Читать «Его одержимость» — Эмилия Грин онлайн
Страница 5 из 6
- А … да… – нервно переступая с ноги на ногу, промямлила я.
- Представляешь, я перепутала время, и мы опоздали… – она прыснула в ладошку, кивая на того самого импозантного мужчину, с которым я увидела Смирнову в окно: он стоял в компании нескольких мужчин, оживленно беседуя. – Сегодня у нас с Дмитрием что-то вроде первого официального выхода в свет, – глаза моей начальницы вспыхнули.
У них с этим Дмитрием, похоже, все было серьезно…
- Ох, рада за вас, – пробормотала я, мечтая скорее свернуть разговор, чтобы вернуться к своим традиционным страдашкам по Завьялову.
- Ну ладно, я пойду! Нехорошо заставлять своего кавалера ждать, – промурлыкала Смирнова.
Она ушла, и я тоже хотела откланяться по-английски, воспользовавшись услугами одного из извозчиков, таксующих на парковке перед рестораном.
Но в этот момент открылись входные двери, являя моему взору запыхавшегося отца в компании его бессменного камрада Анатолия.
На миг мужчины замерли.
Взгляд отца в распахнутом кашемировом пальто со внушительным букетом цветов метнулся по залу, очевидно, выискивая кого-то из нашей семьи.
Я сосредоточилась на дяде Толе.
Его могучая фигура была втиснута в дорогой, но катастрофически плохо сидящий на нем костюм. Пиджак натянулся на плечах, словно вот-вот лопнет по швам, а галстук был сдвинут набок, открывая воротник мятой рубашки.
Он сжимал в руках длиннющий букет из красных гладиолусов, типа таких, какими торговали бабушки на рынках перед днем знаний…
Помахав отцу, я с трудом сдержала нервный смешок, стараясь не смотреть на эти дурацкие гладиолусы, совсем не вовремя вспомнив, как однажды Маша Левицкая, во время посиделок с Алиной и моей мамой рассказала, что когда-то Анатолий ухаживал за ней, презентуя букеты гвоздичек… А дядя Паша приговаривал, что ее новый ухажер работает на кладбище…
Отыскав меня взглядом, папа направился прямиком ко мне. Анатолий последовал за ним, неуклюже обходя изящные коктейльные столики и стараясь не задеть никого своим «букетом первоклассника».
- Вера, – папа поцеловал меня в щеку. – Где мама? Мы немного задержались.
- Показ уже закончился, – я пожала плечами. – Она … неважно себя почувствовала, и не смогла приехать… – стараясь врать убедительно.
На лице отца моментально отразилась нешуточная тревога.
- Что с ней?
- Пап, лучше тебе самому к ней заехать и обо всем поговорить, – выдерживая его внимательный взгляд, вздохнула я. – Кстати, где ты был? – задерживаясь на его взлохмаченной прическе.
- Долбанный эвакуатор, – качая головой, хмыкнул отец. – Встал на минуту в неположенном месте, чтобы купить букет для Алины. Купил… Так что пришлось чуть ли не драться с этими чертями, пытаясь отбить у них свой Гелик. И все равно погрузили. Сволота! – он стиснул челюсти. – Пока вызвонил Толю, пока доехали… – он как-то дергано пожал плечами.
Мне искренне хотелось ему верить, однако эта история прозвучала как-то не слишком правдоподобно…
Хотя сейчас я просто физически не могла докапываться до правды, в надежде, что папа все-таки поедет к маме, и они обо всем поговорят.
В этот момент из главного зала вышел дядя Кирилл. Увидев отца, на его лице промелькнуло странное выражение, а уголки губ дрогнули.
Папа натянуто улыбнулся, сделав шаг брату навстречу.
- Артем, Толя, – Алина тоже присоединилась к нашей компании. – Идите выпейте шампанского. Спасибо, что доехали! – с искренней улыбкой принимая букеты, и выслушивая их оправдания.
Вскоре Воронову снова дернули для какого-то интервью, дядя Толя переместился к столу с закусками…
Я смекнула, что это отличный момент, наконец, отправиться восвояси, повернув голову в сторону выхода, и непроизвольно прикусила губу, от накатившего внутреннего смятения.
- Артем Александрович, – Завьялов протянул руку моему отцу. – Прошу прощения, что не сразу спустился – немного заработался. Сами знаете – сроки поджимают, – произнес он бархатным, абсолютно спокойным голосом.
- Вадим, здравствуй, – отец сразу перешел к обсуждению каких-то деловых формальностей.
