– Волшебные, – Янсель усмехнулся, – только соваться к ним просто так чревато. Можно и костей потом не собрать из-за того, что собирать будет нечего. А вон, смотри, полки с артефактами.
Артефакты были спящими. И каждый упакован в экранирующую коробку во избежание случайного взаимодействия. Их Янс пока не стал трогать. Сказал, что время ещё будет.
Нашлась и та самая груда сокровищ, что так удивляла всех на картинках, показываемых Замком. Все те самые ожерелья и чаша с камнями были свалены в одном из закутов, образованных стеллажами.
Почему они валялись вот так бесхозно в отличие от таких же драгоценностей, но разложенных в порядке по полкам, предстояло выяснить по бумагам в казначейском кабинете. Эта внушительная груда, как попало сваленных драгоценностей, составляла едва ли десятую часть из того, что находилось в этом помещении, не уступающим своими размерами тренировочному залу.
Уф! Одной проблемой стало меньше, где раздобыть деньги. Появилась другая – кого назначить казначеем? Судя по представшему объёму работ, даже на мой неискушённый глаз мы с Янсом и Урусом одни не справимся.
Уходили из сокровищницы молча. Слов не было.
Вот не было денег, была одна забота – найти или раздобыть эти деньги. Теперь деньги появились, и сразу обозначился целый круг проблем – как их потратить с толком, сохранить оставшиеся и приумножить.
Наполненные впечатлениями от инициации, всех сокровищ и проблем, вдруг свалившихся на голову, мы с Янсом выбрались к остальным только к ужину. И новых сюрпризов как-то не ждали. А народ был взбудоражен. Все шумно переговаривались, махали руками, о чём-то споря, даже Алеска с Рьюшей умудрялись активно участвовать в прениях.
Ну, ладно мы с Янсом… Всё таки моя инициация, полная безоговорочная магическая клятва Янса да ещё и вожделенные сокровища нашлись – серьёзная вещь. Всё ж, не каждый день такое происходит. Да что я говорю?! Не каждому человеку или оборотню удаётся в жизни вообще такое пережить! И, однако, всё это происходило с нами двумя, остальные о случившемся ещё никак не могли узнать. Так чего же народ так волнуется-то?
– Драконий…
– Да, драконий…
– Угу, прямо огроменными буквами…
Пришлось дёрнуть ближайшего друга за рукав. Сувор и поведал:
– Мы на крики антуражных стражников прибежали, – с лёгкой руки Янса, когда он сказанул в разговоре с Весёлым, что стражники на воротах теперь нужны только для антуражу, их так и прозвали, – а над главными воротами, что со стороны города загорелась надпись «Гнездо Дракона». Погорела, пополыхала и притухла. Сейчас просто вывеска с таким названием. Многие это видели, да из города люди сбежались. Вот все и недоумевают, с чего вдруг эта надпись появилась.
Мы с магом переглянулись. Похоже, инициацию и замыкание контура магии Замок отпраздновал по-своему. А там, глядишь, ещё не раз преподнесёт нам своеобразные сюрпризы.
Магия князей Осияна
Уже следующим утром Янс осмотрел стены замка магическим зрением и отметил, что увеличилась интенсивность свечения нитей когда-то наложенных заклинаний. Через неделю при магическом осмотре глаза стало слепить сиянием. Ещё через некоторое время свечение стали видеть все мои оборотни. Через полтора месяца сияние видели уже простые люди. Даже князь, приезжая на обряд, поражался происходящему. Тимофеичер скрипел зубами, потому что Замок издевался над ним.
Ещё в течение полугода сияние то притухало, то расцвечивало небо красками. Кого-то из жителей Лесного такое зрелище напугало, и они спешно покинули город. Кого-то, наоборот, волшебство привлекло. Особенно восторгались дети и молодёжь.
Через полгода свечение над замком пропало. В магическом зрении тоже успокоилось, только магических нитей стало в разы больше и узор заклятий плотнее. Янсель сказал, что Замок запустил в работу заклятия не разом, а постепенно. За полгода они установились и стабилизировались. Дополнительно Замок прикрыл сияние маскировочными заклятиями. И вполне возможно, что некоторые заклятия будут запускаться дополнительно. Может, даже в течение нескольких лет.
Вот это силища! Даже не верится, что Ррус был такой умный, и пусть даже вдвоём с другом осилил такую прорву работы. Янс на мои восторги лишь пожимал плечами и говорил, что возможно что-то узнаем после изучения записей.
Но до книг и бумаг в кабинетах и библиотеке руки никак не доходили. Навалилось столько дел и забот, что мы даже не замечали смены времён года.
Приезды князя были обязательны три раза в год через равные промежутки. Необходимость приезда обуславливались требованиями возобновления того самого обряда, в котором мне пришлось помогать князю в день признания меня лордом Лесного Замка. Да, безопасность княжества Осиян от внешних врагов зиждилась на княжеской родовой магии.
Если выразить несколькими словами, то суть княжеской магии состояла в охране княжества. А точнее, границы княжества не пропускали к нам вооружённых людей ни группами, ни поодиночке. Человека граница пропускала только с одним кинжалом. Ни сабель, ни мечей, ни луков, ни опасных артефактов, даже сильных бытовых через границу пронести было невозможно. Мало того, если магический заслон засекал человека с оружием или сильным артефактом, то ходу в Осиян ему не было в течение двух лет. Интересно, что жителя Осияна граница выпускала к соседям с оружием и артефактами, а возвратиться он мог только с одним ножом. Суровая магия…
Охранная магия была настолько мощной, что маги соседних государств не могли одолеть её никакими усилиями. В течение двух тысячелетий – а именно столько Светлые князи верховодили – границы княжества подвергались неоднократным попыткам взлома охраны, но до сих пор никому этого сделать не удалось.
Мало того, княжество за это время расширило свои границы. Вполне мирным путём. За счёт приграничных земель баронов или графов, которые терпели притеснения от собственных владетелей и, как следствие, просили защиты у княжества.
