Перейти к содержанию

Драгун. Летучий отряд — книга №7 серии «Драгун»

Автор:

Категория
Историческая фантастика
Серия
Драгун · книга №7
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
20.11.2026

Аннотация

Лето 1812 года. Полумиллионная Великая армия Наполеона неумолимо движется к сердцу России, выжигая всё на своём пути. Русские полки вынуждены вести изнурительное, маневренное отступление от самой границы. Вся тяжесть сдерживающих неприятеля боёв ложится на арьергард, ставший надёжным щитом для отходящих войск. В этот заслон определён и взвод фланкёров поручика Гончарова. Вместе со своим полком драгуны ведут разведку на флангах, перекрывают лесные просёлки и принимают на себя удары преследующих французов, давая возможность главным силам армии организованно отойти на новые рубежи. В пропылённых рядах и шеренгах бок о бок идут обстрелянные ветераны былых кампаний и вчерашние рекруты, вынужденные постигать боевую науку прямо на марше. Позади остался Смоленск. На пути отряда — Гжатск и Шевардино, а впереди — Бородино, где в великой битве сойдутся главные силы двух империй.

Читать «Драгун. Летучий отряд» — Андрей Булычев онлайн

Страница 4 из 4

– Что у тебя, Тимофей?

– Двоих нет, Пётр Сергеевич, – доложился тот. – Юрьева и Батракова. Юрьева пулей убило. Ребята видели. А вот про Батракова ничего не скажу, не знаю. Разрешите я пошлю пару драгунов, чтобы забрали Батракова, всё равно ведь стоим? Захороним по-быстрому?

– Не разрешаю, – отказал капитан, покачав головой. – Приказано ждать команду верхом и находиться тут в полной готовности. Село мы отбили, но француз на этом точно не успокоится, ему проход в сторону Колоцкого монастыря край как нужен. Так что скоро перестроится, оправится и снова на нас попрёт. Да-а, семь человек тут эскадрон потерял, с твоим Юрьевым у нас выходит трое убитых, – подсчитал он. – А мы ведь ещё даже до места главного боя не дошли, так, по своей сути это всего лишь мелкие стычки. Что же у Шевардино и Бородино будет? Там сейчас главную оборону армия строит.

– А тут что за село? – кивнул в сторону изб Тимофей.

– Да Гриднёво или Гридино вроде, – пожав плечами, ответил капитан. – Что-то такое квартирмейстер называл. О, а это, похоже, Новороссийский полк возвращается, – он кивнул в сторону рысящей навстречу конной колонны. – Ну точно, их штандарт.

Пять сотен всадников, приняв вправо, пристроились к двум линиям «киевлян». Выехавшие из общего строя двух полков штаб-офицеры встали в паре десятков шагов перед ним и о чём-то оживлённо дискутировали.

– Сиверс, Сиверс! – побежало по шеренгам.

С просёлка в сопровождении пары десятков из конвоя к штаб-офицерам подскакал всадник в широкополой шляпе с развевающемся султаном из белых перьев. Было видно, как ему докладывают командиры полков. Выслушав, он показал рукой в сторону недалёкого села и, бросив несколько фраз, ускакал в ту сторону, где на холме стояли пушки. Штаб-офицеры разъехались по своим полкам, и перед строем теперь было пусто.

– Приказано усилить егерей, – разнеслась команда. – Генерал велел не отдавать деревню.

– Ну вот, всё правильно их благородие сказали, будем, значит, француза тут ждать. Видать, шибко ему этот проход нужен, – произнёс стоящий с левого бока Чанов. – Пятый день с ним на этой дороге малыми силами бодаемся. Когда уже укорот ему будет?

– Скоро, Ваня, совсем скоро, – заверил Тимофей. – Недолго уже осталось, за спиной Колоцкое, а там дальше Шевардинский редут и Бородино.

«Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спалённая пожаром, французу отдана… – всплыли в голове знакомые ещё с детства строки. – Бородино. Невероятно».

Бам! Бам! Бам! – ударили с холма орудия.

– Ну вот, похоже, и французы, – сказал поручик, проверяя, как выходит из ножен сабля. – А до Бородино нам ещё, братцы, дожить нужно…

Ещё трижды в этот жаркий августовский день бросались драгунские полки в атаку на неприятеля. Егеря 1-го и 33-го полка устояли и ушли из Гриднёво только к вечеру 23 августа. Французы, заняв его, продолжить преследование русского арьергарда в потёмках не решились и разбили в окрестностях большой лагерь.

– В походную колонну по двое! Аллюр шагом. Марш! – донеслось спереди.

– Но, Янтарь, пошёл, – тронул поводья Тимофей. – Не растягиваемся, взвод! Дистанция на марше между рядами – лошадиный корпус!

«Как же хочется спать, – мелькали в голове обрывки мыслей. – И правда, уже ведь пятый день часть ночи на траве или так вот прямо на марше удаётся подремать. Да и до этого из настоящего, продолжительного отдыха только лишь тот, пожалуй, и был, что под Смоленском. Тысячу вёрст с боями от западной границы прошли. Тысячу вёрст, тысячу вёрст…» Под мерное покачивание в седле он и сам не заметил, как провалился в сон.

– Вашбродь, вашбродь… Начальство! – тронул его за плечо Чанов. – Так бы оно и ладно, да только отстали мы от третьего взвода, боюсь, господин майор заругает.

– Подтянулись в колонне, выровняли ряды! – крикнул, встрепенувшись, Тимофей и сам подстегнул Янтаря.

– Дистанция между взводами две сажени, Гончаров! – напомнил, проезжая мимо, Петровский. – Скоро совсем стемнеет, и не заметишь, как в сторону людей уведёшь! Догоняй взвод Уловского!

– Слушаюсь, господин майор! – кивнул Тимофей. – Есть – дистанция две сажени.

Через пару часов хода по тракту колонна подошла к какому-то селу. В свете разожжённых костров разбитого тут же военного лагеря виднелись остатки заборов, крытые старой соломой избы и снующие между ними солдаты в зелёных мундирах.

– …Велено правее вам заходить, господин подполковник, – донеслось от разложенных перед въездом в деревню караульных костров. – Здесь дорога вся перекопана и рогатки выставлены. Избы все под постоем пехоты, а конным полкам приказано прямо в поле лагерь разбивать.

– Капитан, у меня кони от жажды скоро падут, думали в деревне с колодцев воду взять! – долетел раздражённый голос барона Штакельберга. – Кто вас завтра выручать будет, ежели мы конницу без водопоя погубим?!

– Простите, господин подполковник, таков приказ генерал-лейтенанта Коновницына – всю регулярную кавалерию отправлять правее к Суконниково, – оправдывался, как видно, тот, кого барон назвал капитаном. – А казаков Краснова налево. Да вы не беспокойтесь, там у Суконникова и река, и пруд есть. Хорошее место.

– Ладно, коли так. – Штакельберг оборвал разговор, понимая, что пехотный пост приказ генерала не отменит. – По-олк, левое плечо вперёд – марш! Принимай правее! За мной – шагом!

Усталые драгуны, свернув с большого Смоленского тракта, пошли малым просёлком мимо околицы на юг. Через пару вёрст хода впереди блеснула россыпь костров.

– Правее приняли! – послышалось с головы. – Осторожней заезжай! Оглядывайся!

По обеим сторонам дороги раскинулся военный лагерь. На огне готовилась нехитрая солдатская снедь, а рядом на растянутых попонах лежали люди.

– Здорова, «киевляне»! – крикнул от придорожного костра гусар с дымящейся трубкой в зубах. По наброшенному на плечо коричневому ментику и жёлтому воротнику в нем сразу признали ахтырца. – Чай, от самого Гжатска без продыху прете? Сворачивай правее к пруду, там для ваших коней еще осталось местечко, пока другие не набежали!

