– А я – Габриэль, – выдал амбал спустя небольшую паузу всё так же дружелюбно. – Добавил бы, приятно познакомиться, но будем честны друг с другом, приятного в нашем знакомстве вышло мало, – последовала ещё одна короткая пауза. – Может, начнём заново? Отойди от двери.
– С чего бы? – бросила я угрюмо.
– Мы же взрослые цивилизованные люди. Так давай прекратим этот балаган и просто поговорим, обсудим ситуацию, найдём какой-либо компромисс и обоюдное решение проблемы. Не будешь же ты в самом деле бегать от меня по всей вилле до самого заката?
Вот тут я задумалась.
– А почему только до заката? – заинтересовалась невольно.
И, кстати, не зря!
– Доберманов спустят с цепи. Ты потом ко мне сама как миленькая добровольно прибежишь, – хмыкнул он, при этом настолько беззаботно, что я в который раз искренне пожалела о том, что дверь Габриэль полез открывать не собственной головой.
А ещё повторно задумалась над его предложением.
Впустить или не впустить?
Внутренний голос подсказывал не верить, не вестись на столь лестное предложение. Я ж этого мужика совсем не знаю. Вдруг обманывает? Правда, этот же внутренний голос позорно затухал перед тем фактом, что амбал – относительно милое создание в сравнении с четвёркой голодных злых доберманов, с которыми мне придётся повстречаться. От них палкой и апельсинами вряд ли отобьёшься, как и дверью. Почему именно четверо псов – понятия не имею, но фантазия нарисовала именно такое количество тех, кто меня закусает до смерти, пока я буду дальше в поисках спасения носиться по чужой территории. И телефон не раздобыла…
А вот запасной выход из спальни у меня имелся! Так что соблазн послать Габриэля к чёрту на кулички, а потом всё же скрыться (хотя бы в другом помещении), никак не отпускал. Вот я и мучилась раздумьями, какой из вариантов – более подходящий. С минуту мучилась – так точно. Амбал тем временем терпеливо ждал. И дождался.
– Ладно, хорошо. Я отойду, – согласилась я вслух, попутно прикидывая количество секунд, которое мне придётся потратить на то, чтоб добраться до балконной двери и воспользоваться ей как средством отступления на случай необходимости. – Но и ты зайдёшь внутрь не сразу! – предупредила строгим тоном, потянувшись к лампе, которая стояла на комоде у стены.
Ничего более подходящего в качестве средства самообороны ближе не нашлось.
– И когда я могу войти, в таком случае? – между тем угрюмо отозвался Габриэль.
Мне эта скорая смена интонации в тот же миг не понравилась. Но поздно. Я же, чтоб до лампы дотянуться, от двери отошла. Выждала секунды три. Лампу в руках перехватила удобнее. И к балкону аккуратненько попятилась.
– Сейчас, – заявила важным тоном.
Он же про цивилизованность и всё такое говорил.
Что ж…
Попробуем.
Дверь распахнулась беззвучно. А может, я просто-напросто не услышала никаких посторонних звуков, потому что собственное сердце заколотилось слишком часто и громко, преимущественно был слышен только этот ритм. Амбал застыл на пороге, окинул меня придирчивым взглядом с головы до ног и обратно, немного задержал внимание на лампе, которую я крепко сжимала. На его губах расплылась подозрительно довольная ухмылочка.
– Что? – не удержалась я от вопроса.
– Да так, ничего особенного, пытаюсь прикинуть, каким именно образом ты собираешься это, – кивнул на лампу, – на мне использовать.
– И как? Получается?
Не то чтоб было особенно интересно, но всё же… вдруг у него идеи актуальнее моих окажутся?
– Пока не очень, – признался с фальшиво прискорбным вздохом Габриэль.
Честно говоря, я и сама пока не определила, на какую часть его тела готова покушаться на этот раз. До головы-то с высоты своего роста точно не достану. И вряд ли он будет столь любезен, чтобы предоставить мне стремянку.
