– Но зачем тогда культивировать в личности после рождения такие качества как ярость, злоба, мстительность? – На этот раз в разговор вмешалась Уля. Неужели она рассчитывала отыграть упущенные позиции?
Так и оказалось.
– Отличный вопрос, Эн’Раула Хоркин! – воскликнул мистер Семиран, вновь обернувшись к доске: – На него мы ответим в конце занятия, если успеем, а теперь записывайте.
И он начал черкать по доске своей указкой с белым мелом на конце и попутно диктовать:
– Вот эта печать – основа для белой магии.
Нет, определенно, увидев ее, я хмыкнула, а потом сделала вид, что закашлялась.
– Что-то не так, Эн’Айри Дрейкон? – спросил у меня преподаватель, полуобернувшись.
– Э, нет. Просто в горле запершило, – миролюбиво пропела я в оправдание собственного поведения и мгновенно вспотела от страха быть вызванной к доске. Ох, только бы не это!
– Хорошо, значит, в обеденный перерыв обязательно посетите костоправа, – только и предложил, как оказалось, довольно добродушный препод, поверив моим словам. Хотя я и в самом деле была близка к обморочному состоянию, поэтому и поверить было несложно.
Молча кивнула, а он продолжил дорисовывать цветочек в кружке. И ведь реально прикольно выходило. Старательно, лепесток за лепестком выводил, симметрично центральной точки.
Обернувшись, мистер Семиран хохотнул:
– Так и знал, что кинетесь срисовывать мою живопись. Эх, неучи, вот если бы вы прочли первые тридцать пять страниц, то непременно бы поняли, как, например, Эн’Айри, которая сидит и улыбается, что внутренние линии печати не важны. Важны символы и их расположение относительно друг друга. А цветочек – это уж я, старик, развлекаюсь. Запоминается мне так лучше. А вы вон лучше первые страницы полистайте. И да, Эн’Айри, восемь баллов вам за подготовку к занятию.
О как. Прикольно… Мне тут все больше и больше начинает нравиться. Самой захотелось посмотреть в конспекте, а то вдруг спросит или, еще хуже, к доске вызовет, такой зеленой-зеленой, под цвет его костюма в красную клетку.
Поэтому я незаметно потянулась рукой и аккуратно попыталась раскрыть книжечку на начало. Ага. Я и аккуратность – вещи абсолютно несовместимые. Вот и книжка так подумала, сначала как бы выехав своей половиной вперед со столешницы, а потом в раскрытом виде плюхнувшись на пол, за спины сидящих на уровень ниже меня. Естественно, вывалившиеся листы разлетелись по всему полу.
Абзац!
– Что такое? – моментально встрепенулся преподаватель и узрел мой пострадавший учебник. Сказать, что он озверел, было бы неверно. Вот покраснел, как помидор, это ближе к правде. А мне при этом было больше смешно, чем страшно. Почему так, загадка из разряда нерешаемых.
– Дрейкон! Это ваш учебник?! – Я вынужденно кивнула на его слова и состряпала скорбную мину. Ан’Охри, будто поняв, что я отпираться не стану, даже немного посветлел лицом, но все равно громко припечатал: – Живо соберите мою рукопись. И… забираю свои восемь баллов назад. Нет, десять! Минус десять баллов за неуклюжесть и неуважение к чужому труду.
Э-э-э, подождите. Так это и правда ручная работа? И еще, разве рейтинг бывает отрицательным?
– Не слышу ваших действий, Эн’Айри, – вывел меня из ступора преподаватель, оборачиваясь обратно к доске.
– Я помогу, – вызвался очаровательно кудрявый ученик с длинными девичьими ресничками и обаятельными глазками, как раз сидящий передо мной, только на одну большую ступеньку ниже.
– Не нужно, Ан’Хизо. Пылающая Дрейкон-младшая и сама справится.
Я невольно вздохнула и поднялась со своего стула, отодвинув его от единой парты, длиной во весь центральный, третий по уровню ряд. Далее сделала шаг и чуть не взвыла от боли. И, естественно, оступилась, планируя вспахать носом лесенку, в надежде, что выставленные вперед руки как-то помогут смягчить урон.
«Неужели осколок все еще остался в ранке?» – пронеслась в голове мысль, пока я не очутилась в объятиях того самого обаяшки.
Только и успела заглянуть в его карие под цвет каштановых волос глазки, как вдруг преподаватель вновь прикрикнул на нас обоих:
– Все, Эн’Айри, мое терпение кончилось!
Но затем он резко умолк, а я заметила краем зрения за моей спиной какой-то темный силуэт.