– И вам не хворать, Ахтырка! – отозвался кавалерист из передних рядов. – Насчет места глядите у нас: коли обманули – потесним! Нам бы коней до воды довести, а там хоть к чёрту в пекло. Начальству виднее, куды полк вести. Наше дело солдатское – куда пошлют, туда и скачи.

Ахтырец у костра только хмыкнул в усы и затянулся трубкой.

Полк свернул с просёлка и пошел вправо, спускаясь в низину. Августовский зной к вечеру так и не спал. Густой, раскаленный воздух стоял неподвижно, пах горькой полынью, сухой пылью и конским потом. Сукно мундиров насквозь промокло, а плечи ныли под жесткими ремнями портупей. Но едва из темноты потянуло озёрной прохладой, измученные жаждой кони запрядали ушами, шумно захрапели и сами, без понукания, прибавили ход. Всадники едва успели подобрать поводья, чувствуя, как под ними оживились, почуяв близость воды, уставшие за день животные.

– По-о-олк, сто-о-ой! – раскатисто пронеслось из темноты от головы колонны, и команда эхом покатилась назад по рядам. Следом, перекрывая глухой гул голосов и фырканье коней, зазвучали новые приказы: – Спешиться! Лагерь разбивай! Коней напоить и обиходить!

Драгуны дружно посыпались из седел. Раздался перестук копыт, звяканье палашей и глухой топот сотен сапог.

Тимофей тяжело спрыгнул на землю. Затекшие ноги на мгновение подогнулись, но он удержался, ухватившись за луку.

– Ну что, брат, дошагали? – негромко пробормотал поручик, ласково похлопав по горячей шее Янтаря.

Конь тяжело вздохнул, ткнулся мордой в плечо хозяина и нетерпеливо переступил копытами.

– Сейчас, сейчас, Янтарёк, – произнёс Гончаров, оглядываясь. – Ваня! Марк! Лёня! – перекрывая шум, гаркнул он в темноту, где кучковался его взвод. – Артельных готовщиков на кострах оставляем, пускай запаливают! Всех остальных – на водопой! Потом коней окупнём, покормим из сакв – и сами на передых!

Унтера отозвались из темноты, и посыпались их указания для отделений. Готовщики, отдав коней товарищам, поспешили за дровами к перелеску, а Тимофей подхватил Янтаря под уздцы и вместе с остальными потопал вниз, к пологому берегу пруда, где в темной воде уже дрожали багровые отсветы костров.

Там, у самого уреза воды, кавалерийские кони пили жадно, с шумом и захлебом. В черном зеркале пруда дрожали и ломались багровые отражения бивачных огней. Люди стояли молча, ослабив поводья; слышно было лишь это мерное, истовое лошадиное питье да тяжелые вздохи усталых животных.

Тимофей, чувствуя, как мелко дрожит от дневного зноя золотистый бок Янтаря, слегка подтянул повод, не позволяя разгоряченному коню заходить в холодную воду глубоко.

Чуть поодаль, у зарослей камыша, возился со своей кобылой драгун Клоков.

– Вот же натерпелась скотинка, – негромко приговаривал он, поглаживая Забаву по мокрой шее, пока та ловила губами озерную прохладу. – Ну да, по такой жаре цельный день скакать – и человек-то сомлеет, а им-то ещё на себе нас везти. Пей, пей, Забавушка, пей, лапушка. Сейчас я тебя еще скупну маненько и почищу.

Семён выудил из сумы скребницу и жесткую щетку. Зачерпнув ладонями воду, облил бок кобыле и начал размашисто, с тщанием счищать присохшую дорожную пыль, смешанную с соленым потом. Животное блаженно замерло, подняв морду.

Тимофей, посмотрев на эту картину, понимающе усмехнулся и сам потянулся к сумке.

