Альда вскинула голову, теряя капюшон. Невероятно, но в ледяную сферы вмёрз целый состав паровоза. Длинный, десятка на два вагонов! Теперь он откололся и летел… падал… рушился прямо на Хокс. Она закрылась локтями, понимая, что даже скорость реакции шершня не позволит ей увернуться от такой мухобойки. Три секунды ужаса и нарастающего шума…
Шума?..
В метре от оцепеневшей Альды поезд снесло в сторону. Протащило километр и бросило далеко за пределами пустоши.
– Подкрепление! – воскликнул Игор.
Альда схватилась за комм:
– Эй, кто бы там ни был! С меня орден!
– Благодарю. У меня свой.
– Город под землёй! Надо заставить трещины разойтись.
– Оставайтесь на месте.
– Х-хорошо…
Корабли подкрепления не использовали гравинады: при стрельбе по трещинам в коллапсе не было толку. Они просто палили бозонами из глюонного накопителя, который при обычных обстоятельствах использовали как резервные батареи, а не оружие! С остатками сквилл было покончено меньше, чем за минуту. Альда завидовала и восхищалась. Отличные инженеры и пилоты были в веренице её ангела-хранителя! Шло время, и Хокс ощутила, как отключается её хромосфен. Броня была слишком восприимчива к долгим встряскам. Они с адъютантом остались в одних кителях и затряслись от холода. Фильтры респираторов сдохли.
А земля ползла по швам. Плазма иссякла, трещины погасли и ширились под расстрелом налётчиков. Город открывался, сражённый атакой. Каждая сота была жилым небоскрёбом, только уходящим глубоко вниз. Альда приподнялась с четверенек на колени, ещё оглушённая стрельбой. Стало тихо. Но ть-маршала трясло от холода. Кашляя, она ступила на больную ногу и упала. Глаза застили слёзы и пыль. Сидя на коленях, Хокс ругнулась, и перед нею возникли кеды.
Чистые светлые кеды, на которые сыпалась вязкая сажа, чиносы в обтяжку и галантно протянутая к лицу Альды костлявая рука скелета.
– Ах, Кармин! – мурлыкнула смерть в серой накидке из хромосфена. – Ясное небо, свежий бриз, животворящие бассейны кристальных озёр.
Хокс молча сцапала предложенную руку, и смерть подхватила госпожу на руки:
– Вижу, рекламные проспекты заврались. Здесь просто адище.
Настроение Альды упало ниже нуля. Она узнала эти кеды и голос.
– Рой-маршал Бритц…
– Не побрезгуйте моей скромной гломеридой на первое время. Весьма рекомендую медблок и лично доктора Изи. Между прочим, специалист по эвтаназии высшей категории.
– Какого лешего ты здесь забыл, Кайнорт? – Альда соскочила с его рук, как только оказалась в безопасности, и захромала по шлюзу. – Минори не посылают своих перквизиторов за рабами!
– Ассамблея минори посчитала, что поиски Тритеофрена затянулись, и настояли на моём вмешательстве.
Серая смерть развернула перед закопчённым лицом Альды голограмму ордера с печатями и автографами. Ть-маршал смахнула документы, не читая.
– Я отдала приказ возвращаться на астероиды. И мне насрать на ордеры минори: моё слово здесь закон. Мы валим отсюда с полными трюмами рабов!
– Не горячитесь, Альда. Положитесь на меня, – холодная тень в голосе Бритца гипнотизировала. – Давайте так: я обыщу город. Я добуду Тритеофрен. Альда… я принесу Вам к ужину нежнейшего карминского младенца, и за бокалом креплёного «Лимфинити» мы обсудим, как быть с притязаниями наших патронов.
Закутанный в хромосфен с головы до этих невозможных кед, Кайнорт Бритц действовал на жертв своих увещеваний, как чай с ромашкой. Альдя вздохнула и присела на моментально предложенный пуф, позволяя адьютанту снять с распухшей ноги сапог.
– Ладно, дьявол с тобой. Сейчас полдень? Даю время до полуночи. Не сыщешь прибор – проваливаешь восвояси… дальше кувыркаться с моей сестрицей. Иди.
