– Получай одежду и паёк и марш спать. – Майор протянула два свёртка – маленький и микроскопический.
Мои чипы-вестулы с ажурными блузами никуда не годились. Хлой выдала другие, с удобным комбинезоном и камуфляжным пыльником. Я прицепила их к позвоночнику, нырнула в новый комбез и поплелась за мамой в бойлерную. Папа уже вернулся, на матрасе рядом кашлял Чиджи.
Папа налил мне полчашки воды из термоса. Воду приходилось высасывать из тугого клапана с ниппелем или плескать в черепок объёмом не больше ладошки. Иначе всё взлетало к потолку.
– Теперь руженит здесь дороже алмазов, – бормотал папа, бережно закрывая термос.
Он посмотрел, как я жадно опрокинула в себя воду, и добавил:
– Этот литр нам на сутки. Пока не наладят добычу льда из сферы.
– А грунтовые воды?
– В этой части континента они слишком глубоко. До неба ближе.
– Что за адская ледяная машина у насекомых?
– Я ничего подобного не видел, – покачал он головой. – Но майор Хлой говорит, это гидриллиевый эмиттер. Сто лет назад, когда насекомые бежали на астероиды, то открыли там гидриллий. Эта руда подарила им власть над водой. Гидриллию подчиняются все её состояния, кроме обычного льда.
– Как же сфера держится в небе?
– В её внешних слоях эмиттеры поддерживают тонкий слой аморфного льда, он и удерживает всю остальную массу.
– Значит… теперь они могут поработить любую планету? И нашу?
– Нет, Эмбер, – папа улыбнулся. – У нас тоже есть власть над водой – диастимаги аквадроу. И большая-пребольшая куча ядерных боеголовок на пограничных спутниках. Эзеры обижают только слабых.
Правильно было сейчас же заснуть. Медленнее обмен веществ – позже замучает жажда. Глядя на вялый комочек из пайка в своей руке, я что-то расхотела есть.
– Сыр не так плох, как на первый взгляд, – мама распутывала мои волосы заколкой в виде гребня. Другой расчёски у нас с собой не было.
– А, так это не мыло. Я уже песка наелась. Пусть лучше Чиджи.
– Ешь давай молча.
Блесклявка на стене рядом заснула и погасла. Я лежала на тонком матрасе и слушала грохот у себя в голове. Он никак не выметался вон.
– Ты такая у меня красавица, Эмбер, – шепнула мама, продолжая нежно разбирать тонкими пальцами мои пряди. – Вернёмся домой – никому не говори, что надевала штаны без палантина.
– И ела мыло.
– Нам нельзя потерять ни балла из аттестата. Ты станешь клевреей примулы.
– Надеюсь, нет, – я знала, это расстроит маму. – Клеврее с мужчинами говорить нельзя, в город нельзя, штаны нельзя. За любой чих вычитают баллы и снижают курс шчерлинга её отшельфа к арахме. А статус примулы всё равно не светит, я же не маг.
– Клеврея – лучшее место, где может устроиться молодая шчера.
– Я буду делать роботов.
– Нет, Эмбер. Тебе нужна нормальная… реальная работа. Будешь помогать примуле по хозяйству и станешь престижной партией.
– Как ты?
– Как я, – мама расправила плечи.
Женщины-диастимаги, невзирая на конфессию, не могли заправлять отшельфом. Они занимали почётное место примулы – правой руки мужчины-мага. Часто эти двое становились супругами. Да что там, почти всегда. Но наш папа – в то время двухсотлетний бумеранг – предпочёл юную клеврею Амайю. Не диастимага, смертную. За красоту и не только. За то, что не опускала карих глаз при встрече, за то, что не доносила на других клеврей и за то, какою твёрдой была рука, когда мама забивала саранчу. Было отчаянно грустно всякий раз, как я замечала новую морщинку в сеточке у маминых глаз. И майор Хлой с порога записала её в смертные: между женщинами это уже бросалось в глаза. Только диастимаги жили вечно, вернее, до первого несчастного случая. Обычные шчеры неминуемо увядали, и, хотя папа никогда не посмел бы коснуться этой темы вслух… но они с мамой были тем букетом из калл и роз. Все знали, чья смерть разлучит их рано или поздно.
