Многие его поддержали.
– Хорошая идея! Только пустая, – возразил Олег Костров. – Полиция нас же и завернет.
Парни поутихли. Олег зря не скажет.
Пять лет назад Костров организовал первый городской клуб паркура. Вложил свои деньги, знакомые бизнесмены поддержали. Три десятка парней и девчонок с увлечением осваивали модное направление спорта и даже успели войти в тройку призеров межрегионального первенства. В городе Костров стал известной личностью, о нем писала пресса, показывали на телевидении. В спортивном мире авторитет Олега был высок.
Игорь занимался в клубе три года и планировал продолжать до окончания университета. Бег, прыжки, финты, драйв. Отменная физическая форма и прекрасное самочувствие.
– Но что-то делать надо, – не унимался Никита. – Сколько терпеть?
Костров только пожал плечами.
– От полиции толку нет, власти молчат, а чурки творят, что хотят.
– Собрать друзей и навестить этих гандонов, – предложил кто-то. – Выгнать на хер из города!
– Не дадут, – откликнулся Костров. – Бизнес на них бабки делает, платит гроши и никаких гарантий. Активисты бились за запрет миграции, но толку? Власть сама поощряет.
– И как тогда?
Тренировка внезапно переросла в митинг. Высказывались, предлагали, настаивали. Но ни к чему конкретному не пришли. Да и не могли придти. Либо самим восстанавливать справедливость и нарушать закон, либо сидеть молча и ждать милости от власти.
– Бизнес за них, власть за них, – подвел печальный итог Никита. – Полиция не вмешивается. Нам-то как быть?
Игорь долго слушал друзей, не влезая в спор, а потом для себя решил, что первым делом купит ружье. А то в доме кроме кухонных ножей и топора ничего нет. Отец охотой не увлекался, к оружию был равнодушен. А наше время быть безоружным в своей стране стало опасно.
Через месяц Олег привез из Ижевска карабин «Сайга-12К». Для самообороны дома самое то. Вот только жизнь одним домом не ограничивается. И как защитить себя и родных на улице, не попав при этом под суд, Игорь пока не знал.
3
Точка невозврата
Крайняя перед принятием окончательного решения встреча проводилась в офисе юридического отдела частной компании. Меры безопасности были стандартными и практически полностью исключали возможность прослушивания. Тем не менее, опять никаких электронных носителей и иной аппаратуры.
– Данные по точкам, – разложил на столе листы бумаги Джон.
– Чьи? – уточнил Майкл.
– В основном их собственные, мы просто добавили фактов, которых нет в сводках. Полный расклад: структуры власти, бизнес, полиция, прокуратура, ФСБ, миграционные отделы. Средства СМИ, в том числе интернет-издания.
– Это интересно, но к чему такие подробности? Это уровень исполнителей среднего звена.
Джон переглянулся с Кеном, тот растянул губы в усмешке.
– Майкл, Джон пытается донести одну простую мысль. Нашей команде ничего и делать-то не придется. Фактически русские все сделали сами. Своими способами ведения бизнеса, методами управления регионами и страной они довели ситуацию до такого состояния, что она стала напоминать дырявый мешок с порохом. Достаточно случайной искры и… Все что нам надо – просто сконцентрировать весь этот массив и направить его наружу. Проще говоря, пожар раздуют они сами, а мы загребем жар.
Майкл скользнул взглядом по листам, задержал внимание на итоговых цифрах и выводе аналитиков, скривил губы. За десятую долю всех проступков в какой-нибудь Австрии или Бельгии региональных боссов просто бы бросили в тюрьму и конфисковали все наворованное. А в Мексике или Боливии прихлопнули бы по приговору суда. Как русские позволили так себя унижать?
– Готовность? – спросил он.
– Стартовая, – ответил Кен. – Большинство спецов на местах, предварительная работа проведена. В выбранные регионы уже заведены параллельные сети коммуникаций. В соседних регионах группы контроля.
– Тогда пора давать отмашку, – подвел итог Майкл.