Их гломерида была уже в воздухе, но рой-маршал не отдал приказ к снижению. Он открыл шлюз и шагнул в затянутое смогом небо прямо с мостика. Альда привстала. Заглянув в иллюминатор, она увидела, как гломериды рой-маршала начали разделяться на воланеры: из одного звездолёта выходило четыре прытких и шустрых челнока для полёта в нижних слоях атмосферы. Далеко внизу Бритц расправил четыре стрекозиных крыла и на лету юркнул в воланер. Шельма. Знал толк в эпатаже.
Глава 6. Тритеофрен
Смерти серые, белые, чёрные, на крыльях и в воланерах, наводнили Гранай. Липкий туман из пепла и едкого газа с поверхности лощины заскользил вглубь, потёк вдоль небоскребов. Между домами сновали карминцы. Немногие бежали в пустыню. Большинство изловили сетями и отправили в трюмы.
Броня обшивки воланеров отражала все калибры, которые мирные жители приберегли для обороны близких. А бронгауссы эзеров пробивали дециметровую сталь. Гранай был силён в прятках. Реальный натиск привёл карминцев в смятение.
– Кайнорт, ратуша пуста, – доложили рой-маршалу. – Каргомистр и вся верхушка затаились. Не выцарапать. А если кто и знает о приборе, то чиновники.
– Да, Берграй. Я спущусь к цоколям, разворошу их.
– Но там одни тюрьмы да лазареты для душевнобольных.
– Вот именно.
– Кай, каргомистр не рискнёт там прятаться!
– Не рискнёт.
Пилот Бритца увёл воланер в вертикальное пике. За ним последовали ещё трое. Чем глубже они падали, тем уже и плотнее сходились стены жилых колонн. Тем дальше отступал шум боя: оборонные пункты обстрела находились на первых уровнях, ближе к поверхности. Угрозы снизу никто не ждал.
На глубине провода коммуникаций висели клубками прямо между домов – вперемешку с бечёвками для сушки белья. Один из четвёрки запутался в проводах, потерял управление и прорезал жилой комплекс. Застряв у кого-то прямо в гостиной, воланер загорелся.
– Кай, 337-й минус! Ниже нельзя рулить.
– 337-й просто решил поваляться на мягком, – подстегнул напарников Бритц. – А кого не убьёт праздность, убьёт мой армалюкс.
Дно Граная возникло так внезапно, что эзеры затормозили в свалку из юродивых бродяг, тряпья и помойных куч. Воланеры от удара свернулись, как ежи, и на секунду включили антигравималь на мостике. В комме рой-маршала бранились пилоты: их приподняло и плюхнуло обратно в кресла. Зато они выжили, а могли бы разбиться.
На дне пришлось покинуть воланеры. Эзеры обернулись в свои имаго. В сумерках цокольных переулков затрепетали крылья: чёрная стрекоза, жирный жук-плавунец и медная оса-палач. На такой глубине они нечего не боялись: ни клейкого пепла, ни душного газа. Ни вооружённых солдат. Цоколь Граная был отброшен на целые века назад. Сверху гремели передовые технологии. Здесь, в глуши колодцев, прятались неприкасаемые. Отчуждённые. Все те, кто не мог уйти в пустыню и не хотел защищать город, который их презрел. «Пенитенциарный этаж», гласила надпись на глухой стене. Из узких, словно бойницы, окон за насекомыми следили тысячи блестящих – слезящихся, болезненных, диких – глаз.
– Разделяемся. Установить пушары для обстрела.
– Есть, – плавунец ушёл первым.
– Кай, здесь нет солдат, – капитан-оса колебался. – Один сброд, городские каталажки. Зачем их…
– Берграй. Ты меня утомил.
Интонация угрожающе смягчилась. Эзеры знали: когда голос рой-маршала Бритца таял, черновик твоего приговора уже был готов. Насекомые свернули в разные закоулки. Дойдя до тупиков, они расчехлили пушары – покрытые амальгамой сферы – и бросили наземь. Сразу после трое взвились наверх и юркнули по щелям.
Гладкое зеркало двух пушаров покрылось мелкой рябью, а затем стало вращаться и метать иглы. Они выстреливали веером одна за другой. Пушары катились по улицам, гонимые энергией хаотично вылетающих снарядов, словно бешеные дикобразы. Тюремные стены, хлипкие перегородки каталажек и решётки сумасшедших домов посыпались в колодцы улиц. Раздались вопли ужаса. Это были обитатели цоколя. Доведенные до крайней степени отчаяния, они выпустили чудовище: сдерживаемую годами силу ненависти и безумия.
