Читать «Нафеячу любовь деду» — Анастасия Иванова онлайн
Страница 3 из 4
— Капуста?
Таисия недовольно цокает языком. Я сразу понимаю: домашку провалил. Надо срочно исправляться. Присаживаюсь перед внучкой.
— Фея, так быстро это не происходит. Папка сначала усердно трудится, потом малыш долго-долго живёт в животике у мамы, и только после этого ребёночек появляется на свет.
Смотрю поверх Феиного плеча на Тасю, а та уже вся красная, из последних сил сдерживает смех, но всё же не выдерживает.
— Очень педагогично. Особенно про то, как папка усердно трудится.
Пожимаю плечами.
— Зато честно.
— А мама? — спрашивает Фея. — Она просто смотрит, как папа работает?
— Мама команды раздаёт, — отвечает Тася, подмигивая. — Папы —- они такие, за ними глаз да глаз нужен.
Ну, раз шутит, уже не всё так плохо. Значит, обойдётся и родителей не вызовет.
— Нужна репетиция, — важно заявляет Фея, — Тася, командуй дедом.
Слышите? Это похоронный марш моего отпуска играет. Откуда Катька только узнала про это место? И, главное, не лень ей было ехать?
Стоп!
— Девочки-красавицы, а расскажите-ка деду, как вы здесь оказались?
— С мамой приехали, — Фея говорит так, будто я спросил глупость.
— А до этого где были?
Тася фыркает недовольно, отворачивается. Начинает домывать оставшуюся грязную посуду.
— С мамой и новым дядей в Эрмитаж ходили. На кораблике катались. А ещё к мостам ездили, но я уснула и не видела, как они поднимаются.
— С дядей, значит…
Ну, Катька, выпорю. Не посмотрю, что взрослой стала.
Перевожу взгляд на Таисию.
— А ты почему без вещей?
Вместо того чтобы ответить, упрямица смотрит в сторону Феи, ясно давая понять, что разговор при моей внучке вести не будет.
— Мне много не надо, — только и отвечает, не отрываясь от тарелок.
Ла-адно.
— Фелиция, иди-ка в комнату и убирай устроенный погром.
Внучка вздыхает.
— Секретничать будете, да?
— Иди-иди.
— Никакой благодарности, — бурчит Фелиция. — Я им любовь феячу, а они меня в комнату посылают.
— А теперь ты, — подхожу, закрываю кран, а намыленную тарелку отставляю. — Почему без вещей?
— Как только моя одежда высохнет, я вашу постираю и верну. Не волнуйтесь.
Нет, Серёга, тебе точно пора вспоминать, где так нагрешил, что такая крепкая ответка прилетела.
— Таисия, давай договоримся, когда я задаю вопросы — ты на них отвечаешь.
Тася, наконец, разворачивается, берёт полотенце и медленно вытирает руки насухо.
— Сергей, а вы не много себе позволяете? На “ты” мы не переходили. Целовать тем более я себя не разрешала, и лезть в мои дела не надо.
Знаете, как учитель смотрит, когда задалбливается объяснять простую тему ученику? И не потому, что мальчик дурак, а потому, что он в этот момент о девчонке с соседней парты мечтает. Так вот, Таисия на меня смотрит так же. Была б в ей руках линейка или указка, она ею обязательно бы по ладони похлопывала.
— Тась, а ты по образованию кто?
Няня внучки хмурится, явно не понимая, к чему мой вопрос.
— Учитель обществознания. А что?
— Да так… фантазия сбоит.
Ладно, любопытство удовлетворили, теперь надо как-то укрощать училку.
— Таисия, раз уж вам нравится выкать, хотя в наших условиях это глупо, — обвожу домик, в котором мы застряли. — С поцелуем согласен. Глупо получилось. Насчёт вещей — носи на здоровье. Не обеднею без штанов и футболки. Но я должен знать мотивы своей дочери.