И если вначале княжество занимало едва пятую часть от нынешней площади, и тогда князья обходились одним обрядом в год у себя во дворце, то с увеличением территории одного обряда стало не хватать, да и длительность его действия изменилось. Правда, Янсель выдвинул предположение, что это сила родовой магии князей ослабла со временем. Только кто её измерял?
Ныне обряд с применением княжеской магии требовалось проводить три раза в году в трёх специальных местах княжества с обязательным участием владетеля земли, на чьей земле проходит обряд. Четвёртый центральный, отличный от региональных, обряд проводился как заключительный аккорд в Окреше – столице княжества.
Одним из таких специальных мест и был Лесной Замок, или правильнее теперь было его называть Замок Гнездо Дракона. А в отсутствии владельца земли на месте по каким-либо причинам, как произошло у нас, его замещал кто-нибудь из тех двух владетелей, на чьих землях проводились такие же обряды. Это были земли барона Вожогры и графа Пли’Статель.
Тогда, в день публичного провозглашения меня лордом, барон и приехал, чтобы за неимением владетеля земель присутствовать на ритуале вместо отсутствующего уже пятьсот лет лорда. Потому, так и торопился, что его ожидали накануне. И конечно, так обрадовался, что теперь ни ему, ни графу Пли’Статель не придётся таскаться в Лесной – чуть ли не на противоположную сторону княжества. Пусть и раз в году, ну, может два, но что за радость переться невесть куда вразрез своим планам.
Очередь на замещение отсутствующего лорда Вожогра и граф по возможности соблюдали. В этот раз была очередь графа, но его жена должна была вот-вот родить. Предполагался давно ожидаемый наследник, и граф никак не мог пропустить столь волнительное событие, а потому он отписал к барону и попросил о внеочередной замене на обряде в Лесном. Пока дворяне списались, договорились, да пока барон Вожогра в путь пустился. В общем, припоздал. Но тут кстати объявился новый лорд, и барон остался не у дел, разве что одним из первых узнал любопытные новости.
Но это извне… От внутренних беспорядков такая магия не спасала. Из-за этого иногда случались бунты вроде «мясного» или гонения на оборотней. Потому войска в княжестве тоже содержались. Для поддержания порядка в городах. Да и за земельными владетелями следовало досмотреть, чтобы чего дурного не замышляли. Потому и у нас в Лесном квартировала двусотня Весёлого. И служивым служба, и в городе относительный порядок.
В следующий раз князь посетил нас ближе к концу зимы и с удовольствием расположился во внутренних покоях, специально приготовленных для его приезда. Ну, кем приготовленных? Замком, конечно. Я просто попросил Замок приготовить комнаты для князя и сопровождающих его лиц.
Честное слово, без всякой задней мысли ляпнул:
– …согласно тому, что они из себя представляют.
Ага! Замок так и сделал.
Я-то имел в виду соответствие статусу при князе – уж чему-то Янсель нас научил. В частности, соблюдении статусности в соответствии с титулами и занимаемой должностью при князе.
А вот что имел в виду Замок?
Князь своими комнатами был очень доволен. Сказал:
– Очень уютно и спокойно. Даже у себя в столичном дворце я не чувствую себя настолько хорошо. Жаль, что приехал на такое короткое время. Всегда ощущал такие разъезды, как принудительную обязаловку. Но в этот раз… м-м-м! Думаю, когда-нибудь погостить у вас хотя бы несколько дней.
Ещё бы! Мало того, что комнаты были светлыми, чистыми, красиво и богато обставлены. Самое главное, здесь никто его не доставал.
Оказывается, даже у себя по дворцу князь передвигался только с охраной. И даже во время сна в его комнате кто-нибудь дежурил. На этом настаивал главный маг, и его поддержали советники. Вроде, когда-то было покушение, вот и подстраховались.
Здесь же Замок дальше коридора, ведущего в покои князя, никаких охранников и советников не пустил, как они ни возмущались и ни ломились. Порученца тоже. Но порученцу Замок выделил самую близкую комнату к пресловутому коридору и скромнее, чем у князя. Как я понял, из соображения нужности князю. Ещё двоим из свиты также повезло.
А вот Тимофеичера, когда он после истории с Урусом заявился как ни в чем не бывало, Замок сразу же подвёл к колонне и опять заставил с нею обниматься, разрядив все накопители. Уж в этот-то раз Тимофеич расчухал, что каверзу с ним проделали специально, а может и какие толковые друзья подсказали. Во всяком случае, наш бывший наставник принялся громко возмущаться, а я только плечами пожимал – мол, знать ничего не знаю, чем там предок Замок нашпиговал, и как оно работает.
Мало того, Замок выделил магу комнатёху, чуть больше прежней конуры Янселя, разве что чистую, да с мебелью. А мебель не как в других покоях – резная и дорогая, а самая что ни на есть простецкая.
И чего тролль орёт? У него в Волчиках такая же по горницам стояла – деревянная добротная крепкая мебель. Подумаешь, без изысков.
И вот разве скажешь после такой насмешки, что у Замка нет никаких чувств?!
А ещё Замок основательно ограничивал передвижения мага по чертогам. По всему видать, Тимофеич решил потерпеть неудобства для того, чтобы полазить по зданию. Что он хотел сделать, не знаю, но Янс подозревал, что тролль на многое способен: ловушки какие-нибудь поставить или шпионские заклинания повесить.
Замок не дал Тимофеичеру ни шанса.
Мы это поняли по возмущённым крикам тролля. Он жаловался:
– Почему, когда я пытаюсь куда-нибудь пройти, то всегда попадаю на двор замка?
Да, да. Если главный маг шёл в сопровождении кого-либо из живущих в замке по вызову князя или на трапезу в столовую, то всё проходило чин чином. Но стоило ему направиться куда-то самостоятельно, как Замок проделывал с ним свою излюбленную шутку – выводил во двор.
