Не откладывая дела, отправил магический вестник Ррыку с предложением продумать способы быстрого пополнения казны лордства.
Только Янс не успокаивался, изучая найденную тетрадь в любую свободную минуту. И однажды пришёл ко мне, сияя глазами. Давно я его таким радостным не видел.
В последнее время маг, как и мы, был озабочен проблемами, что принесло нам это лордство. О том, как светло может улыбаться Янсель, окружающие уже и забыли. А тут, будто солнце вдруг выглянуло посреди хмурой зимы, когда за окном с неба сеется дождь вперемешку со снегом, и вся эта мокрая взвесь охапками летит в лицо и за шиворот.
– Смотри, Гор! Риана была няней Расты. Именно, Раста была твоей пра-пра-пра-… и так далее! – суетился наставник. – Слушай, как был дело. Если вкратце… Детей, Райнара и Расту, оставили с Рианой и Ружаном – воспитателем Райнара – старшего сына Армета, который в свою очередь был старшим сыном Рруса Трёхлапого. Раста была младшей. Я прикинул – разница между детьми, примерно, шесть лет…
Рассказ был достаточно длинным и вот к чему он свёлся.
Рассказ Рианы
Когда спустились флаги на шпилях замка, оповещая, что лордство осиротело, Риана, Ружан и дети долго не верили очевидному. Пытались измыслить различные версии случившегося, где, конечно же, отдавались предпочтения нелепой ошибке. Изо всех сил надеялись на то, что родители и дядя спаслись чудесным образом и вот-вот объявятся. Ведь не могут же погибнуть сразу столько сильных оборотней? Их ждали…
Но реальность оказалась жестока. Никто не возвратился. Надежда на благополучный исход таяла с каждым днём.
А Замок выживал и попросту выгонял посторонних из своих стен. Всё, как и рассказывали. Человек выходил из комнаты и не мог вернуться обратно. Вообще-то мог… Передвигаться по замку было возможно, но только с помощью детей пропавшего лорда – Райнара и Расты.
Насколько неудобен этот способ, я прочувствовал на себе. А каково подвергаться, пусть и малому, но кровопусканию детям? Особенно четырёхлетней малышке Расте?
И Райнар решился на инициацию – процедуру принятия Замком следующего лорда.
Одним из условий процедуры было наличия зверя в обороте. Райнару было десять, и он перекидывался уже несколько лет – ведь в те времена ещё не было метода осознания.
И дальше Риана настолько подробно описала процедуру инициации, что меня пробрала дрожь узнавания. То, что произошло со мной в той страшной комнате с трёхгранным колышком-клинком, и являлось частью ритуала.
Я так понял, что выпускать всю кровь из претендента не было целью Замка. И произошедшее со мной действительно можно было приписать случайности из-за того, что в момент инициации я оказался в слишком маленьком теле.
Но что не так пошло с десятилетним Райнаром?
Бездыханное тело мальчика принёс его воспитатель Ружан. Наставник винил себя, что не настоял, не отговорил воспитанника от рискованного шага. Особенно, поразили Риану его слова:
– Я не знал… Даже не подозревал, и она не сказала!
Даже не подозревал и не знал что? И кто не сказала?
Рыдая над телом воспитанника, Ружан поведал историю своей единственной и печальной любви.
Каким ветром занесло Ружана в соседнее герцогство, было неизвестно – мужчина не сказал, а Риана не спрашивала. Но оттуда счастливый оборотень привёз красавицу жену Дарину. В те времена было не принято играть свадеб. Поставили метки у камня Зверяны, и ладно. Это сейчас по примеру людей устраивают свадебные пиршества.
Ружан с женой получили метки от богини и были безумно счастливы… целую неделю, ровно до того момента, когда Ружан решил познакомить любимую со своим другом детства. То, чему он стал свидетелем, перевернуло всю его жизнь.
Любимая жена Дарина неотрывно смотрела в глаза Армета – старшего сына Великого оборотня, его лучшего друга, который также не отводил от неё горящего взора. На глазах у потрясённого мужа брачные метки с рук любимой исчезли, будто их и не было. А на висках уже бывшей жены и Армета расцвели метки предназначенной пары.
Никогда ещё оборотни и люди не видели столь резкого изменения волеизъявления богов. Истинная пара была необычайной редкостью. Но предназначенная!.. О них ходили легенды, приравниваемые к сказкам. И никто не мог поручиться за их правдивость.
И вдруг легенда вершилась у всех на глазах!
Никто не был виноват. Так распорядилась судьба. Поспособствовало ли им Сияние? Кто знает…
Бывшая жена ушла к лучшему другу, не оглядываясь. Ружан был раздавлен. Оборотень, он понимал, что бесполезно противиться узам даже истинной пары, а тем более предназначенной. Не поможет ничего.