– Тогда ладно. Хочу быть, как ты, – уже в полусне я решила отложить конфликт поколений до Урьюи. – Отменю тогда парикмахера на завтра, а так хотелось каре…
– Даже и думать не смей остригать волосы, поняла? Никогда. Что хочешь делай – а кудри не тронь. Одни твои локоны сводят с ума мужчин и женщин. Не знаю, в кого такие… Береги их.
Мама поцеловала мою пыльную макушку. Вот и всё, что я помню о начале войны.
Глава 5. Внимание на небо, прибывает поезд!
Континент Рубигея больше не оправдывал своего имени. Пейзажи были черны, как недра замыслов убийцы. Минул почти месяц с начала войны, и густые травы Рубигеи иссохли без влаги. Стало так холодно. Вода так и не вернулась, крутилась ледяным куполом на хмуром небе. Пепел и сажа окутали пустырь ядовитым саваном.
Сквозь вихри золы и угольной пыли летел вампир, людоед, потрошитель. Осока шуршала, будто пучки её были раскрытыми древними книгами, и теперь мимо них, брошенных погибать, продирался разбойник. И пожелтевшие страницы рвались, шелестели под натиском бесстыжего вора. Травам осталось лишь перешёптываться. Сплетничать о метровых крыльях, которые их касались. Едва заметные, тонкие и узкие, крылья с трудом несли тугое полосатое тело. Ярко-рыжие линии на изогнутом брюхе сменяли чёрные. Воздух гудел так низко, что жужжания не было слышно. Только тревога и вибрирующий трепет наполняли пустошь. Мелюзга вроде брысок, брошмяков и брушканчиков разбегалась подыхать по норам.
Тонкая талия и шесть ног. Тёмные блестящие глаза. Острые жвала.
На валун в чахлом поле присел шершень. Как только крылья перестали разгонять пыль, их облепил жирный пепел. Передними лапами шершень захватил усы-антенны и остервенело потёр морду. Всё равно – ни зги. Клякса битума шлёпнулась на фасеты глаза. Ядерная зима превратила долину в пейзаж убитого горем пуантилиста.
– Сплош… …йня и …дец полный, …ла я эту плане… вместе с шшш… – сказал шершень.
Связь с кораблём прерывалась из-за бури.
– Повторите, ть-маршал Хокс? Вас плохо слышшш… шшш…
Шершень сполз с камня глубже в мёртвые заросли и обратился Альдой Хокс. Ть-маршала мгновенно окутала броня из хромосфена – умного хрома. Без неё на Рубигее нельзя было находиться долго без риска заполучить астму, струпья или химические ожоги.
– Нет тут ничего, говорю, – буркнула женщина.
В эпицентре своих злодеяний стоял призрак смерти. Альда Хокс, лидмейстер эзер-сейма в сытое время и ть-маршал охотничьего флота насекомых – в голодное. Известная сталью и статью Полосатая Стерва. Из-под дымчатого капюшона на пустошь глядел голый череп, пальцы-кости теребили портупею. Броня эзеров, активируясь при угрозе, облачала хозяина в унылую палитру оттенков смога: сизые, грязно-белые, бурые. Это и был хромосфен, дым, принявший вид туманного балахона, перетянутого ремнями и шлеями. Альда затягивала их потуже, чтобы подчеркнуть холёные формы, где нужно, а где не нужно – убрать. Правда, сейчас было не до красоты.
– Карты подлинные. Город должен быть где-то здесь, но мы уже весь континент прочесали – а он как сквозь землю провалился. – Желая вдохнуть поглубже, она ослабила пряжки. Защитная маска фильтровала воздух, и черные клубы фильтрата вырывались из провалов носа и глазниц на черепе с каждым выдохом.
– Значит, мы ошиблись. Сказки это всё. Мы заберем вас на флагман через минуту, госпожа.
Третью неделю свора из трёх дюжин охотничьих гломерид искала столицу Кармина – город Гранай. Пытками, разведкой, шантажом и подкупом. Городов нашли десяток, но все не тех. Планету усеяли деревеньки, в лесах ютились древесные хижины, в ущельях и лощинах прятались полудикие становища на три двора. Да бродяги-партизаны заняли болота. К этим только сунься. Но не в гиблых же трясинах жил столичный город! Судя по картам, которые в избытке удалось раздобыть на первой неделе оккупации, Гранай находился здесь.