— Мотивы?! — Тася взрывается за секунду. Но тут же понижает голос, глядя на комнату: — Простые мотивы. Ваша дочь избавилась от ребёнка, который мешал ей жить, и укатила с любовником к морю.
Выдыхает. Сдувает упавшую на лоб прядь.
— Извините.
От злости Таисию буквально потряхивает. И что-то мне подсказывает, тут дело не только в косяке Кати.
Опираюсь ладонями о край мойки и жду, пока она сама поднимет взгляд.
— Ну же, Таисия, — смотрю на неё строго, обычно этого достаточно, чтобы сотрудники моей клиники начали шевелиться. — Расскажите, почему вы без вещей?
Вздыхает.
Прячет взгляд, но всё-таки произносит:
— Мы в Питер ехали только на выходные. Я не стала брать много вещей. Пара сменных футболок, бельё и пижама. Про Карелию не было ни слова, как и про то, что я застряну здесь на три дня.
— Ты могла уехать.
— И вылететь из агентства. У меня жёсткий контракт.
Поднимает на меня взгляд.
— Так что нет, Сергей. Выбора у меня не было.
Глава 7
Таисия
— Вы уже поговорили? — из комнаты показывается одна любопытная мордочка. — Я уже всё убрала.
— Поговорили, — отвечает Сергей.
Отходит, и я тут же делаю жадный вдох.
Как будто всё это время воздуха в доме не было, а сейчас кто-то, наконец, открыл окно. Хотя нет. Окно открывать как раз не надо, за ним дождь лупит так, будто решил утопить весь Карельский перешеек разом.
Фея прищуривается, переводя взгляд с меня на Сергея.
— Магия уже подействовала, да?
Смотрю на Сергея и почему-то в голове всплывает недавний поцелуй.
Сергей удивляет, он не отмахивается от внучки. Не говорит, что она мелет ерунду, как я это часто видела в общении взрослых и детей.
Нет.
Он присаживается перед малышкой на корточки, смотрит ей в глаза.
— Любовь так быстро не действует.
— Помнишь, как были в гостях у тёти Лоры и вы сажали цветочки?
Фея задумывается кивает.
— Вот, считай, ты своей магией посадила семечко, в которой живет любовь. Теперь нужно ждать, когда взойдёт и вырастет цветочек.
— А если не вырастет?
Сергей щёлкает малышку по носу.
— Такое тоже бывает, но расстраиваться не надо.
Фелиция тяжело вздыхает.
— Деда, а порисуем?
— Давай.
Фея снова убегает в комнату. Слышится новый грохот.
— Бли-ин, — тянет обречённо, — опять всё убирать.
Сергей качает головой, на его губах мягкая улыбка, которая исчезает сразу, как только смотрит на меня.
— Побудете с Фелицией? Гроза вроде дальше уходит. Не испугаетесь?
Спрашивает без насмешки, хотя сколько раз я слышала подколы. Но Сергей не издевается. Спрашивает, просто чтобы знать.
— А вы?
Он коротко усмехается.
— Попробую всё-таки вернуть удочки.
Идёт к выходу, а я успеваю заметить, как он, проходя мимо, забирает со стола свой телефон. Интуиция внутри зашевелилась, заскреблась. И после секундных метаний в душе я подхожу к окну. Сдвигаю в сторону простенькую занавеску.
Сергей действительно сквозь плотную стену ливня направляется к причалу. Смотрю вслед дольше, чем стоило бы.
И, наверное, я бы и дальше подглядывала за мужчиной, если бы не детский голос за спиной.
— Тася, а любовь лучше рисовать розовой или красной?
Оборачиваюсь. Смотрю на Фею, прижимающую к своей груди альбом и цветные карандаши.
— Смотря какую, — отвечаю я, присаживаясь рядом.
— А какая бывает?
Господи.
Вот как на это отвечать ребёнку, который ещё час назад пытался поженить тебя с собственным дедом?
— Разная, — говорю уклончиво. — Тёплая, например.
Фея задумывается так серьёзно, что я едва не улыбаюсь.