– Ничего, будешь наглеть, скоро узнаешь, у меня с фантазией получше твоего, – откровенно соврала я, продолжая пятиться к балконной двери.
Так и прислонилась спиной к холодному стеклу. Только потом остановилась. А ещё рот открыла. От удивления и возмущения одновременно. И всё потому, что…
– Хм… Раз уж зашла речь о фантазии, должен признаться: доберманов у меня нет, – оповестил с новой, непонятно с какой стати жутко довольной ухмылкой Габриэль.
– То есть как нет? – насторожилась я.
– А вот так, – пожал он плечами. – Нет. Не было никогда. И не будет. Я вообще не любитель разводить домашнюю скотину.
Тут я поняла, что «запланированные» переговоры не состоятся. Как и то, что их вообще никто не планировал.
– То есть обманул? – прищурилась подозрительно.
– Обманул, – не стал отрицать мужчина.
– Какое разочарование, – съехидничала я ответно.
Ничего подобного, разумеется, в помине не было. Хотя всё равно обидно.
– Это было первым, что пришло на ум, чтобы тебя хотя бы немного вразумить и остановить, – произнёс Габриэль. – Надоело бегать за тобой по всей вилле. – Он замолчал, позволяя в полной мере усвоить весь спектр его коварности. – К тому же совершенно не хотелось выбивать эту дверь, впечатывая тебя в стену, – добавил снисходительно. – Всё-таки симпатичная мордашка. Будет жаль, если испортится, – заявил он в довершение, шагнув вглубь спальни.
Моментально не по себе стало!
Особенно в тот момент, когда я поняла, что балконный затвор не срабатывает, его заело – никакого пути к отступлению у меня нет. А всё потому, что кое-кто успел запереть дверь с той стороны и оставил ключ в повернутом состоянии в замочной скважине…
Гадство!
– Куда-то собралась? – услужливо поинтересовался Габриэль, продолжая двигаться в моём направлении.
Расстояние между нами становилось всё меньше и меньше, а нервничать я начинала всё больше и больше.
– Ты такой догадливый, – съязвила в расстройстве. – Учти, я тебя не только засужу и упрячу за решётку, ещё и прикопаю где-нибудь, если ты ещё хоть раз своими грязными ручонками ко мне снова притронешьс-с-с… – не договорила я.
Моя угроза застряла в горле. Вместе с рухнувшей на пол лампой. Трудно держать в руке в принципе хоть что-нибудь, когда запястья пережимают недюжинной хваткой! Грохот разбившегося предмета интерьера и вовсе отразился в моей голове, подобно ядерному взрыву. После такого ничего и никого целого не остаётся. Вот и мне, походу, тоже… Плохо всё, да!
– О, это ты очень кстати про полицию и суд заговорила, – протянул угрожающе Габриэль, нависнув надо мной, прижимая собой к стеклу плотнее.
Ещё немного, и точно по нему размажет.
– Да что ты? – отозвалась вынужденно.
А то ж сам не договаривает. Стоит опять невесть чем довольный и нагло лыбится.
Гад, короче.
– Неужели всё ещё не догадалась, как я тебя тут, в этой комнате, нашёл? – не спешил он облегчать задачу, разглядывая меня с самой натуральной плотоядностью.
Тут пришлось немного призадуматься. Выходило откровенно паршиво. Он же меня как под микроскопом разглядывал, то и дело отвлекая этим фактором. Притом никак не покидало стойкое ощущение, будто реально съесть собирается. Не удивлюсь, если совсем скоро облизываться начнёт, а потом реально укусит.
Невольно поёжилась. И сжалась вся.
– А я думал, ты куда умнее и сообразительнее, – не дождался моего ответа Габриэль.