– Мистер Семиран, я помогу Эн’Айри собрать обратно ваш конспект? – спросил отпрыск Райхонов, чем немало удивил как минимум двоих, если и вовсе не весь класс. Помнится, он сидел уровне этак на седьмом, а это совсем не близко. Да и вообще, зачем ему это?
– Да-да, конечно, – чересчур быстро согласился преподаватель, оборачиваясь обратно к доске.
– А ты, – Ан’Шуат бесцеремонно взял меня за плечи и буквально впихнул обратно на свое место, – сиди здесь и не шевелись.
Хоть он и говорил шепотом, но все равно его услышал весь наш ряд, растянув ухмылки. Правда, открыто веселиться никто не решался. Кто-то прятал улыбку в ладошке, кто-то за кончиком пера, которое грыз время от времени. А некоторые, как Раула, скрывали ее за густыми волосами, спадающими на лицо пышной шапкой.
Удивительно, конечно, но мой экс-жених действительно быстро и ловко собрал все листы, соблюдая очередность, а после сам открыл и положил передо мной многострадальный конспект. Ага. Затем он и вовсе скомандовал:
– Двигайтесь.
– То есть? – не поняла я. Но, глядя, как Раула и Сиера пересаживаются на другие стулья, освобождая место справа от меня одному наглому дракону, вопрос отпал сам собой. Вот и Шуат это понял, поэтому отвечать не стал, а молча сел на свободное место.
– Все, перерыв окончен, – призвал к порядку Ан’Охри, возвращая всеобщее внимание к своей персоне. – Смотрите, восемь лепестков в моей печати заполнены знаками. Читаем их по очереди, как настенные часы – сверху вправо, затем вниз, налево и вверх до полного круга. Кто начнет первым?
И, не дожидаясь, пока кто-нибудь действительно изъявит желание, выбрал парня, сидящего передо мной.
– Так, Ан’Хизо, помнится, вы недавно проявляли свою активность. Давайте, скажите, что это за знак? А всем остальным подсказываю: двадцать пятая страница.
Спасибо, конечно, Шуату. Он тут же ткнул пальцем в текст, уже открытый на нужном месте. И как раз с этой самой печатью.
Эта загогулина, которая больше напоминала гамму из греческого алфавита, здесь же транскрибировалась как «ри». Дальше в пояснении было сказано, что подобный магический символ несет в себе смысл магической устойчивости.
Так и ответил без запинки студент, сидящий передо мной. А я уж было чуть голову не начала ломать, как же ему подсказать.
– Хорошо, кто следующий?
И тут руку подняла Раула. Оно и понятно, хочет заработать баллы. А я между тем получила легкий тычок локтем от наглого отпрыска Райхонов, решившего мне помочь, причем даже против моей воли. Волосы ему, что ли, вечером покрасить в отместку за свою настойчивость? Жаль, не выйдет. Иммунитет к магии. Досадно. А то я бы посмотрела на Шуата в красном исполнении.
Невольно скосила взгляд в сторону на его брутально-плюшевые черты. Острый нос и подбородок, уже покрытый щетиной при ближайшем рассмотрении. И снова чуть не получила втык от Ан’Охри, ведь напрочь прослушала его вопрос. Поэтому Шуат снова ткнул пальцем в книгу, откуда я и зачитала ответ:
– Третья руна «хис» – подчинение стихии.
А в ответ прозвучало недовольное:
– Шесть баллов, пылающая Дрейкон, правильнее читать «хисс». Длинная «эс». Неужели никто не знает про таинство выбора судьбы ребенка? Ваши имена составляются из магических символов и тем самым полностью определяют ваше будущее.
Я вновь вернулась к витанию в облаках и так не вовремя вспомнила про наш милый междусобойчик с Шуатом в коридоре, завершившийся укусом, а затем и вовсе перешла к странному поцелую в комнате. Поэтому сама чуть не растеклась розовой лужицей, вконец засмущавшись, стоило только моему соседу слегка повернуть голову в мою сторону. В отместку за это даже локтем его ткнула, чтобы не смотрел в мою сторону! Особенно на мое смущение. А в голос чуть и вовсе не ойкнула в очередной раз за сегодня. Вот какого, спрашивается, он подсел ко мне? Чтобы подсказывать? Наверняка ему что-то нужно!
Да, так и есть. Ведь Ан’Шуат, будто мои мысли прочитав, подпихнул мне под нос свой листочек из аккуратненькой кожаной папочки. Как оказалось, он уже давно на нем что-то намалевал, а я просто внимания не обращала.
