Склероз. Ну, этот, как его?..
Майя. Я не вас спрашиваю. Кто же играл Штирлица? (Спрашивает у зрителей.) Кто? (В зал.) Никто не помнит? У всех склероз? (Кто-то из зала подсказывает – Тихонов.) Наконец-то! Тихонов – правильно. Поздравляю – у вас склероза нет…
Склероз (в зал, в сторону того, кто подсказал). Покамест…
Майя. Вячеслав Тихонов очень красивый был мужчина. А Вениамин Ионович Есафов был, откровенно говоря, совсем не красавец. Я вам про него еще не рассказывала?
Склероз. Вы не поверите! Нет…
Майя. Как? Не может быть! Золотой был человек. Фронтовик. Только лысый, худой и невысокий. И костюм у него был один. Серый, довоенный, сидел мешковато… Вспомнила! Я как-то смотрела по телевизору игру. Там один пришел играть в каком-то старомодном костюме. А ведущий его спрашивает: «Скажите, сколько стоил мужской костюм в тысяча девятьсот шестьдесят втором году?» И этот мужик без запинки – пятьдесят пять семьдесят. Ведущий: «Откуда такая точность?» А тот отвечает – как откуда? Я ж в нем пришел!
Склероз. Майя Аркадьевна, а откуда у вас этот халат?
Майя. Я его выиграла. Нам на отдел сто человек выделили ковер и два халата. Мы все разыграли в лотерею. Я хотела ковер, а выиграла халат. Есафов меня тепло поздравил.
Склероз. Зачем же этот халат так занашивать, сохраняйте его как память о Есафове. У вас полно платьев, наденьте какое-нибудь из них.
Майя. Зачем? Эти платья на выход, а я никуда не хожу.
Склероз. Наденьте, вдруг к вам кто-то придет.
Майя. Кто ко мне придет, кроме Саши… Или соседки снизу, когда я ее немного залью… Ну, хорошо, если вы настаиваете… (Собирает остатки завтрака на поднос и выходит.)
Склероз. Ая пока музыку включу. Хотите какое-нибудь ретро?
Майя (голос). Конечно. С удовольствием.
Склероз включает на смартфоне музыку. Звучит мелодия песни «Ландыши». Появляется Майя Аркадьевна в красивом платье. Вслушивается в мелодию и начинает петь и пританцовывать.
Ты сегодня мне принес
Не букет из пышных роз,
Не тюльпаны и не лилии.
Протянул мне робко ты
Очень скромные цветы,
Но они такие милые.
Ландыши, ландыши —
Светлого мая привет.
Ландыши, ландыши —
Белый букет.
Склероз. Здорово! И главное, вы все слова помните!
Майя. Еще бы! Это была очень популярная песня лет пятьдесят тому назад. Вас тогда и в проекте не было. (Смотрит на часы.) Ой, надо же послушать новости.
Склероз. Майя Аркадьевна, зачем вам новости, если у вас и так постоянно новости? Все равно ничего хорошего не скажут, а вы тут же все забудете.
Майя. Ну и что? Вдруг передадут, что ученые изобрели средство борьбы со склерозом? Я приму и от вас наконец избавлюсь!.. Ой, я забыла – у меня же есть пилюли от склероза.
Склероз. От атеросклероза. От склероза – средств нет.
Майя. Все равно, надо же принять, раз выписали!
Склероз. Вы всегда только о себе думаете. Не надо вам ничего принимать. Толку никакого, а меня от них потом тошнит. И вообще, для чего вам от меня избавляться? Живите со мной и радуйтесь. Другие – вон с какими страшными болезнями живут. С постели встать не могут. А вы бегаете как девочка. И еще недовольны. Да вы молиться на меня должны!
Майя. Молиться?! Я из-за вас каждое утро очки по часу ищу!
Склероз. Это – движение, вместо зарядки.
Майя. А где мой маникюрный набор? Вы не брали?
Склероз. Я?! Вы меня во всех грехах подозреваете. Между прочим, любой вполне здоровый человек может что-то куда-то положить и забыть напрочь.