Он мог просто уйти…
Ружан выбрал путь друга. Остался преданным товарищем любимой женщине и лучшему другу. Стал наперсником их первенца. И даже тени сомнения не допускал, что воспитывает… собственного сына.
Правда открылась во время инициации. Ружан не усмотрел ничего опасного в том, что десятилетний мальчик решился на обряд. Десять лет или девяносто? Разве это важно, если ты остался самым старшим в семье? Он сам проводил воспитанника в комнату с трёхгранником.
Зайдя в комнату, мальчик согласно ритуалу объявил о желании возглавить род Драконоящеров и успел только уколоть руку об острую грань. Через клинок Райнара прошил мощнейший разряд молнии, испепелив сердце мальчика. Воспитатель не сразу воспринял произошедшее, в ужасе наблюдая, как на руке воспитанника проявляется выжженный знак рода Ружана из рода Чёрных Волков.
Потрясённому отцу открылась горькая правда. Он вдруг увидел, как мальчик похож на него! Этот своеобразная прядь волос… такой же непойми-как-завёрнутый вихор был у него в детстве. Думалось, что характерные жесты воспитанник просто скопировал у наставника.
И вдруг вспомнилось, как Дарина покусывала губы, наблюдая непонятным взором за его занятиями с воспитанником. И как иногда замирал Армет в задумчивости, глядя на Райнара, хотя никогда ни словом, ни жестом не показал, что мальчик не его сын. И стало понятно, почему Замок убил Райнара!
Если для передвижения по Замку кровь Райнара подходила, как принятого в семью. То для инициации никакой крови, кроме прямых наследников Рруса Трёхлапого, Замок не признавал! И в этом случае только один ответ – смерть.
Такое уж условие в него было заложено. Да, как входящий в первый доверенный круг хозяина Замка, Райнар мог спокойно передвигаться по замку, используя свою кровь, но не претендовать на место хозяина.
Но почему смерть? Создатели Замка не предполагали ошибок, подразумевались только намеренные действия.
Теперь стало ясно, почему пропуская меня на закрытую территорию, Замок не поднимал флагов, заявляя о появлении лорда. Потому и из тюрьмы мне хода не было. Мало ли, что кровь Ррусова, без инициации ты – не хозяин.
А инициироваться казалось вроде не опасно, но в случае с Райнаром смертельно.
Если б не перекид в крыса… Эх! Лишь тогда, когда пролилась моя кровь на трёхгранник – и немало её пролилось, к слову сказать – Замок зашевелился и взялся за мою защиту полноценно.
Выходит, что после пролития крови я уже тогда мог свободно выйти из камеры? Ага, если бы держался на ногах … В тот момент мне это даже в голову не пришло. У нас с Янселем был план, который тот же Замок поломал.
При благополучном завершении процедуры окропления кровью трёхгранного клинка требовалось прочитать вслух слова, проявляющиеся на тристоле, как назвала его Риана. Что за тристол такой? Похоже, речь шла о том столе в форме вытянутого треугольника. После принятия клятвы Замком посвящаемый становился лордом – хозяином замка в полной мере и получал доступ ко всем ресурсам и тайнам замка.
Стало понятно, что поиски наследия предков бесполезны без завершения ритуала инициации.
А ещё Янсель раскопал запись в дневнике, где Риана упоминает об отношениях с Рассвертом – младшим сыном Рруса. Оказывается, что Рассверт и Риана навестили камень Зверяны и получили её метки. Но неожиданный вызов к князю застал молодых в момент возвращения от камня.
Срочный отъезд дал молодым только одну короткую ночь супружеской жизни. Уезжали рано утром, потому процедуру вхождения Рианы в семью провести не успели. Читая этот фрагмент, мы с Янселем недоумённо переглянулись – это ж сколько всяких процедур предусмотрено Замком, а мы лишь об одной пока только догадались.
Процедуру не провели, но Рассверт успел разъяснить суть действа молодой жене. Оно было фактически идентично основной инициации, только перед началом хозяин замка объявлял перед тристолом, какого рода привязка будет осуществляться. Да, это только лорд замка проходил инициацию. Остальные делали привязку по ритуалу, чтобы получить тот или иной допуск к самому Замку. И проводилась она по той же схеме, только слова тристол выдавал другие.
По словам Янселя, по сути, все эти ритуалы объединяла общая схема действия клятвы на крови с закреплением разных условий и являлись как таковыми магическими заклинаниями, закреплёнными артефактом невиданной силы. А пресловутый артефакт – это тот самый тристол с трёхгранником. Бр-р-р…
Младший сын Рруса, рассказывая своей невесте об инициации, упомянул, зачем это нужно Замку.
Оказывается, пока не завершен ритуал инициации, Замок, усваивая магию из пространства, большую часть её теряет. Наполовину проведённый ритуал не даёт полностью замкнуться контурам магических заклятий. Образуются оборванные связи, и через эти дыры в пространство изливается много энергии. То есть происходит, примерно, как у Рьюши. Что-то типа полуоборота.