А потом вырвались и побежали.
Вверх, вверх… На свет. Небоскрёбы обвивали пожарные лестницы, аварийные трапы, балконы. Тысячи тентаклей зашуршали по стенам. Они рвали провода и бечёвки с бельём на своём пути, били стёкла. Заключённые бежали от игл пушара, бродяги уносили лохмотья от заключённых, душевнобольные шарахались от бродяг. А вместе они, как гигантский снежный ком, подминали и тащили за собой всё больше простых карминцев, чьи жилища вставали на пути их лавины. Потоки тентаклей неслись к поверхности, как живые бикфордовы шнуры.
– Альда, мы возвращаемся, – сообщил Бритц. – Прикажите сворам прекратить огонь.
– Что? Всем сворам?
– Да. Мне нужна тишина наверху.
Беглецы принимали иррациональные решения: бежать отовсюду, где шум, – туда, где тише. Три эзера дождались, когда поток карминцев минует их, и вернулись в воланеры. Они летели наверх, но не стреляли в людей. Поток сброда мог так же легко повернуть вспять. У самой поверхности в гущу солдат выплеснулись толпы разъярённых обитателей тюрем и психушек, баррикады и орудия сшибали хромые нищие. Женщины с кульками и детьми, захлебываясь ужасом, кидались наперерез своей артиллерии. Строевой порядок обернулся месивом, беспомощным хаосом. Всё это время враги безучастно наблюдали сверху, как город захватывает и губит сам себя.
Гранай пал. Дымные смерти покинули чрева своих гломерид. Кайнорт забрал символический ключ от города из рук каргомистра и протянул Хокс.
– Гранай Ваш, госпожа.
Шершень стояла на трапе, стараясь не выдать, что под серой накидкой морщится от боли. Спускаться, хромая и волоча за собой треснувший сапог, было ниже её достоинства.
– Мои трюмы забиты, – процедила она. – Эзеры не тащат рабов и трофеев свыше разумного. Можешь теперь набирать добычу для ассамблеи минори, Бритц. Они твои.
Карминцев разделили надвое: солдаты и остальные. Бритц прошёл между пленными. Несколько отчаянных выстрелили в рой-маршала в последний раз. Хромосфен сверкнул, но Кайнорт не замедлил шаг. Он бы искренне удивился, если бы никто не попытался. Уж кому, а ему давно было не привыкать к радушию пленных. Две стальные сколопендры размером с крупного пса семенили за ним. Их ноги лязгали изогнутыми лезвиями керамбитов. Смерть встала перед каргомистром, обстукивая комья грязи с подошв. Из пасти голого черепа в сером капюшоне зазвучал карминский:
– Я пришёл не за рабами, – акцент был явный, но фразы не искажены. – Месяца четыре тому назад пауки спрятали в Гранае прибор под названием Тритеофрен. Он мне нужен.
– Но его не… не существует!
– Посмотрите вокруг, каргомистр. Шчеры на одной чаше весов – ваши люди на другой… Отдайте мне прибор. Или того, кто знает больше. И мы уйдём.
– Чтобы вернуться опять!
– Если у нас будет Тритеофрен, мы уйдём навсегда.
Шёпот…
Каргомистр сверкнул подбитым глазом. Миг, и его взгляд перехватила сколопендра. Свистнула хозяину, подавая знак. Эзер повернулся к толпе. Пустые глазницы зондировали женщин, прятавших детей, чтобы те не кричали и не провоцировали живорезов. Подростков, задыхавшихся в пыли на морозе. Старух, с покорной скорбью на лицах перебирающих бусы и чётки.
– Отдайте мне Тритеофрен, – обратился эзер к толпе. – Мы и сами хотим уйти. Ваши тентакли застревают в зубах, мясо жёсткое, а кровь жидкая. Как еда вы отвратительны. Как рабы – упрямы и бестолковы. Нам нужны только шчеры. Если у эзеров будет целая планета пауков, мы забудем о Кармине.
Раздалась брань, посыпались проклятия, кого-то защемили. Карминские солдаты забесновались в сетях, когда от женщин отделилась горбатая старушка. Её трясло, как болонку, пока она ползла мимо стальных сколопендр. Став ближе, старушка бросила к ногам маршала кисет и плюнула сверху.