Майя. Да я из-за вас не помню даже, сколько мне лет!
Склероз. Прекрасно, зачем вообще женщине это помнить?!
Майя. Хотела бы я на вас посмотреть, когда вам будет столько, сколько мне!
Склероз. Я, слава богу, до такого возраста не доживу!
Майя. А я дожила и хочу все помнить! А вы мне мешаете. Вы мне вообще надоели!.. Жуир!
Склероз. Кто? (Быстро набирает что-то на смартфоне. И читает с экрана.) «Жуир, от французского, jouir“ – наслаждаться. Устаревшее – весело и беззаботно живущий человек, ищущий в жизни только удовольствий». Это я – жуир?! Вы считаете, что жить с вами – одно удовольствие?! Как же иногда мне хочется уехать от вас куда подальше, Майя Аркадьевна!
Майя. Ну и уезжайте! У моей тети был зять. Он был дальнобойщик, а она его терпеть не могла. И каждый раз закрывала за ним дверь и говорила: «Чтоб ты туда не доехал, обратно не вернулся и в дороге не остался!» (Смягчаясь.) Надо же, вспомнила…
Склероз. Видите – сами вспомнили. Зачем нам ругаться? Мы с вами притерлись друг к другу. И я вам не так уж сильно мешаю. Вы вообще многое помните.
Майя. Помню.
Склероз. Вот мы с вами говорили о музыке, вы пели.
Майя. Я?!Когда?!
Склероз. Не важно. А назовите-ка мне фамилии трех отечественных композиторов?
Майя. Композиторов? Пожалуйста. Шостакович, Римский-Корсаков…
Склероз. Ух ты! А еще…
Майя. Еще… Еще… А еще – я не помню. Затык…
Склероз. Не беда! Давайте ассоциативным мышлением. Фамилия композитора содержит название напитка, который вы любите пить.
Майя. Та-ак, что же я пью?.. Спирт, кефир, вода, ряженка…
Склероз. Он лучше, когда горячий…
Майя. Кофе…Чай…Чайковский!
Склероз. Умница, идем дальше. Представьте, вы чистите картошку, куда вы выбрасываете очистки?
Майя. В миску.
Склероз. А из миски куда?
Майя. В ведро.
Склероз (теряя терпение). А содержимое ведра потом куда?
Майя. Куда – в мусор… Мусоргский!
Склероз. Гениально, Мусоргский. А вот еще композитор, из его фамилии, можно сказать, лепят фигурки, посуду делают…
Майя. Глинка!
Склероз. Наконец-то!
Майя. Я вспомнила еще одного!
Склероз. Майя Аркадьевна, это уже шестой.
Майя. Ну и что, пойдет сверх плана. Мендельсон. Его играют на свадьбах. Кстати, Мендельсон – отечественный композитор?
Склероз. Майя Аркадьевна, какой же он отечественный?
Майя. А что такое? В нашей поликлинике работал врач Альфред Соломонович Мендельсон – он был прекрасный терапевт.
Склероз. Видите, скольких вы вспомнили.
Майя. И все равно, как бы мне хотелось, чтобы склероз у меня пропал навсегда.
Склероз. Должен вас огорчить – так не бывает. Никуда я не денусь. Но, если бы это произошло, вы могли бы получить Нобелевскую премию.
Майя. Да?! А я бы не отказалась. А сколько эта Нобелевская премия?
Склероз. Не помню.
Майя. Я не поняла, у кого склероз? (Смотрит на часы.) Ой, из-за вас новости уже пропустила. (Переключает телевизор на новости.)
Голос диктора. Вчера на Донбассе снова звучали выстрелы. Украинская сторона обвиняет российскую в нарушении перемирия.
Майя Аркадьевна выключает телевизор. Звук обрывается.
Майя. Ничего не понимаю! Что это было? Что они такое говорят?!
Склероз. Что слышали.
