Перейти к содержанию

Нафеячу любовь деду

Автор:

Категория
легкая проза
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
20.11.2026

Аннотация

— Деда, дай руку. Тася, ты тоже. Не успеваю возразить, как Фелиция вкладывает мою ладонь в ладонь Сергея. Его пальцы тут же смыкаются вокруг моих — крепко, горячо, уверенно. По коже мгновенно разбегаются мурашки. Малышка взмахивает палочкой, а потом торжественно касается наших сцепленных рук. — И что ты делаешь? — спрашиваю с улыбкой. — Любовь феячу! — важно заявляет Фелиция. — Теперь мы всегда будем жить вместе. Поворачиваю голову — и натыкаюсь на тяжёлый взгляд Сергея. — Ну что, Таисия останетесь с нами? *** Договор. И ничего большего — так было всегда. Пока я не оказалась на три дня в карельской глуши рядом с маленькой Фелицией и её дедом. Она уже решила, что я останусь с ними. Сергей ради внучки готов на всё. Но как сказать ему "нет", если с каждым днём всё сильнее хочется ответить "да"?

Читать «Нафеячу любовь деду» — Анастасия Иванова онлайн

Страница 3 из 4

— Капуста?

Таисия недовольно цокает языком. Я сразу понимаю: домашку провалил. Надо срочно исправляться. Присаживаюсь перед внучкой.

— Фея, так быстро это не происходит. Папка сначала усердно трудится, потом малыш долго-долго живёт в животике у мамы, и только после этого ребёночек появляется на свет.

Смотрю поверх Феиного плеча на Тасю, а та уже вся красная, из последних сил сдерживает смех, но всё же не выдерживает.

— Очень педагогично. Особенно про то, как папка усердно трудится.

Пожимаю плечами.

— Зато честно.

— А мама? — спрашивает Фея. — Она просто смотрит, как папа работает?

— Мама команды раздаёт, — отвечает Тася, подмигивая. — Папы —- они такие, за ними глаз да глаз нужен.

Ну, раз шутит, уже не всё так плохо. Значит, обойдётся и родителей не вызовет.

— Нужна репетиция, — важно заявляет Фея, — Тася, командуй дедом.

Слышите? Это похоронный марш моего отпуска играет. Откуда Катька только узнала про это место? И, главное, не лень ей было ехать?

Стоп!

— Девочки-красавицы, а расскажите-ка деду, как вы здесь оказались?

— С мамой приехали, — Фея говорит так, будто я спросил глупость.

— А до этого где были?

Тася фыркает недовольно, отворачивается. Начинает домывать оставшуюся грязную посуду.

— С мамой и новым дядей в Эрмитаж ходили. На кораблике катались. А ещё к мостам ездили, но я уснула и не видела, как они поднимаются.

— С дядей, значит…

Ну, Катька, выпорю. Не посмотрю, что взрослой стала.

Перевожу взгляд на Таисию.

— А ты почему без вещей?

Вместо того чтобы ответить, упрямица смотрит в сторону Феи, ясно давая понять, что разговор при моей внучке вести не будет.

— Мне много не надо, — только и отвечает, не отрываясь от тарелок.

Ла-адно.

— Фелиция, иди-ка в комнату и убирай устроенный погром.

Внучка вздыхает.

— Секретничать будете, да?

— Иди-иди.

— Никакой благодарности, — бурчит Фелиция. — Я им любовь феячу, а они меня в комнату посылают.

— А теперь ты, — подхожу, закрываю кран, а намыленную тарелку отставляю. — Почему без вещей?

— Как только моя одежда высохнет, я вашу постираю и верну. Не волнуйтесь.

Нет, Серёга, тебе точно пора вспоминать, где так нагрешил, что такая крепкая ответка прилетела.

— Таисия, давай договоримся, когда я задаю вопросы — ты на них отвечаешь.

Тася, наконец, разворачивается, берёт полотенце и медленно вытирает руки насухо.

— Сергей, а вы не много себе позволяете? На “ты” мы не переходили. Целовать тем более я себя не разрешала, и лезть в мои дела не надо.