Тихий вкрадчивый шёпот, коснувшись уха, в один момент пробрал до дрожи в кончиках пальцев. Я даже грешным делом слегка порадовалась тому, что амбал до сих пор прижимает меня собой к стеклу. А то стоять отчего-то затруднительно стало.
– Камеры, Ви, – доверительно сообщил собеседник, по-прежнему интимно опасно склоняясь надо мной. – Вся моя вилла находится под видеонаблюдением, – пояснил он подробнее. – Так что теперь у меня есть записи того, как одна рыжая нахалка пробирается в мой дом, а потом портит моё имущество. Может быть, даже крадёт что-то. – Он замолчал, но ненадолго. – Так по чью именно душу придут полицейские, если ты не будешь вести себя пай-девочкой, Ви? – добавил он как бы невзначай.
И если я решила, что предел моего офигения наступил, то уже через мгновение осознала, что всё происходящее – лишь жалкая затравка всему тому, что этот мстительный извращенец мне на самом деле приготовил. Осознала в тот момент, как только его руки сомкнулись на моей талии, после чего я полетела прямиком… на постель. А Габриэль шторы срывать принялся! Обязательно поинтересовалась бы, зачем ему это, ведь выглядел его поступок, мягко говоря, странно, но имелись дела куда важнее.
Не буду же я дальше лежать на кровати, как послушная кукла, и ждать результата этой его странности? Что-то глубоко внутри навязчиво подсказывало: мне в любом случае итог вряд ли понравится. Вот я и подскочила на ноги, ринувшись к основному выходу из спальни, раз уж не удалось воспользоваться запасным. Не учла лишь того, что эта дверь тоже окажется заперта.
И когда он, мать его, только успевает?!
Вместе с последней мыслью с моих губ сорвался страдальческий стон. Следующий – обязательно должен был быть полон досады. Но я проглотила его, ни звука из себя не выдавила. Лишь осторожно повернулась обратно к мужчине, ожидая встретиться со своей напастью лицом к лицу. Примерно так, к слову, и вышло.
Сразу после того, как меня повторно швырнули на постель, а немного погодя я почувствовала себя маленьким непослушным ребёнком, которого на раз-два спеленали. Хотя в моём случае, если быть точнее, связали. Органзой. Не только руки, ноги – тоже. Несколько узлов вдоль запястий и щиколоток, а также по парочке фиксирующих к кровати таким образом, что я оказалась позорно распята. Но и на этом безжалостное подавление всяческого сопротивления с моей стороны не закончилось. Рот мне заткнули куском портьеры, заботливо затянув обрез ткани вокруг моей головы потуже.
– Раз уж ты у меня попалась не особо понятливая, то я тебе заново всё объясню, – издевательски вежливо сообщил Габриэль, не менее издевательски расположившись сверху, прижимаясь своим потным обнажённым торсом к моей непонятно когда частично расстегнувшейся рубашке. – Я действительно нашёл тебя на лужайке, а до этого момента не имел ни малейшего представления о твоём существовании. Мой дед… м-м… как это… с головой не дружит, шутки у него такие – своеобразные, понимаешь?
Он замолчал, уставившись на меня в ожидании ответной реакции.
Лично я таких шуток, когда одного человека дарят другому, точно не понимала. Но, оценив собственное распятое положение, спорить не стала. Во-первых, со шторой во рту – банально неудобно. Во-вторых, поза звезды мне высокого положения в нашем недодиалоге не особо добавляла, так что демонстрировать своё превосходство я решила в другой ситуации.
На слова Габриэля я медленно кивнула.
– Хорошо, – неожиданно мягко и ласково улыбнулся мужчина.