— Тогда розовая. Красный — это когда сердятся?
Хмыкаю.
— Не только. Но давай нарисуем розовую?
Фея с высунутым от усердия языком начинает выводить на листе что-то круглое, зубчатое и, по её мнению, наверняка прекрасное. Возвращаюсь к раковине и всё-таки домываю оставшуюся посуду. Только взгляд при этом так и возвращается к окну. А точнее к мужской фигуре, которую не видно в плотном дождевом потоке.
Ну и куда он пошёл?
А если заболеет?
“А если заболеет, то ты его поцелуешь, — издевательски пропел внутренний голос. — Услуга за услугу, как говорится”.
Сержусь сама на себя. За глупые мысли.
Спустя несколько секунд внутренних метаний. Проигрываю. Снова иду к окну, а потом и вовсе к двери. Аккуратно приоткрываю и застываю, услышав голос Сергея совсем рядом.
— Катя, сбросишь вызов, не жди от меня больше ни рубля.
Замираю.
Надо сделать шаг назад. Прикрыть за собой дверь. Но нет. Я продолжаю стоять.
— Нет, теперь ты меня послушаешь, — его голос становится жёстче, и мне невольно хочется втянуть голову в плечи. — Я не спрашиваю, удобно ли тебе. Я говорю.
Фея продолжает рисовать и мурчит себе под нос какую-то мелодию.
— Какая в баню “Кэти” и “Катрина”? Катя. Для меня всегда была и останешься Катей.
“Зайди!” — вопит внутренний голос. Но нет, коварное женское любопытство оказывается сильнее.
— Не прикрывайся работой, — отрезает Сергей. — Если бы дело было только в Милане, ты бы не таскала ребёнка по Питеру с этим своим новым мужиком, а потом не сбрасывала бы её сюда, как ненужный чемодан.
Он замолкает, но начинает чаще ходить по крыльцу. Будто зверь мечется по клетке.
— Выскакивать замуж в восемнадцать и рожать ребёнка было твоим решением! И нести ответственность за это решение тебе!
Сергей останавливается. Шумно выдыхает.
— А у любви корни бывают? — спрашивает Фея, не поднимая головы от рисунка.
— Бывают, — с трудом выдыхаю. Так как кажется, что воздуха внутри меня не осталось.
— А крылья?
— Тоже.
Фея кивает, а Сергей снова рявкает на дочь громче грома:
— Ей мама нужна! Не няня, не дед, а мама!
Сколько я работаю няней? Пять лет.
Сколько раз я слышала эти слова от клиентов? Ни разу.
А сколько раз мне предлагали заплатить больше, лишь бы я и дальше оставалась рядом с ребёнком? Сотни раз.
— И Таисию ты тоже подставила, — вдруг сквозь мысли врывается голос Сергея.
У меня внутри всё обрывается.
Я даже не сразу понимаю, что перестала дышать.
— Нет, это не мелочь. У человека с собой вещей нет, Катя. Нету! Она не подписывалась жить в лесу с незнакомцем. Да мне, мать твою, даже негде её разместить!
Он снова замолкает.
— Договорились. Значит, в следующий раз ты будешь спать на деревянной скамье, — передразнивая дочь, добавляет: — Это же не проблема.
я всё-таки отступаю. Перестаю подслушивать и делаю шаг назад.
— Тася, смотри!
Фелиция мне протягивает рисунок, на котором, как по мне, изображено чудище.
Прекрасное, но всё же чудовище.
Глава 8
Серей
Возвращаюсь домой и окунаюсь в густую тишину.
Фея сидит и старательно что-то выводит цветными карандашами. Это что ещё за кракозябра в виде пушистого сердца с крыльями и лапками сороконожки? Таисия стоит у мойки ко мне спиной и слишком старательно вытирает тарелку. Ещё чуть-чуть — и там можно будет разглядеть собственное отражение.
Значит, слышала.
И, судя по тому, как ровно держит спину, услышала достаточно.