По возмущённым крикам тролля мы поняли, что, выходя из своей комнаты, главный маг неизменно умудрялся оказаться во дворе, да каждый раз в новом месте. Даже там, где никаких дверей близко не было. Как Замок умудрялся такое проделывать? Какие-то тайные двери открывал?
Янс с усмешкой пожимал плечами и говорил:
– Магия… Видимо, функция избавления от нежелательного любопытства подозрительных гостей была заложена ещё Великим оборотнем.
Сам Янс довольно оригинально решил проблему того, чтобы ненароком не столкнуться в коридорах с Тимофеичером и другими дворянами из свиты князя. Он просто попросил Замок сделать так, чтобы их пути не пересекались. Этим же способом воспользовались Урус с Лийсой.
Ур и рад был бы ошарашить бывшего наставника своим воскрешением, но Янсель и Ррык отговорили. Сказали, что не время раскрывать все карты. Но и перед князем Янс не спешил раскрываться. Раздумчиво сказал:
– Светлан был чудесным мальчишкой в детстве. Добрым, любознательным… Но время меняет всех. К тому же столько лет рядом с Тифчиром, связанный с ним обрядом… Пока причин для общения нет. Посмотрю на него, послушаю… В конце концов, добудем безоговорочные свидетельства преступлений тролля, тогда и поговорим с князем.
А полутролль упрямо сопровождал князя к нам в Лесной, хотя надобности в его услугах не было. Да и не мог он ничего делать, потому что с упрочением магии Замка, теперь накопители Тимофеича не просто разряжались уже в воротах замка, а рассыпались мелкой пылью до основания.
Троллю понадобилось две поездки, чтобы уловить в какой момент он остаётся без своих запасов. На третий раз приехал без камней и ночевать в замке не остался. Было непривычно видеть его теперь постоянно хмурую физиономию без привычного блеска. Не удивительно, что посещения Тимофеичера стали совсем редкими и непродолжительными. Вернее, в городе его видели, а вот в здание замка полутролль уже не совался.
Отношения с главным магом княжества постепенно портились, перерастая в тихое противостояние. Переходить к открытым действиям Янс и Ррык категорически меня отговаривали.
Каюсь, были у меня мысли, что Янсель напуган тридцатью годами без магии, потому опасается в открытую противодействовать Тифчиру, боится повторения, если не ещё чего похуже. Да Янс и не скрывал своих опасений. Но Ррык… Вожака так просто не напугаешь, а он тоже был категоричен в том, что касалось бывшего наставника.
– Не трожь, Лагор. Маг – он, может, и слабый, если один на один столкнёшься. Только слово даю, ты его одного никогда не встретишь, или не увидишь кого… А если и встретишь, значит, это будет ловушка. Вон, Урусу совсем не маг один раз по башке дал, и ему хватило, чтобы надолго свалиться. Чуть не потеряли твоего брата… Подлость сделать много магии не нужно! Разве что, у вас в замке… Но и убивать тогда придётся там же, пока он без магии. Без явной причины сможешь ли сам с холодным сердцем такое сделать? Даже я не смогу, и Янсель не сможет, хоть и ненавидит люто. А Тифчир за столько лет сторонниками оброс, всех магиков княжества под себя подмял. Без большой силы, лишь умом и хитростью. Его с наскоку не одолеешь… Одно дело – его подозрения насчёт нас, другое дело – прямая война. Тут действительно разразится большая внутрикняжеская война. У тебя из сторонников только оборотни, и то не все – мало кто из них понял его натуру. Люди же и так нас подозревают во всех грехах. А к войне готовиться нужно, её с наскоку не начинают.
Если угроза войны меня не пугала – на тот момент я просто не понимал, насколько это страшно – то упоминания о том, как Урусу прилетело по голове от простого человека, остужали рвение.
– Тимофеич хитрый, за столько времени поднаторел, сторонниками обзавёлся. Куда не ткнись, везде его люди маячат. И нам действовать по-хитрому нужно. Во-первых, выявить его людей, кроме явных, во-вторых, уже их взять под надзор и прояснить, насколько тролль может влиять на ситуацию. Хотя и так скажу. Дар у него слабый, но действенный. И он его использует на всю катушку. Потому народ его любит. Что простой народ, что титулованные. Потихоньку ослабить его, забирая контроль, а там уже и действовать наверняка.
Янс, случившийся при разговоре, своё вставил:
– Хм… Я Тифчира и просто так убить смогу, и рука у меня не дрогнет. Думаю, и Замок нам мешать не станет, а даже выполнит указание завести тролля в ловушку, никто даже не узнает, что случилось. Только делать это было нужно сразу, пока тролль не остерегался заходить в замок. Я другого опасаюсь. Какие последствия повлечёт смерть подлеца? Не забывайте, с ним князь связан. Как по нему ударит вред причинённый Тифчиру?
Да… Мало того, что князь – человек хороший, на нём ведь и безопасность страны завязана.
Первое пополнение и «материнский оборот»
Посоветовавшись с вожаками и магом, мы пришли к решению, что двусотню Тишауша Весёлого стоило бы перевести из замка в город. Для этого необходимо было построить новые казармы, возвести конюшни, оборудовать плац.
Землю под постройки выделили на окраине города со стороны самого неблагополучного района. Двусотник, было, начал возражать, но мы подняли текст договора между князем и лордством о размещении военной части в лордстве.
По сути формулировки были весьма размыты. Договор заключался с владетелем земли и содержал пункты, обговаривающие создание условий для размещения военной части, её применении для поддержания порядка в землях владетеля и запрете использования военных против власти князя. Последняя часть оговаривалась строго и подтверждалась магическими клятвами. Всё остальное на усмотрение владетеля земель с обязательным соблюдением размещения в соответствующих условиях и полноценном питании.
Возражения десятников об охране замка даже сам Весёлый поддерживать не стал. Замок охранял себя так, как никакие стражники не могли его защитить. Особенно, когда вошёл в силу.