«В извинение за укушенную губу я просто хотел применить лечащую печать, но нам помешали».
Испугавшись, как бы цензура вновь не исковеркала мои слова, я быстро и коротко написала на листочке:
«Не верю».
А сама только и удивилась. Буквы драконьего языка совсем не похожи на английский язык даже прописью. Скорее на греческий, а то и вовсе арабский с множеством точек над завитушками. Вопреки всякой логике, я все равно умела как читать, так и писать на этом языке. Поразительно!
«Как хоче…» – начал было отвечать яркий отпрыск Райхонов, но потом все-таки передумал и зачеркнул свою надпись. И, немного помедлив, настрочил возмутительное:
«Могу тебе вечером рассказать, зачем поцеловал, только если ты не пойдешь на обед к моему брату. Успел забежать к себе, взял заживляющую мазь для твоей ранки…»
Вечер? Какой такой вечер? Нет уж, не надо. А вот за беспокойство, конечно, спасибо. Правда, Сиера и так уже поделилась мазью, которая, по сути, только красноту сняла и жжение, как на губе, так и на пятке. Еще во время переодевания чулок намазала. Но ему об этом говорить не хотелось. А ранка на ноге откровенно досаждала. Иной раз нет-нет, да кольнет и защиплет.
«Мазь мне не очень помогла», – все-таки написала ему ответ.
«Помимо моего брата, у нас в академии есть еще пять костоправов, могу проводить».
Тут я не выдержала и все-таки повернулась к нему, недовольно воззрившись. Да что не так-то с этим Ан’Куэном и почему это я не должна к нему идти по делу или без? Открыла было уже рот, чтобы выдать что-то из разряда: «А иди ты сам к этим костоправам!», как вдруг до меня донесся громкий голос преподавателя, закончившего опрашивать по всем восьми рунам заклинания и теперь решившего подвести итог:
– Итак, кто мне скажет, что это за магическая печать?
– Печать отмены драконьей ипостаси, – с места ответил Ан’Шуат. Кстати, даже руку не поднял. И вообще, кто его просил привлекать внимание к нашей парте? Пришлось развернуться и изобразить умное лицо.
– Так, правильно. Вот что значит правнук самого Ан’Дуара. Десять баллов! – похвалил Шуата Ан‘Охри.
Да уж. Что-то мне подсказывает, никто из преподавательского состава не рискнет поставить ему меньше. А между тем твердое намерение посетить его брата стало теперь уже делом принципа. Поэтому я отодвинула от себя листочек и сделала вид, будто читаю книгу. Еще эти Раула и Сиера, «Мы своих не предаем», все-таки подставили. Взяли и молча пересели, освобождая место моему экс-жениху. Нужно будет сказать, чтобы в следующий раз не бросали меня в пасть льву, точнее, одному черному дракону.
Но не успела я толком вчитаться в учебный материал, как вдруг строчки поплыли у меня перед глазами. Голова словно налилась свинцом, в следующий миг опустившись прямо на парту. Последнее, что я почувствовала перед тем, как отключиться, был неприятный холод и пульсирующую боль от маленькой ранки на пятке.
Глава 4. Вот так чайник
Мне снился странный сон, будто меня, завалившуюся на парту, Шуат подхватил на руки после нескольких неудачных попыток растормошить, и понес прочь из аудитории, минуя растерянного преподавателя. Затем картинка смазалась и оборвалась, а я уже лежала в каком-то странном помещении с перевязанной бинтами ногой. Надо мной склонялся не кто иной, как сам Ан’Куэн с каким-то треугольным металлическим прибором грязно-золотистого цвета, больше похожим на одну из побрякушек магазина моей бабки-экзорцистки.
– Что с ней? – услышала я издалека чей-то голос.
– Смертельный яд, – тут же ответил костоправ. – Повезло еще, что концентрация маленькая и организм молодой. Так что, может, и оправится.
– Но откуда в академии яд? – удивился носитель голоса.
Следом послышался скрип стула. Входная дверь хлопнула, как будто кто-то стремительно выскочил из комнаты.
В комнате вновь наступила темнота, причем надолго. Еще через несколько мгновений меня словно в реку бросили. Если бы не одно но. Меня действительно бросили. В ледяную воду. С моста. Шок от осознания ситуации тут же сменился такой неистовой яростью, что я приняла драконий облик, захлопала своими мощными крыльями и стремглав взлетела в воздух, желая спалить всех таких смелых к чертовой бабушке!
