Читать «Лжец» — Стив Кавана онлайн
Страница 3 из 4
– Какой? – спросил Ленни.
Я вернулся к столу, положил руку на чемодан и произнес:
– Три листика.
Август 2001 года. Где-то на севере штата Нью-ЙоркСидя на диване Ребекки, Джулия Розен чувствовала себя крайне неловко. Она носила одни и те же джинсы уже почти неделю, включая ту ночь, что провела на улице. Если от ее штанов на этом диване с цветочным узором останется пятно, ей в жизни не расплатиться.
Ребекка вернулась с кухни с двумя кружками дымящегося кофе в руках.
– Возьми подкладочку, – велела она.
Из коробки на столе Джулия выбрала два пробковых кружочка с изображениями умильного вида щенков и выложила их на стол. На них аккуратно пристроились кружки, и Ребекка проследила за тем, чтобы ручка кружки Джулии была обращена к ней.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Ребекка.
Солнце припекало Джулии затылок – жаркое тепло, проникавшее через окно с подъемной рамой, словно каким-то образом усилилось.
– Нормально. Проживаешь один день за другим – сама небось можешь представить, – ответила Джулия.
Ребекка кивнула. Джулия знала, что Ребекка не имела ни малейшего представления о том, каково это – проходить курс детоксикации от наркотиков. Дрожь и болезненные спазмы, словно распространяющиеся по всему твоему телу, стук зубов, такой громкий, что ты не можешь заснуть, и обильный пот, который всегда становится предвестником ярких, причудливых, мрачных галлюцинаций.
– Вид у тебя заметно более здоровый, – заметила Ребекка. – Я видела, что наркотики способны сотворить с людьми. Некоторые из моих клиентов… ну, это практически кожа да кости. Они даже больше не люди.
Джулия кивнула и подалась вперед на диване, чувствуя себя еще более неуютно. Она и раньше слышала, как Ребекка упоминает о своих «клиентах», и от этого у нее всегда мурашки ползли по коже. Ребекка работала окружным судебно-медицинским экспертом, а ее клиентами были трупы.
– Мне приходилось видеть погибших от ожогов, жертв убийств, а буквально на прошлой неделе я… – Ребекка умолкла, уставившись в пол. Джулии показалось, что она пытается сосредоточиться на настоящем, чтобы даже мельком не уловить тот ужас, который ей припомнился.
– …на прошлой неделе привезли младенца. Девочку всего нескольких недель от роду. Двое полицейских нашли ее в мусорном контейнере за мексиканским баром. Знаешь, я почти испытала облегчение. У ребенка, рожденного такой матерью, все равно не было будущего. Этот младенец по-любому не выжил бы. Малышка уже была наркоманкой. С рождения. Тебе очень повезло, что теперь ты от этого избавилась, Джулия.
Пригубив кофе, Джулия оглядела гостиную с мягкой мебелью, картинами, развешанными на стенах, и подушками, явно подобранными в тон всем прочим декорациям этой сцены. Казалось странным, что Ребекка рассуждает о столь ужасных вещах в подобной обстановке. Джулии не хотелось думать о наркотиках или наркозависимости. Она пыталась оставить эту жизнь позади.
– Здесь просто чудесно, – сказала Джулия, продолжая оглядывать комнату.
– Спасибо. Это дом малость великоват только для нас двоих, – ответила Ребекка.
– Могу представить, – сказала Джулия, хотя на самом-то деле вообще не могла себе ничего такого представить.
Они немного посидели молча, попивая кофе и снимая напряжение быстрыми неискренними улыбками.
– Я знаю, что это не мое дело, но хотела бы знать, как у тебя обстоят дела с финансовой стороны, – наконец нарушила молчание Ребекка.
Застигнутая врасплох, Джулия отозвалась:
– О… Ну, подрабатываю на полставки… Всего лишь официанткой. Краски, знаешь ли, стоят денег. На данный момент я работаю сразу над несколькими полотнами – надеюсь, когда они будут готовы, смогу кое-какие продать.
– Супер, – произнесла Ребекка, застывшим взглядом глядя куда-то в пространство, после чего продолжила: – Просто, гм, я думаю, что могу тебе немного помочь. Ну, в смысле, с деньгами.
Осторожно поставив чашку с кофе на пробковый кружок, Джулия встала и разгладила футболку.
– Я не нуждаюсь в благотворительности с твоей стороны, – натянуто произнесла она, делая шаг в сторону коридора.
– Погоди, никакая это не благотворительность! Я просто хочу помочь. И… это так тяжело… Думаю, ты тоже можешь помочь мне, – сказала Ребекка.
Остановившись, Джулия вздохнула, повернулась и спросила:
– Да что я такого могу? Ты хочешь купить картину, что ли?
– Нет… То есть да. Прости, то есть не совсем, но картина – это было бы чудесно, – промямлила Ребекка, уставившись в ковер и не в силах встретиться взглядом с Джулией.
Та поняла, что Ребекка плачет. Фальшивыми слезами – скорее всего.
– Что случилось? – спросила Джулия.
– Ты мне нужна. Мне нужна твоя помощь. Мне больше не к кому обратиться. Я заплачу тебе. Обещаю. Десять тысяч долларов, прямо сейчас. Еще десять, когда все останется позади.
– О чем ты говоришь? О чем ты меня просишь?
Ребекка встала и обняла Джулию.
– Это должно остаться в тайне. Только между нами. Обещаешь?
– Я не понимаю, о чем ты…
– Точно обещаешь? – спросила Ребекка, и в ее голос уже закралось отчаяние.
– Обещаю. Просто скажи мне, чего ты хочешь.