С трудом, но с двусотником мы договорились. Самому Весёлому предлагалось проживание в Гнезде. Портить отношения с одним из самых влиятельных двусотников князя, к тому же довольно неплохого и порядочного человека, не хотелось. Просто у всех начинаний были свои цели.
А двусотник… понятно, что в первую очередь он присматривал за новым лордом и тем, что творилось в его владениях. Для этого ему нужен был беспрепятственный доступ в замок. Впрочем, мы были не против.
Постановили, что один десяток, сменяясь, будет постоянно дежурить в замке. Но большая часть стражников сосредоточит свои усилия на поддержании порядка в городе. И в первую очередь, необходимо было навести порядок как раз в том самом неблагополучном районе, с которым казармам придётся соседствовать.
– И десятки, что будут дежурить у нас в замке, требую отбирать тщательно. Не хочу видеть здесь Маниша, помню его делишки…
Делишки десятника заинтересовали Весёлого и Янса. А я в очередной раз удостоверился, насколько мало ещё понимаю в жизни.
– Почему, Ваше Сиятельство, вы молчали, что Маниш обложил данью трактирщиков? Это же преступление! Да он, значит, не только этим промышляет?! – кипятился двусотник.
А я пунцовел под укоризненными взглядами вожаков и Янса, пожимая плечами:
– Не знал, что это важно…
– Гор, – глаза Янса напротив моих, – трактирщики, посетители трактиров, дети, взрослые, старики и даже последняя девка в весёлом квартале – все до единого… они твои люди. Твои подданные другими словами. Ты – их лорд, их последняя надежда. Если они не найдут защиты у лорда, то они её уже нигде не найдут.
Маг замолчал, а мне было жутко стыдно, что я запамятовал о Манише.
– Но я понимаю, Гор, в тот момент ты ничего не мог сделать, – и развернулся уже к Весёлому, – но позже он вспомнил и сказал.
А отец уже после разговора поинтересовался у меня:
– Этот маг смотрит прямо в глаза, и ты не хочешь порвать его? – сам отец, коротко заглядывая мне в глаза, переводил взгляд на переносицу и брови.
– Пап, да он же без вызова смотрит.
– Без вызова, – согласился отец, – но всё ж таки смело…
– Он дал безоговорочную клятву и никак не может мне противостоять.
Отец лишь присвистнул. Выходит, знает про такие клятвы.
Освободить замок от стражников двусотни мы решили по той простой причине, что собирались набрать и обучить для службы молодых оборотней из ареала. Нам были нужны преданные люди и оборотни, для которых лорд не был эфемерным лицом. Необходимо, чтобы они сознательно выбирали службу лордству и не велись на очарование полутролля. А для этого их следовало обучить магии.
Часть из них потом отправится обратно в селения, чтобы уже там представлять интересы лорда и лордства. Другая часть останется служить в замке и в городе. Мы собирались улучшить отношения людей и оборотней. Вернуть оборотней в город, который изначально они же основали, и увеличить количество магов, неподвластных троллю.
А ещё я должен быть уверен, что в ближнее окружение не затесался какой-нибудь Маниш. Замок, конечно, проверяет всех живущих и приходящих, но по каким-то неведомым мне критериям. Молочника с гадюкой не пропустил, а тот же Маниш и ему подобные вполне свободно проходят в границы замковых владений, он их даже в здание пропускает. Недалеко, но пропускает.
Янс говорит, это потому, что против меня они ничего не замышляют. Но мне этого мало. Рядом я хотел бы видеть преданных и хороших людей, а не подлецов, которые просто в данный момент ничего против меня не имеют.
Конечно, следовало изучить бумаги, оставленные предками. Мы с Янсом уже разобрались, что записи о создании замка и его функциях лежат именно в библиотечном кабинете. Но информация была изложена чересчур мудрёно. Да ещё заметки в одном талмуде часто отсылали к записям в другом, а те к третьим, что лично я быстро терял основную мысль и начинал путаться. У Янса дела шли лучше, и его вся эта путаница безумно увлекала. Но времени на изучение архивов требовалось много, а у нас его просто не было.
Разрешение от князя брать оборотней на службу было получено и соответствующе оформлено ещё тогда, когда он впервые обосновался в новых покоях открывшейся части замка.
Не знаю, были ли разногласия у князя с Тимофеичером по вопросу расширения границ полномочий оборотней. Думаю, что всё-таки были. Такого же мнения придерживались и Янс с вожаками.
Я уже вполне чётко понимал, что тролль исподволь саботировал почти все распоряжения князя, искусно переделывая их под себя. Судя по всему, князь в противостоянии со своим главным магом сделал ставку на нас, оборотней.
С одной стороны деваться нам было некуда, вставая между двумя такими силами. С другой стороны, если мы ничего не будем делать, то оборотней в княжестве изведут на нет, оправдываясь угрозой с нашей стороны, на самом деле используя нас, как источники магической силы. Тролль сам вынудил нас вступить в противостояние, и поддержка князя была нам на руку.
А пока уточняли место для военных казарм и договаривались о размерах будущего строительства. Люди в городе оживились. На стройку нужны были работники, а это для многих возможность заработка, с которым в Лесном, оказывается, было не так уж хорошо.
Попутно выяснились обстоятельства, которые удивили нас и повергли Янселя в шок.
Прибыла первая группа молодых оборотней, самых сильных в своём селении среди сверстников. Деревня с красивым названием Звёздная Гора была меньше наших Волчиков, потому и группа была немногочисленной, всего лишь пятеро. Но… все были неграмотны. Не умели ни читать, ни писать. Знали только счёт. Кто до десяти, а один даже до ста.
Так получилось, что и встреча, и нечаянное «открытие» проходили во дворе замка. Из разговора с тут же случившимся пожилым конюхом вдруг всплыло, что и в городе много неграмотных.