Вокруг, в темноте, шумно фыркали сотни коней, мерно переступая копытами по вязкой прибрежной тине и плеская водой. От пруда наконец-то потянуло ночной прохладой, которая хоть немного облегчала удушливый августовский зной. Окатив бока и спину Янтаря, поручик бережно, стараясь обходить набитые под седлом места, принялся за чистку.

Напоив и накормив коней, их стреножили и выпустили пастись в полковом табуне под охраной нестроевых.

– Тимофей, с твоего взвода пятерых в караул, – распорядился Копорский. – Уловский, восьмерых драгунов дашь, и одного унтера. Пусть он их к главному квартирмейстеру сам отведёт. Антон Фёдорович обещал всех наших в первую смену поставить, так что пусть уже идут, не задерживаются. Всем остальным отдыхать, завтра денёк тот ещё будет, не скучней прежних.

– Пётр Сергеевич, а про пополнение фуражом ничего не слышно? – поинтересовался командир первого взвода. – А то у нас в саквах овса на одну кормёжку осталось. С утра зададим, потом всё, и на выпасе коней долго не оставишь, сами же говорите, непростой день будет.

– Нет, Михаил, по фуражу никаких вестей у меня нет, – ответил капитан. – У всех конных полков арьергарда такое. Вместе ведь от Царёво-Займища отходим. Начальство о нужде в припасах извещено, будем надеяться, что-то придумает. Ладно, пойду я к барону. Надо узнать, какие директивы от Коновницына на ночь пришли да когда утреннее выступление. Гончаров, Уловский, распорядитесь насчет караулов. Меня из штаба не ждите, перекусывайте сами и отдыхайте.

Копорский повернулся и скоро зашагал вглубь бивака, быстро растворяясь в темноте между кострами и устраивающимися вокруг них на попонах драгунами.

Тимофей проводил его взглядом. На душе от разговора о фураже стало еще муторнее. Драгунский конь под тяжелой ношей на одном подножном корму долго не протянет, без овса – кавалерии скорая смерть. Но рассуждать об этом ни времени, ни желания не было. Поручик повернулся в ту сторону, где у костров возился его взвод, и негромко позвал:

– Смирнов, Марк, поди сюда!

– Ваше благородие, унтер-офицер!.. – заскочив в освещённый костром круг, рявкнул тот.

– Марк, пятёрку Очепова выделишь в первую караульную смену, – оборвал Гончаров его доклад. – Как раз вашего отделения очередь подошла. От третьего взвода в караул старшим унтер-офицер с восьмерыми драгунами идёт, сейчас господин прапорщик решит кто. Вот к нему и закрепишь Фрола с его людьми. Пускай поторапливаются.

– Слушаюсь, ваше благородие, – коротко ответил Смирнов.

– Опять сухарной тюрей перебиваться, – проворчал, стягивая сапоги, Новицкий. – Третий день без настоящего ужина.

– Радуйтесь, прапорщик, что сухари пока не вышли и у артельных лук с маслом остались, – отозвался Тимофей, устраивая седло под голову. – На таком многодневном марше и чёрствая корка под знатный обед сойдёт. У нас на Кавказе бывало и хуже. Как вспомню эту бескормицу под осаждённой Эриванью – оторопь берёт. Обозы из Тифлиса турки переняли, дороги через перевалы закрыты, весь провиант в полках давно вышел, а из пищи только чёрная похлёбка со шкуры падшей лошади и кость с копытом. Вокруг лагеря персы с татарами вьются, а ханцы караваи со стен кидают и гогочут, издеваются гады. «Ешь, русский, ешь, у нас в крепости много хлеба! – кричат. – А ты скоро с голода сдохнешь!» Осада, мать её! А потом ещё по ледяным горам в Грузию отходить.