То есть, требовалось или провести ритуал до конца, либо совсем не проводить. Потому Рассверт и Риана отложили ритуал привязки, чтобы не попасть в ситуацию, в которой сейчас оказался я.
А мы-то недоумевали, чего это Замок крохоборничал. Держал такую прорву заклятий, а для вывода пиявки из Уруса вытянул силу не только у меня, но и у Сувора с Янселем. А он, выходит, действительно держал заклятия чуть не на грани из-за того, что я не завершил ритуал инициации. По словам мага, выходило, что Замок часть заклинаний даже отключил, не имея возможности их поддерживать.
Я окончательно понял, что был не прав, отлынивая от завершения ритуала. Это уже не просто мои страхи и прихоти, а вопрос безопасности.
Инициация
Я обречённо вздохнул – без посещения страшной комнаты не обойтись.
Получается, Замок принудительно отправил меня на инициацию, раз уж объявился наследник по крови, да ещё и шастает по закрытой части.
– Похоже, соскучился по хозяевам за несколько столетий, – язвительно прокомментировал этот момент Урус, когда мы рассказали ему о своих поисках.
А то, что приключилось с крысом, оказалось трагической случайностью. Эта, так называемая инициация, чуть не закончилась для меня печально вследствие обильного кровопускания. Но Замок своевременно озаботился излечением и перемещением в нужное мне место, а позже и защитой.
Только ритуал не был завершён, потому Замок настойчиво приводил меня в эту комнату с тристолом снова и снова. И на все запросы о деньгах и библиотеке также упорно вёл туда для завершения ритуала. А раз я такой недалёкий и прямых указаний не понимаю, то Замок сподобился привести меня к нужным выводам окольными путями, заманив в комнату Рианы и подсунув её дневник.
М-да, и это груда камня…
Не откладывая дела, мы с Янсом отправились в «сердце» Замка, как маг нарёк ту страшную комнату после прочтения записей Рианы. На моё брюзжание, Янсель возражал:
– Ты не прав, Лагор. Это именно сердце Замка! Похоже, в этой комнате сосредоточены все узлы заклятий, руководящие действиями Замка. Там закладывались условия срабатывания. А тристол, как назвала его Риана, является средоточием всей магической системы. А это значит, что инициация должна пройти именно здесь. Слушай, а ты никаких надписей не видел, когда кровь замку отдавал?
– А я смотрел?! Я кровью и магией истекал! Что там рассматривать будешь? Жить хотелось… Повис на этом трёхграннике, как жук на иголке… бр-р-р… Все мысли – с кола ссадиться и перекинуться, чтоб копыта не отбросить. Не до разглядываний было, где и что написано.
Разговаривая, мы шли и шли.
Странно, ведь где-то здесь эта комната была. А Янсель в другую сторону показывает, говорит, что они с Сувором оттуда к комнате подходили.
Что за тролль! Ни по моим знакам, ни по указаниям мага комната не нашлась… Хм, и Замок не торопился подсказывать.
– Постой, Лагор! Ты же несколько раз в той комнате был.
– Меня каждый раз Замок вёл.
– И всё же?
Я нехотя припоминал. С досадой – так уж не хотелось идти в то страшное место.
– Да я каждый раз с разных сторон замка шёл. Иной через раз пару шагов уже там оказывался, – меня вдруг осенило. – Янс! А ведь, кажется, у той комнаты определённого места нет. Когда нужно, Замок сам мне её подсовывал.
– Хм, блуждающая комната? И появляется при необходимости или по желанию хозяина? С ума сойти! Ну, и почему же тогда мы сейчас не можем её найти? – голос мага сочился сарказмом. – Неужели нам там совсем нечего делать?
Усовестил. Деньги и библиотека просто жизненно необходимы. И немедленно! А я… я категорически не хочу даже видеть это пресловутое «сердце Замка».
– Да что я? Щенок малый, что ли? Поду-умаешь, больно…
И поёжился, вспоминая треск косточек крыса, разодранные в клочья лёгкие. Как только смог пережить те мгновения, не дыша? Кровь, вытекающая из тела также стремительно, как вода из опрокинутого навзничь ведра… Не просто больно, а невыносимо больно! Будто саму жизнь из меня выдирали!..
Так мне же объяснили, что это была трагическая случайность… и я выжил… тот же Замок похлопотал. Да и от высокородного негодяя заслонил так, как я не смог бы защититься в тот момент.
Вздохнул глубоко, прогоняя страх. И ещё раз вздохнул… и ещё… В конце концов разозлился сам на себя и, не давая одержать верх малодушию, решительным, но чуть дрогнувшим голосом обратился к Замку:
– Я готов завершить инициацию.