И ещё более неожиданно аккуратно поправил каждую из моих волнистых рыжих прядок, растрепавшихся в процессе несостоявшегося побега. Бережно завёл их за левое ухо, а потом ещё зачем-то провёл по щеке сгибом указательного пальца. Нет, по сути, в самих прикосновениях не было чего-то такого на самом деле особенного. А меня всё равно шандарахнуло невидимым током. Даже не столько от самих прикосновений, сколько от взгляда, который сопровождал действия Габриэля. Уж больно пристально и внимательно смотрел. Не оценивал, нет. Скорее, придирчиво разбирал каждую черту моего лица, запоминая, медленно скользя взором по моим губам, подбородку…
– Я не какой-нибудь маньяк, которому дарят похищенных девушек. Прежде такого вообще не случалось. И пользоваться твоей беспомощностью я не собираюсь. – Однозначно привирал. – Я знаю, что ты из России, прилетела в нашу страну с двумя подругами. Вернее, узнал, после того как нашёл тебя. Они, кстати, тоже в безопасности, с ними всё в порядке, насколько я могу судить, можешь о них не беспокоиться. – Опять соврал. – В ближайшее время ты сможешь с ними пообщаться и убедиться в этом.
Вот теперь я воодушевилась. И даже позабыла про кляп во рту, выпалив наивно-уточняющее: «Правда?». На деле, конечно же, вышло неразборчивое мычание. Но мужчина всё понял правильно и кивнул.
– Говорю же, ничего действительно жуткого ни с одной из вас не произошло. Точно так же, как тебя – мне, дед отправил твоих подруг к двум другим моим братьям.
При упоминании о девчонках стало совсем грустно.
– Если с этой частью мы разобрались, и ты пообещаешь впредь вести себя хорошо, тогда я могу рассчитывать, что ты перестанешь оглушать меня своими воплями, и мы нормально обсудим дальнейшее? – добавил Габриэль.
Я снова кивнула. И снова – вынужденно. А когда говорить стало реально возможно, потому что кусок шторы из моего рта вытащили…
– Нормально мы с тобой поговорим, когда ты меня полностью развяжешь, доминант ты хренов, – выдала я деланно спокойно.
Амбал в одночасье растерял весь свой благовидный настрой. Опять заулыбался на манер конченого маньяка-садюги. Вновь погладил меня по щеке.
– Я бы не стал тебя связывать, если бы ты первой на меня не напала, – ухмыльнулся он. – Но ты напала. Сама напросилась на то, чтобы я предпринял ответные меры. Я и предпринял. – Он склонился совсем близко, позволяя различать его жаркое дыхание. – Так что свободу ты теперь получишь только после того, как расплатишься со мной за причинённый ущерб, – выдохнул мне в губы.
Вес чужого тела стал ощущаться отчётливее. Как и шероховатая мужская ладонь, что властно сжала моё бедро, после чего джинсы на мне плавно поползли вниз, притом вместе с бельём. Застёжка расстегнулась сама собой, тут Габриэлю вовсе никаких усилий прилагать не пришлось.
Ни разу не успокаивало и то, что ноги у меня разведены в стороны, следовательно, полностью снять с меня джинсы у него не получится, если только развяжет хотя бы одну ногу, и в таком случае у меня появится какая-никакая, а возможность. Ведь джинсы он только приспустил. А затем наглая ручища опустилась мне на низ живота, постепенно смещаясь то выше, то наоборот – ещё ниже. На грани. Настолько остро волнующей, что я вмиг позабыла о том, что кое-кто тут меня нагло домогается, а я вроде как против.
Всему виной подлые мурашки, которые с завидным постоянством распространялись по всему телу, напрочь отшибая не только память, но и в принципе затмевая весь мой рассудок волной беспощадного жара, исходящего от мужчины. Он буквально пробирался под кожу, впитывался в мои вены, будоража кровь, заставляя сердце стучать всё чаще и чаще, оглушая, дезориентируя, вышвыривая в какую-то иную реальность, где нет никого и ничего больше, кроме этого пожара, что сжигал изнутри. И ничего не поделаешь с ним. Только сгоришь, превратишься в пепел. Я и горела.