Знаете, как учитель смотрит, когда задалбливается объяснять простую тему ученику? И не потому, что мальчик дурак, а потому, что он в этот момент о девчонке с соседней парты мечтает. Так вот, Таисия на меня смотрит так же. Была б в ей руках линейка или указка, она ею обязательно бы по ладони похлопывала.

— Тась, а ты по образованию кто?

Няня внучки хмурится, явно не понимая, к чему мой вопрос.

— Учитель обществознания. А что?

— Да так… фантазия сбоит.

Ладно, любопытство удовлетворили, теперь надо как-то укрощать училку.

— Таисия, раз уж вам нравится выкать, хотя в наших условиях это глупо, — обвожу домик, в котором мы застряли. — С поцелуем согласен. Глупо получилось. Насчёт вещей — носи на здоровье. Не обеднею без штанов и футболки. Но я должен знать мотивы своей дочери.

— Мотивы?! — Тася взрывается за секунду. Но тут же понижает голос, глядя на комнату: — Простые мотивы. Ваша дочь избавилась от ребёнка, который мешал ей жить, и укатила с любовником к морю.

Выдыхает. Сдувает упавшую на лоб прядь.

— Извините.

От злости Таисию буквально потряхивает. И что-то мне подсказывает, тут дело не только в косяке Кати.

Опираюсь ладонями о край мойки и жду, пока она сама поднимет взгляд.

— Ну же, Таисия, — смотрю на неё строго, обычно этого достаточно, чтобы сотрудники моей клиники начали шевелиться. — Расскажите, почему вы без вещей?

Вздыхает.

Прячет взгляд, но всё-таки произносит:

— Мы в Питер ехали только на выходные. Я не стала брать много вещей. Пара сменных футболок, бельё и пижама. Про Карелию не было ни слова, как и про то, что я застряну здесь на три дня.

— Ты могла уехать.

— И вылететь из агентства. У меня жёсткий контракт.

Поднимает на меня взгляд.

— Так что нет, Сергей. Выбора у меня не было.

Глава 7

Таисия


— Вы уже поговорили? — из комнаты показывается одна любопытная мордочка. — Я уже всё убрала.

— Поговорили, — отвечает Сергей.

Отходит, и я тут же делаю жадный вдох.

Как будто всё это время воздуха в доме не было, а сейчас кто-то, наконец, открыл окно. Хотя нет. Окно открывать как раз не надо, за ним дождь лупит так, будто решил утопить весь Карельский перешеек разом.

Фея прищуривается, переводя взгляд с меня на Сергея.

— Магия уже подействовала, да?

Смотрю на Сергея и почему-то в голове всплывает недавний поцелуй.

Сергей удивляет, он не отмахивается от внучки. Не говорит, что она мелет ерунду, как я это часто видела в общении взрослых и детей.

Нет.

Он присаживается перед малышкой на корточки, смотрит ей в глаза.

— Любовь так быстро не действует.

— Помнишь, как были в гостях у тёти Лоры и вы сажали цветочки?

Фея задумывается кивает.

— Вот, считай, ты своей магией посадила семечко, в которой живет любовь. Теперь нужно ждать, когда взойдёт и вырастет цветочек.

— А если не вырастет?

Сергей щёлкает малышку по носу.

— Такое тоже бывает, но расстраиваться не надо.

Фелиция тяжело вздыхает.

— Деда, а порисуем?

— Давай.

Фея снова убегает в комнату. Слышится новый грохот.

— Бли-ин, — тянет обречённо, — опять всё убирать.

Сергей качает головой, на его губах мягкая улыбка, которая исчезает сразу, как только смотрит на меня.

— Побудете с Фелицией? Гроза вроде дальше уходит. Не испугаетесь?

Спрашивает без насмешки, хотя сколько раз я слышала подколы. Но Сергей не издевается. Спрашивает, просто чтобы знать.

— А вы?

Он коротко усмехается.

— Попробую всё-таки вернуть удочки.

Идёт к выходу, а я успеваю заметить, как он, проходя мимо, забирает со стола свой телефон. Интуиция внутри зашевелилась, заскреблась. И после секундных метаний в душе я подхожу к окну. Сдвигаю в сторону простенькую занавеску.

Сергей действительно сквозь плотную стену ливня направляется к причалу. Смотрю вслед дольше, чем стоило бы.

И, наверное, я бы и дальше подглядывала за мужчиной, если бы не детский голос за спиной.