Майя. У России и Украины какие-то трения? Не может быть! Чушь какая-то!.. Не хватает нам еще войны. Я вам могу сказать не понаслышке, а по собственному опыту: война – это… это… НЕ интересно! В эвакуации мы с мамой оказались на Урале, в Златоусте. Мне было четырнадцать лет, и мы работали с мамой на швейной фабрике имени Розы Люксембург: шили гимнастерки, галифе, бушлаты. На день выдавали триста граммов хлеба. Уже к обеду у меня не оставалось ни крошки, и в перерыв я прибегала к маме. «Мама, у тебя не осталось немного хлеба?» У мамы почему-то всегда оставалось немного хлеба. Для меня. Я же росла, у меня тогда уже была грудь – больше, чем сейчас! А потом папа после ранения забрал нас оттуда, и, как только Киев освободили, мы вернулись домой. Нет, война – это совсем неинтересно! Но я помню город до войны. Мы жили на Евбазе. Евбаз – это Еврейский базар. Так назывался район в Киеве, у базара. Теперь там площадь Победы. И у меня был друг. Его звали Ромка. Рома Оськин. Я называла его Оськой. Мы жили с его семьей в одной большой коммунальной квартире. А как мы играли с ним в прятки! Квартира была огромная – десять семей, прятаться – раздолье. А потом он не пришел в школу. И больше я его не видела.
Склероз. Что с ним случилось?
Майя. Мне было десять лет, а я помню как сейчас. Это был тридцать седьмой год. Его папу арестовали, а Оську отправили куда-то в детдом. Я так плакала. Больше у меня такого друга среди мужчин уже никогда не было.
Склероз. Обижаете, Майя Аркадьевна, а я?
Майя. А что – вы, вы же не мужчина.
Склероз (глядя на себя). Пусть так… Но я ваш друг!
Майя. Вы не друг, вы – мой недуг.
Склероз. Майя Аркадьевна, люди, когда долго живут со своими болезнями, со временем к ним привыкают. И болезни становятся им как дети. За ними ухаживают, о них всем рассказывают. Ими гордятся. Слышали, как иногда человек говорит: у меня такой радикулит, или у меня такой артроз, вы себе даже не представляете!
Майя. У меня не артроз.
Склероз. У вас склероз.
Майя. Да, я многое забываю… Зато сколько я всего помню. И сколько я могла бы Оське рассказать. В том числе и про Есафова Вениамина…
Склероз (стонет). Ионовича…
Майя. Ионовича. Откуда вы знаете?!
Рома. Здравствуй, Маечка! Как поживаешь?
Майя (растерянно). Я – хорошо… Спасибо… Простите, а с кем я…
Рома (скороговоркой). Жили-были три китайца: Як, Як-Цидрак, Як-Цидрак-Цидрони. Жили-были три китайки: Ципа, Ципа-Дрипа, Ципа-Дрипа-Лам-Помпони.
Майя (подхватывает). Вот они переженились: Як на Ципе, Як-Цидрак на Ципе-Дрипе, Як-Цидрак-Цидрони на Ципе-Дрипе-Лам-Помпони. Мама дорогая! Оська, родной, ты?!
Майя Аркадьевна и Рома крепко обнимаются.
Склероз. Я бы такое ни в жисть не выучил…
Рома. Узнала?! А я тебя сразу узнал. Даже по голосу. Ты хотела мне рассказать про Есафова Вениамина Ионовича. (Заходит, располагается.)
Склероз. Э, нет! Снова Есафов… Я лучше еще посплю.
Майя (Склерозу). Спрячьтесь! Он не должен вас видеть.
Майя пытается запихнуть Склероза в стенку, под кровать или еще куда-нибудь.
Склероз. Куда?! Он и так меня не слышит и не видит. Меня только вы видите.
Майя. Спрячьтесь, чтобы я вас не видела! Поспите. И подольше! (Запихивает Склероза под плед.)
Рома. Майя, с кем ты говоришь? У тебя кто-то есть?
Майя. У меня? Никого нет.
Рома. Ас кем же ты говоришь?
Майя. Не обращай внимания. Это мой склероз.
Рома. И давно он у тебя?
Майя. Понятия не имею!
Рома подходит к неплотно прикрытому шкафу, в котором перекошена дверца. Или к чему-нибудь другому, требующему легкого и быстрого ремонта.