– Да-а, несладко вам на Кавказе пришлось, – покачал головой Новицкий. – А мне-то мои драгуны рассказывают: лучше тех, что из фланкёрского взвода, кто при саблях, не цеплять – бешеные. Ни пуля, ни клинковая сталь их не берёт.

– Да врут твои драгуны, Сашка, – отмахнулся Тимофей. – Такие же, как и все, ну, может, опыта больше, чем у многих. Там же на Кавказе все эти годы война шла, то с персами, то с турками, то с местными горскими племенами. Всё время настороже приходилось держаться, чуть что – сразу саблю вон и в бой, малым числом против множества. Злостью и натиском зачастую брали – оттого и повадки такие. А свинец и сталь – они ведь ни чинов, ни прежней выслуги не разбирают, всех одинаково косят. Вот месяц назад одного драгуна – Данилова Никиту, что со мной с Кавказа пришёл, – схоронили. Такой уж опытный, такой хваткий боец был, а всё одно у забытой богом гати срубил его польский улан.

– Это, да-а, тут уж у кого какая судьба, – заметил Назимов, привстав с полога. – Парамон! – крикнул он суетящемуся у соседнего костра денщику. – Ну скоро у вас?!

– Сейчас, вашблагородие! – откликнулся тот. – Тюрю-то её и сейчас подавать можно, сухари уж распарились, а вот для чая крутой кипяток нужен. Чаёк пока рано.

– Ну давай тюрю, – ответил штабс-капитан. – Хоть какая-то жидкая пища, а то у меня за весь день только три сухаря в брюхо упали.

Парамон расторопно подхватил рукавицей закопченный котелок и понес его к офицерскому костру, осторожно ступая между расстеленными попонами. Вслед за ним потянулись и другие денщики, несшие еду своим офицерам.

– Ваше благородие, тут вам ещё вот чего, – развернул около котелка Тимофея тряпицу Клушин. – Картошечка, запечённая в углях. А в тюрю я конопляного маслица побольше добавил, соли и пару крупных луковиц покрошил.

Сидевшие рядом на попонах Назимов с Новицким удивленно переглянулись. От развернутого свертка пошел такой густой, душный и сытный аромат настоящей печеной картошки, что у офицеров разом заурчало в пустых желудках. На фоне жидкого сухарного месива, которое изначально планировалось на ужин, это было царское угощение.

– Чего, чего там? А ну?! – воскликнул заинтересованно Уловский.

– Да Архип Тимофеевский опять барский ужин устроил, – пояснил штабс-капитан. – И где только таких денщиков находят? Поручик, давай хоть на время поменяемся? Ну мы же с тобой друзья!

– Не-ет, Александр Маратович, – покачал тот головой, улыбаясь. – Коней, женщин и денщиков даже друзьям не уступаю, а вот ужин пожалуйста. Угощайтесь, господа, – и протянул тряпицу. – Берите, берите, тут как раз каждому по одной.

– Всё равно жадный ты, Гончаров, – взяв самую крупную, заявил Назимов. – У тебя женщины ещё даже нет, а ты уже её не отдаёшь другу. Ну вот как так можно?

– Ух ты какая горячая, – подул на выбранную из кучки Мозырев. – Правильно, Тимофей, надо сразу на будущее застолбить. А вдруг появится? А тут всё, Александру Маратовичу можно и рот не разевать. Всё заранее обговорено.

– Да какие тут женщины, господа? О чём вы? – произнёс, перемешав тёмную массу в своём котелке, Ревунов. – Я уже, почитай, месяц как со Смоленска вышли не видел ни одной, одни бабы деревенские, да и то у всех морды, как нарочно, в саже. По фигуре сзади вроде ничего, а взглянешь в лицо – го-осподи помилуй!

– Да, конечно, будут в саже, – хмыкнул Мозырев. – Столько войск этой дорогой нынче проходит. У мужика оружие в руке, он не знает, сколько ему жить ещё, а тут баба. Такой соблазн. Подожди, ещё ведь и француз этой же дорогой пройдёт.