– Кто посмел?! – взревела взбешенная я, когда зависла в воздухе напротив моста. Мои вертикальные зрачки моментально узрели довольную мину дракомутер и бледных Куэна и Шуата. А еще рядом с ними стоял мой братец и двое каких-то взрослых, вроде бы незнакомых мужчин. Темноволосые, но с каштановыми оттенками.
– Я же говорила, подействует, – чуть ли не со смехом проронила леди Дрейкон. И Райан по примеру матушки тоже ехидно заулыбался. А Шуат как будто только сейчас сделал глубокий вдох.
Пришлось подавиться собственным пламенем, чихнуть в воздухе, выпуская вместо огня облако черного дыма, и произнести после лишь тройное:
– Ой!
– Ты где взяла этот чайник, дорогуша? – спросил у меня один из незнакомых мне мужчин, глядя с полным безразличием на всю эту веселую картину.
– Какой из трех? – прогудело мое горло, пока я пыталась примериться взглядом, куда бы приземлиться на этом хрупком мосту, хлопая своими мощными крыльями. Ведь если промахнусь, то либо я, либо мы все отправимся поплавать в горную речку, ныне как раз половодную.
– А их было три? – спросил этот незнакомец у братцев из семейства Райхон, заслонив свое лицо рукой от ветра, создаваемого моими крыльями.
– Судя по осколкам, да, – согласился одноклассник. А его старший брат Куэн довольно и непринужденно улыбнулся, глядя на меня в упор.
– Великолепно просто! И как теперь узнать, кто же такой смелый решил отравить кого-то мехонарским ядом?
– Говори, где ты их взяла? – Моя мамуля после этих слов приняла строгий вид и сделала несколько шагов назад, прячась от ветра.
Не знаю, что со мной произошло, но я в кои-то веки честно ответила:
– Один из нашей гостиной, другой в ректорской, пока ждала аудиенции для зачисления, третий… Точно! Он стоял в оружейной нашего замка, в пристройке мистера Ан’Клифа.
Мои мощные крылья то и дело хлопали за спиной, позволяя словно висеть в воздухе, правда, это мало кому нравилось, потому что маман на меня в тот же миг рявкнула:
– Да приземлись ты уже, в конце концов!
Что я и сделала. Не очень аккуратно. Сначала вцепилась когтями в парапет, думая шагнуть на мост, но леди Дрейкон призвала печать отмены ипостаси. И я чуть было не потеряла равновесие. Да уж, искупалась бы еще раз. Хорошо хоть Куэн подоспел и схватил меня за талию. Затем поставил вниз, приговаривая:
– Неужели нога все еще болит?..
Получив достойное оправдание своей неуклюжести, я лишь кивнула в ответ, бросая взгляд на мокрое и грязное черное платье, которое так и не потрудились снять, кидая меня в воду.
В следующий миг слово взял тот самый незнакомец с темно-каштановыми волосами:
– В итоге, Эн’Иссари, что вы предлагаете в качестве наказания? – А его острый взгляд, брошенный в мою сторону, заставил невольно поежиться.
– Наказания? За что? – удивилась я. Это что же получается, я кому-то жизнь спасла, а они про наказания?..
– За кражу, естественно! – воскликнула мать, ничуть меня не жалея.
Вот, подумаешь, из-за какой-то посуды такая паника. Была б драгоценность там, документ важный, я бы поняла. А тут…
– Думаю, Эн’Айри себя уже и так достаточно наказала, – произнес доселе молчавший другой мужчина, обращая на себя всеобщее внимание. И я наконец его узнала. Это же наш ректор Ан’Гуэр Райхон, собственной персоной. Неимоверно занятая личность, судя по двум часам моего ожидания этого доблестного дракона. И который взял и наказал, вопреки сказанному: – Но, безусловно, минус десять баллов по каждому из предметов послужат молодой и необузданной Эн’Айри хорошим стимулом больше так не делать.
«То есть вот так, да?» – внутренне вознегодовала я, вспоминая про свои вечерние планы.
Окинула беглым взглядом горные вершины, вздымающиеся впереди настоящими гигантскими стенами, поросшими травой и деревьями, и с удовольствием отметила, что ждать до начала активных действий мне осталось недолго. Закатные лучи уже вовсю красили склоны от оранжевого до буро-красного.
– Я… могу идти, о пылающие? – произнесла елейным голоском, стараясь выдавить из себя еще и улыбку. Получилось не очень убедительно, судя по тому, как скривилась леди Дрейкон. Но все же она согласилась, буркнув лишь:
– Да.
А после, опомнившись, бросила:
– Ан’Шуат, проводи, пожалуйста, мою дочь в ее комнату.