Сразу же невдалеке нетерпеливо хлопнула распахнувшаяся дверь. Я чуть сник. Вот так вот, и идти далеко не пришлось. Не иначе, действительно, комната блуждающая, а Замок, как и Янсель, не терпит промедления.
Порог загадочной комнаты с тристолом я переступил с трепетом. Янсель вошёл вслед за мной, но пройти дальше не смог, только наблюдал от порога. Показалось, что и мага-то Замок впустил только для моего успокоения.
Сдерживая дрожь, старался ненароком не лязгнуть зубами. Хорошо, что кроме Янса никого другого рядом не было. Уж, оборотни-то обязательно учуяли бы мой страх. Хорош трясущийся вожак! Да если б кто из оборотней только почувствовал запах страха, то мой авторитет спас бы разве что статус лорда, да и то с оговорками. А вот за место вожака уже пришлось бы драться. Позами и давлением магии уже не обошлось бы.
Подошёл к возвышению. Будто чуя мой страх, в этот раз тристол не щетинился трёхгранником. Абсолютно пустая поверхность сияла полированной гладью.
Я покосился на мага и вытянул руку над плоскостью. Ничего не произошло. Медленно опустил руку ладонью вниз, поверхность тристола оказалась неожиданно тёплой. Не из дерева делана. По виду чёрный камень, гладкий и твёрдый, но почему-то не холодный. И что тогда? Мысли о материале, из которого был сделан тристол, чуть отвлекали и загоняли болезненные опасения на задворки сознания.
На самом деле процедура инициации оказалась фактически безболезненной.
Когда ладонь, соприкасающуюся с поверхностью тристола, чуть укололо, я невольно дёрнулся от неожиданности. На глади дрожали капли крови, а под ними по черноте проступали слегка светящиеся знаки.
Самые обычные буквы складывались в странные слова.
Непроизвольно разбирая непонятный текст, принялся вполголоса его читать. Проговариваемые вслух слова услышались иначе, нежели написанные. Вдруг зазвучали напевно, закручиваясь, складываясь в какой-то стих или даже песню, и… звуки растаяли в воздухе. Потому что проступившие на столешнице слова закончились и буквы исчезли.
А я вдруг очнулся, как будто стряхивая очарование отзвучавшего волшебства. Что это было?
Библиотека…
У меня возникло ощущение, что Замок облегчённо вздохнул. Думал, примстилось, но слова Янселя подтвердили:
– Посветлело как будто, и воздух стал свежее… Или чудится?
А потом открылся проход. Я грешным делом думал, что после всех этих перипетий произойдёт нечто загадочное – например, пресловутый тристол сдвинется, и откроется таинственный люк в пыльные подвалы.
Ничего подобного. Замок указал нам прямо на выход из комнаты, а там, в коридоре открылась дополнительная арка, которой до этого не было видно.
Арка вела в короткий проход, в котором располагались две двери. Причём Янсель видел только одну, скорее всего, ведущую в библиотеку, а моему взору предстали две.
Та вторая, которую лицезрел только я, скорее всего, вела в сокровищницу. Тем более что дверь была массивная и сделана, кажется, из металла, но на ощупь оказалась тёплой, как тристол. И что их так подогревало? Мало того, на этой двери не оказалось ни ручки, ни замка. Ни кровь, ни стук, ни топот ногой не помогали её открыть.
Нет, эти предки просто издеваются! Никаких нервов не хватает уже на них!
Янсель недоумённо посмотрел, как я ломлюсь прямо в стену, и потянул меня в другую дверь. За ней открывался вид на широкую и очень светлую, но несуразно-протяжённую комнату – галерею, по словам Янса. С одной стороны помещения шёл ряд окон. Потолок красовался выпуклыми узорами – маг назвал их лепниной. И никакой мебели. Совсем.
Украшали галерею всего несколько картин. Были они приличных размеров, примерно в мой рост каждая, а то и побольше, и обрамлены в резные золочёные рамы. Но стена, на которой их разместили, была настолько большой, что эти картины терялись на ней.
Маг сказал, что галереи, как правило, предназначены для размещения фамильных портретов. То есть вот эта конкретно – для изображений всех наследников Рруса Трёхлапого. Только вот до нашего появления здесь никому из потомков, кроме самого Рруса и его сыновей, не посчастливилось даже просто побывать, не то, чтоб свои портреты повесить.
Конечно же, в этой галерее оказались и легендарные портреты великого предка. Первая картина, по-моему, как раз его и изображала.
На ней был изображён мужчина в возрасте моего отца. Удивительно, насколько именно я оказался похож на великого Рруса. Волосы такого же цвета, что и у меня, только длиннее. На картине хитро заплетённая, перевитая тонкой цепочкой, коса спускалась ниже пояса, на что я фыркнул и получил неодобрительный взгляд от мага. А вот глаза один в один, как у меня – такой же «олений» разрез и ореховая расцветка.