– Вот прямо тут, Игор! Вот… где я стою!
– Я понимаю. Э-э, ть-маршал… Гидросфера в небе сегодня крутится слишком уж резво. Циклон. Сюда приближается свалка. Радар сообщил об огромном куске металла, вмёрзшем в ледяной купол.
– Что там ещё?
– Может, кусок моста, который взлетел вместе с рекой. Или заводская труба. Эта штука скоро пройдёт прямо над нами, и кто его знает… Опасно долго торчать здесь. Надо улетать.
Укрытый пеплом пустырь исполосовали крупные трещины. Как можно было жить на этом одичалом погосте? Очевидно ведь: никак. Они промахнулись. Опять промахнулись!
– Много рабов у нас в трюмах, Игор?
– Сто тысяч.
– Это карминцы? К дьяволу их.
– И две тысячи шчеров.
– Отлично, – из них трофейная доля Альды Хокс составляла триста штук. – Хватит с меня. Нет никакого Тритеофрена, чушь всё. Чушь и бред! Я сворачиваю программу поисков, возвращаемся домой.
Гломерида ть-маршала снижалась, и жирная сажа расползалась по трещинам. Альда полагала так: раз уж после десятка безуспешных разведмиссий она спустилась, чтобы убедиться в неудаче лично, то имеет право свернуть эту чахлую миссию на Кармине безо всяких санкций со стороны эзер-сейма. За годы на флоте она привыкла к одному проверенному и безотказному сценарию: нападение и блокировка воды, захват рабов без разбору, возвращение на астероиды. И получение своей доли. Быстро. Эффективно. Безопасно. В этот раз теневые верхи аристократии – ассамблея минори – вынудили ть-маршала проверить легенду, ради которой сотни эзеров застряли в этой дыре. На месяц! Без солнца, воздуха и возможности расправить крылья. А главное, помыться по-человечески.
Гломерила над нею вильнула.
– В сторону, госпожа!
Альда вскинула голову и едва успела отскочить, как прямо в то место, где она стояла, рухнул обитый железом рундук. Случилось то, чего боялся Игор: из-за бури от неба начал отклеиваться мусор.
– Забирайте меня отсюда, – рявкнула Хокс.
Гломериде пришлось опуститься дальше, чем хотелось. Лететь туда шершнем означало скинуть броню, и ть-маршал выпростала из-под накидки одни только крылья. Они понесли окутанную дымом смерть к трапу. Над головой мелькнула тень, потом вторая… и Хокс метнулась из стороны в сторону, не дожидаясь, пока манна небесная размозжит ей голову. Где-то сзади упал целый ворох добра: сумок, кульков, чемоданов. Пожитки рассыпались по чёрным кустам, покатились битком набитые баулы. Адьютант замахал ей из приоткрытого клинкета. Но по дороге к трапу тонкие крылья Хокс нацепляли сажи и слиплись. Совсем. В один бестолковый комок за спиной. Зверея и бранясь, она бросилась к трапу вприпрыжку. Чемоданы взвинтили непроглядные тучи пепла. Нога провалилась в широкую трещину. Альда вскрикнула и упала. Боль прострелила лодыжку, колено и скрутила поясницу. Жгучая – аж сердце зашлось.
– Игор, сюда! Я подвернула ногу.
Лететь она не могла, бежать теперь тоже. Офицер обернулся кузнечиком и спрыгнул с трапа навстречу Альде. Продлив свой полет при помощи крыльев, он добрался к трещине за один прыжок.
– Я застряла, – обрадовала его Хокс.
Вдвоём они ухватились за края голенища и принялись расшатывать сапог в трещине.
– Умоляю, не прикасайтесь! – завизжал Игор, сбрасывая со своего плеча её пальцы, будто пиявок. – Вы же знаете, я этого не выношу…
– Да пошёл ты к дьяволу со своими психозами! Нас раздавит этим барахлом!
– Не волнуйтесь, я уже дал распоряжения ближайшей веренице. Они отобьют весь мусор, который вздумает отколоться от сферы.
– Чёрт, как больно… – шумно выдохнула Альда. – Вывих, а как жжет… И-и-игор! Тащи меня, тащи, тащи, собака!