— Деда! — Фея тут же вскидывает голову. — Смотри, что я нарисовала!
Подхожу ближе и разглядываю странное существо.
— Вот это создание. Это кто?
Фея обиженно дует губы.
— Это не создание. А любовь.
Хмыкаю.
Это многое объясняет.
— Ну, если она так выглядит, теперь понятно, почему я так старательно избегаю с ней встречи.
Снова вглядываюсь в чудо-юдо.
— Фея, а зачем любви клыки?
— А как иначе она поймает и удержится?
Хм, логично. Не поспоришь. Такая способна вцепиться, как разъярённый чихуа, и не отпускать до последнего.
— Дед, ты не смотри, что она страшненькая. Она же маленькая, как ребёнок. Ты сам говорил, что все дети рождаются страшные, а потом становятся нормальными.
Тася резко разворачивается и смотрит на меня, не скрывая упрёка.
Ну, спасибо, внучка, подставила так подставила. Сейчас училка влепит мне неуд за воспитание.
— Как удочки? Спасли?
— Да, там уже поздно спасать. Только принять и смириться.
Морщусь, вспоминая разговор с дочерью.
— Извини. Не доглядел.
Таисия чуть улыбается.
— За удочками?
Усмехаюсь.
— За ними тоже.
Фея смотрит на нас, чуть наморщив лоб.
— Вы какие-то странные.
— Это мы представили, что твоя любовь поселилась с нами, вот и обалдели от счастья.
Фея горделиво поднимает нос к верху.
— Это ещё что! Я вам таких деток в следующий раз нафеячу.
— Какие дети, Фелиция? — кривлюсь, не скрывая неподдельного ужаса. — Я уже старый для карапузов.
— Ничё ты не старый. Бабушка говорит: ты ещё “рабочий конь”, — внучка задумчиво закусывает губу, а потом с сожалением добавляет: — Я правда не знаю, что это значит.
Тася закусывает указательный палец, чтоб не рассмеяться в голос, и снова отворачивается, а я, кажется, впервые смущён.
Ну, Танька! Мужа бы своего лучше оценивала.
Одно надо признать: атмосфера в доме разрядилась. Нет больше предгрозового напряжения.
— Ой! — Тася с беспокойством впивается в меня взглядом. — Вы же совсем промокли.
Пытаюсь отмахнуться, но Таисия уже повторяет мои недавние действия. Подходит к комоду. Достаёт оттуда полотенце, одежду.
— Переодевайтесь, — командует.
— Прямо здесь? — не удерживаюсь от идиотской шутки, за что получаю красноречивый взгляд в ответ.
И пунцовые щёки в награду.
Ещё немного — и я привыкну поддразнивать няньку внучки.
Когда возвращаюсь на кухню в сухой одежде, Тася уже что-то ищет в холодильнике.
Хочу выгнать её из кухни и заняться мясом, но, как оказалось, с этой женщиной спорить бесполезно. Мои доводы заканчиваются гораздо раньше, чем её терпение. В итоге мы вместе занимаемся готовкой ужина. Она не лезет под руку, не критикует. Без лишней суеты занимается овощами.
Кажется, у меня такое впервые.
Тянусь за солью ровно в тот момент, когда Тася делает то же самое. Наши пальцы сталкиваются, и она тут же отдёргивает руку, будто обожглась.
— Извините.
— Да брось, — говорю слишком быстро. — Это я не рассчитал.
Повисла короткая пауза.
Сковорода шипит. Фея шуршит карандашами за столом. А между мной и Тасей снова встаёт это странное новое молчание — уже не тяжёлое, а будто осторожное.
— Я не хотела подслушивать, — говорит она наконец, не поднимая глаз.
Усмехаюсь без всякой радости.
— Сам хорош. Остался на крыльце, зная, чем грозит.
Тася едва заметно кивает и возвращается к овощам.
Только молчание между нами теперь уже другое — не колючее, а непривычное.
Глава 9
Сергей
После ужина Фея уже едва держит глаза открытыми.