– Мой доклад руководству завтра, – сказал Кен.
– И мой отчет будет готов завтра, – Майкл посмотрел на Джона. – Ваша команда?
– Ждем сигнала.
– Отлично. Тогда давайте еще раз по этапам.
Джон кивнул, сгреб листы в сторону и стал методично излагать:
– Местные кадры уже проводят начальную подготовку, собирают информацию, накапливают технику, оборудование, инструменты, подбирают людей. Работа ведется не один месяц и даже не один год.
– Утечки на этом этапе?
– Исключены. Ни на одном уровне никто из исполнителей даже о промежуточных целях не знает.
– Остальные?
– Мы называем их волонтеры. Они будут на месте в течение двух-трех суток. Легенды, документы, прикрытие – все готово. Под них зарезервированы базы, дома, квартиры, залы.
– Обеспечение со стороны властей?
– Только со стороны силовиков. Так там называют…
– Я знаю, можно дальше.
– Местные власти либо просто не отреагируют, либо их реакцию можно легко блокировать. Аналитики прогнозируют массовый исход представителей власти уже на начальном этапе.
– Серьезно?
– Более чем.
– Их можно удержать? Возможно, потребуется присутствие для обеспечения нужной нам официальной реакции.
Джон пожал плечами и что-то отметил в своем блокноте.
– Есть варианты. Продумаем.
– Это важно. Как будет обойдена вероятная блокада регионов?
– Мы это предусмотрели. Вам схемы или…
– Не надо, просто скажите, готовы ли вы к работе в условиях блокировки?
– Готовы. Кстати, половина персонала в соседних регионах будет работать по этому варианту.
– Дальше основная часть проекта. Старт в первом регионе, развитие ситуации, максимальное освещение и акцентирование внимания. А когда ситуация достигнет пика, будет дана команда к началу во втором регионе. И тогда произойдет дробление сил властей, расфокусировка внимания и привлечение дополнительных ресурсов.
– Хорошо. Спонтанные реакции за пределами регионов учтены?
– Мы прогнозируем их, однако согласно замыслу, никакого вмешательства там не будет. Дабы не распылять силы и не выходить из зоны невидимости.
Майкл побарабанил пальцами по столу.
– Однако сбрасывать со счетов этот фактор нельзя.
– Майкл, – подал голос Кен. – Мы не должны откусывать больше, чем можем проглотить. Весь расчет строился на полной секретности и непроявлении нашего участия. Добавь мы хоть немного усилий и нас засветят даже не их структуры, а наши. Что было изначально исключено.
Майкл покивал, перевел взгляд с Кена на Джона.
– Ладно, оставим пока. Думаю, вариант с расширением мы обговорим отдельно. Но в рамках наших планов. Давайте закругляться.
– Окей, – Джон заглянул в свой блокнот. – Операция достигнет своего максимума на второй день с начала работы во втором регионе. Вот там мы прогнозируем решительное вступление в дело сил правопорядка, может, и армии. Наши спецы выдают высокий процент вероятности применения чрезвычайных мер.
– Они пойдут на это?
– Обязательно. Это не только потеря реноме на мировом уровне, это фактическое обнуление доверия со стороны своих граждан.
– Но граждане и так мало доверяют, если верить вашим же сведениям.
– Тут речь идет об актах гражданского неповиновения. Масштабных актах. И не только в указанных регионах.
– Что в итоге?
– Состояние грогги[9 - «опьянение». Возникает при получении удара в нижнюю челюсть и сотрясении вестибулярного аппарата, проявляясь главным образом в виде головокружения.]. Спонтанные реакции, излишняя активность, нерасчетливые действия.
– Джон, я пять лет отдал боксу, – улыбнулся Майкл. – И даже успел провести десяток боев.
– Отлично. Ну а все предполагаемые варианты в нашем резюме.
– Важный вопрос. Можно ли проследить финансы, выделяемые на дело?
– Нет, – ответил Кен. – Мы изменили принцип финансирования, кстати с вашей подачи. Ни цента от нас. Ни цента от подконтрольных нами фирм. Ни цента от сторонних компаний. Всю тяжесть вынесут на себе… русские.