Шумно выдохнув, в некотором шоке уставилась на источник своих внезапных ощущений, размышляя о том, что совсем скоро просто-напросто задохнусь – настолько невыносимо жарко. Габриэль и сам смотрел исключительно в мои глаза. Синий взор становился заметно темнее. Дыхание мужчины – тяжелее, медленнее.
– Страшно? – тихо поинтересовался он.
Страшно мне точно не было. Но я в который раз кивнула. А мой мучитель по новой улыбнулся. Так же ласково, почти нежно.
– Очень хорошо, – отозвался он мягко, а его ладонь сдвинулась с моего живота, забираясь под рубашку. – Запомни это состояние, Ви. Потому что если ты ещё хоть раз выкинешь что-нибудь из того, что успела провернуть со мной этим утром, то я зайду гораздо дальше и действительно накажу тебя за все твои провинности, – добавил он вкрадчиво и погладил кончиками пальцев аккурат вдоль нижней линии бюстье, прежде чем отстраниться.
Как ожог оставил.
– А на случай, если ты вдруг снова вспомнишь о полиции и суде, то… – Он помедлил секунду, лукаво прищурился. – Ты же помнишь про сегодняшнее видео с твоим участием? Не забывай и дальше, солнышко. В твоих же интересах.
Вот теперь мой рассудок решил, что с него хватит пребывать в состоянии расплавленного желе и пора бы возвращаться к реальности. Как минимум для того, чтобы защитить свою хозяйку. Всё-таки озвученный ультиматум – это уже совсем хамство!
– То есть мало того, что запер меня здесь и привязал к кровати, ещё и шантажируешь? – обозначила как есть.
Габриэль не стал отрицать. Лишь деланно безразлично пожал плечами. Что взбесило ещё больше предыдущего.
– Думаешь, мне обязательно просить о помощи полицию и суд? Без них с тобой не справлюсь? – прищурилась я гневно. – Ты меня развяжи, и посмотрим ещё кто кого! – дёрнулась я вперёд.
Дотянуться до него удалось. Правда, не совсем тем образом, которым стоило бы. Практически врезалась в него. Не ожидала, что он тоже решит податься мне навстречу. И теперь получалось, что я сама прикасалась губами к его губам, выгнув спину. От осознания произошедшего мои глаза сами собой расширились в нескрываемом шоке. Встречный синий взор тем временем становился всё темнее и темнее. А может, это лишь у меня в голове так стремительно темнело.
Весь мир вообще подозрительно сузился до одного-единственного объекта, на который было направлено всё моё внимание. Особенно после того, как чужая ладонь всего через жалкое мгновение снова по-хозяйски обхватила меня на этот раз за затылок. Притянула к себе ещё ближе. Буквально впечатала меня в него. И… дальше началось вовсе полнейшее безумие! Далеко не поцелуй. Так не целуют. Отбирая весь воздух из лёгких. Не ожидая согласия. Не нуждаясь в разрешении. Не оставляя ни шанса на сопротивление. Будто душу вытянул, не просто поцеловал. Мой тихий жалобный стон тому самое прямое подтверждение.
В общем…
Ох-ре-неть!
Габриэль
Когда мне было восемь, отец вышвырнул меня с борта яхты в Атлантический океан, хотя я не умел плавать. Он и прежде пытался меня этому научить, однако с плаванием у меня всегда возникали проблемы. В тот раз я всё же поплыл. Но никогда не забуду то самое первое чувство, когда над твоей головой смыкается толща воды, а ты захлёбываешься, тебя тянет вниз всё глубже и глубже – ничего с этим не поделаешь, только чудо спасёт. Тогда оно меня реально и спасло. А вот теперь…
Словно опять утягивает, весь мир остаётся где-то там, за непреодолимой преградой, нет ничего вокруг, кроме этого ощущения, которое заполоняет рассудок, лишая всяческих остатков здравомыслия и спокойствия, заставляя беспомощно барахтаться, задыхаться… Я действительно задыхался. Здесь и сейчас. Вместе с рыжей бестией, что буквально впечаталась в мои губы в порыве ярости.