— Тася, а любовь лучше рисовать розовой или красной?

Оборачиваюсь. Смотрю на Фею, прижимающую к своей груди альбом и цветные карандаши.

— Смотря какую, — отвечаю я, присаживаясь рядом.

— А какая бывает?

Господи.

Вот как на это отвечать ребёнку, который ещё час назад пытался поженить тебя с собственным дедом?

— Разная, — говорю уклончиво. — Тёплая, например.

Фея задумывается так серьёзно, что я едва не улыбаюсь.

— Тогда розовая. Красный — это когда сердятся?

Хмыкаю.

— Не только. Но давай нарисуем розовую?

Фея с высунутым от усердия языком начинает выводить на листе что-то круглое, зубчатое и, по её мнению, наверняка прекрасное. Возвращаюсь к раковине и всё-таки домываю оставшуюся посуду. Только взгляд при этом так и возвращается к окну. А точнее к мужской фигуре, которую не видно в плотном дождевом потоке.

Ну и куда он пошёл?

А если заболеет?

“А если заболеет, то ты его поцелуешь, — издевательски пропел внутренний голос. — Услуга за услугу, как говорится”.

Сержусь сама на себя. За глупые мысли.

Спустя несколько секунд внутренних метаний. Проигрываю. Снова иду к окну, а потом и вовсе к двери. Аккуратно приоткрываю и застываю, услышав голос Сергея совсем рядом.

— Катя, сбросишь вызов, не жди от меня больше ни рубля.

Замираю.

Надо сделать шаг назад. Прикрыть за собой дверь. Но нет. Я продолжаю стоять.

— Нет, теперь ты меня послушаешь, — его голос становится жёстче, и мне невольно хочется втянуть голову в плечи. — Я не спрашиваю, удобно ли тебе. Я говорю.

Фея продолжает рисовать и мурчит себе под нос какую-то мелодию.

— Какая в баню “Кэти” и “Катрина”? Катя. Для меня всегда была и останешься Катей.

“Зайди!” — вопит внутренний голос. Но нет, коварное женское любопытство оказывается сильнее.

— Не прикрывайся работой, — отрезает Сергей. — Если бы дело было только в Милане, ты бы не таскала ребёнка по Питеру с этим своим новым мужиком, а потом не сбрасывала бы её сюда, как ненужный чемодан.

Он замолкает, но начинает чаще ходить по крыльцу. Будто зверь мечется по клетке.

— Выскакивать замуж в восемнадцать и рожать ребёнка было твоим решением! И нести ответственность за это решение тебе!

Сергей останавливается. Шумно выдыхает.

— А у любви корни бывают? — спрашивает Фея, не поднимая головы от рисунка.

— Бывают, — с трудом выдыхаю. Так как кажется, что воздуха внутри меня не осталось.

— А крылья?

— Тоже.

Фея кивает, а Сергей снова рявкает на дочь громче грома:

— Ей мама нужна! Не няня, не дед, а мама!

Сколько я работаю няней? Пять лет.

Сколько раз я слышала эти слова от клиентов? Ни разу.

А сколько раз мне предлагали заплатить больше, лишь бы я и дальше оставалась рядом с ребёнком? Сотни раз.

— И Таисию ты тоже подставила, — вдруг сквозь мысли врывается голос Сергея.

У меня внутри всё обрывается.

Я даже не сразу понимаю, что перестала дышать.

— Нет, это не мелочь. У человека с собой вещей нет, Катя. Нету! Она не подписывалась жить в лесу с незнакомцем. Да мне, мать твою, даже негде её разместить!

Он снова замолкает.

— Договорились. Значит, в следующий раз ты будешь спать на деревянной скамье, — передразнивая дочь, добавляет: — Это же не проблема.

я всё-таки отступаю. Перестаю подслушивать и делаю шаг назад.

— Тася, смотри!

Фелиция мне протягивает рисунок, на котором, как по мне, изображено чудище.

Прекрасное, но всё же чудовище.

Глава 8

Серей


Возвращаюсь домой и окунаюсь в густую тишину.

Фея сидит и старательно что-то выводит цветными карандашами. Это что ещё за кракозябра в виде пушистого сердца с крыльями и лапками сороконожки? Таисия стоит у мойки ко мне спиной и слишком старательно вытирает тарелку. Ещё чуть-чуть — и там можно будет разглядеть собственное отражение.

