоубийству.
— А что твой брат? Он в курсе твоего нежелания, и… желания? — усмехается, будто мы обсуждаем партию игры в покер.
— Я люблю брата, но еще также люблю себя. Он не встанет на мою сторону в этом вопросе, потому что имеет то, что и вы все, — тычу пальцем в сидящего напротив Виктора.
Мой тон наполняется громкими и раздражительными нотами. Коктейль и впрямь хорош, а еще чертовски алкогольный.
— Яйца?
— Представление о месте женщины, — фыркаю от пренебрежения, но все же потом смеюсь. — И не говори, что ты думаешь иначе и все такое, — отмахиваюсь.
Осмелев, разглядываю бар «У Тома» пристальнее: головы животных на стенах, маски из дерева. Ни одного цветочка, да и откуда им здесь взяться? В углу узкая лестница на второй этаж, где я вижу несколько дверей.
— Это будет дорого стоить, мисс Либорио, — Виктор возвращается меня к разговору. — Очень дорого.
— Но ты поможешь?...
Мое сердце бьется в радостных конвульсиях.
После охлаждающего душа я приняла решение бежать как можно быстрее. Убить отца — об этом Виктору знать не обязательно, а потом бежать. Обращаться к врагу, может, и не стоит, но Гравина — единственный, кто в силах мне помочь.
Дверь открывается с размаху. В бар входит тот, кого не назовешь смотрителем, палачом и отребьем этого района и в целом мира.
Черные брюки испачканы серой глиной, ботинки покрыты грязью. На рубашке и пиджаке темные следы. Скорее всего, это кровь.
На щеке большой, но старый, белесый шрам.
Глаза — два черных озера, затягивающие на самое тенистое дно и ворующие весь воздух из легких. Взгляд убивающий.
Я дрожу от холода, но даже не пытаюсь отвернуться — незнакомец не оставляет мне выбора. Его энергетика работает как оружие: с пары-тройки шагов она уже способна уложить на месте.
— Зачастил ты к нам, Гравина, — обращается к Вику.
Тот ухмыляется, ни капли не боясь хозяина. Да-да, он истинный хозяин этого места. И под местом я имею в виду не бар, а весь квартал.
Капитан?
— У вас вкусный джин с тоником. У нас нигде такой не делают.
— Пьянство — верный помощник могильщика.
Оба мужчины низко смеются, обтачивая свои взгляды друг о друга.
— Не переживай, Капитан, в моих силах договориться.
Мужчина, на вид он немногим старше Виктора, лет тридцать, не больше, обводит быстрым взглядом бар и садится за стойкой, теряя к нам всякий интерес. Но я не дура, чтобы не понимать, что отныне каждое наше слово будет им услышано.
— Нам пора, Мишель, — встает, не допив свой джин.
Неуклюже поднимаюсь, задев ногой ножку стола. Боль растекается по кости. Взгляд мечется по всему вокруг, пытаясь уловить детали. Жалею, что пила на голодный желудок.
У самого выхода Гравина разворачивается и говорит, непривычно растягивая слова:
— До встречи, Капитан.
— Удачи, могильщик. Мишель, — обращается ко мне мужчина со шрамом, делая едва заметный кивок.
Виктор подталкивает меня на выход, где дождь заливает как из ведра. Он стоит стеной, даже дом напротив невозможно разглядеть. Вдали сверкает молния, она ненадолго освещает темные переулки и улочки.
— Всех шлюх разогнал, — бурчит, доставая из кармана пачку сигарет. Закуривает одну и выпускает облака белесого дыма в воздух.
— Что делать? У меня гребаный вязальный клуб! Если матушка…
— Помолчи. Я думаю.
— Думай быстрее, Виктор Гравина, — медленный поворот головы заставляет меня замолчать, но не опустить голову.
— Цена за твое спасение и исчезновение вырастает, принцесса, — опускает взгляд на рисунок на груди, и слышу многозначительный хмык.
Из-за прохлады соски заострились, и их прекрасно можно рассмотреть сквозь ткань футболки.
— Как благородно, — обхватываю себя руками. До меня долетают капли, они разрезают кожу. Или это делает взгляд Гравины и его слова.