Рядом висели портреты, как я понял, сыновей Рруса. И ещё одна, на которой, по всей видимости, была представлена семья старшего Армета. Ну, да. Сам Армет очень похожий на отца. Его жена – черноволосая красавица. Мальчик постарше стоял возле женщины. Маленькая девчушка ёрзала на коленях матери.
Полотно с драконом висело немного наособицу. И размерами значительно превышало другие портреты. Отойдя от картины подальше, чтобы взгляд мог охватить её разом, я завороженно замер, рассматривая изображение.
М-да, это не просто зверь. Зверюга!
Дракон был изображён в момент нападения или драки. Казалось, что сейчас он выпрыгнет из рамы прямо на меня.
А как по-другому, если тело ящера характерно напряжено, как у зверя перед нападением? Даже животом немного припал к земле, упираясь крепкими задними лапами, широко расставленными для устойчивости.
Две передние лапы были намного меньше и короче задних, но увенчаны длинными кинжально-острыми когтями. Левая для баланса рывка почти касалась земли. А правая передняя приготовилась в смертельном замахе обрушить на врага когтистый удар. Толстый хвост напряжённым полукольцом замер возле задних лап, создавая дополнительную опору. Змеящуюся в движении длинную шею венчала голова с огромной распахнутой пастью, где между многочисленных зубов трепетал язык с раздвоенным кончиком, как у ящерицы.
А за спиной дракона распростёрлись два крыла. Вернее, одно крыло и половина второго – сломанного.
Странно выглядело это крыло. И больно!
Основание покалеченного крыла напряжено и расправлено так же, как и неповреждённое. Уцелевшие перепонки натянуты, но на сгибе из надлома остро торчат обломки костей, а по переливчатой чешуе струями стекает багрово-чёрная кровь. Сломанная часть крыла висит кровавой тряпкой… А он…
Он! Сломано крыло… Сам дракон не сломлен!
– Ррус из рода Драконоящеров.
Я вздрогнул от голоса Янселя. Уф-ф-ф…
– Ты уже несколько минут стоишь неподвижно, смотришь и, кажется, даже не дышишь.
Да? Не заметил, сколько прошло времени. Странно. Обычно разглядывание картин меня так не затягивало. Хотя о чём это я?
У нас в деревенской школе картинки мы видели лишь в книгах. А настоящие картины я увидел только здесь в замке. И самые запоминающиеся – в комнате Рианы и вот эти, в галерее.
Дверь в библиотеку нашлась в стене между портретами.
Поразительно. Картинка библиотеки, показываемая Замком, не врала. Всё оказалось именно таким, как на изображении. Прямо от двери шёл проход между двух стеллажей, полки которых были плотно заставлены книгами.
Я вытаращил глаза.
Да за всю свою жизнь я разом такого количества книг не видел, сколько их помещалось лишь на одном стеллаже, а тут их целых два. Стоило проследовать до конца прохода между стеллажами, представшее зрелище потрясло ещё больше. В обе стороны простирался своеобразный коридор, сформированный торцами множества таких же стеллажей, мимо которых мы прошли. И все они были уставлены книгами!
Я оглянулся на слегка отставшего Янса. У мага горели глаза и дрожали руки. И этими трясущимися руками он уже тянулся к ближайшей полке. Мне тоже стало любопытно.
Толстый фолиант брать постеснялся неведомо кого, а тонкую брошюру вытащил. Но стоило прочитать название «Расчёт амплитуды завихрений тонких спиралевидных магических потоков. Применение и закрепление в стационарном артефакте», как тут же поставил её на место. Вспомнились вихревые потоки, что сушили меня в пустой комнате возле тренировочного зала. Наверное, их рассчитывали как раз по этой умной книге. Но мне вряд ли стоит сейчас забивать голову расчётами этих потоков.
Название другого толстого фолианта «Классификация магических потоков в артефакторике» было ещё менее понятно, но его я всё-таки открыл. На титульном листе красовалась уже знакомая печать с надписью «Гнездо Дракона» и драконами с хвостами кольцами.
Та-ак…
Я прошёлся по основному проходу между торцами стеллажей. И уже не смотрел названия книг, а сразу открывал титульный лист. Все книги принадлежали «Гнезду Дракона».
Не везде стеллажи стояли ровными рядами. Кое-где они расступались и давали место для небольших столиков и кресел возле них. А что? Удобно. Почитать можно и здесь, а можно и с собой прихватить сочинение, если судить по тому, что в некоторых комнатах до сих пор книги лежат.
Задумавшись о Гнезде Дракона, я прошёлся до дальней стены, отметив, что в библиотеку ведут и другие двери. Ещё одну я нашёл, дойдя почти до конца центрального прохода, в той же стене, что и та, через которую мы вошли. Наверняка, эта дверь выводила не в галерею, а куда-то ещё. Проверять пока не стал, а прошёл дальше к торцевой стене. Там тоже была дверь.