Значит, слышала.

И, судя по тому, как ровно держит спину, услышала достаточно.

— Деда! — Фея тут же вскидывает голову. — Смотри, что я нарисовала!

Подхожу ближе и разглядываю странное существо.

— Вот это создание. Это кто?

Фея обиженно дует губы.

— Это не создание. А любовь.

Хмыкаю.

Это многое объясняет.

— Ну, если она так выглядит, теперь понятно, почему я так старательно избегаю с ней встречи.

Снова вглядываюсь в чудо-юдо.

— Фея, а зачем любви клыки?

— А как иначе она поймает и удержится?

Хм, логично. Не поспоришь. Такая способна вцепиться, как разъярённый чихуа, и не отпускать до последнего.

— Дед, ты не смотри, что она страшненькая. Она же маленькая, как ребёнок. Ты сам говорил, что все дети рождаются страшные, а потом становятся нормальными.

Тася резко разворачивается и смотрит на меня, не скрывая упрёка.

Ну, спасибо, внучка, подставила так подставила. Сейчас училка влепит мне неуд за воспитание.

— Как удочки? Спасли?

— Да, там уже поздно спасать. Только принять и смириться.

Морщусь, вспоминая разговор с дочерью.

— Извини. Не доглядел.

Таисия чуть улыбается.

— За удочками?

Усмехаюсь.

— За ними тоже.

Фея смотрит на нас, чуть наморщив лоб.

— Вы какие-то странные.

— Это мы представили, что твоя любовь поселилась с нами, вот и обалдели от счастья.

Фея горделиво поднимает нос к верху.

— Это ещё что! Я вам таких деток в следующий раз нафеячу.

— Какие дети, Фелиция? — кривлюсь, не скрывая неподдельного ужаса. — Я уже старый для карапузов.

— Ничё ты не старый. Бабушка говорит: ты ещё “рабочий конь”, — внучка задумчиво закусывает губу, а потом с сожалением добавляет: — Я правда не знаю, что это значит.

Тася закусывает указательный палец, чтоб не рассмеяться в голос, и снова отворачивается, а я, кажется, впервые смущён.

Ну, Танька! Мужа бы своего лучше оценивала.

Одно надо признать: атмосфера в доме разрядилась. Нет больше предгрозового напряжения.

— Ой! — Тася с беспокойством впивается в меня взглядом. — Вы же совсем промокли.

Пытаюсь отмахнуться, но Таисия уже повторяет мои недавние действия. Подходит к комоду. Достаёт оттуда полотенце, одежду.

— Переодевайтесь, — командует.

— Прямо здесь? — не удерживаюсь от идиотской шутки, за что получаю красноречивый взгляд в ответ.

И пунцовые щёки в награду.

Ещё немного — и я привыкну поддразнивать няньку внучки.

Когда возвращаюсь на кухню в сухой одежде, Тася уже что-то ищет в холодильнике.

Хочу выгнать её из кухни и заняться мясом, но, как оказалось, с этой женщиной спорить бесполезно. Мои доводы заканчиваются гораздо раньше, чем её терпение. В итоге мы вместе занимаемся готовкой ужина. Она не лезет под руку, не критикует. Без лишней суеты занимается овощами.

Кажется, у меня такое впервые.

Тянусь за солью ровно в тот момент, когда Тася делает то же самое. Наши пальцы сталкиваются, и она тут же отдёргивает руку, будто обожглась.

— Извините.

— Да брось, — говорю слишком быстро. — Это я не рассчитал.

Повисла короткая пауза.

Сковорода шипит. Фея шуршит карандашами за столом. А между мной и Тасей снова встаёт это странное новое молчание — уже не тяжёлое, а будто осторожное.

— Я не хотела подслушивать, — говорит она наконец, не поднимая глаз.

Усмехаюсь без всякой радости.

— Сам хорош. Остался на крыльце, зная, чем грозит.

Тася едва заметно кивает и возвращается к овощам.

Только молчание между нами теперь уже другое — не колючее, а непривычное.

Глава 9

Сергей


После ужина Фея уже едва держит глаза открытыми.