– Конечно, – согласился он. Затем выставил вперед локоть.
Неужели, чтобы я за него схватилась? Ха. Вот еще.
Я устремилась внутрь босиком с одной лишь целью, ранее не раз спасавшей мне жизнь, а именно чтобы подслушать оставшихся драконов и дракомутер. Наверняка будут обсуждать меня или эти ч-чайники. Поэтому поспешила нырнуть в высокую арку гигантского входного проема и скрыться за колонной. Шуат быстро догадался о моем намерении и поступил так же, молча встав у меня за спиной.
– Ох уж эти дочери, – проворчала моя маман ректору. – С ними одни проблемы.
– Увы, с сыновьями проблем не меньше, – согласился с ней Ан’Гуэр, повернувшись к Куэну. – Расскажи-ка нам лучше, что это за обещание, которое ты взял с Шуата накануне рождения Эн’Айри?
– О чем вы, отец? – нисколько не смутившись, ответил ему сын. И для убедительности даже состряпал изумленную гримасу. Молодец, хорошо играет. Вот только играет ли?
– Видите? – показав рукой в сторону своего отпрыска, ректор сдержанно улыбнулся.
Эн’Иссари в ответ лишь скривилась.
– А как же успеваемость, ее отчислят? Или вы хотите, чтобы еще одна моя дочь пополнила ряды военных? – изумилась дракомутер, прибавив с грустью: – Муж, конечно, будет несказанно рад и счастлив прибавлению офицерского состава. Но, увы, я – нет.
– Не беспокойтесь, о пылающая леди Дрейкон, я уже поручил своему сыну помочь Эн’Айри с успеваемостью, а всему преподавательскому составу обратить особое внимание на нашу новую строптивую студентку. Так или иначе, этим двум придется сблизиться. Дайте ей время привыкнуть к новым обстоятельствам…
– А мы совсем забыли о мехонарской отраве, – вмешался в разговор, похоже, один из преподавателей или же заместитель какой-нибудь, явно теряя всякое терпение.
На этих словах я полностью потеряла интерес к происходящему и поспешила удалиться, пока меня не застукали за подслушиванием. Того и гляди, еще минус десять баллов по всем предметам впаяют. В голове варилась самая настоящая каша, овсянка, которую я мысленно остужала, идя по высокому коридору, украшенному по бокам остроконечными арками с каменными скульптурами.
– Ты, – все-таки не выдержала я и бросила Шуату, обернувшись. И – о, чудо! Сказала, как есть. Потому окрыленная таким успехом, схватила его за жилетку студенческого костюма и втащила в ближайший арочный проем, скрывая нас обоих за постаментом. – Рассказывай, что здесь происходит? И вообще, зачем это вдруг меня решили искупать, а?
Дослушав мою тираду до конца, Шу ничуть не удивился и лишь ровно, словно отрепетированной фразой, ответил:
– Тебе стало плохо на основах магии, и я отнес тебя к своему брату. Он перебинтовал твою раненую пятку и попытался разбудить. Но ты не реагировала. И поэтому Ан’Куэн проверил твое состояние эсхомером, магическим прибором зверолюдов, определяющим недуги.
– Да, я знаю эту часть про смертельный яд. Что дальше?
– А дальше я понял, что, скорее всего, ты отравилась теми самыми осколками, на которые наступила у себя в комнате, и поспешил их убрать, пока кто-то еще не поранился.
Начав детально рассказывать все подробности, отпрыск Райхонов вдруг замолчал. Поэтому подтолкнула его к дальнейшим откровениям:
– И?..
– Пока меня не было, тебе стало хуже, брат связался с отцом, а мой отец с Эн’Иссари. Затем…
– А после она предложила меня искупать, да? Хорошее же лечение, ничего не скажешь, – я буквально зашипела, стараясь скрыть растущую во мне ярость.
Вдруг словно что-то изменилось. Спокойный и весь такой собранный Шуат буквально вскипел и пришел в неистовое бешенство. Схватив меня за плечи, он приподнял мою изумленную тушку и даже несколько раз встряхнул в воздухе:
– Ты! Ты умирала! Перестала дышать! А об этом ты не подумала, нет? Не подумала, как мы себя чувствовали, видя, как ты синеешь вся?.. Леди Дрейкон среагировала первая. Она тут же подхватила тебя на руки и стремглав отправилась к мосту!
После, как будто бы успокоившись, он опустил меня обратно на пол и отвернулся, пряча свой пылающий странный взгляд. Не сказать, чтобы злой или гневный, но недобрый, это уж точно.