— Благородство… Еще немного, и я буду воспринимать это как оскорбление. Моя цена — ты, Мишель. Во всех смыслах.
Докуривает сигарету и выбрасывает ее под ноги.
Дождь стихает, или от услышанного шум приглушается из-за осмысления сказанного. Голова гудит, и от этих навязчивых звуков и давления череп разрывает. Мне не послышалось?
Виктор протягивает мне руку, которая тут же намокает. Скольких он убил этой самой рукой?
— Твой ответ? Быстро. Да или нет?
Взгляд Исполнителя вспарывает. Он не оставляет мне выбора, поместив в ловушку в прямом и переносном смысле.
Кладу свою руку, за которую Гравина утягивает и вбивает меня в свое тело. Его губы накрывают мои, и вкус дождя вместе с горьким никотином и кислинкой лимона расползаются на языке. Жадный поцелуй взрослого мужчины — скрепление нашей договоренности.
Глава 18. Мишель
Виктор успевает довести меня до того, как машины с моим отцом и его людьми заезжают на территорию поместья. Я, насквозь мокрая от проливного дождя, забегаю через черный вход и устремляюсь к себе.
Охраны почти нет, все выехали на места ограбления наших ювелирных магазинов и их поджога.
Теперь понятно, почему Гравина назначил встречу именно в это время. Он все знал, и это его работа. Я должна в очередной раз испугаться и задуматься о последствиях. Но нет, лишь убедилась, что сделала правильный выбор: Виктор именно тот, кто мне нужен.
С порога стягиваю с себя промокшую одежду. Успеваю обернуть волосы полотенцем, как вдруг в дверь раздается громкий стук, и ко мне входит разъяренная мать.
— Ты где была? — подлетает и хватает за плечо.
Картинки моего пребывания в подвале пролетают перед глазами. Вновь чувствую холод бетонного пола, грязь и цементные крошки под ногами и сковывающую тело воду из шланга. От навязчивых воспоминаний меня словно прошивает током.
Смотрю на матушку не мигая и чувствую, как внутри нарастает тяжелая, липкая паника.
— У тебя две минуты, — говорит и отталкивает.
Едва удерживаюсь на ногах. Понимаю, что и не дышала вовсе в ожидании того, что меня смогли раскрыть.
Мать смиряет злобным взглядом, от которого кожа воспламеняется — пытка, не иначе, — и уходит, хлопнув дверью.
Кажется, опасность миновала.
Какое‑то время стою, уставившись куда‑то перед собой и переваривая случившееся. Не каждый день оказываешься в запретном районе и заключаешь сделку с Исполнителем вражеского клана за спинами своих родных, которых собираешься подставить.
От масштаба надвигающейся катастрофы накрывает тревогой.
Из шкафа достаю самое простое платье. Скучная длина, невнятный цвет и дурацкий белый кружевной воротничок. У родительницы на них какой-то фетиш.
Отведенные мне две минуты давно прошли. Выбегаю из своей комнаты, чуть не спотыкаясь о ковер. Меня кто-то хватает за руку и без усилия тянет в сторону, заворачивает за угол, где нас не сразу увидят. Только тогда я понимаю, кто это. Бекки.
— Как это понимать? — гневно цедит девушка у самого лица.
Наказание сказалось и на ней. Прошел почти месяц, как нас заперли в подвале. Сестра так и не может вернуть былой румянец на щеках. Она сильно похудела, отчего кажется старше. Сошли подростковые щечки, и одновременно из-за огромных глаз и пухлых губ на бледной фарфоровой коже она походит на куклу с искусственной красотой.
— Я видела тебя. Ты снова сбегала, а спустя пару часов вернулась. С ума сошла? Даже меня мысль перевалить через забор уже пугает.
— Не сейчас, Бекки, — умоляюще прошу, пытаясь высвободить руку, но ее пальцы держат крепко, словно тиски. — Пожалуйста, дай мне пройти, у нас совсем нет времени.
— Рассказывай. Иначе… я все расскажу.
— Не расскажешь. Не смеши. Ты не одна из них, — киваю на коридор, где находятся комнаты моих сестер — молчаливых и послушных девиц.