Вадим повернулся к дяде Кириллу, обменявшись с ним крепким, мужским рукопожатием.
Я видела, как двигаются мышцы его спины под тонкой тканью рубашки. Мое тело сию секунду отозвалось постыдной болью-напоминанием. Щеки вспыхнули.
Они говорили о проекте. Слова Завьялова были лишены всякого подтекста.
Но я будто слышала его низкий голос у моего уха: «Жестко хочу тебя, принцесса… Смотри на меня…». Видела, как его пальцы сжимали мои бедра, пока я, дрожа, раскрывалась перед ним…
***
Я щелкнула выключателем в прихожей, и мягкий свет бра рассеял мрак. Тишина сегодня была какой-то особенной, какой она бывает только в совершенно безлюдном большом доме.
В такси я прочитала сообщение от сестры: «Останусь ночевать у Ильи, а утром он отвезет меня на учебу. Не скучай».
Мама тоже написала, что не приедет. А отец передо мной не отчитывался, но я все-таки надеялась, что сегодняшнюю ночь он проведет рядом со своей женой.
Вернувшись домой, я первым делом понеслась в душ, практически на ходу избавляясь от одежды, язвительно посмеиваясь над собой, что уже прямо выработала армейскую сноровку раздеваться по щелчку. «Спасибо» Завьялову! Натренировал…
Включив воду, я сделала ее почти обжигающе горячей, и, шагнув под тугие струи, зажмурилась, позволяя воде бить в лицо, в плечи, в грудь…
После чего я вылила на мочалку почти половину флакона геля для душа с резким кисло-сладким запахом зеленого яблока, лишь бы только смыть с себя его прикосновения, которыми, казалось бы, я протравилась насквозь.
Вадим Мудакович, кстати, так и не вышел из образа Страшно-занятого-большого-Босса, до конца отыграв свою партию перед моим отцом. Сволочь продуманная.
А я вдруг запоздало осознала, что, возможно, этот секс – всего лишь грамотный ход с его стороны, с целью заставить меня, наконец, уволиться.
Вряд ли я теперь смогу работать с ним бок о бок, и уж точно не согласна на роль временной подстилки, которую можно брать, когда ему вздумается…
С этими мыслями я покинула ванную, вернувшись в спальню, где на столе меня уже ждала традиционная коробочка сладостей. Несмотря на то, что мама здесь практически не появлялась, она не забывала радовать меня вкусняшками, только я вновь забыла обсудить с ней повод.
Устроившись поудобнее на кровати, я закинула ноги на подушку, и, сняв крышку с коробки, мгновенно почувствовала запах какао, ванили и орехов. Прикрыв глаза, я выудила хрустящую вафлю в шоколадной глазури… все еще пребывая там. С ним.
Как бы я не злилась на Завьялова, в глубине души я была рада, что у него ничего нет со Смирновой. И что он каким-то невообразимым образом повлиял на Женьку. Интересно, как? Что он ему сказал? В последние дни Женя даже в универе не попадался мне на глаза…
От всех этих новостей вкупе с нашей экстремальной близостью меня потряхивало. Кровь горячела. В сознании никак не укладывалось то, что сейчас меня скручивает совсем не от разочарования или чувства вины… О, нет.
Меня мелко потряхивало от вновь пробудившегося голода. По нему.
***
Из-за того, что последнюю пару отменили, я приехала в офис пораньше, и, едва ли держась на ногах из-за внутреннего мандража, вошла в кабинет, сразу заметив что-то неладное.
Большинство коллег сгрудились вокруг стола Катерины, которая копошилась в своих вещах, время от времени протирая краешком салфетки опухшие глаза.
- Что случилось? – тихо спросила я у Люси, чей стол располагался рядом с моим.
Повернув голову, коллега прошептала.
- Завьялов ее уволил.
- Ого. А почему? – изумленно уточнила я.
Люся помедлила, покосившись в сторону нашей бывшей коллеги, затем едва слышно произнесла.
- Поговаривают, она что-то подсыпала ему в напиток во время вчерашнего мероприятия… – осведомительница неуверенно пожала плечами.
- Подсыпала? – мое дыхание резко оборвалось сердцем, взятым в тиски.