Однако по виду она отличалась от других, была чуть шире и выше. И выглядела, как та самая дверь, которая не открывалась. Этим-то она и привлекла моё внимание. Но в отличие от неоткрывшейся у этой была примечательная дверная ручка, представлявшая из себя голову дракона с кольцом в пасти. Открывалась дверь поворотом кольца.
А за дверью была комната, похожая на мой кабинет. Письменный стол, кожаное кресло за ним, сбоку полки для бумаг. А ещё стеллаж – такой же, как в библиотеке, и тоже заставленный книгами.
Комната вызывала недоумение. Зачем кабинет в библиотеке?
И ещё одна странность – на столе в хрустальном блюде лежало кольцо. Это была первая драгоценность, встреченная мной в стенах Замка.
Массивное кольцо было сделано из светлого металла. На том месте, где обычно крепился камень, металл выровняли плоским ромбом, на котором вырезали рисунок из уже знакомых двух драконов, но теперь между ними вклинилось дерево. Весь рисунок хитро окружили рамкой из совсем крохотных узоров-загогулин. Маленькое изображение поражало тщательно проработанными деталями и заставляло удивляться мастерству неведомого умельца.
Я провёл кончиками пальцев по гравировке кольца, их закололо от магии. Удивился – зачем магия перстню?
Странное кольцо, чересчур массивное для женской руки. Видел я, конечно, что и мужчины перстни носят – тот же князь и другие дворяне. Про Тимофеичера даже и говорить нечего, у него на иные пальцы, аж, по два кольца было напялено. Неужто, и Ррус Трёхлапый кольца носил?
Я вертел перстень в руках, и вдруг он скользнул мне на мизинец. Схватился было за палец, но в голову вдруг стукнулась мысль, от которой я так и сел, напрочь забыв про перстень.
Насколько я помнил все россказни про Рруса Трёхлапого, всегда разговоры велись про него, его детей, Риану, Расту… А где же бабушка? Тьфу! Жена Рруса где? Ведь сыновей-то ему кто-то родил? Ни в рассказах о ней не упоминается, ни на портретах мы её не видели…
Стоило выйти из кабинета, как выяснилось, что Янсель меня уже потерял и очень удивился явлению «из стены». Он снова не видел дверь, которую я прекрасно и лицезрел, и ощущал.
– Вот же она!
– Да нет здесь ничего. И в магическом зрении ничего непонятно. Фон от разных заклинаний настолько велик, что невозможно отследить вход. Похоже, здесь использовались маскирующие заклинания даже от видящих магию.
– А такое разве бывает?
– Я только слышал, что бывает. А узнать, сам понимаешь, неоткуда. И всё-таки другого объяснения просто нет.
Ладно. Пусть маскирующие заклинания от видящих. Я схватил Янса за руку и попытался провести его в кабинет.
Как бы не так!
Я-то порог переступил, а вот затащить мага не смог. И хотя мы держались за руки, я слышал, что Янс мне говорит, а он меня уже нет.
– Да уж! Намудрили предки, – пыхтел я, вернувшись в зал библиотеки и плюхаясь в кресло. – И чего такого особенного в том кабинете? О, Янс, смотри, какое кольцо я там нашёл. Как думаешь, дорого стоит?
…кольцо и сокровища
Я дёрнул кольцо с пальца. Оно не снималось.
Опять штучки Замка и предков? Как же они мне надоели! Ничего не понятно – то не открыть, туда не пройти, а теперь и кольцо намертво на пальце засело. Да сколько можно?
Янс спокойно взял мою руку и принялся рассматривать перстень. Покрутил кисть руки в разные стороны, но не прикасался к кольцу.
– Ты знаешь, Гор? Твоё кольцо очень дорого может стоить… очень-очень дорого. Цена кольца – всё твоё лордство, Лагор!
– А? – наверно я выглядел глупо с разинутым ртом и вытаращенными глазами.
– Этот перстень – артефакт. Родовая печатка, Гор. Это та последняя точка, окончательно и безоговорочно подтверждающая твой статус лорда.
– А почему он не снимается?
– Просто наложено такое условие. Должны быть варианты снятия, но мы их не знаем.
– И как узнать эти варианты снятия.
– В принципе, такие вещи фиксируются в записях для посвящённых. И для наследников в том числе. И скорее всего, эти записи как раз в той комнате, куда ты не смог меня затащить. Такая информация не для посторонних глаз и ушей.
– Разве ты посторонний? Ты ж столько сделал для меня, для всех нас…
– Какой же ты наивный и доверчивый, твоя милость, – слегка усмехнулся Янсель. – Ты ещё не знаешь и не слышал, как могут предавать родные братья, дети, отцы… и безоглядно доверяешься совсем постороннему человеку, которого знаешь всего несколько месяцев.