Янсель попытался возразить:
– Как полно неграмотных? Ещё тридцать лет назад при князе Светломире в Лесном было две школы.
– Эвон, господин, вы бы ещё времена Великого Оборотня помянули. Как у нас новый управляющий прибыли… тогда новый он был, господин Грахиаш. Так вскоре те школы и закрыли. Сказано было, нет денег на школы. Псарню господа отстроили, десять щенков тогда разом дорогущих закупили… тех самых, что людей живьём жрали… Ох! Чевот, заболтался я, – спохватился конюх, опомнившись, что не с ровней сплетничает, а, вроде как, с такими же господами разговаривает.
А мы растеряно переглядывались.
Лишь совсем недавно закончилось обучение грамоте Алеска и Рьюша – девчушка оказалась на редкость смышлёной. Почти каждый принял участие в этом увлекательном процессе. Было даже весело и чем-то смахивало на игру, когда мы объясняли малышке, на какую букву начинаются слова, обозначающие тот или иной предмет. А теперь не двоих-троих, а почти сотню оборотней придётся обучать грамоте. И не маленьких, а почти взрослых людей.
У нас было запланировано пригласить учителей. Всяких. По разным магическим специализациям, по праву и законодательству, по этикету, Янс ещё про танцы говорил. А тут выходило, что в первую очередь необходимы учителя по грамоте. Мало того, городские школы тоже нужно поднимать.
Вожак подтвердил, что в лордстве только одна школа для оборотней и есть, у нас в Волчиках. Говорит, спрашивал у Тимофеча, почему в других селениях школы не открывают, так тот отбрехался нехваткой денег в княжестве.
И теперь мы сидели и раздумывали, кто же всем этим займётся. Как бы ни рядили, а выходило, что кроме Янса никто с этим не справится. Даже вожак не сможет правильно оценить квалификацию преподавателя, хотя в деревенской школе и сам кое-чему учил маленьких оборотней. А уж остальные ни в чём таком тем более не разбираются.
Конечно, целых тридцать лет прошло – почти полжизни по меркам простых людей – но маги живут дольше, потому у Янса могли остаться какие-то связи. Да даже хоть одного старого знакомца найдёт, и то уже появится возможность отыскать наставников по цепочке «это знакомый моего знакомого». А из нас никто не справится с задачей подбора преподавательского состава лучше Янса. Тем более с подбором учителей по магии.
Да, распланировали мы хорошо. Только как отпустить Янса?
Тридцать лет. Всё ж таки приличный кусок времени. Многое изменилось за воротами замка, за которые все эти годы он фактически не выходил. Только вот в последнее время стал появляться в городе под иллюзией.
На том и порешили, что ехать ему следует под иллюзией. И обязательно взять с собой пару человек в охрану. Долго судили, рядили. В конце концов, было решено отправить с ним Сувора и Тацину, отпросив последнего у двусотника Весёлого.
За Тацину замолвил слово вожак. Было дело, десятник по молодости наёмничал да пострадал в какой-то заварушке. Так пострадал, что посчитали его мёртвым и оставили лежать там же, где он свалился. Почему не похоронили, как положено, вожак не знал, но, во всяком случае, этот факт не дал мужчине помереть окончательно.
Дело случилось не так уж далеко от деревеньки оборотней, где в тот момент находился Ррык, будучи уже тогда вожаком ареала оборотней. Вот он-то и определил, что наёмник, весь изрубленный и похожий на разделанную тушу, жив.
Не все оборотни были довольны тем, что вожак дал шанс выжить человеку. И среди оборотней полно таких, кто не любит людей за то, что приходится от них терпеть. Так что не случись тогда Ррыка, не жить Тацине.
Повезло. Выжил.
Только не в радость была бы ему та жизнь – мало того, что одного глаза лишился, так ещё сухожилия в спине и ногах перекрутились и срослись вкривь и вкось, да настолько неправильно, что сильного мужика скрутило и буквально пригнуло к земле. Но, видимо, приглянулся Тацина одной из Сияющих Сестёр, а может быть и обеим… Ему ещё раз повезло!
В той деревеньке проживала опытная знахарка. Сами оборотни к ней обращались редко. Незачем им. Разве что, малышне, пока не оборачивающейся, помощь иногда требовалась, или скотине.
Но люди, живущие поблизости, бегали к ней на поклон частенько. Бывало, что издалека приезжали к знающей целительнице. Вот она-то в очередной приезд вожака и посетовала, что с такими ранами, с какими поступил к ней Тацина, люди редко когда выживают.
– Верно, был в его предках кто из оборотней. Уж, больно живуч оказался. Но без оборота быть ему немощным калекой. А той капли крови оборотней, что в его жилах течёт, мало будет… С таким только «материнский оборот» справится.
Тогда-то и выяснилась интересная вещь. Был такой редкий вид целительства, когда израненного человека или оборотня мог спасти только оборот, но, вот беда, не получалось самому перекинуться по каким-то причинам. И тогда мог помочь другой оборотень. Но не абы какой, а очень сильный.
На первый взгляд, процедура была несложной.
Здоровый оборотень обхватывал раненого или больного как можно теснее и перекидывался в зверя. При этом больной как бы объединялся со здоровым оборотнем в одном звере. Зверь же выглядел больше и толще привычного облика – по виду чисто самка, когда она в тягости на большом сроке. Перекидываясь обратно в человеческую ипостась, люди распадались, и больной выздоравливал, как при собственном обороте.
Из-за схожести звериной ипостаси с беременной самкой этот вид оборота прозвали «материнским». Была и другая особенность – лучше всего удавалась эта процедура между родственниками. Янс предположил, что из-за сходства структуры магии родственников.
Самое трудное в этой процедуре, что требовала она немеряной силы зверя. А то бы практиковали такое целительство сплошь и рядом. Потому-то это хитрое лечение мало кто из знахарей ведал, не то что простые оборотни. Да и толку от такого знания, если силы обычного оборотня не хватало.