– Ты не виделась в последнее время со Скоттом? Ты ведь больше не с ним, насколько я понимаю?
Вздохнув, Джулия солгала:
– Нет. Я с ним не виделась. Мы больше не вместе.
Ребекка кивнула, обхватила ладонями ее лицо и произнесла:
– Хорошо, потому что тогда никто ничего не узнает. Если кто-нибудь выяснит, нам конец.
Глава 9
В сопровождении Марлона, который тенью двигался за мной по пятам, я прошел через гостиную, и он привел меня в маленькую кухоньку, расположенную вдоль северной стены комнаты. Я предположил, что это не главная кухня, поскольку там не было плиты, но по любым меркам эта кухня была довольно большой. Как и в тот раз, когда я впервые оказался в этой гостиной, царящая здесь суета при моем появлении заметно притихла. Вот вам и правоохранительные органы – эти люди просто не могут позволить адвокату пройти мимо них по ковру, не попытавшись выдернуть его у него из-под ног.
– Просто подождите здесь, мистер Флинн. Я сейчас принесу вам аванс по договору, – произнес Марлон достаточно громко, чтобы его услышали старшие федералы и копы. По крайней мере, он ничего не напутал. Сделал в точности то, что я ему велел.
Взгромоздившись на барный стул возле кухонной стойки, я налил себе кофейку. На кухне двое парней из группы быстрого реагирования наполняли свои фляги для воды. Оба намочили свои банданы, отжали лишнюю воду, а затем повязали их на головы. В спецназовском фургоне станет реально жарко, когда они набьются туда в полном боевом снаряжении.
Со своего места я мог видеть большую часть гостиной. Кухня была скорее ее продолжением, а обозначал кухонную зону пол, выложенный белой плиткой. В другом углу стоял обеденный стол. Мне нужно было оставаться в пределах слышимости представителей закона. Вскоре мое внимание привлекли два голоса, беседующие на повышенных тонах. Один был знакомым, другой – нет.
Агент Харпер о чем-то спорила с мужчиной в сером костюме, белой рубашке и красном галстуке. На шее у него болтался значок ФБР, подвешенный на цепочке. Они стояли в стороне от остальных, кучками сгрудившихся вокруг компьютеров, разглядывающих карты или разговаривающих по мобильникам. Кое-кто из копов и федералов пытался прислушаться к спору, хотя и делая вид, будто все, что их интересует, – это предстоящая передача денег.
– Ты совершаешь серьезную ошибку, – втолковывала Харпер. – Это просто какой-то псих, который увидел Хауэлла по телевизору и либо хочет по-быстрому срубить бабла, либо желает, чтобы его убила полиция. На всем этом так и написано профессиональное самоубийство… И если я ошибаюсь на этот счет, то тебе все равно не стоит туда переться, поскольку это может означать лишь одно: все это какая-то гнилая напара.
Агент, к которому она обращалась, стоял, скрестив руки на груди, и время от времени ковырял в зубах ногтем большого пальца. Он слушал, потому что остальные тоже слушали, но я мог сказать, что этот человек уже принял решение игнорировать услышанное.
– У нас есть доказательства того, что она жива, Харпер. Так что ты либо принимаешь участие во всем этом, либо проваливаешь ко всем чертям, – отрезал мужчина.
– Линч, ты ошибаешься на этот счет. Я знаю это. Это требование денег – явно какая-то подстава, – настаивала Харпер.
– Кто из нас «эс-эс-а» – ты или я? Забыла? – бросил он.
Их взгляды пересеклись, и что-то невысказанное промелькнуло между ними. Я заметил, что Харпер чуть ли не приплясывает на цыпочках. Плотно сжав губы, явно готовая выпалить то, что не хотела облекать в слова перед остальной командой. Сокращение «ССА» расшифровывалось как «старший специальный агент», так что Линч был выше Харпер по званию. Казалось, будто атмосфера вокруг этих двоих была пропитана чем-то большим, чем просто профессиональные разногласия. Я, конечно, не был уверен, но предположил, что за этим кроется какая-то личная история.
Учитывая то, что мне уже было известно, было легко определить, кто из них умнее, – Харпер, при всей ее неуравновешенности, явно превосходила своего оппонента по части мозгов. Она каким-то образом просекла, что железнодорожный вокзал тут не при делах.
– Не забыла, – тявкнула Харпер. – И прекрасно знаю, что ты из себя представляешь!
Линч упер руки в бока и задрал подбородок к потолку, чтобы глянуть на нее поверх собственного носа. Она же посмотрела на него так, будто он только что спустил штаны и навалил кучу прямо на лужайке перед ее домом. Когда Харпер двинулась прочь, это выражение так и не сходило у нее с лица.
Вот тогда-то Линч и заметил меня.
Я приветственно кивнул ему. Настал его черед скорчить недовольную мину, и он присоединился к группе агентов, изучающих электронный план вокзала в Рошелле на большом экране телевизора, прикрепленного к стене. Все входы и выходы были отмечены синими точками. На плане имелись также и какие-то маленькие красные точки, а рядом с ними – буквы и цифры. Я предположил, что буквы и цифры обозначали оперативников в штатском, разбросанных по всей станции в различных стратегических местах, чтобы охватить все возможные углы обзора. Рядом с рядами скамеек в зале ожидания располагался большой зеленый кружок, под которым, в отличие от других, было написано имя – «Линч». Я предположил, что он обозначал агента, который должен был доставить деньги.
– Что это вы там высматриваете? – послышался чей-то голос.