Монеткой, ключом или брелоком он подкручивает винтик.
Рома. Сразу видно, Маечка, в доме нет мужчины.
Майя. Откуда ему взяться?
Склероз. Майя Аркадьевна, вы столяра вызвали или воспоминания о Есафове?
Майя (Склерозу). Вас не спросила. (Роме.) Оська, а откуда ты знаешь Есафова?
Рома. Кто ж его не знает? Его уже все тут знают… Порядок! (Заканчивает ремонт и садится к Майе за стол.)
Рома. Погоди, Маечка, тебе надо принять таблетки, а то ты забудешь. Я дам тебе таблетки, а ты рассказывай.
Склероз (ворчит). Приперся… Кто его просил…
Рома достает из блюдца на столе и подает Майе таблетки. Майя мечтательно рассказывает.
Майя. Вениамин Ионович Есафов. Он принимал меня на работу…
Рома. На Камский целлюлозно-бумажный комбинат. Майя. Я уже это говорила?
Рома. И не один раз.
Майя. Убейте меня!
Рома дает Майе еще таблетку.
А потом он принимал меня в партию. Он был золотой человек!
Склероз (высовываясь). Нет, я не могу спать! Сколько можно, Майя Аркадьевна?
Майя (Склерозу). Послушайте, это ко мне пришли, а не к вам! Дайте спокойно поговорить!
Рома. Майя, ты все время говоришь сама с собой. Ты давно была у врача?
Майя. Это не я, это соседи за стенкой. Там у меня живут Вася и Нина. Так-то они обычно тихие, но день, когда Вася получает зарплату… Это спектакль в трех действиях. Достойный сцены МХАТа! В первом действии из их квартиры доносятся крики: «Ай!», «Ой!» и «Рятуйте!». Второе действие идет на лестничной клетке. Этот Вася, худой и длинный как карниз, выбегает за своей упитанной Ниной. «Вася! – кричит Нина. – Подожди, нэ бый, дай я трохи отдохну!» А Вася кричит: «Убью суку, проститутку! Убью!» Тут выходят соседи, уводят Васю домой и укладывают его спать. А третье действие начинается утром, когда они с Ниной, как ни в чем не бывало, вместе идут по двору под ручку, и он – абсолютно ничего не помнит.
Склероз. Это – склероз.
Рома. Это – алкоголизм.
Майя. Это – любовь. А выпить с зарплаты – святое дело. У нас на Камском целлюлозно-бумажном комбинате тоже пили. Ой, я же тебе так и не рассказала ничего про Есафова. Он прошел большой путь: от простого сушильщика бумагоделательной машины до начальника цеха беленой массы.
Склероз. Какая головокружительная карьера!
Майя. А потом его избрали секретарем парткома всего комбината. Причем – единогласно!
Рома. Маечка, я все уже понял. Признайся честно – ты была его любовницей?
Майя. Есафова?! Фи, Оська! А еще лучший друг! Он же был намного старше меня. И потом – у него было трое детей. Как я могла?!
Рома. Майя, так не бывает! Я ведь тоже жизнь прожил. Ты – женщина на девятом десятке, с таким склерозом, переходящим в маразм…
Склероз (Майе, влезая в разговор). А можно без оскорблений! Скажите ему, он все-таки у нас в гостях.
Майя (Склерозу). Что вы такой обидчивый! Придет маразм – будем жить втроем. Я, вы и маразм. Как Маяковские с Бриком.
Рома. Как Брики с Маяковским?! Майя, ты была замужем, а Есафов жил с тобой?
Майя. Оська! Я не была замужем и не была с Есафовым.
Рома. Тогда как же получилось, что ты из своей долгой жизни помнишь одного-единственного мужчину?! И только потому, что он принимал тебя на работу и принимал в партию! Согласись, это странно.
Майя. Почему единственного! Не единственного. Я помню еще одного мужчину.
Изумленный Склероз резко приподнимается на софе.
Склероз. У Есафова был брат-близнец?
Майя. Его звали Арчил Александрович Микелтадзе.
Рома. Как-как?