– То есть?
– Несколько крупных бизнесменов из России примут участие в благотворительных акциях. Перешлют на счета неких фондов хорошие суммы, окажут помощь редким животным, национальным паркам Африки, детям Полинезии.
– Это не проследят?
– Никак. Они с радостью отдадут деньги, ибо им намекнут, что скупость может обойтись гораздо дороже. Прецеденты уже были, помните? Никто не захочет потерять все и оказаться за решеткой.
– А мы не распугаем этих добрых самаритян? Остальные чего доброго…
– Майкл, а куда они денут свое добро? В другие банки, на другой континент? Или вернут домой? Нет, они будут платить. Столько, сколько мы скажем. Хотя и опустошать карманы полностью мы не планируем.
– Схемы проработаны, средства начнут поступать через сутки, – добавил Джон.
– Что ж, это даже лучше, чем мы планировали изначально, – довольно потер руки Майкл. – Кстати, как вы назвали нашу идею? Проект?
Джон рассмеялся.
– Наши парни пошутили. Проект управляемого хаоса. Одно слово мы убрали, так проще.
– Проект хаоса? Что ж, довольно точно. Давайте посмотрим, что из этого выйдет.
Точка невозврата – момент, когда есть еще возможность отменить задуманное, повернуть назад, отступить от плана. Словом, дать задний ход.
Эта точка была пройдена в тот день, когда пришло высокое одобрение представленного плана и дано четкое указание начинать операцию. С этого момента отменить операцию могло только событие чрезвычайной важности. Вроде мировой войны, природного катаклизма или планетарной катастрофы. Но в обозримом будущем такие казусы не прогнозировались, так что отмены операции ждать не стоило.
В представленном плане в разделе «предпосылки и сопутствующие факторы» обращал на себя внимание один пункт. «Высокая вероятность успеха реализации проекта обусловлена не столько каким-то вмешательством извне, сколько полной неспособностью властей указанной страны хоть как-то изменить ситуацию. И что более важно – абсолютным нежеланием это делать…»
4
Горинск. Незаметные гости и местные будни
Первыми прибыли техники. Им предстояло организовать несколько мобильных пунктов управления, в том числе подготовить дополнительные каналы интернета и радиосвязи. Главным образом не в самом городе, а в соседних населенных пунктах на удалении до ста километров. Часть персонала вообще разместилась в поселках соседней области, дабы иметь возможность подключения к их сети. Все это готовили на случай масштабного глушения любых видов связи и полного отключения сотовых сетей.
Следом за технарями прибыли психологи, аналитики, специалисты по управлению кризисами, способные в кратчайшие сроки «разбудить» народ и вывести его на улицы под различными, зачастую прямо противоположными лозунгами.
Это группа работала в тесной связке с технарями, ибо большей частью основной массив информации поступал из сети. Хотя значительный пласт данных шел от «активистов» – агентов с улиц. Все сплошь местные кадры, завербованные или внедренные кто год назад, а кто и десять.
Почти одновременно со второй группой прибыла команда управленцев. А последними приехали специалисты по эвакуации и прикрытию. На них была финальная часть операции, вывод персонала, вывоз или уничтожение техники, при необходимости обрубание «хвостов», отсечение слежки и вполне вероятного перехвата.
Проблем с адаптацией не возникло, все задействованные в операции сотрудники были русскими (без условного разделения на белорусов и украинцев). Так изначально и планировали, дабы исключить любой намек на импортные следы.
Была и еще одна команда. Она работала на месте почти два месяца, готовя все протестные и силовые акции. Команда состояла из нескольких групп. Именно они рисковали больше всех, ибо им было труднее всего скрывать свое присутствие и активность. Поэтому их маскировке уделили самое пристальное внимание. Однако как не маскируй, все равно что-то да вылезет. Так что спецы ходили по грани. Оттого и гонорары их сильно отличались от гонораров других в большую сторону. И это справедливо.