Обернувшись, я увидел позади себя старшего спецагента Линча. Я был настолько поглощен изучением плана, что не заметил, как он отделился от группы федералов и копов и подошел ко мне.
– Ничего, – ответил я.
– Вы ведь тот адвокат… Флинн, верно? – спросил он.
– Да, это я; рад с вами познакомиться, – отозвался я, протягивая руку.
Словно и не заметив ее, Линч продолжал:
– Я слышал, у вас вышла какая-то стычка с агентом Харпер… Это так?
– Мы с ней познакомились, – ответил я, вставая. Мне не понравилось, что Линч громоздится надо мной. Поднимаясь на ноги, я краем глаза заметил Харпер, стоящую в углу гостиной. Должно быть, она услышала, как кто-то назвал ее фамилию. Я повернулся к ней спиной, чтобы встретиться взглядом с Линчем.
– Судя по тому, что я слышал, дело было не только в этом. Мне сообщили, что агент Харпер проявила по отношению к вам чрезмерную силу – прижала вас головой к крыше автомобиля? Если это так, то я хотел бы услышать это от вас. Бюро не одобряет такого поведения своих агентов.
– Вы, должно быть, ослышались. Агент Харпер была сама любезность.
– Мне в это очень трудно поверить, – сказал он.
– Спросите агента Вашингтона, если мне не верите. Я уверен, что он подтвердит мои слова, – ответил я.
Ничего от меня не добившись, Линч решил хоть немного сократить потери. Уходя, бросил:
– Уверен, что мы с вами еще пообщаемся, мистер Флинн.
И при этом едва не наткнулся на Маколи. Двое мужчин смерили друг друга взглядами, и Линч вернулся в гостиную.
– Агент Харпер, – объявил он, – к нам поступила жалоба на ваше поведение в разговоре с представителем семьи. Вы немедленно покидаете данную территорию. Возвращайтесь в местное отделение и пишите отчет касательно вашего столкновения с мистером Флинном. Чтоб завтра с утра он уже лежал у меня на столе.
Я попытался было вмешаться, но Харпер подняла руку. Она слышала, как я отрицал факт какого-либо столкновения. Сняв со спинки стула ремень своей сумки с лэптопом, под взглядами всех присутствующих Харпер вышла из комнаты.
Тем временем Маколи подвинул ко мне черный кожаный кейс на колесиках.
– Ваш аванс, мистер Флинн.
Вытянув раздвижную ручку, в сопровождении Маколи я покатил чемодан за собой через гостиную, по пути наехав им на стол и чуть не опрокинув его. Ругнулся, поменял руку и почувствовал еще один рывок, когда колесики застряли на краю толстого ковра.
Убедившись, что привлек своим чемоданом достаточно внимания, я покинул гостиную. В коридоре, ведущем к входной двери, увидел Вашингтона, который поджидал меня, опустив перед собой сцепленные между собой руки.
Когда Харпер направилась к входной двери, Вашингтон протянул ей правую руку. Они обменялись рукопожатием, и она вышла из дома в темноту.
Интересно, подумал я, заметил ли кто-нибудь еще, кроме меня, какое-то крошечное черное устройство, которое Вашингтон передал Харпер при рукопожатии? Решил, что вряд ли.
А потом прикинул, догадался ли кто-то, что в чемодане, который я тащил за собой, упрятано два миллиона долларов. Пришел к тому же выводу – что вряд ли.
Глава 10
Стоя на крыльце, я проследил, как Харпер садится в машину – судя по всему, свою собственную. Красный «Додж Чарджер» с двойной черной полосой на капоте. Она тут же сорвалась с места, пустив ведущие колеса в пробуксовку и засыпав газон струями гравия. Вскоре задние габаритные огни «Доджа» растворились вдали – в конце узенькой дорожки, ведущей к шоссе.
Маколи и Хауэлл присоединились ко мне. Они не произнесли ни слова, просто смотрели на звезды, пока группа быстрого реагирования забиралась в кузов своего фургона. Потом появились федералы. Вскоре с полдюжины машин на гравийной подъездной дорожке уже пофыркивали прогреваемыми моторами.
– Мистер Хауэлл, можно вас на минутку? – послышался голос позади нас. Это был Линч.
– Конечно, – отозвался Хауэлл.
Линч с хрустом двинулся по гравию, но остановился, заметив, что Хауэлл не пошел вслед за ним. Он хотел пообщаться с ним наедине, подальше от нас с Маколи.
– В присутствии этих джентльменов вы можете говорить все, что угодно, – объявил Хауэлл.
Линч неохотно поднялся на каменное крыльцо, сказал:
– Очень хорошо. Мы бы хотели, чтобы вы еще раз подумали насчет нашего совета, мистер Хауэлл. И вправду будет лучше, если вы останетесь здесь со своей женой. Мы в курсе, что вы профессионал, но мы вполне способны с этим управиться. Последнее, что нужно вашей дочери, – это чтобы ее отец чисто на эмоциях как-то поторопил развитие событий, и…
– Ее убили? Вы это хотели сказать? – перебил его Хауэлл.
Взгляд агента ФБР упал ему на ботинки.
– Я хотел сказать, что мы не хотим никаких сюрпризов, мистер Хауэлл. При всем моем уважении, мы бы хотели, чтоб вы еще раз подумали на этот счет. И остались здесь. Если вы переживаете насчет этих двух миллионов…
– Послушайте, я вас услышал. Дело не в деньгах. Дело в Кэролайн. На вашем месте я дал бы точно такой же совет. И в то же время понял, почему отец настаивает на том, чтобы присутствовать при обмене. Я подумаю над тем, что вы сказали, агент.