- Я не знаю точно, но слышала, как рыжая сплетничала со своим айтишником… – Люся вновь покосилась на компашку в передней части офиса, еще понизив голос. – Вроде ее брат вчера работал официантом в кейтеринге, он принял у нашего босса заказ, в который эта дура подсыпала что-то типа виагры, – девушка смущенно улыбнулась, – но, похоже, ей так и не удалось развести Завьялова на секс. Скажу больше, с утра он был злой как черт! Впервые видела Вадима Михайловича таким…
Развести на секс…
Я едва не взвыла от своей просто непередаваемой непроходимой патологической тупости…
Сразу ведь почувствовала, что с ним что-то не так…
Да у него буквально на лбу большими красными буквами транслировалась надпись «не подходи – размажет», но вместо того, чтобы ретироваться, я залезла в этот счетчик высоковольтных проводов. В грозу. Я слышала гром и видела молнии, и все равно сделала шаг вперед, чтобы ощутить на себе весь этот ток.
А теперь я хотела окончательно расставить все точки, разобраться, что между нами, поэтому поднялась из-за стола, направляясь твердой походкой в его кабинет, где была встречена секретаршей Завьялова Еленой.
- Вадим Михайлович сегодня крайне занят. Он никого не принимает, – отчеканила она, даже не поднимая глаз от монитора.
Усмехнувшись, я сделала вид, что не расслышала ее, толкая тяжелую дверь.
- Эй, я же сказа… – не глядя на возмущенную секретаршу, я впорхнула в кабинет Большого босса, замирая в центре просторного помещения.
Завьялов с крайне сосредоточенным видом разглядывал бумаги, разложенные на столе. Около его локтя покоился бокал с янтарной жидкостью, и что-то мне подсказывало – это не яблочный сок.
- Вадим Михайлович, она меня не послушала…
- Лена, все нормально. Закрой, пожалуйста, дверь, – ровно отчеканил он, даже не удосужившись поднять голову.
Уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке.
- Ну, хорошо. Но если что… – начала секретарша с фальшивой вежливостью, однако Мудакович ее перебил.
- Я постараюсь сам справиться с этим порывом, вернее «прорывом», – медленно поднимая на меня немигающий взгляд карих глаз.
Когда секретарша закрыла за собой дверь, аккумулирующееся между нами напряжение достигло критической отметки, так что мне стало трудно дышать.
- Вера, присаживайся, – на удивление мягко озвучил Завьялов.
- Я постою.
- Ах, да. Ты же все делаешь по-своему. Как я мог забыть? – паскудно улыбнувшись, Мудакович вытащил из верхнего ящика стола зажигалку и пачку сигарет. – Не возражаешь? – с налетом иронии глядя мне в глаза.
Так и хотелось ответить, «Травись, дорогой», но я лишь саркастично усмехнулась.
Отодвинув кресло, Завьялов поднялся, на довольно безопасном расстоянии от меня прошествовав к панорамному окну. Найдя незаметную ручку, он повернул ее, впуская в помещение прохладный воздух.
Щелкнув зажигалкой, уже спустя миг Большой Босс поднес зажжённую сигарету к своим губам, делая быструю нервную затяжку: все это время он не отрывал от меня своего сосредоточенного взгляда. Также как и я от него.
Не собиралась проигрывать в этой моральной схватке, хоть пальцы на моей сжатой ладони слегка дрогнули, когда я вдруг уловила шлейф дорогого мужского парфюма, не вовремя припомнив наше вчерашнее безумие.
Завьялов всласть затягивался, пронзая меня напитывающимся мрачными тенями цепким взглядом, похоже, и не собираясь начинать разговор.
Тогда я не выдержала, топнув ножкой.
- Я услышала от коллег о том, что произошло… И, знаешь, то, что ты вчера ничего мне не сказал… – я осеклась, задыхаясь от возмущения.
- Чудо мое, ты реально думаешь, я был в курсе? – произнес он протяжным полушепотом, запускающим мурашки по коже.
Вадим так пристально вглядывался в мое лицо.
- А ты не знал? – на робком выдохе уточнила я.
- Само собой нет, иначе я бы прямо там на месте придушил эту сучку, – медленно затягиваясь и также неторопливо выдыхая дым. – Я не осознавал до конца, – добавил он, с одуряющей хрипотцой в глубоком задумчивом голосе, – потому что всегда испытываю к тебе нечто подобное, – он вздохнул. – Но когда вчера меня снова накрыло – уже в тачке, понял, что дело дрянь и отправился к своему знакомому эскулапу. Экспресс-тест подтвердил мои подозрения, – сделав последнюю затяжку, Большой босс отправил окурок за окно.
- И что теперь? – тихо спросил я.