– Ну недолго, недолго ему ещё ходить, – смахнув с усов крошки, сказал Назимов. – Вот у Шевардино или Бородино на рубеж встанем, набьём французу морду и обратно погоним. А там мир, зимние квартиры, и настоящих девиц увидим. Лишь бы в приличном городе нам стоять.

– А я сразу в отставку прошение подам, – заявил, отложив ложку, Ревунов. – После замиренья отставлять ведь легко от службы будут, к чему большую армию держать? Такие расходы для казны! При чистом выходе новый чин получу, выслуга у меня позволяет, взысканий никаких нет, одни только благодарности от начальства и даже высочайшее благоволение за Дунайскую кампанию. Штабс-капитаном оно ведь и на дворянские собрания, и на балы солидней приходить.

– Да-а, дело за малым, – пережёвывая, пробубнил Назимов. – Осталось, господа, только под Бородино Наполеона разбить и за Неман выгнать. А там уж видно будет – кому дальше в армии карьеру делать, а кому в дворянские собрания или на балы из своих глухих поместий выбираться. А ты чего замолчал, Тимофей? – Он кивнул сидящему рядом поручику.

– Да у него тюря не в пример нашего вкусней, вот и увлёкся, – усмехнулся Ревунов. – А ты, Тимофей, после замиренья, небось, так же в полку останешься? Ну да, куда уж там без службы. А так-то и в поручиках хорошо, ещё повезло ведь из своего сословия выйти…

– Михаил! – повысил голос Назимов. – Ты ешь, ешь, не цепляй Гончарова. В одном полку, господа офицеры, служим, под одним штандартом в бой идём. В рубке-то не родословной машут, а палашом или саблей, да и французская картечь происхождений не разбирает. Тюря у нас в котелках одинаковая, Миша, и доля одна – кавалерийская. Неизвестно еще, кто из нас завтра в стремени останется и кто кому жизнь спасать будет. Все мы тут братья по оружию.

– Да я-то что, господа? – Ревунов натянуто усмехнулся и заметно стушевался под строгим взглядом штабс-капитана. Он неловко крутанул в руках ложку, переводя взгляд на Гончарова. – Я ж не в обиду. Если сболтнул лишнего, ты не принимай на свой счет. Ей-богу, не то хотел сказать…

Тимофей не спеша проглотил ложку тюри и едва заметно усмехнулся углом рта:

– Пустое, Михаил. Будет тебе. Ты ешь давай, а то остынет. Правильно Александр Маратович сказал – нам завтра в атаку вместе идти, не до обид.

Глава 7. «Промедление смерти подобно»

Ночь уходила неохотно, сползая серым туманом к берегам речушки Колочи и прудам у деревни Суконниково. Над широким холмистым полем, зажатым между перелесками и рощами, повисла густая, звенящая тишина. Здесь на версты вокруг раскинулся огромный бивуак русского арьергарда. Чуть поодаль, на заливных лугах в низинах, мирно паслись стреноженные полковые табуны под охраной караулов. Кони изредка глухо фыркали в сереющем сумраке, перебирая ногами в сырой траве. Люди и животные брали у судьбы последние часы покоя.

Небо на востоке, над макушками дальних рощ, сперва посветлело, а затем налилось густым багрянцем. Огромное августовское солнце медленно поднималось, разгоняя остатки ночной мглы и заливая всё вокруг светом. Пруды у Суконникова словно бы вспыхнули, отражая в своей глади чистое, подкрашенное золотом небо, а обильная роса на лугу заискрилась под первыми лучами. В двух верстах к северу отчетливо проступили на горизонте побелевшие в первых лучах стены и высокая колокольня Колоцкого монастыря. Утро вставало прозрачное и тихое, и от этого мирного покоя у каждого, кто в этот час не спал, невольно замирало сердце. Все понимали: день впереди будет долгим и трудным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.