А замуж почему-то выдают меня… Из той же Анны вышла бы настоящая послушная жена, способная родить наследника. Она была бы даже счастлива такой судьбе.
— Это было до того, как меня с любовью окатили из шланга.
— Заметь, сбежать тогда было твоей идеей. Как и с клубом!
Мы общаемся громким шепотом и то и дело оглядываемся по сторонам.
В коридоре темно, тихо. Никого. Но и у стен есть уши — общеизвестный факт.
— И в качестве извинений я промолчала, увидев, как ты линяешь из дома. Мне пришлось прикрывать тебя. Твоя чертова матушка, как охотничий пес, чует заварушки. Ведьма проклятая.
Прыскаю от смеха и понимаю, что Бекки не выдала меня не потому, что хотела так загладить свою вину, а потому что она — не одна из них.
— Я встречалась с Виктором Гравина, — выдохнув, говорю.
Глаза сестры буквально ползут на лоб, рот приоткрывается. Надеюсь, я не пожалею, что созналась во всем. Но также понимаю, что мне нужен союзник в доме. Несмотря на то, что мое доверие к Бекки не стопроцентное, больше на роль союзника никто и не подходит.
— Это… Кто-то опасный и запретный? Ну раз ты перелезла к нему через забор.
— Он наш враг. Точнее, враг Либорио. Я заключила с ним сделку. Моя свобода в обмен на…
«Моя цена — ты, Мишель. Во всех смыслах».
Вмиг она из упрямой, своенравной девчонки превращается в девушку, принимающую свою тяжелую судьбу.
Ее взгляд темнеет, она смотрит точно сквозь меня.
— Окажись на моем пути такой же Виктор, я бы тоже продалась с потрохами. К черту этот дом, папашу с его замашками абьюзера и все эти законы, по которым вынуждают нас жить. Как стадо… Клянусь, моя жизнь среди бродяг, шлюх и алкоголиков была куда лучше, и… свободнее.
— Я хочу убежать. Исчезнуть.
— Надеюсь, у тебя все получится, — выдавливает из себя улыбку и, опустив взгляд, уходит, будто этого разговора не было, как и меня в этом коридоре.
* * *
В ожидании сообщения от Гравина проходит три дня, в течение которых я успела раз десять передумать, столько же пожалеть и один раз сойти с ума. Мои нервы от неизвестности натягивались и подрывались каждый раз, стоило мысленно произнести имя врага и вспомнить детали нашей сделки.
На четвертый я получаю приказ.
— Элио Борго заедет за тобой ровно в шесть, — матушка привычно входит без стука, пока я все еще нежилась в постели.
С каждым днем в мою комнату потихоньку возвращаются привычные мне вещи. Мне вернули часть моей привычной одежды, косметику и косметический столик, книги, компьютер.
Всему виной послушание, что требует от меня родительница. Уверена, она даже записывает все в блокнотик.
— Ты можешь выбрать наряд сама, — говорит недовольным голосом, кивая на шкаф.
Понимает, что ее тряпки не привлекают мужчин, а Борго нужно удержать любой ценой. Договор на брак — не равно заключенный брак.
Завтракаю невкусной кашей, а потом меня окружает толпа женщин, собирающие на пресловутое свидание с будущим мужем.
Меня моют, причесывают, делают депиляцию во всех местах, наносят макияж. Но да, платье я все-таки выбираю сама. Ни в какой из моментов не испытываю удовольствия. Наоборот, чувствую себя товаром перед продажей. Без души, желаний и мечты.
Стоя на крыльце поместья, спиной чувствую взгляд. Бекки стоит у окна в главном зале и посылает мне усталую улыбку. Едва заметно поднимаю ладонь и машу ей.
Если постараться вытащить из этого дерьма и ее? Изменится ли цена за еще одну услугу от Гравина?
Машина Элио Борго заезжает на территорию ровно в шесть вечера. Он выходит и отвешивает поклон моей матушке.
— Обещаю вернуть Мишель до двенадцати, — сухо говорит, больше обращая внимание на обстановку — подстриженные кусты, цветы, охранников, чем на мою родительницу.
Борго быстро очерчивает меня взглядом, его губы будто бы недовольно кривятся. На мне короткое черное платье, поверх полупрозрачная кружевная юбка и широкий кожаный пояс. Грудь стянута корсетом.