- Катерина Станиславовна уволена. Вчера я так озверел, что даже думал накатать на нее заяву, чтобы в следующий раз неповадно было заниматься подобной херней… – глубокий вздох. – Но сегодня немного остыл – жаль тратить на эту бестолочь свое время, – Завьялов склонил голову вправо, будто мне реально было дело до того, как его бедного-несчастного опоили, буквально вынудив меня трахнуть.
Может, я еще должна была ему посочувствовать?
Ну, уж нет, не на ту напал.
Я подавила нервный смешок.
- И ты даже ничего не хочешь мне сказать? – увы, получилось гораздо эмоциональнее, чем я планировала.
- А что тут скажешь? – он как-то странно рассмеялся. – Напрашивается лишь один выход, – и вот мне совсем не понравилась интонации, с которой это было озвучено.
- Уволить меня?
- Ответ не верный, – его глаза вспыхнули чем-то темным и непроглядным.
- Тогда что? Снова делать вид, будто ничего не происходит?
Завьялов медленно прикрыл глаза.
- Думаешь, у нас получится? – краткая усмешка. – Проблема в том, что я постоянно испытываю к тебе нечто подобное. Мой член становится твердым от одной мысли о тебе, – он усмехнулся. – Сегодня мне ничего не подливали, но особой разницы нет. Я едва сдерживаюсь, чтобы не подойти к тебе и не напомнить, кому ты принадлежишь, – его губы искривились в едва заметной улыбке.
Кому ты принадлежишь…
Я так опешила от данного откровения, что не нашлась, что возразить. Тем временем, Завьялов продолжил очень-очень тихо.
- То, как я на тебя реагирую ненормально. Я до сих пор корю себя за то, что все это допустил… что той ночью не смог остановиться. Ну, а дальше… Как оказалось, моя мышечная память слишком хорошо работает, в отличие от самоконтроля… впервые за долгие годы он так сбоит, – подняв взгляд, Вадим внимательно посмотрел мне в глаза. – Иначе сейчас бы я не стоял перед моральной дилеммой: пойти на поводу у собственного эгоизма или все-таки руководствоваться голосом разума? – почти не различимым шепотом.
- А в переводе с философского на человеческий можно? – растерянно выдавила я.
- А в переводе на человеческий… – лукаво мне улыбнулся. – Ни одна девушка еще не имела такой власти над моим телом и душой. Поправка, девушка, которую я сам же сделал женщиной, – как-то горестно вздохнув. – Я пытался жить дальше. Даже общаться кое с кем… но после того, что произошло вчера я осознал, что больше не могу этому противостоять, – продолжая пригвождать меня к месту спокойным ровным взглядом.
Я осознал, что больше не могу этому противостоять.
Прямолинейно, ничего не скажешь.
Когда он медленно двинулся на меня, мне показалось, что мир, опасно накренившись, задрожал, потому что такого поворота событий я точно не ожидала…
- Но люди не всегда должны идти на поводу у своих желаний, Вера, особенно наперед зная масштаб надвигающейся катастрофы. Не находишь? – выдал он резко и как-то зло, не переставая приближаться ко мне с грацией хищника, взглядом удерживая на месте.
Масштаб надвигающейся катастрофы…
Что-то в словах Большого босса неприятно так резануло по моим натянутым нервам.
- Ты можешь говорить яснее? – пробормотала я, чувствуя ускоренное сердцебиение.
- Да куда уж яснее… – я даже моргнуть не успела, когда Вадим резко выбросил руку, обвивая ее вокруг моей талии, а в следующее мгновение, навалившись всем телом, он вжал меня ягодицами в край стола.
- Принцесса, ты вынуждаешь меня принимать крайне необдуманные решения, ведь мне придется нести ответственность за последствия, которые эти решения будут иметь, – я ахнула, когда Завьялов припал к моим губам в наглом, требовательном поцелуе, втискивая в мой рот своим языком.
Одна его рука скользнула мне под юбку, нащупывая край липкой ленты чулка, и у меня электрический разряд пронесся по коже. Накатившее желание едва ли не разорвало изнутри. Хаос окончательно завладел моим существом.
- Малышка, ты смерти моей желаешь? – сорвано пророкотал Вадим, грубо сминая кожу чуть выше пресловутой резинки.
Он продолжил глубоко, пошло, со знанием дела меня целовать, усаживая на стол, и подсказывая обвить его талию ногами, чтобы почувствовать… все прочувствовать.
Щелчок открывающейся двери прозвучал как выстрел, во время которого время замедлилось до ужасающей скорости.