– Вот. Убирайся, таракан.
И снова у кого-то не усмотрели иольвер. Старуха упала, справедливо ли, нет ли убитая кем-то из своих. Адъютант подобрал кисет и подал маршалу. Внутри кожаного мешочка был осколок двухслойного зеркала. С одного округлого конца отлитый гладко, с двух других – шершавый и неровный. Бритц провёл костяшками хромосфеновых перчаток вдоль края зеркала. Острый обломок царапался.
– Это замечательно. Но я вижу, здесь не всё. Где другие две части? – рой-маршал тихо кашлянул под маской. Фильтры приказывали долго жить. – Давайте-ка закругляться.
Сети, ограждавшие толпу карминских солдат, начали сжиматься. Бежать из силков было некуда. Мужчины отступали ближе и ближе друг к другу. Они гибли: кто-то от ожогов сетей, а те, кто в середине, от удушья. В криках боли и ужаса, в женском визге из толпы напротив эзеры разобрали мольбу прекратить пытку и наконец -
– Ключ у атташе Лау!..
Сети перестали сжиматься. Бритц повернул череп к каргомистру.
– Уитмас Лау, – отрывисто произнёс тот. – Пришёл к нам в начале лета и дал это. Одну треть Тритеофрена: куматофрен. Он управляет магнитным полем.
– Где искать атташе Лау?
– Не знаю. Не знаю! Да и с чего бы оставлять нам адрес, если он хотел спрятать прибор по частям? Но пришел он откуда-то с юга, со стороны Кумачовой Вечи. Всё, больше ничего мы не знаем! Хоть режь…
– Спасибо, каргомистр. Цены вам нет.
Бритц сжал костлявые пальцы – и повинуясь жесту, сети скатали карминских солдат в смертельный клубок, протащили к краю небоскрёба и… да. Сбросили.
– Поиски затягиваются. Пока мы здесь, не в моих правилах пополнять ряды партизан боеспособными мужчинами, – рой-маршал развёл руками, будто его можно было понять и простить. – Остальные могут вернуться в город.
Сажа оседала на пустыре. На обломки сквилл и гломерид, на вагоны упавшего паровоза, на тюки и чемоданы.
– Что же ты не позаботился об обитателях цоколя? – рой-маршал вернулся к каргомистру. – Эвакуационные ходы были только с этажей среднего класса и выше. Ай-ай. Думал, пойдёшь на второй срок?
– Я прошу Воларнифекс. Почётную казнь по традиции эзеров.
Каргомистр бросал затравленный взгляд на соседние соты. Стоя поодаль, вдовы солдат ждали, пока Бритц отдаст им пленного. Кто знал, как долго и мучительно они будут его терзать прежде, чем убьют. У большинства гранайцев ныне были личные счёты с чиновником, подвергшим их риску ради шчеров.
– Воларнифекс заслужить надо, – возразил рой-маршал. – Чуйка, фас.
У него из-за спины выскочила сколопендра. Ножки-керамбиты засверкали, оплетая жертву. Сражённый их блеском, каргомистр повалился назад, не сознавая, что уже мёртв. Вторая сколопендра, по щелчку хозяина, присоединилась к трапезе. Лезвия твари скользили под идеальным углом: Бритца не окатило кровью. Его череп пересекла тонкая, как нить, струйка. В комме шаркнуло:
– Я нашёл. Мать и младенец. Погибли от взрывной волны – там сквилла упала.
– Понял, Ёрль. Спасибо.
Снова шептались мёртвые травы лощины. Кайнорт расправил крылья, чтобы пересечь пропасть между столпами небоскрёбов. У трапа отдали честь капитан вереницы и ружейник.
– Берграй, почему твой пушар не выстрелил? – спросил Бритц у смерти в чёрной накидке.
– Заело… спусковой блок, – доложил капитан.
– Без третьего пушара мы рисковали провалить вылазку. Нас всех могли разорвать там внизу. Где отчёт о подготовке арсенала?
– Кай, я сам с этим разбер…
Бритц вытащил армалюкс, длинный ствол которого был испещрён граффити, а с рукояти свисали стеклянные бусины на шнурках из карминских волос.
– Кай!..