Я хлопал глазами удивлённый словами мага.
– Твои предки подстраховались на этот счёт, Гор. Постарались максимально обезопасить таких наивных наследников. Посторонние могут получить доступ к таким тайнам только после принесения полной безоговорочной клятвы верности.
Меня как водой окатили. Янсель как-то один из уроков посвятил теме клятв, специально для меня, Ура и Лийсы. Вернее, уроков было два. Один для всех о классификации клятв по видам и обрядам. И отдельно только для нас троих рассказ о том, в каких случаях и какие клятвы можно произносить относительно безболезненно. Как наиболее эффективно строить схему и, наоборот, как использовать слабые моменты, чтобы обойти условия клятвы, принесённой по ошибке или по принуждению. Янс наотрез отказался давать эту информацию остальным из-за её специфического употребления.
Маг разъяснил, что практически все клятвы можно обойти так или иначе, кроме одной – безоговорочной. Эта клятва не подразумевала никаких обходных путей, её было невозможно истолковать никакими способами, кроме одного – полная преданность тому, кому приносишь клятву. То есть даже возникновение мысли, не говоря о действии, допускающей возможность предательства того, кому клятва принесена, тут же включало механизм срабатывания в зависимости от выставленных условий, и чаще всего это была смерть.
Наиболее зависимым в этой паре – дающий клятву и принимающий – конечно, был дающий. И добровольно данная безоговорочная клятва дорогого стоила. Значит, принимающий был достоин.
М-да, наверно, я действительно наивный. Мне такие условия даже в голову бы не пришли.
– Ты слишком молод, Гор. И на самом деле не знаешь, насколько коварна жизнь. Впрочем, я готов принести безоговорочную клятву. Правда, с одним условием: не требовать от меня тайн, которые я обязался хранить по условиям прежде данных клятв.
Я был потрясён. Янсель упрекает меня в излишней доверчивости и тут же демонстрирует свою, добровольно соглашаясь на безоговорочную клятву.
– Почему?
– Наверное, потому что я устал за тридцать лет быть всё время один, не доверяя окружающим. За последние месяцы с вами я нашёл своеобразную семью и безоглядную дружбу. Пока тролль не заломал меня, я толком даже не понимал ценности дружбы. Один друг был, и того не уберёг… – маг энергично растёр лицо. – В конце концов, я просто любопытен. У меня возникает ощущение, что за шестьсот лет наши знания в магии пришли в упадок. Только один этот замок полное тому подтверждение.
– Семью? А правда, Янс. Ты ведь никогда не рассказывал о своей семье… – я осекся.
Лицо мага вдруг перекосилось, будто ему стало нестерпимо больно.
– Извини…
– Ты ни в чём не виноват, Гор… Просто баронства Липуре теперь не существует… – я проклинал своё любопытство и жалел, что задал этот вопрос. А Янс продолжил устало: – Я разговорился с одним из слуг графа Пли’Статель, он из наших мест, но меня не знает. Он сказал, что баронство упразднено уже лет двадцать как. Что с прежними баронами и их домочадцами не знает… Больше, чем уверен, что и здесь найдётся след Тифчира.
Я подавленно молчал, не зная, что сказать.
– Так, Лагор! Думаю, чтобы провести клятву по правилам, нам стоит вернуться в Сердце Замка?
Из противоположного конца библиотеки как раз с той стороны, откуда мы пришли, донёсся скрип двери. Мы с Янсом одновременно вздрогнули и рассмеялись.
И правда, смешно. Двери в Замке как таковые не скрипели. Петли работали безукоризненно. Но стоило выразить желание куда-то идти, как Замок привлекал внимание как раз скрипом двери. Иногда это ощущалось ворчанием деда на заполошную молодёжь. И если непривычные сопровождающие лица из свиты князя жаловались, что им кажется, будто за ними следят, то живущие в Замке уже привычно пользовались подсказками. Даже Тацина хоть и привыкал дольше всех, настороженно передвигаясь по замку, так и тот освоился.
В этот раз в «страшную» комнату Янсель прошёл беспрепятственно. Я ещё переминался в нерешительности, раздумывая, каким образом маг будет клясться, как Янс сам стал действовать. Встал перед тристолом и решительно произнёс:
– Я, Янсель Липуре, желаю принести безоговорочную клятву лорду Ар-Лагору из рода Драконоящеров с оговоркой не требовать нарушения прежде данных мной клятв. Прежде данные клятвы никоим образом не несут никаких угроз лорду Ар-Лагору лично и лордству в частности.
Маг бестрепетно возложил руку на поверхность тристола. Процедура повторилась почти идентично моей инициации, только слова были другими. Не знал, не запомнил, но вот другие… и всё!