В этом-то и таилась опасность. При недостатке силы зверя погибали и целитель, и исцеляющийся. А бывало, что процесс оборота застревал в стадии «беременного» зверя, что было ещё хуже. В этом случае смерть была мучительнее и дольше, опять же, для обоих.
Вот такую информацию выдала старая знахарка вожаку.
Что ему тогда стукнуло в голову, Ррык до сих пор не мог объяснить. Всегда отличавшийся разумной осторожностью, бросив жалостный взгляд на скрюченного калеку, оборотень вдруг заявил, что готов сделать этот самый «материнский оборот».
По мере подготовки к процедуре этого оборота Ррык сто раз отругал себя за длинный язык. До него вдруг дошло, насколько труден «материнский оборот», но слово – не воробей. Вожак сказал своё слово при свидетелях, и теперь отказ был немыслим.
Но Слава Сиянию, знахарка оказалась настоящей кудесницей. Три дня она подготавливала Ррыка к процедуре. Поила отварами из трав, усиливающих оборот, заставляла натираться мазями с теми же свойствами. По словам вожака, он тогда разве что не лопался от силы.
Остальные оборотни в его присутствии чуть не к земле пригибались и норовили побыстрее уйти. Зато от оборотниц проходу не было. Такого сильного самца женщины и так вниманием всегда оделяли, но в те дни как с ума сошли, привлекаемые силой зверя. Ох, и гоняла их знахарка клюкой.
– Не для вас, вертихвостки, молодца готовлю. А ну, брысь отсюдова!
Тацина, по его словам, мало на что надеялся, впрочем, и мало что осознавал от боли.
Начали процедуру обыденно. Знахарка увела Ррыка на уединённую поляну с тремя грудами дров для будущих костров. Туда же на телеге доставили калеку. Знахарка потребовала, чтобы их оставили одних, но разве ж от такого редкого зрелища кто откажется. Любопытные, ясно дело, ушли с поляны, но попрятались в кронах деревьев, чтобы хоть издали рассмотреть интересное действо.
Знахарка разожгла три костра и велела почти голым Ррыку с Тациной пока просто сидеть посередине получившейся площадки, окружённой огнём. На мужчинах были только штаны с обрезанными штанинами. Как ни уговаривала знахарка оголиться совсем, вожак категорически отказывался.
– И так сдуру согласился, калечного жалко стало, но если разденусь, совсем ведь засмеют. Скажут, вожак голяком с мужиком обнимался. Не отмоюсь. Нет уж! Всегда в одежде перекидываемся, а тут чего?.. Контакт? Хватит и того контакта, что будет. Ничо! Не помрём. А помрём, так стаю Аритка возьмёт. А пацаны его, вещуны говорят, ещё посильнее нас будут…
В разгоревшийся огонь знахарка покидала всякую траву и принялась читать неведомые наговоры. И когда клубы вонючего дыма окутали мужчин, крикнула, чтобы Ррык начинал оборот, как договаривались.
Ррык тотчас обхватил Тацину со спины и перекинулся в волка. И в момент полноценной «беременной» ипостаси знахарка в его пасть ещё травяной настойки плеснула. Похоже, этот глоток и торкнул дядьку на обратный перекид.
Всё получилось. Даже вытекший глаз восстановился, не говоря об остальных повреждениях. А любопытные ничего так и не рассмотрели. Поляну целиком затянуло нестерпимо вонючими клубами дыма. Чего там увидишь?
Сам целитель и исцеляющий провалялись ещё дня три. Всё ж таки тяжкая процедура и сило-затратная. Об ощущениях того оборота Ррык до сих пор ничего не рассказывает. Стоит только спросить, вожак будто разом все слова забывает, только кривится, мычит и плюётся. Видать, не понравилось.
А Ррык и Тацина стали вроде как «братьями». Интересно, что у наёмника вдруг пробудилась небольшая магическая сила. Так, ерундовая совсем. Крохотный огонёк, чтобы разжечь костёр. Пожалуй, больше ничего путного. И вроде как физически стал сильнее, но это по его, Тацины, утверждению.
А, по словам вожака, после того как отлежался, его сила зверя ощутимо возросла. Но и такими обрядами он больше не баловался.
Тацина же с тех пор бросил наёмничать, раз в том братстве наёмников своих бросают, и подался на службу к князю. Но с тех пор безоговорочно верил только Ррыку. И вожак мог положиться на Тацину в любых вопросах.
Пополнение прибывает
До сих пор Янсель сам заменял всех запланированных преподавателей. Я поражался тому, насколько обширно осведомлён маг в самых разных областях жизни.
Конечно, я мало знаю и слишком молод для принятия лордства под свою руку. И добровольно даже не стал бы навязываться на такую ответственность. Только меня ведь и не спрашивали. Объявили и поставили перед фактом. И это великое благо и везение, что рядом оказался такой знающий человек, как Янс.
Но и он не железный. Видно же, что недосыпает и устаёт. Одновременно учит нас, дополнительно занимается со мной и Уром, чему-то попутно обучает Алеску и Рьюшу, вникает в проблемы лордства… да много во что вникает, чего я до сих пор ещё не знаю или не понимаю.
И хотя не досыпает и дико устаёт, но видно, что доволен маг безмерно:
– Знаешь, Гор. У меня сейчас такое замечательное ощущение… нет, даже понимание, как прекрасна жизнь. Появился такой дикий вкус к жизни! Пусть я устаю и много работаю, полно забот, трудностей, а меня это совершенно не пугает. Я просто живу, и мне это очень нравится!
И вот теперь мы провожали мага, Сувора и Тацину в дорогу. Янс, почти до последнего дня старающийся лишний раз не выходить за ворота замка, вдруг загорелся энтузиазмом и уже предвкушал путешествие по княжеству.
Тацину отпросили у двусотника. Десятник и сам с удовольствием согласился попутешествовать. Сувор тоже обрадовался возможности увидеть другие города. Особенно, хотелось ему побывать в Окреше. Ну как же, столица!