– Если до этого дойдет, мистер Хауэлл, не исключено, что моим людям придется взять вас под стражу, для вашей же безопасности. Мы не хотим поставить под угрозу всю эту операцию.
С этими словами Линч отошел, присел бочком на переднее пассажирское сиденье одного из «Фордов» и углубился в какой-то разговор по мобильнику. Это была идея Хауэлла – сделать вид, будто он собирается в Рошелл, где будет происходить передача денег. Это было бы как раз то, чего и ожидали от него федералы. А потом со временем позволить убедить себя отказаться от этой затеи.
Свет фар вдалеке. Направляющихся в нашу сторону. Я ощутил чей-то палец, постукивающий меня по запястью, – Маколи давал мне знать, что это как раз та машина, которую мы и ждем.
Я поднял чемодан, окинув взглядом подъездную дорожку и пол-акра лужайки передо мной. Следующие десять минут я решил исходить из того, что где-то в темноте по-прежнему скрываются копы и федералы, которые следят за каждым моим шагом. Свет фар скользнул вправо и замер перед домом. Это был фургон службы безопасности, из которого вышли двое вооруженных людей в форме. Они открыли заднюю дверь фургона, и на камни спрыгнул третий мужчина в светло-голубом костюме. В руке у него был большой кейс, точно такой же, как у меня. По словам Хауэлла, страховая компания закупила такие чемоданчики оптом – легкие, прочные и выглядевшие точно так же, как тот, что я сейчас держал в руке. Единственное отличие состояло в том, что кейс в руке у мужчины был прикреплен к его запястью стальными наручниками. В другой руке он держал электронный планшет.
Хауэлл спустился по ступенькам, поздоровался с человеком в костюме и повел его обратно к дому. Агент Линч выбрался из «Форда». Он ждал деньги для выкупа в машине. Я видел, как он представился мужчине в костюме с кейсом.
– Давайте пройдем в кабинет, – предложил Маколи.
Когда Хауэлл, Линч и мужчина с чемоданчиком стали подниматься по ступенькам к дому, я увидел, как Маколи постучал в дверь в холле, из-за которой появилась Сьюзан Хауэлл. Лицо у нее было залито слезами.
Притворными слезами.
Ее задачей было рухнуть в обморок, когда трое мужчин войдут в холл. Завалиться в объятия Линча и забиться в истерике. А пока Линч будет ее успокаивать, настойчиво выражать свои опасения по поводу предстоящей передачи денег. Требовать от него полнейших гарантий. Нам нужно было на какое-то время убрать Линча с дороги.
Маколи предположил, что это займет от пяти до шести минут. Более чем достаточно времени, чтобы Хауэлл отвел страхового агента в шикарном костюме в глубь дома, оформил передачу денег и убрал его оттуда к чертовой матери, прежде чем ФБР начнет задавать вопросы о том, сколько денег было в кейсе. К тому времени, как Линчу удастся вырваться из лап Сьюзан, ему вручат точно такой же чемоданчик на колесиках, какой я сейчас держал в руке, с двумя миллионами долларов внутри.
Правоохранители ни в коем случае не должны были просечь, что речь идет о двух разных суммах для выкупа. От этого зависела жизнь Кэролайн.
Я наблюдал за Сьюзан Хауэлл, пока она вытирала лицо, еще больше размазывая макияж, а затем направилась через холл. В руке у нее был стакан – вероятно, очередная порция джина. Кубики льда звякнули ей о зубы, когда она запрокинула голову и осушила его, прежде чем поставить на стол. Сьюзан остановилась неподалеку от входной двери, ожидая своего выхода.
Трое мужчин молча вошли в дверь. Слева от Хауэлла Линч, справа – страховой поручитель. Они прошли мимо нас с Маколи, направляясь в сторону кабинета.
Чем ближе все трое подходили к Сьюзан Хауэлл, тем сильнее мне все это не нравилось. Она слегка покачнулась, прижала кончики пальцев ко лбу. У меня сложилось впечатление, что либо для нее все это было уже слишком, либо в ее браке были проблемы, которые это похищение выдвинуло на первый план. Хауэлл, должно быть, тоже заметил поведение Сьюзан, поскольку замедлил шаг.
– Блин… Надеюсь, она сейчас не блеванет, – шепнул мне Маколи.
Сьюзан Хауэлл помотала головой, прикрыла рот ладонью и двинулась прочь.
Мы с Маколи переглянулись, и он сказал:
– Я так и знал, что она не справится… Она явно перебрала.
Компания впереди нас свернула за угол, и мы с Маколи сорвались с места.
Глава 11
Мы с Маколи влетели в кабинет Хауэлла, не успел он закрыть дверь. Я чувствовал, что Хауэлл на грани паники. И, проходя мимо, шепнул ему:
– Мы всё еще можем это прокрутить. Просто подыграйте мне.
Агент Линч держался позади, опершись локтем о полку книжного шкафа в дальнем углу кабинета. Мужчина с кейсом встал возле Хауэлла у письменного стола. Мы с Маколи стояли по разные стороны от него.
Хауэлл представил нас друг другу.
– Джентльмены, это Уолтер Бергштедт из «Далквист экуитиз». Члены моей семьи застрахованы в этой компании на случай похищения, и Уолтер привез деньги для выкупа. Уолтер, со специальным агентом Линчем вы уже познакомились, а это мой адвокат Эдди Флинн. С Маколи вы уже тоже знакомы.