Я спускаюсь на слабых от волнения ногах, прижимая к себе клатч, словно в нем хранится запасное сердце.
Сажусь в салон, где пахнет дорогими сигарами и тяжелым мужским парфюмом. Он заполняет нос едким дымом, и мои глаза слезятся.
Борго садится рядом и дает знак водителю. Ворота как по волшебству раздвигаются, и мы выезжаем с поместья в направлении центра города. Проделывает тот путь, что и мы с Виктором несколько дней назад.
Молчащий телефон прожигает ткань клатча. Да и с чего я решила, что Гравина позовет меня на встречу по СМС?
Облизнув губы, поворачиваюсь к Борго, которому будто нет до меня дела, хотя сам меня и позвал. Он в очередной раз напоминает мне расчетливого робота.
— Поделитесь, куда мы едем? — спрашиваю.
— Не волнуйся, твоей жизни и чести ничего не угрожает, — с равнодушием отвечает, вздохнув и мазнув взглядом по моим коленям.
От меня не скрывается, как он голодно сглотнул, подавляя в себе какой-то первобытный инстинкт.
— Ты же знаешь, что наш город поделен на районы. За каждый отвечает тот или иной клан, но есть места, где власть немного расплывается.
— Границы, — отвечаю и стараюсь говорить без раздражения.
— Ты права, но еще некоторые рестораны. Мы едем в один из них.
— Почему? На нашей территории есть отличные… — не успеваю договорить, мужчина меня перебивает.
— Потому что там вкусно готовят рыбу.
— И где именно этот ресторан?
— Граница моего района и района Гравина, — недовольно отвечает спустя время. Очевидно, это то, о чем женщина не должна спрашивать, а мужчина не обязан отвечать. — Ресторан принадлежит исполнителю, Виктору Гравина, а я поставляю продукты.
Потому что Борго руководит портом, куда приходит большинство товаров и продуктов в город. Это понятно.
Отворачиваюсь к окну. В груди от одной фамилии Гравина раздувается пожар. За ребрами становится так горячо, что хочется залить внутрь литры воды, снять внезапно возникшее напряжение в каждой мышце.
Понимаю, что могу увидеть Виктора в ресторане. Эта мысль подшпоривает сердце к новым, учащенным ударам.
Нас провожает до крайнего столика длинноногая хостес. Элио по-джентльменски отодвигает мне стул. Взгляд сам собой цепляется за соседний столик. Там я вижу Виктора Гравина в компании какой-то девушки.
Наши взгляды встречаются на долю секунды. Этого хватает, чтобы внутри что-то неприятно сжалось, как пружина. А потом Виктор делает то, от чего у меня беспричинно закипает кровь: спокойно, почти демонстративно, возвращает свое внимание своей красивой спутнице. Я оказываюсь всего лишь случайной деталью в помещении, мимо чьей фигуры можно пройтись взглядом и тут же забыть.
— Наконец-то на твоих щеках румянец, Мишель, — говорит Элио, уткнувшись в меню. — Признак здоровья.
Мне становится дурно от одной мысли, что в его глазах я лишь тело, пригодное для наследника и покорности. И я готова вытошнить свой давно переваренный завтрак. Отвращение к мужчине скручивает желудок и живот.
— Я на минуту, — со скрипом отодвигаю стул и вылетаю из зала в поиске туалета.
Забегаю в мрачное пространство и ладонями опираюсь о стену. Плитка покалывает кожу холодом. Привычно, отрезвляюще…
За спиной хлопает дверь и щелкает замок.
Глава 19. Мишель
Зажмуриваюсь, сильнее вдавливая пальцы в швы между плитками и царапая их своими ногтями. Кожа на ладонях немеет от холода.
По воздуху разлетаются звуки шагов. Пахнет его туалетной водой и сигаретами. За малое количество встреч я успела запомнить смесь запахов до мгновенного узнавания.
Пробую найти в себе силы развернуться и встретиться с ним взглядом. Я была уверена, что наша сделка начнет работать на следующий день после ее заключения, но нет… У Виктора Гравина свои планы и расчеты, да?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