На всякий случай решили и спутников мага прикрыть иллюзией. В сокровищнице обнаружились и соответствующие артефакты. Что интересно, в комнате казначея нашлось приспособление для зарядки артефактов. Даже Янс изумился. Такие приспособления для зарядки имело смысл ставить, если рядом проходил большой поток магической энергии. А замок и весь город по тем сведениям, что помнил маг, не могли похвастать близостью таких потоков.
– Правда… – маг задумчиво прищурил глаза на замок, – думаю, мы ещё много чего интересного узнаем о замке. Время бы только найти, – вздохнул.
Самым кардинальным изменениям подвергся облик Сувора. Его внешность: гладкая кожа лица и зрачки глаз, часто вытягивающиеся по-звериному, выдавали оборотня с головой. К тому же Сувор в последнее время вытянулся и раздался в плечах из-за постоянных тренировок. И на человеческого подростка, ещё не бреющего бороды, никак не походил.
Решили, что не стоит дразнить противников оборотней, которые ближе к столице встречались чаще. Главным было спокойно проехать к нужным людям без споров и столкновений. Эльфы вот тоже не бреются. Но смысл накладывать ту же иллюзию, опять же привлекая внимание не к оборотню, так к эльфу?
И Янс решил всех «очеловечить».
Тацина стал старше на десяток лет, грузнее, борода его ещё больше загустела и присыпалась сединой, как и шапка волос, косматые брови нависли над глазами. Десятник был чем-то похож на себя настоящего и в то же время совсем другой. Менять его решили на всякий случай. Наверняка встретится кто-нибудь, кто неоднократно видел его в Лесном, а так… Да, вроде, похож на кого-то, но и только.
Сувору маг полностью изменил глаза: разрез, цвет и, конечно же, скрыл звериный зрачок. А под носом «вырастил» рыжеватые усы. Ох, и повеселились парни. Сувор сам то и дело с недоумением трогал поросль под носом, но тут же отдёргивал руку под укоризненным взглядом мага. Да уж, с усами он теперь никак не тянул на оборотня. Да и выглядел теперь совсем незнакомо.
Себя Янс сделал совсем невзрачным и незаметным. Мы сначала подумали, что он применил какое-то заклинание вроде отвода глаз. Но магии отвода я не ощущал. Вот так вот. Теперь если кто-то рядом использовал заклятие отвода глаз, сосредоточившись, я это чувствовал. Но от Янса ничем таким не веяло. Оказалось, что бывают в окружающей жизни люди с совершенно незаметной внешностью. Настолько обыкновенной, что их трудно заметить и запомнить. Вот Янс такую и использовал.
Маг планировал отсутствовать месяц, максимум два. По уму бы набирать штат следовало не меньше года. Но на первое время требовалось хотя бы несколько учителей в помощь Янсу. И лучше, если это будут маги. Всё-таки маги получали образование более качественное и обширное, чем простые люди. Значит, и обучать могут более развёрнуто, чем обычные учителя.
Мы договорились с Янсом об обязательных отчётах о передвижениях, если не ежедневно, то хотя бы раз в два дня, в крайнем случае, мы потерпим три, но не больше. Я грозился, что при отсутствии вестей сам сорвусь за ними.
Проводив путешественников, мы занялись насущными делами. Следовало подготовиться к прибытию молодняка оборотней.
Необходимо было определиться с размещением пополнения. Прикинуть оптимальное количество оборотней в комнате, дать распоряжения Замку о перестановке мебели.
Всё-таки оборотни, как и звери, предпочитали свой угол или нору. И если по прибытии в замок я и мои парни жили в комнатах по двое и по трое, то, когда появилась возможность жить по одному, обрадовались все.
При необходимости мы можем жить вместе, но при малейшей возможности каждый обзаведётся своей «норой». И пока полученные от Замка «норы» моих парней устраивали.
На первое время новичков было решено разместить в гостевом крыле замка, прежде остававшемся открытым. Там, где Замок до недавнего времени не применял магию. Теперь всё изменилось. Здесь стало также чисто, как и во всём замке. Я видел светящиеся нити заклинаний на стенах комнат, которые прежде занимали князь, управляющий, его прихлебатели… и Терула.
Просматривая помещения, в которые мы планировали заселить прибывающий молодняк, я добрался до комнаты, которую прежде занимала моя первая возлюбленная девушка. Прошёл на середину и огляделся. И вдруг разом нахлынули воспоминания.
Горячие губы, тонкие пальчики, гибкая спина и мягкое тело. Шаловливый русый локон на белом плече… Наши бурные встречи, поцелуи украдкой…
На столе лежали забытая лента, пара шпилек и золотое колечко с голубым камнем. Я его помнил. В тот последний раз, когда мы виделись с Терулой в приёмной князя, совсем забыл, какого цвета платье было на ней, но точно не голубого. Видимо, поэтому и сняла кольцо, да так и оставила впопыхах, когда уезжала.
Терула мне как-то обмолвилась, что украшения нужно подбирать к платью тщательно, чтобы соответствовали, ведь именно в этом состоит красота – в гармонии. А я смеялся, поддразнивая, что она для меня самая гармоничная и прекрасная как раз без платья. Девушка капризно надувала губки, но я видел, что грубоватый комплимент ей нравился: глаза блестели, губы невольно расползались в улыбке, а на щеках разгорался румянец.
А вон и та злополучная ширма, из-за которой я услышал разговор о прерванной беременности. Сейчас воспоминания о том разговоре уже не жалили обидой… Сколько же прошло времени? Месяцев десять? Тогда была осень, сейчас уже лето. Время, что ветер, пролетело незаметно.