– И?.. – вновь подтолкнула его продолжить разговор, правда, уже более спокойно. Ведь меня и саму после его слов наконец проняло. Сердцебиение участилось. Паниковать после решения проблемы – честно скажу, не мой метод.
– Что и? – невозмутимо переспросил мой одноклассник, не оборачиваясь. – Ты уже знаешь. Эн’Иссари кинула тебя в воду. На что она рассчитывала, я понял не сразу. Но теперь мне все стало ясно. Драконья ипостась. В ней мы практически неуязвимы. Да и болезни переносим лучше и лечимся сами, понимаешь? Твоя матушка заставила тебя разгневаться своим поступком, только и всего.
– Хорошая методика, – проворчала я, оглядывая свои босые ноги и мокрое, неприятно липнущее к телу платье.
– Если позволишь, – только и проронил этот наглый студент, обернувшись ко мне так же стремительно, как и подхватил на руки. – У меня сегодня еще куча дел. Поэтому, пожалуйста, сиди смирно. Я отнесу тебя в комнату, и дальше уже можешь гневаться на кого хочешь и сколько хочешь.
Он вышел в коридор и быстро зашагал через весь учебный корпус к другому выходу.
Не то чтобы я сильно возражала ввиду полного отсутствия обуви, но удивленные взгляды встречающихся нам по пути студентов и преподавателей не нравились точно. А одноклассник мой тихонько рокотал своим пепельным дыханием. Сочла своим долго добавить масла в огонь. Каюсь, никогда не стремилась к достижению какого-нибудь там внутреннего дзена, особенно если учесть, как стремилась к этому моя бабуля. Поэтому спросила, даже не надеясь на прямой ответ:
– Кстати, а что за обещание, которое ты дал Куэну перед моим рождением?
Шу не ответил, но тотчас запыхтел, как паровоз. Последние ступеньки лестницы на второй этаж нашей общаги огромного, отдельно стоящего корпуса через садик от основного здания академии он чуть ли не перепрыгнул одним шагом. Даже удивленного Ан’Сельфа миновал, не останавливаясь. А дойдя до двери моей комнаты, пнул ее ногой. Кинул меня на кровать и… промазал. Нет. Не скинул на пол, хотя, возможно, очень хотел. В этот раз пострадала кровать Раулы, жалобно прогнувшись под моим весом.
Изумленная Сиера читала лежа. Когда мы вошли, отложила учебник, с открытым ртом наблюдая за происходящим. Моя вторая соседка в это время спряталась за дверцей шкафа, потому что была не совсем одета.
Поняв, какую оплошность совершил, Шу невозмутимо извинился, буркнув: «Прошу меня простить», и выскочил в коридор, напоследок хлопнув дверью.
«Да… Один гадкий поступок отомщен», – довольно подумала я и потянулась на покрывале, прежде чем все-таки живенько подняться с кровати.
– Что ж, пылающие. Хотите узнать детали, подробности, или сразу займемся приготовлениями?
Мой энтузиазм отплатить всем и каждому в этом мире зашкалил, и я, памятуя о всяких там нервных, в несколько шагов достигла своей кровати. Затем опустилась на карачки и стала искать свои тапочки.
– К-какими? – первой отмерла Уля, подав голос из-за дверцы шкафа.
– Живописью, – мой язык нещадно исковеркал слово «граффити», видимо, за неимением оного в драконьем лексиконе. Ничего, думаю, в скором времени оно у них появится.
– А-а как же платья? – настала очередь Сиеры удивляться.
– Ха! А что платья? Их я покрашу в тазу. Наберу воды, добавлю краску, и пусть себе мокнут так до рассвета.
– Так ты умеешь красить ткани? – уточнила Уля, выныривая головой из своего платья а-ля длинная ночнушка, которое было гораздо проще и даже короче остальных нарядов для выхода из комнаты.
– Поешь сначала, – предложила рыженькая, кивнув в сторону маленького цветочного столика, на котором вместо вазы стояла батарея тарелок. Дельно, кстати. Ведь только сейчас, глядя на еду, я реально осознала, как сильно голодна. Рот мой моментально наполнился слюной. Сглотнула непроизвольно и поспешила к умывальнику – эдакому металлическому тазу с кувшином, чтобы помыть руки. Вот что-что, а этой обязаловке никогда не изменяю. Я же не враг своему желудку.
Злорадно подумала, что даже такие грозные и магически одаренные существа, как драконы, не знают слово «сантехника».