Инкассатор из страховой компании и сам выглядел как человек небедный. Костюм был явно сшит на заказ и плотно облегал его фигуру, выгодно подчеркивая его ухоженную бородку и безукоризненную прическу. Он был вежлив и со всеми поздоровался, но руки никому не пожал. В одной руке Бергштедт по-прежнему держал электронный планшет, а другая была прикована наручниками к чемодану с облигациями на предъявителя на десять миллионов долларов. Я предположил, что выкуп был таким значительным, поскольку с некоторых пор облигации нельзя свободно перемещать и так легко конвертировать в наличные, как некогда. Скорей всего, похититель в лучшем случае получит по семьдесят пять центов с доллара.
– Я бы хотел, чтобы мой адвокат засвидетельствовал передаточные подписи, если вы не против, – сказал Хауэлл.
– Конечно, – ответил Уолтер. Произношение у него было безупречным, хотя он так и не сумел окончательно избавиться от шведского акцента.
Я обошел большой письменный стол из красного дерева, чтобы встать справа от Хауэлла. Уолтер располагался слева от него, а Линч подошел и встал рядом с Маколи с другой стороны широкого стола из красного дерева, напротив нас.
Одной рукой Уолтер положил электронный планшет на стол и включил его. Чиркнул пальцем по экрану, и я нажал на выдвинутую ручку своего кейса, убирая ее внутрь. Через несколько секунд он вывел на экран что-то похожее на договор.
Я дотронулся до руки Хауэлла. Он опустил взгляд, и я незаметно указал на пол, давая ему возможность увидеть, как я ногой заталкиваю чемодан под стол. Эти кейсы были изготовлены вручную из итальянской кожи – той же компанией, которая производит сиденья для «Феррари». У всех были кодовые замки, вытягивающаяся ручка и колесики. От них так и пахло деньгами, и в каждом могло поместиться, наверное, штук сорок или пятьдесят книг в твердом переплете – или десять миллионов долларов в облигациях на предъявителя.
Моя идея была проста. Как и в случае с игрой в три листика. Это самый древний развод в мире. И Хауэлл в свое время хорошо меня научил. Эти три карты могут быть любыми, но обычно это дама и еще две младшие карты, не «картинки», которые кладутся бок о бок рубашкой вверх на каком-нибудь маленьком столике. Единственная карта, которая имеет значение, – это дама, и вам нужно указать на нее. Сдающий начинает каждый кон, держа карты пальцами за края лицом вниз: две в одной руке – дама снизу, чтобы ее можно было заметить, десятка над ней – и единственная пятерка бубен в другой. А затем бросает даму рубашкой вверх и разбрасывает остальные карты вокруг нее. Вроде бы легко определить, куда упала дама, и следить за тем, как он передвигает карты. Приятель сдающего ставит деньги на то, где находится дама, и ошибается. Лох думает, что теперь-то все понятно, и тоже делает ставку. На сей раз, когда деньги уже лежат на столе, сдающий, ловко орудуя пальцами, сначала сбрасывает верхнюю карту, десятку, придержав даму напоследок. Лох, который думает, что следит за дамой, остается с носом.
Сейчас нам предстояло сыграть в два листика. Только перекидывая не карты, а кейсы. И на сей раз проделать это на глазах у зрителя в лице старшего спецагента Линча.
Хауэлл кивнул. Маколи тоже. Они поняли намек.
Все, что требовалось от Хауэлла, – это спрятать чертов кейс, который он получил от шведа, под стол после того, как он расписался за него. А затем забрать оттуда кейс с двумя миллионами и отдать его Линчу, после чего мне достанется точно такой же чемоданчик с десятью миллионами. Проще некуда. Никаких заложников. Никаких сунутых под нос стволов. И у Хауэлла будет больше шансов избежать тюремного срока, когда федералы выяснят, что тут на самом деле произошло.
Все должно было пройти нормуль, если только страховой агент не озвучит сумму денег в кейсе, а Хауэлл сразу заберет у него кейс и спрячет его под стол. Хауэлл был вроде вполне уверен, что Уолтер не станет называть эту цифру. Сказал, что тот счел бы это «невежливым».
Уолтер покрутил пальцами колесики цифрового замка на кейсе и открыл его. Хауэлл быстро заглянул внутрь, затем тут же закрыл его и сказал:
– Я уверен, что всё на месте. Где мне расписаться?
– Требуются и обычная, и цифровая подписи. Вы увидите, что шифр замка – дата рождения Кэролайн, – сказал Уолтер, выкладывая документ на стол. Он открыл свой «Айпэд», разблокировал его, достал из чехла цифровую ручку и положил ее на экран. Затем покрутил колесики с цифрами на кейсе, запирая его.
Я наблюдал, как Хауэлл, прищурившись, смотрит на экран, а затем на бумажную страницу. Не читая, он взял электронную ручку и почиркал ею по экрану, быстро подписавшись.
– Кстати, наручники можете оставить себе, у меня есть свои, – сказал Хауэлл.
На экран упала капелька пота. Отложив электронную ручку, он вытер лоб, взял обычную чернильную и нацарапал на странице еще один размашистый автограф.
Единственным звуком было учащенное дыхание Хауэлла и глухой хруст, с которым Маколи скрипел зубами. Желваки у него ходили ходуном, а глаза не отрывались от кейса, пристегнутого наручниками к запястью Уолтера.
Я изготовился. Как только Хауэлл поставит десять лимонов на пол и подпихнет их ко мне, меня здесь не будет.
Я услышал, как звякнула длинная серебряная цепочка, когда Уолтер поставил кейс на стол, а затем расстегнул наручник на своем запястье. Затаил дыхание, когда Хауэлл протянул руку, чтобы взяться за ручку кейса. Но прежде чем он успел отреагировать, Уолтер подхватил кейс со стола, подошел к книжным полкам, поставил его на пол, схватил Линча за левую руку и защелкнул на ней браслет наручников.