Момент осознания вспышкой…
И окаменевшее от ярости лицо моего отца.
Удар.
Короткий, глухой.
Но такой силы, что Вадим, потеряв равновесие, отлетел от меня, рухнув на пол…
Отец метнулся к Вадиму с очевидным намерением добить, когда я буквально повисла у него на руке, вынуждая хоть немного сбавить обороты и пытаясь воззвать к отлетевшему в дальние дали здравому смыслу.
- Папа… папочка-а-а… – дрожащими губами шептала я, мотанувшись на его руке. – Не трогай его, пожалуйста! Это все я-я… – задушенный всхлип, – я сама его спровоцировала… – хоть и находясь в состоянии аффекта, пошатнувшийся голос разума настоятельно рекомендовал взять всю вину на себя, собственно, что я и сделала.
Отец так и застыл, замахнувшись.
Очевидно, он был сражен столь неожиданным признанием, наверняка, его остановило еще и то, что Завьялов не сопротивлялся.
Вадим с каменным лицом сидел на полу, склонившись корпусом вперед, и глядя куда-то сквозь меня.
Отпрянув, я в немом ужасе наблюдала, как отец пинком перевернул журнальный столик, еще одним точным ударом стопы отломив от него ножку.
Я зажмурилась от глухого стука дерева и звона бьющегося стекла, чувствуя, как вся кровь отхлынула от лица, продолжая погружаться в кромешный ад.
- Какого хера сейчас было, Вадим Михайлович? – произнес папа, обманчиво безэмоциональным голосом.
- Пап, это все я… Говорю же, я сама на него вешалась, и вот… Завьялов не выдержал… – выдохнула я, чувствуя, как разрывает напитываемые адреналином нервы, а грудная клетка от напряжения буквально трещит по швам. – Пап, послу…
- Вера, замолчи! – прервал меня отец резким и каким-то гипнотическим голосом, холодно глядя исподлобья.
- Не разговаривай с ней так. Она здесь не причем, – а это уже был Завьялов.
По кабинету разлилась давящая, густая тишина. Казалось, время застыло.
И внутри у меня тоже все застыло.
А потом треснуло, раскрошившись на миллион осколков, потому что взгляд папы, направленный на Вадима, был красноречивее любых слов – если бы можно было разорвать на куски одним только взглядом…
Вот именно этим сейчас и занимался мой отец – четвертовал Большого босса глазами, параллельно разрывая мою душу на куски.
- Пап, пожалуйста, просто выслу… – но договорить я не смогла, проваливаясь в полный кошмар, господствующий в его темных глазах.
Я даже не могла припомнить, когда в последний раз видела отца таким – едва ли себя контролирующим, взбешенным, полностью дезориентированным, со сведенными челюстями, на которых отчетливо проступали желваки, и подрагивающим от сдерживаемого гнева подбородком.
- Вера, выйди. Нам с Вадимом Михайловичем надо пообщаться, – деланно ровным, спокойным голосом.
Ха-ха. Так я и поверила, не безосновательно догадываясь, что произойдет, стоит мне только покинуть кабинет, даже в красках представив, как его стены оросятся багрово-красным…
Не дождется!
- Я никуда не пойду! Разговаривайте при мне! – гулко выдохнула я, ощущая, как в преддверии накатывающей истерики, внутренности стягивает в тугой узел.
- Вера… – мягко обратился ко мне Завьялов, с нерушимым спокойствием продолжая глядеть в глаза. – Сделай так, как он говорит. Нам с твоим отцом надо обсудить один важный вопрос.
Обсудить… Очень. Смешно.
- Пап… – вытолкнула я, срывающимся голосом. – Это все я… Слышишь? – убито вздохнула, запоздало представив масштаб произошедшего, где подбитый глаз или челюсть Вадима – это меньшее, что ему грозило, ведь теперь он мог лишиться работы…
Отец прикрыл глаза дрожащими ресницами, явно сдерживаясь из последних сил.
По теням, сгущающимся на дне бездонных зрачков Вадима, я вдруг осознала, что он с титаническим трудом удерживает эту маску хладнокровия, которая в любую секунду может пойти трещинами — вот тогда и начнется настоящий ад.
- Вера, жди меня в тачке, – ледяным, не терпящим возражений тоном бросил отец, протягивая мне ключи, и я вынуждена была подчиниться, решив не усугублять и без того кошмарную ситуацию.