Оказалось, что не совсем так, когда услышала последующее ворчание Эн’Си:
– Эх, а у зверолюдов уже давно металлические трубы в домах проведены, по которым вода течет прямо в нужную комнату. А мы все еще довольствуемся кувшинами да тазами.
– Да уж, и не говори, – проворчала Уля, разговорившись еще больше: – А потом в совете удивляются, мол, и что это драконицы сбегают в чужое королевство? Мужчинам-то что? Голову в таз окунул, и все, считай, помылся. А нам? – Она недовольно провела рукой по своим волосам. – У меня коса была чуть короче твоей, Эн’Cи, но чтобы не терять времени на уход за ней, а больше заниматься учебой, мне пришлось ее отрезать. Матушка была в шоке – мало сказать.
– Слушай, я и сама уже хочу свою укоротить, вот только рука не поднимается.
– О чем речь, у меняф поднифмется… – прошамкала я с набитым ртом и сама удивилась полному отсутствию цензуры. Ага, значит, с девчонками барьер снят. Вот и отлично. – Хотя, как по мне, то лучше заплести, – и вот тут меня ждало разочарование. Слова «дреды» в драконьем языке не существовало, как и похожих аналогов, видимо. Поэтому попытка его произнести заканчивалось просто закрытием рта. Чуть язык себе не прикусила, пока не поняла свою оплошность. Потом не выдержала и прорычала, проглотив еду:
– Ар-р-р! В общем, можно заплести множество маленьких косичек и забыть про мытье головы на целые годы. А как надоест, расплетаешь волосы, состригаешь эту мочалку где-то до середины и ждешь, пока волосы обратно отрастут, потом еще раз состригаешь секущиеся концы, и готово.
Сказать, что я удивила своих соседок – ничего не сказать. Девушки были в шоке.
– И что? Такое нравится п-парням? – смущенно проронила Сиера, на что я непроизвольно хмыкнула с набитым ртом:
– Ха, дались тебе этиф пафрни.
Затем все-таки прожевала, проглотила и договорила:
– Такое нравится мне и тем, у кого не так много времени для ухода за волосами.
– И даже я с моей длиной могу себе такое сделать? – Было видно, что Уля заинтересовалась моим предложением.
– Именно! А можно еще удлинить, если вплести нитки в волосы. – Все. Кажется, я попала в точку. Ведь Эн’Раула тут же кинулась к своему шкафу, похоже, за теми самыми, приговаривая: – Нитки, говоришь? А какие нужны?
Она достала из недр полки несколько цветных клубков с тонкой пряжей для вязания крючком или спицами.
– О-о-о, то, что надо! – воскликнула я, слегка облизнувшись. Не знаю, как им, но себе точно заплету. Вот только вечерние планы вперед: – Но сначала все-таки покраска платьев и… Скажите, а у вас нет других цветных реагентов, кроме красного? Мне больше по вкусу зеленый или синий.
Обе девушки отрицательно помотали головами, а я же вздохнула и доела маринованную редьку. Очень недурно получилась, кстати. Не знаю, почему это они все только мясом давятся?
– А можно и мне попробовать? – вдруг уточнила Уля, оправдываясь следом: – Ты так аппетитно ешь эти о-овощи.
– И фрукты, – добавила я, перейдя к аккуратно разделенному на дольки апельсину, раскрытому на тарелке, словно розочка. Да уж, повар явно виртуоз. Опомнившись, добавила к сказанному: – Конечно!
Эн’Раула подошла к столику и, взяв в руки чистый столовый прибор, подцепила вилкой кружок хрустящей редьки. Я невольно улыбнулась, глядя на ее настороженный взгляд, с которым она откусывала очень даже полезный, хоть и горький овощ. И, вопреки всеобщему вниманию, ныне прикованному к ее рту, ничего не сказала. Вот совсем ничего. Только откусила еще и потом еще. Ха, видимо, заценила!
– И как тебе? – не выдержала Сиера, озвучивая мою же мысль.
– Мм-м, странно. Очень! Но этот хруст и жжение на языке действительно нравится и хочется пробовать еще и еще.
Естественно, комментарии подруги заставили рыженькую приобщиться к нашему фуршету. Окончательно отложив книгу на тумбочку, она поднялась с кровати и поспешила к столу со словами:
– Тогда дайте и мне кусочек!
Так я и приучила моих соседок есть овощи. Глядя на удивленные и довольные лица обеих, невольно почувствовала себя злодеем-антагонистом, и это как минимум.
А за окном уже совсем стемнело.
– Что ж, вы доедайте, а я за тазиком с водой в банную комнату схожу.
– Мм-м, тебем помофчь? – прошамкала Раула, налегая к тому моменту уже на яблочные ломтики.