Вот странность, Тимофеича я ненавидел исступленно и едва терпел при встречах. А при воспоминаниях о поцелуях с Терулой и о том, как мы миловались, я забывал, чья она дочь, и как она с готовностью прыгала в чужую постель по приказу папеньки. Не смотря ни на что, я не мог её ненавидеть. Наоборот, от нахлынувших сладких воспоминаний пах скрутило так, что не удержался, тихонько застонал. И в жар кинуло. Хорошо, что брожу тут в одиночестве… Ну как? Не совсем в одиночестве. Мелюзга, Алеска с Рьюшей – куда ж без них? – увязались следом.
Как же, Янс, Алескин работодатель, уехал и не взял с собой секретаря! Обид было целая телега. Похоже, мальчишка даже поревел где-то в углу. И после отъезда мага Алеска сам себя назначил моим секретарём и теперь всюду ходил за мной следом. А уже за ним вилась хвостиком Рьюша. Я уже как-то и привык, не обращал внимания на «секретарей».
Вот и сюда в гостевое крыло эти двое увязались за мной да отстали где-то в комнатах. Алеска эмоционально, размахивая руками, показывал и рассказывал подружке о своей прежней службе при Грахиаше, а та, раскрыв ротик, внимала. Так что в комнату Терулы я забрёл в одиночестве.
Уходя, я прихватил колечко с голубым камнем. Где она сейчас, как и с кем – не знаю и знать не хочу, но и забывать то сладкое, что между нами было, не желаю. Пусть помнится…
Молодые оборотни прибывали небольшими группами из разных мест лордства с перерывом около десяти дней. И если первой группе Ррык внушительно объяснил что к чему и как себя вести, то на другие группы у него уже не нашлось времени.
Каждый из моих парней взял заботу об одной из прибывающих групп молодых оборотней. Иные группы из разных селений объединяли в одну. А то из иных деревень прибывало только трое, из других пятеро. Ррык разводил руками:
– Селения больно малы, значит, и стаи немногочисленны. Из иной сильный молодняк не отпускают. Самим нужны… Никому стаю ослаблять неохота.
Памятное происшествие случилось, когда были сформированы уже четыре группы. У Тариса и Марина, как у самых сильных оборотней, и группа соответственно была самой многочисленной – почти двадцать оборотней.
Но других сильных я пока придержал. Мало ли кто ещё прибудет. Как в воду смотрел.
Алеска примчался, вопя, что прибыл большой отряд – будто, и не работал несколько лет в замке и не знал, как нужно докладывать. А Янс говорил, что мальчишка чувствует себя психологически комфортно без сдерживающих факторов в лице злобных господ, потому и ведёт себя иной раз непотребно.
Эта группа должна была прибыть из Шенкуры – очень дальнего от нас большого селения, почти города. Пятнадцать парней уже на въезде в замок заносчиво глядели по сторонам. Сопровождал их мой отец.
Досадуя на заполошного мальчишку, мы с Нарцином спешили на встречу приехавшим. Я задержался возле отца. Вроде вот лорд, а соскучился по родному отцу.
Отец вкратце передал приветы и наказы от бабули и мамы, поцелуи от сестрёнки. И предупредил про занозистый нрав вожака прибывшей группы.
Шенкура, даром что большое селение, и стая там побольше нашей в Волчиках будет, а вот не нашлось там оборотней сильнее Ррыка и моего отца. И школы осознания там нет. Потому оборотни в основном дикие. Вот такую группу молодых диких отец и привёз.
От разговора нас отвлёк шум. Группа прибывших сгрудились позади своего лидера. Напротив него в независимой позе замер Нарцин, спокойно глядя прямо в глаза вожака. А тот наливался злобой, недоумевая, почему такой слабый оборотень смеет держаться с ним на равных.
Дело в том, что парни, подражая мне, освоили щиты по частичному сокрытию силы. И сейчас дикий вожак видел и ощущал перед собой довольно слабого оборотня, необоснованно нагло претендующего на главенство.
Мы с отцом подошли ближе. Сила от дикого шла нешуточная. Как бы, действительно, сильнее Нарцина не оказался? И тут я насторожился – в вырезе распахнутой куртки на груди дикого мотался какой-то медальон на цепочке, и что-то в нём было неправильным.
А ведь это накопитель! Такие же я видел на Тимофеиче.
Зачем он оборотню? Похоже, накопитель и даёт ему ощущение силы. Перевёл взгляд на этого «вожака». Наглая морда, презрительный прищур… Я шагнул и, протянув руку, дёрнул за подвеску с камнем-накопителем, разрывая цепочку.
Дикий не ожидал такой наглости от «слабака» и в первый момент опешил. Ещё не понимая последствий моего жеста, взвился, пытаясь продавить силой, но… я увидел изменения, а остальные ощутили.
Так называемый «вожак» шенкурцев по величине своей силы не мог претендовать на этот статус. Именно, накопитель создавал эффект наличия сильного зверя или магии.
«Совсем, как у Тимофеича», – подумал я.
Отец произошедшее понял сразу, до Нарцина тоже быстро дошло. Дикие ещё не сообразили в чём дело, но с удалением накопителя ощущение силы самозванца резко упало, и стая шенкурцев заволновалась.
Отец помянул в сердцах троллью мать в непотребном виде.
– А ведь Турра при проверке самым перспективным казался, – ещё бы, с накопителем-то. – И откуда у него эта дрянь?
Сразу обозначился другой вожак, похоже, претендующий на это место по праву. Шенкурцы возмущённо шумели. Турра затравленно озирался на своих и зло скалил зубы в нашу сторону. Присутствие старшего вожака, моего отца, сдерживало его желание броситься на «слабых» оборотней, посмевших разоблачить его.
Эх, ведь была у него возможности в своей стае стать вторым или третьим – я не мог с ходу определить точнее реальные возможности глупца. Позарился на иллюзию силы, а теперь стая его накажет. Ладно, если на какое-то время станет изгоем, а могут ведь и травлю объявить. Старшие вожаки даже ввязываться не будут. Наказание провинившегося – дело стаи и оскорблённого вожака при условии, что он сам не вынесет конфликт за пределы собственной стаи.