Я только рот открыл, чтобы спросить, а Янс уже ответил:
– Не удивляйся, Гор. Ваш род не Щир, а Драконоящеров. Убедишься, когда посмотришь бумаги. До Щир, скорее всего, сократили Риана с Ружаном после того, как покинули Замок. А, может, Раста или её дети. Мало ли по каким причинам. Ну, и во избежание всяких охотников за особенным.
Самое удивительное, что после принесения клятвы Янс, как и я, теперь видел двери, прежде недоступные его взору. И, конечно же, заинтересовался дверью без ручек и замка. А я тихо радовался, что не одному мне теперь ломать голову над загадками замка. Всё ж во многом маг опытнее и умнее меня будет. А уж в магии и подавно.
Массивная дверь, по виду сделанная из металла, но на ощупь странно тёплая, ко всему прочему была украшена чуть выпуклыми узорами. Вот Янсель и принялся изучать те узоры. Сказал – бывает, что замочные скважины прячутся среди узоров, а бывает, что при нажатии на какой-либо узор срабатывает хитрая защёлка.
Мы могли до посинения топтаться возле той двери, если бы не случайность. Просто, в какой-то момент я прислонил к двери руку с перстнем, про который мы совершенно забыли. В двери что-то щёлкнуло, и она вдруг одновременно отошла вовнутрь и скользнула в сторону.
В чём дело, даже и не поняли, но, говорю же, Янсель в этом отношении больше понимает. Я думал, сейчас ка-ак зайдём, а маг в меня вцепился, не давая сделать ни шагу:
– Ты что сделал?
Пожал плечами.
– Пока не разберёмся, с места не сдвинемся. Если вдруг зайдём, дверь закроется, а мы даже не знаем, как открыть. Замок твой, конечно. И прибить собственного лорда вряд ли собирается…
Ох, ещё совсем недавно я считал, что Замок прямо мечтает меня прибить!
– И никогда не суйся в такие места, если точно не знаешь, сможешь потом открыть дверь или нет.
Пока мы рассуждали, дверь обратно на своё место прихлопнулась. Так что я был вынужден полностью согласиться с доводами мага. Зашли бы ещё неизвестно куда и сидели там невесть сколько. Думаю, с голоду не померли бы, Замку не впервой нас кормить. Но всё равно неуютно сидеть взаперти.
А Янс вспомнил о моём перстне и предложил проверить, сказал, что бывают и другие хитрые замки: если вложить кольцо в специальную выемку, только тогда дверь открывалась. В нашем случае никакие выемки не понадобились. Хватило просто касания кольца. И мы наконец-то зашли в таинственную комнату.
Казалось, раз столько трудностей закручено, за дверью должно обнаружиться что-то необыкновенное. Ничуть не бывало.
Небольшая комнатка видом опять же схожая с кабинетом, только без окон. А свет давали магические фонарики, что везде по замку работали вместо светильников. Здесь разместились стол, кресла, стеллажи под потолок. А на полках лежали не книги, а какие-то папки с бумагами.
Янсель бегло просмотрел несколько папок.
– Это кабинет казначея или помощника казначея, потому что бумаги относятся к учёту. Значит, и деньги где-то рядом.
Янс умостился за столом, поёрзал в кресле, устраиваясь и, похоже, задел какой-то механизм. Одна панель на стене отъехала в сторону, а за ней сверкнула узорами такая же дверь, через которую мы вошли. Пришлось снова задействовать кольцо.
И вот, наконец, она – сокровищница. Мы с Янсом ходили, разинув рот. Огромная комната почти под завязку была забита стеллажами. Только стеллажи те были другого рода, нежели в библиотеке. Намного прочнее. И всё равно самые тяжелые сокровища были размещены внизу. В основном, всевозможные ящики с золотыми и серебряными монетами, какие-то, судя по виду, золотые тарелки стояли там же целыми стопками. Отдельно были навалены драгоценные камни: отдельно обработанные и ещё не огранённые кристаллы.
Чуть выше громоздились какие-то вазы, чаши, ещё что-то. Какие-то ларцы, сундуки и шкатулки…
Открыв одну деревянную коробку, мы с Янсом ахнули. Внутри лежала книга вполне обычного размера, но на этом её обычность заканчивалась. Узорчатая обложка, сделанная из золота, вдобавок усыпана драгоценными камнями. Корешок для гибкости был набран из узких частых пластин, скреплённых между собой хитрым способом. Красиво! И такая книга была не одна.
Были и огромные фолианты, которые мы с Янсом разве что вдвоём подняли бы. А были и такие книги, при виде которых Янсель опасливо ухватил меня за руку и, указав на табличку с раскрытой ладонью, предупредил:
– Видишь, вот этот знак? Он означает, что это магические книги, и они очень опасны при прямом контакте. То есть их ни в коем случае трогать нельзя, пока не найдём информацию, как с ними обращаться.
– Ух ты! Так это выходит самые настоящие волшебные книги? Как в сказках?