– Как, черт возьми, это еще понимать, Уолтер? – вопросил Хауэлл. Кровь отхлынула у него от лица.
– Сожалею, друг мой. Мы и так уже пошли на некоторые поблажки. Никакой самодеятельности – вы хотите, чтобы выкуп был выплачен, и это вполне устраивает стариков в Цюрихе. Но вы слишком близки ко всему этому. Я получил прямые указания передать выкуп ФБР от вашего имени. Вы только что подписали соглашение, в котором все это отражено. Насколько я понимаю, у вас нет никаких возражений на этот счет, агент Линч?
Федерал покачал головой и собирался уже что-то сказать, но Хауэлл перебил его:
– Ни в коем случае, эти деньги останутся у меня. Я не отдам ни цента, пока не увижу ее живой. Уолтер, вы не можете так поступить!
Выражение лица страхового инкассатора несколько смягчилось, когда он приблизился к Хауэллу.
– Дело сделано. Глубоко сожалею, Леонард, – сказал он, положив руку на плечо Хауэлла.
Дернув спиной, он стряхнул ее и уставился на Маколи. Оба были похожи на испуганных золотых рыбок – рты слегка приоткрыты, в глазах шок и недоверие. И я видел, как внутри Хауэлла вот-вот лопнет туго надутый пузырь страха. Все лицо у него было в поту, и он вытер лоб рукавом.
Специальный агент Линч был готов приложить все усилия к тому, чтобы Кэролайн Хауэлл никогда не выбралась из той темной дыры живой.
– Этого просто не может быть… – проговорил Хауэлл, гнев и недоверие сквозили в каждом его слове. Его правая рука упала вдоль тела и медленно потянулась за спину. Этот человек был в таком отчаянии, какого я еще никогда не видывал. Он знал, что Линч вот-вот уйдет, лишив его единственного шанса вернуть дочь, а Хауэлл не мог этого допустить, так что потянулся за этой чертовой «Береттой», заткнутой у него за пояс. Мой план на глазах рушился. Если я быстро что-нибудь не придумаю, все закончится перестрелкой.
– Так безопасней, причем для всех, если вы не будете участвовать в передаче денег, – сказал Линч.
– Я думаю, мистер Хауэлл хотел сказать, что он согласен на эти условия, если я буду сопровождать деньги для выкупа к условленному месту и прослежу за тем, чтобы они оставались у меня в пределах видимости до момента обмена, – встрял я. – Вас это устраивает, специальный агент Линч?
Рука Хауэлла сомкнулась на рукоятке пистолета у него за спиной. Маколи на противоположной стороне письменного стола отвел вбок левый лацкан пиджака, открыв рукоять своего пистолета в наплечной кобуре.
Этот ствол под мышкой у Маколи был безмолвным вопросом для Хауэлла. Ну что, стоит теперь отбирать деньги силой?
Подобные решения стоят человеческих жизней.
Я мягко, но решительно отвел пальцы Хауэлла от пистолета. Почти беззвучно, одними губами прошептал: «Доверьтесь мне».
Линч стал вытаскивать ручку кейса. Цепочка была примерно футовой длины, поэтому он не смог полностью ее вытянуть. Так что заткнул ее обратно, взялся за кожаную ручку, прикрепленную к корпусу кейса, и поднял его.
– У меня нет возражений. Но мистеру Флинну придется поехать с нами, и, естественно, как только мы окажемся на том вокзале, он не сможет находиться рядом со мной – передача денег будет осуществляться одним человеком. Таковы условия похитителя, – сказал Линч.
– Это уже вам решать, агент Линч, – сказал Уолтер, протягивая ему ключ от наручников. Я видел, как тот взял ключ правой рукой и убрал его в брючный карман.
– Еще раз весьма сожалею, – сказал Уолтер Хауэллу.
Хауэлл не стал пожимать ему руку. Сомневаюсь, что он вообще заметил, как швед протянул ее ему. Он не мог отвести глаз от меня. Уолтер собрал подписанные бумаги, убрал их в кармашек чехла планшета и направился к двери.
– Я буду ждать в коридоре, – сообщил Линч.
Он вышел вслед за Уолтером, и они закрыли за собой дверь кабинета.
– Мы всё просрали, – прошипел Маколи, брызгая слюной.
– Вот уж нет, – возразил я.
Оба уставились на меня как на дебила. Я не мог их в этом винить. В свое время мой отец обучил меня ремеслу карманника – умению незаметно щипнуть лопатник, залезть в сумку за кошельком и многому другому. С практикой у меня стало неплохо получаться, и папаня предположил, что к этому у меня природный талант. Он называл это «умные руки». Говорил, что это примерно то же самое, что и у великих игроков в гольф, бильярдистов или фокусников – у всех у них такие вот «ловкие руки», действующие порой чуть ли не по собственному разумению. Способные на легкое, уверенное, ослепляюще быстрое движение, которому на самом деле невозможно научиться. Вы рождаетесь с этим талантом и развиваете его, чтобы извлечь из него максимум пользы. С практикой синапсы активизируются быстрее, мышцы обретают память и становятся сильнее, а техника и скорость все более совершенствуются.
Однажды отец сказал мне, что считает меня одним из лучших щипачей, которых он когда-либо встречал. Хотя теперь я был куда как старше и наверняка далеко не столь быстрым, как в тринадцать или четырнадцать лет, когда практиковался каждый день.