Адьютант не понял, отчего Хокс вдруг заверещала, как на сковородке, но собрался с духом и дёрнул лидмейстершу под мышки так, что нога выскочила из трещины. Эзеры повалились наземь. Сапог Альды дымился, обугленный до голенища. Ть-маршал на четвереньках отползла подальше от дыры.
– Там огонь! Жаром пышет, прямо изнутри!
Двое обнаружили себя в большом кольце, образованном сполохами огня. Повсюду вокруг разгорались точно такие же кольца неправильной формы. Земля дрогнула, трещины разошлись и вспыхнули. Пустошь засветилась ячейками наподобие пчелиных сот. По периметру каждой соты вырывались языки плазмы. Высокие, как небоскрёбы.
Путь к кораблю был отрезан.
– Мне не перепрыгнуть, лидмейстер, – растерянно оглянулся адьютант и попытался пересечь стену огня в броне из хромосфена. Альда дёрнула его назад:
– Ты идиот?! Видел, как это сожгло мне сапог? Хромосфен не поможет.
– Что это Вы собираетесь… не трог..
Хокс обратилась шершнем, растрясла липкие крылья, подхватила тушку Игора поперёк живота и взлетела над огнём.
– Не тро-о-огайте меня! – верещал адъютант.
Они перемахнули стену и рухнули в центре соседней соты. С грузом и липкими крыльями сразу добраться к трапу Хокс не могла. Альда вернула себе бронированный балахон и позволила адьютанту прийти в себя от ужаса чужих прикосновений. Если выживут, пропишет его у психиатра, решила ть-маршал.
– Смотри, Игор. Огонь вылез только там, куда упал мусор.
– Соты реагируют на удары, – предположил адьютант. – Что они здесь защищают?
– Это город, – догадалась Альда. – Столица прямо под нами.
Не так много радости было от этой находки. Под ледяным куполом зашумело. Это прибыли гломериды дежурной вереницы. Взбудораженная их турбинами, ледяная корка извергла ещё центнер чемоданов. Рядом с Альдой обросли огнём две соты.
– На связи ть-маршал Хокс! – рявкнула она. – Эй, наверху! Не давайте мусору падать на землю! Тут пышет плазмой в ответ на удары.
– Говорит капитан второй вереницы. Что тут у вас?
– Я нашла Гранай. И какую-то систему… городской обороны. Не знаю, вам сверху виднее! Прикройте нас.
– Так точ… ложись!
Земля грохнула и во второй раз поползла из-под ног. Одна трещина разверзлась шире, но оттуда выпорхнула не плазма, а сквилла. Карминский штурмовик. Второй, третий… Альда пригнулась, а сквиллы обстреляли вереницу из рельсотронов. Началась пыльная, пепельная жара.
– Не давайте им обстреливать сферу! – приказала Хокс, но сверху, изо льда, уже сыпались обломки труб, шпалы, цинковые двери.
Они с Игором перемахнули вторую стену огня. Рядом грохнуло. В переполненный едкой сажей воздух взмыли комья грязи. Гломерида попала в карминский штурмовик, и гигантская рука тяготения скатала сквиллу, как бумажный шарик. Шарик массой в тонну, повинуясь гравитации, ухнул вниз. Альду и адъютанта зашвыряло сухой землёй и камнями. Они уже были почти спасены, когда трап их гломериды начал заваливаться назад и в сторону.
– Флагман стоит прямо на трещине! – крикнул Игор.
Плазма резала корабль пополам. Куски обшивки, заворачивая оплывшие края, гнулись и падали. Команда, кувыркаясь, вылетала из битых иллюминаторов. Альда пришла в бешенство:
– Мой флагман!
Вопль этот вместил в себя и стеллаж с наградами, и целый мостик дорогой техники, которая валилась в раскрытые ладони огня. И шикарный гарнитур из спальной каюты. Из трещин взмывали новые сквиллы. Они гибли под гнётом гравитационных коронад, но падая, зажигали новые и новые стены жаркой плазмы. Гломериды эзеров буквально резало на салат. Ни одна так и не могла приземлиться, чтобы забрать Альду. Минуту – целую минуту! – в комме только шипело. И шипело, и шипело… Пока Игор не подскочил:
– Есть контакт!
– Только не смотрите вверх, – несколько неадекватно происходящему, спокойно и бодро донеслось из приёмника. – Прибывает поезд.
– Ч-что?!.