– Нет, спасибо. А то еще запишут тебя в соучастницы. Будешь потом второй в рейтинге с конца списка.
– А почему это второй? И почему с конца?
– Потому что я, похоже, первая. Минус десять баллов по всем предметам получила за то, что отравилась своими же чайниками.
Вот кто меня за язык тянул? Где была эта цензура, когда она так нужна, а? Девчонки даже жевать перестали и с опаской глянули на еду.
Я же поспешила успокоить:
– Один из чайников, которые недавно разбила, оказался отравлен, а я умудрилась наступить на осколок.
– А за что наказали-то? – первой отмерла, как всегда, Уля. Но есть все-таки перестала и пошла мыть руки.
– За то, что взяла их без спроса, – буркнула я и поспешила к выходу из комнаты. Но меня остановили:
– И что, вот так в мокром и грязном пойдешь? – уточнила Зальц, перехватывая мыло у соседки, чтобы тоже помыть руки.
– Ох, точно же!
В итоге провозилась еще минут пятнадцать-двадцать с переодеванием, обтиранием, мытьем головы остатками воды из кувшинов. А затем отправилась в банную комнату за тазиком, накрутив на свои мокрые волосы тюрбан из полотенца. И, на мое счастье, почти никого не встретила, если не считать беднягу Ан’Сельфа. По глазам заметила, что хочет о чем-то спросить. В принципе, этот дежурный был симпатичным: довольно высокий зеленоглазый парень с каштановыми волосами и короткой стрижкой. Портило общее впечатление лишь его поведение, так как он мялся на месте, не решаясь и слова мне сказать.
Что ж. Не люблю нерешительных. Одно дело Шуат. Хотя нет, этот больше раздражает, чем нравится. Правда, смелости ему не занимать. Однозначно. Мм-м, весь такой молчаливый, вежливый на публику, но до тех пор, пока не разозлишь.
Ха-ха! А как у него глазки засверкали, когда он меня в руках встряхивал. Ух, как вспомню, так сразу в дрожь бросает.
И словно почувствовав мои мысли, этот вредный надменный дракон вырос из пола посреди нашего коридора женского общежития, преградив мне путь. Точнее, Ан’Шуат чуть ли не заставил меня на него налететь.
– Что ты здесь… – начала было я возмущаться его странному поступку.
Ан нет, оказалось, все в рамках устава академии.
– Иду сменять дежурного, – ответил он невозмутимо.
– И что же, все мои одноклассники здесь по очереди охраняют? Или это исключительно твоя инициатива?
– Если не веришь, то график дежурных смен висит на первом этаже и утвержден лично… – и тут Шу замялся и даже, кажется, смутился.
Ага. Это его папуля-ректор установил такой график, да? Что ж, ладно. Значит, будем оправдывать ожидания старших.
– В таком случае мне нужна твоя помощь в одном исключительно деликатном деле.
Доблестный отпрыск семейства Райхон и бровью не повел.
– Слушай, Эн’Айри, я и сам не в восторге от перспектив совместного с тобой обучения и настырных попыток родителей свести нас друг с другом. Но давай с тобой договоримся, я не твой раб. И исполнять все твои жалкие прихоти не намерен.
Вот, казалось бы, отшил, так отшил – не подкопаешься, не зацепишься. Но! Стоило мне только лишь открыть рот, как цензура вдруг сделала всю работу за меня, облекая неуклюжие слова в адекватную фразу:
– Вот я и узнала, что мне в мужья прочат дракона-белоручку, который отказывает даме в помощи принести тяжесть из банной комнаты. Так и запишу у себя в дневнике да всплакну перед сном.
Обошла его и отправилась дальше по коридору. Переключила внимание и посмотрела на массивное остекление по обе стороны, точнее боковому рукаву, примыкающему к основному зданию общежития. Впереди виднелась дверка банной пристройки, в которую время от времени мы вынуждены были ходить за кувшинами да тазиками с водой. Эм… А если по иным нуждам, то в соседние комнаты.
Довольная тем, что последнее слово осталось за мной, я не сразу заметила за собой хвост, который оказался все тем же доблестным отпрыском Райхонов. Решил, видимо, реабилитироваться в моих глазах. Или своих. Не суть.
– Что ты…
– Я помогу принести, – оборвал меня Шуат. В следующий миг он меня опередил, уточняя по пути: – Тебе воду отнести в комнату?
– Тазик с водой, – а после, немного подумав, добавила: – Теплой.
– Сделаю, что-то еще? – спросил он на ходу.