Я прикинул, как все это поможет мне сейчас. Стырить бумажник из кармана чьего-то пиджака так, чтобы терпила этого не заметил, – это одно, но вот подменить один чемодан другим, да еще и прикованный наручниками к федеральному агенту… Это уже совсем другой компот.
– Какой у вас номер сотового, Леонард?
Он посмотрел на свою мобилу, ответил:
– Я пришлю тебе контакт.
– Не трудитесь – просто назовите мне номер. Я запомню, – заверил я.
Хауэлл продиктовал номер своего мобильника.
– Не хочешь забить этот номер в свой телефон? – спросил он.
– Нет нужды. Я уже его запомнил. Я позвоню вам из машины федералов. Езжайте за мной.
– Что вы собираетесь делать? – спросил Маколи.
Я вытащил кейс из-под письменного стола.
– Собираюсь получить ваши десять миллионов.
Глава 12
Линч сдержал свое слово. Он ждал меня в коридоре перед кабинетом Хауэлла. Кейс держал в левой руке. Взгляд его упал на такой же чемоданчик в моей руке, но только на миг.
– Готовы? – спросил он.
Ответил я не сразу, занятый в этот момент целым множеством мысленных подсчетов. По моим прикидкам, между нами и входной дверью было около ста двадцати футов ковра и мраморной плитки. Плюс еще футов сорок от входной двери до машины. Скорость среднестатистического пешехода – пять футов в секунду. Это давало мне тридцать две секунды на то, чтобы подрезать у Линча ключ от наручников, прежде чем мы сядем в машину. Как только мы окажемся в ней, у меня уже не будет никакой надежды заполучить этот ключ.
Федерал двинулся к выходу.
Я начал отсчет.
Коридор был по любым меркам не узким, но все-таки и недостаточно широким, чтобы двое мужчин с объемистыми чемоданами могли идти бок о бок, время от времени не сбавляя шаг и не уклоняясь в сторону, чтобы не опрокинуть какой-нибудь столик или вазу у стены.
Мы быстро добрались до гостиной. На всё про всё оставалось двадцать шесть секунд.
Линч постоянно опережал меня, хоть я и прибавил шагу. Он кивнул агенту Вашингтону, который сидел на кухне рядом с гостиной, набирая какое-то сообщение на мобильнике. Тот убрал телефон и влез в пиджак, тоже готовый выдвигаться.
Двадцать три секунды…
В коридорчике, примыкающем в гостиной, я поравнялся с Линчем и пошел справа от него. Цепочка наручников глухо постукивала о кожаный кейс в такт шагам старшего агента.
Восемнадцать секунд…
Пока мы шли, я прислушался повнимательней. Насколько я мог судить, мелочи у него в карманах не было. По крайней мере, хоть в чем-то повезло.
– Ваша машина уже стоит у входа? – спросил я.
Линч свернул направо, перевел взгляд вперед, ответил:
– Должна. Сейчас проверю.
Шаг его замедлился, когда он инстинктивно потянулся за мобильником левой рукой, но тут вспомнил, что прикован за запястье к тяжелому кейсу. Два миллиона в моем чемоданчике тоже не были легкими. В итоге Линч полез правой рукой под пиджак с правой стороны, неестественно выгнув ее, что вынудило его еще больше замедлить шаг и слегка наклонить туловище. Я шагнул вперед, и моя правая рука быстро метнулась к его карману, но запустить пальцы внутрь не вышло. Только не на ходу. К счастью, я проделал эту попытку щипка достаточно ловко, чтобы он этого не заметил.
Пятнадцать секунд…
Линч наконец поднес мобильник к уху.
– Мы выходим, – сообщил он.
Выйдя в вестибюль, даже при закрытой входной двери я услышал снаружи шуршание шин по гравию и низкое урчание трех с половиной литровой V-образной «шестерки».
Девять секунд…
Я чуть отстал, чтобы пропустить Линча вперед. И тут вдруг почувствовал кого-то у себя за спиной. Обернулся и увидел Хауэлла с Маколи, пристроившихся позади нас. Они остановились поговорить с Вашингтоном, отвлекая его на несколько заключительных секунд. Даже обернувшись, я продолжал идти.
– Вы собираетесь следовать за нами до места передачи денег, мистер Хауэлл? – спросил я, натыкаясь прямо на Линча. Мой чемодан ударил его по коленям, и я увидел, как он стукнулся головой о закрытую дверь.
– О господи, простите, агент Линч! Я не смотрел, куда иду.
– Все нормально, – процедил тот сквозь стиснутые зубы, открывая входную дверь. – Не важно. Я просто рад, что вы не потащитесь за мной и на вокзал.
Пока что оставшись в вестибюле, я проследил за тем, как Линч направляется к машине. Меня интересовало, какой дверцей он воспользуется, чтобы забраться в «Форд». С грузом в левой руке любой разумный человек сел бы в машину с правой стороны, чтобы поставить кейс посередине заднего сиденья, – а не со стороны водителя, в результате чего кейс оказался бы между ним и дверцей автомобиля.
Я оказался прав. Линч открыл заднюю дверцу с правой стороны. За его автомобилем стояла еще одна полицейская машина. И я видел, как Марлон нетерпеливо поддает газу, сидя за рулем «Линкольна», пристроившегося за вторым «Фордом».
Тут из боковой двери в вестибюль вышла Сьюзан Хауэлл.
– Да что за черт, Сьюзан? – ругнулся Хауэлл у меня за спиной.
– Не важно, – бросил я, стоя лицом к открытой входной двери и спиной к Хауэллу с Маколи.