Склероз. Близнец был грузином?
Майя. Арчил Александрович Микелтадзе. Из Цихисдзири… Мне дали на комбинате путевку, профсоюзную, двадцатипроцентную, и я поехала отдыхать в Грузию. Зимой. Арчил был у нас на турбазе гидом.
Рома. У вас был с ним роман?
Майя. Что ты? Какой роман?! Хотя у него были такие красивые усы…
Рома. У меня тоже усы, и чем они хуже?
Склероз. Майя Микелтадзе… Звучит, как Майя Чибурданидзе. Была такая чемпионка мира по шахматам.
Майя. Вы угадали, мы играли с ним в шахматы.
Склероз. На раздевание?
Майя. Фи!.. Микелтадзе был высокий, черноволосый… И у него было четверо детей.
Склероз. У Есафова – трое, у этого Арчила – четверо. Такое впечатление, что мужчин с детьми вы коллекционировали.
Рома. Майя, а у тебя есть дети?
Майя. Нет. У меня так и не было мужа. И у меня никогда не было детей. А у Есафова Вениамина Ионовича их было трое: мальчик и две девочки-близняшки!
Рома. У меня тоже есть дети, внуки… Но, Майя, а как же Гриша? Помнишь, Гриша, вы учились с ним в институте, в одной группе. Ты не знаешь, а я ведь тогда разыскал тебя и приехал, хотел увидеться.
Майя. Боже мой… И что помешало?
Рома. Ты уже была с Гришей. Вы так дружили, что все были уверены – вы поженитесь.
Майя. Гриша… Однажды, я уже не помню почему, мы остались с ним ночью, вдвоем, в одной квартире. (Подходит к дивану, где лежит Склероз.)
Майя. Подвиньтесь.
Склероз. Чего вдруг?
Майя. Будете лежать и изображать Гришу.
Склероз. Это как?
Майя. На таланте. Ну же!
Удивленный Склероз подвигается, Майя ложится рядом, головой на руку Склероза.
Мы лежали с Гришей в одной кровати, под одним одеялом. Мы целовались, не скрою.
Склероз. А потом?
Майя. А потом…
Рома. Да, а что потом?
Майя. А потом я сказала ему – «нет!» и заснула. А он так и пролежал рядом со мной, всю ночь, не сомкнув глаз.
Рома. Но почему?
Майя. Что вы, неужели не понимаете?! Как я могла? До свадьбы?! Что бы он обо мне подумал?! (Встает и садится снова к столу перед Ромой.)
Склероз. Майя Аркадьевна, хотите, я вам скажу, что бы я на месте бедного Гриши о вас подумал?
Рома. На месте Гриши мог быть я… (Мечтательно замирает.)
Склероз. Не обольщайтесь! Вас бы она тоже продинамила!.. (Смотрит на Рому.) Размечтался…
Майя (иронично улыбаясь). Кстати, мальчики, я тогда же поняла, откуда пошло выражение – «трепетная грудь». В ту секунду, когда Гриша впервые ощутил мою грудь, он так трепетал, как белье на сквозняке.
Рома. И все-таки, почему ты не вышла за него замуж?
Майя. Гриша предлагал. Он даже спросил, какой у меня размер безымянного пальца, чтобы купить кольцо. Но я сказала ему— нет, Гришенька, это слишком просто. Давай на время расстанемся и проверим свои чувства. И мы расстались. Он вскоре женился. А я уехала по распределению работать, на Камский…
Рома. Целлюлозно-бумажный комбинат. И начальником у тебя был Есафов Вениамин Ионович.
Склероз снова издает стон и прячется под плед.
Майя. Оська, ты тоже работал на этом комбинате?!
Рома. Нет. Всю жизнь я ковырялся в зубах. Я работал зубным техником, как папа. Он говорил мне: «Сынок, зубы выпадают у всех, даже у членов политбюро».
Майя. Откуда же ты знаешь Есафова?
Рома. Маечка, какой же у тебя все-таки склероз!
Майя (глядя туда, где лежит Склероз). Еще тот!.. Но кто тебе сказал, что у меня склероз?