***
Я прильнула лбом к холодному стеклу, пытаясь хоть как-то остудить пылающую кожу. Злые слезы подступали к горлу, но я стиснула зубы, не давая им прорваться.
Сердце колотилось где-то в горле. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, почти не чувствуя боли, только дичайшее отчаяние, переживая лишь о том, как бы они там не поубивали друг друга.
Однако отец вернулся гораздо быстрее, чем я полагала.
Звук открывающейся водительской двери заставил меня вздрогнуть.
Папа даже на меня не взглянул: быстро вставил ключ, резко повернул его, и машина сорвалась с места. Он вцепился в руль побелевшими костяшками, на первом же перекрестке подрезав другую машину…
Какое-то время мы оба молчали.
Меня вымораживало его показное равнодушие – уж лучше бы наорал на меня последними словами… Хотя, собственно, ну, что такого я сделала?
Всего-то позволила себе чуточку потерять голову…
- Пап… Ну что? – наконец, не выдержала я, поражаясь тому, как слабо и жалко прозвучал мой голос.
Он не ответил, продолжая уничтожать меня своим долбанным игнором. Пять… десять… Пятнадцать минут… пока мы ехали по загородной трассе в сторону дому… это молчание давило на барабанные перепонки, как давление на глубине.
Я не выдержала.
- Что ты ему сказал?
Отец резко повернул ко мне голову. В полумраке салона его глаза напоминали две узкие щели.
- Я сказал Завьялову все, что о нем думаю. Ты там, кстати, больше не работаешь, – он снова уставился на дорогу, яростно выворачивая на соседнюю полосу.
***
Остаток пути до дома прошел в тяжелой предгрозовой тишине.
Я с трудом сдержалась, чтобы с ним не спорить.
В конце концов, учитывая отцовский характер, ему требовалось время, чтобы хоть как-нибудь свыкнуться с подобным положением вещей…
Вернувшись домой, мы разошлись по комнатам. Вскоре с окна я увидела, что приехала мама. Судя по тому, что она ко мне не поднялась, отец перехватил ее еще на первом этаже, утащив в свой кабинет, дабы обсудить «сложившуюся ситуацию».
И я очень надеялась, она разрешится в мою пользу, даже не догадываясь, что именно услышу, притаившись за дверью…
***
*Несколько часов назад*
POV. Артем Апостолов
- Лен, Завьялов на месте? – после дежурного кивка, поинтересовался я.
- Да. У него Вера… – не слишком уверенно протянула секретарша.
Вера?
Я машинально повернул голову, отметив, как на ее щеках расцветает неловкий румянец.
Да ну, на х*й?
Войдя в помещение без стука, я стал свидетелем картины, никак не складывающейся в единое целое у меня в башке. Нет.
Бл*ть. Нет.
Время застыло, напитывая черной яростью мои натянутые нервы, пока кровь насыщалась безумием. Моргнул, стараясь развидеть. Увы…
Стол, заваленный бумагами. Моя дочь, откинувшаяся на столешнице. И мужская фигура, склонившаяся над ней. Фигура человека, не один год находившегося у меня на доверии, с которым я бухал несколько дней назад, и который еще вчера пожимал мне руку…
Сейчас эта тварь грязно лапала мою дочь.
И хаос на дне моей души взревел. Ярость затопила меня изнутри. В этот миг я не думал… Тело среагировало само, вложив в мой сжатый взметнувшийся кулак всю тяжесть подорванного доверия.
Получай, сука.
Я даже не почувствовал боли в костяшках – только удовлетворение от того, как этот мудак отлетел от Веры, тяжело рухнув на пол… В этот миг мной руководило одно единственное желание – добить тварь, пустив ему кровушки…
Однако, внезапная тяжесть в виде дочери, повисшей на моей руке, вынудила меня немного сбавить карательные обороты…
- Папа… Папочка-а-а… – запричитала она у меня над ухом, втирая, что это она его, оказывается, спровоцировала.
О, как!
Она – юная скромная девушка, спровоцировала взрослого прожжённого мужика!
Су-ка. Меня аж затрясло. Не справившись с очередным, разрывающим на части порывом, я со всей дури ебнул столик ногой, и, он, перевернувшись, развалился на части, наполнив кабинет звуком битого стекла.
- Какого хера сейчас было, Вадим Михайлович? – обманчиво ровным голосом.
- Пап, это все я… Говорю же, я сама на него вешалась… И вот… Завьялов не выдержал! Пап, послу…
- Вера, замолчи! – сцепив челюсти, я задержал дыхание, чтобы хоть немного заземлиться.