После чего медленно разжал ладонь, позволив обоим увидеть маленький ключик, пристроившийся в ложбинке между средним и безымянным пальцами. Щипок прошел гладко и быстро. Если б Линч убрал этот ключик в нагрудный или боковой карман пиджака, мне не пришлось бы подбивать этого дурачка под колени, чтобы отвлечь его. Я опять сжал кулак и посмотрел на свою тень, которая теперь протянулась через лужайку – точно так же, как совсем недавно тени Марлона и Сьюзан Хауэлл.
По какой-то причине при виде собственной тени мне стало малость не по себе. Закрыв глаза, я приказал себе чутка притормозить. Я уже переступил черту в этом деле, не успело все толком начаться. Образ Кэролайн Хауэлл ярко и отчетливо стоял перед моим мысленным взором, и я знал, что никуда он из моей головы не денется. Необходимость совершить что-то противозаконное – пока я считал, что это правильно и иначе поступить нельзя, – обычно меня ничуть не беспокоила. Но только не сейчас. Я пообещал себе, что если в ближайшие десять минут благополучно со всем этим развяжусь и меня не арестуют, то отступлю, для своего же блага. Мне нужно было держаться подальше от всего этого, особенно если я собирался защищать Хауэлла в суде.
– Держите телефон наготове. Я позвоню или скину эсэмэску, когда вы мне понадобитесь, – сказал я.
Я любовался собственной тенью, которая становилась все короче и короче по мере того, как я приближался к машине федерала. Где-то вдалеке увидел вспышку в небе, за которой через несколько секунд последовал глухой раскат грома. Воздух был напитан лихорадочным влажным жаром, и вот-вот должна была разразиться гроза.
Темнота теперь была совершенно другой. Почему-то казалась плотной и упругой. Задняя дверца с левой стороны была открыта, и я устроился сразу за водителем. Свой большой чемодан я поставил посередине заднего сиденья, справа от себя. Скрипнула кожа, соприкоснувшись с такой же кожей кейса, который Линч поставил туда же.
Я захлопнул дверцу, и мы тронулись с места.
Глава 13
В «Форде Таурус» были только я, Линч и водитель. Машина явно принадлежала федеральным правоохранительным органам. Пахло в ней пережаренными гамбургерами и оружейным маслом – двумя основными продуктами питания Бюро.
Водитель провез нас мимо дома, направляясь к узенькой дорожке, ведущей к шоссе.
– Видать, вы получили довольно большой аванс, раз уж понадобился чемодан такого размера, – заметил Линч, положив левую руку на верхушку своего кейса и постукивая по нему кончиками пальцев.
– Обычно я отрабатываю каждый цент, – отозвался я.
– Ничуть не сомневаюсь.
Как только водитель свернул на колдобистую дорожку, я припомнил свою недавнюю поездку по ней с Джорджем и понял, что это мой шанс. Набил сообщение Хауэллу:
Позвоните мне, прямо сейчас.
«Форд» дернулся вперед и назад, когда переднее колесо угодило в первую выбоину. Зазвонил мой сотовый.
– Чего надо? – спросил Хауэлл.
Я сделал вид, будто слушаю, как он говорит что-то на другом конце провода. На самом же деле просто прислушивался к его дыханию, быстрому и переполненному нервной энергией.
– Ну что ж, я рад, что вы передумали насчет личного присутствия при передаче денег. Сейчас я соединю вас с агентом Линчем, чтобы вы могли подробней это обсудить, – произнес я, передавая свой мобильник федералу.
Линч поднял левую руку, чтобы взять телефон, ощутил тягу наручников и поменял руки. Сначала просто слушал, а потом начал грузить Хауэлла на ту тему, что это в интересах безопасности его дочери, если его не будет там в момент обмена.
Полил дождь – сильный, обильный и стремительный. Это мне было только на руку. Опять сверкнула молния, на сей раз совсем близко. Громыхнул гром. Линч повернулся к боковому стеклу и повысил голос, чтобы его было слышно по телефону сквозь шум ливня, барабанящего по крыше.
Поскольку чемоданы стояли на заднем сиденье вплотную друг к другу, разделяя нас, места оставалось не так уж много, поэтому он опять положил левую руку на своей кейс. В правой руке Линч держал мой мобильник. Зажав ключик от наручников в складках правой ладони, я положил ее на верхушку чемодана Линча.
На второй выбоине мы завалились назад, цепочка наручников звякнула, и ключик чуть не выскочил из скважины. Линч был слишком увлечен попытками заверить Хауэлла, что все будет хорошо.
Есть! Осталось лишь повернуть, и браслет раскроется.
Надо было действовать быстро.
Чуть отклонившись вправо, я присмотрелся сквозь лобовое стекло. «Дворники» мотались по нему так быстро, что не уследишь и глазом, но все равно им удавалось лишь на полсекунды смахнуть с ветрового стекла пелену воды, прежде чем его вновь затягивало дождем. Мы словно ехали по дну плавательного бассейна.
Еще одна вспышка яркого света в небе. Молнии сверкали все ближе. Самые глубокие выбоины впереди превратились в озерца, поблескивающие в свете фар. Первая из таких была уже футах в сорока от нас, а ее более крупный близнец – в каких-то десяти футах за ней.
Скоро мы должны были нырнуть колесами в обе.
Линч по-прежнему смотрел в боковое стекло, отвернувшись от меня.
Мне не пришлось делать вид, будто меня развернуло на заднем сиденье на первой выбоине – тряхнуло и впрямь не по-детски, – и я услышал металлический скрежет, с которым днище машины ударилось о выступ дороги. В этот момент я и раскрыл стальной браслет, застегнутый на ручке чемоданчика. Другой по-прежнему был надежно защелкнут на запястье Линча.