И всё бы ничего, но во мне словно какой-то грёбаный тумблер переключился. Обхватил девчонку за затылок, не оставив ей возможности отстраниться. И просто пил её. Жадно. Голодно. Быть может, слегка за гранью, которую не следовало бы переступать. Чтоб запомнила. Не забывала никогда. Зачем? А чёрт его знает. Просто захотелось. Не смог отказать себе в этом удовольствии. И получил ещё большее, когда прервал поцелуй, заметив её шокированный взгляд. Нет. Не испугалась. Если только собственной реакции. У меня в голове сохранился тот её самый первый протяжный громкий стон. И каждый изгиб её тела в моих объятиях я тоже запомнил. Словно новый отпечаток на моих пальцах остался.
– Ты… – рвано выдохнула Ви, до сих пор глядя на меня округлившимися глазами. – Ты… Да ты-ы… – протянула, начиная приходить в себя, судя по возмущённым ноткам в голосе. – Да ты совсем охренел, что ли?! – выпалила уже гневно, сжав кулачки.
Снова дёрнулась в моих путах. Почти удалось усесться, так что её руки окончательно выпрямились, вытянувшись в противоположные стороны. Всё же слабые узлы я завязал. Ещё несколько раз дёрнется и освободится. Соответственно, пора бы заканчивать с этим спектаклем.
– Это я-то охренел? – отозвался с фальшивым удивлением. – Ты же первая на меня набросилась, – напомнил весомым доводом. – Слушай, а ты точно понятия не имеешь, как сюда попала? – засомневался вслух. – Может, ты просто притворяешься, а сама спишь и видишь, как бы ко мне в койку прыгнуть, и деда моего подкупила, чтобы он тебя мне подсунул?
Да, без зазрения совести издевался. Но уж больно забавное у Ви выражение лица становилось. Я даже позволил себе улыбнуться, когда она на эмоциях снова дёрнулась мне навстречу. И улыбнулся ещё шире, едва услышал русский душевно-оскорбительный из её уст. Ругалась она на меня долго. Всё так же гневно и возмущённо, с обещанием неминуемой расплаты.
– Я-я?! Я притворяюсь? Я? – выкрикнула девчонка, в очередной раз дёрнувшись в попытке освободиться. – Это я-то притворщица?! Да ты на себя сперва посмотри, уже про других что-то говори! Врун бессовестный! Шантажист озабоченный! Да нафиг ты мне сдался вообще, извращенец недоделанный! И койка твоя мне нафиг не сдалась! Я в неё вовсе не собиралась! Это ты меня в неё затащил, склеротик ты долбаный!
Уверен, она бы много чего ещё рассказала мне обо мне же, но терпеть оскорбления я не собирался. К тому же…
– Допустим, извращенец, ладно, – окинул я демонстративным взглядом путы, из которых она до сих пор не выбралась. – Но… Недоделанный? Серьёзно? – переспросил я. – И по каким таким параметрам ты это определила, интересно знать?
Я сложил руки на груди, глядя на неё с нескрываемым любопытством.
Она не растерялась и на этот раз.
– А-а-а… – протянула нарочито довольным тоном Ви. – То есть всё остальное ты не отрицаешь? – спросила, но ответа не ждала, тут же продолжая: – Ну, конечно, зачем тебе отрицать, на правду вообще не обижаются, тем более когда всё настолько очевидн… – опять не договорила она.
Замерла в испуге, когда я снова резко подался навстречу, притом настолько близко, что мог с лёгкостью различить её отрывистое дыхание.
– Даже не думай опять распускать свои грязные ручонки и кормить меня своей слюной, – тихо, но грозно произнесла Ви сквозь зубы, источая чистейшее негодование. – Может быть, у тебя и есть какие-то там записи того, будто я пробираюсь в твой дом, но уж от результата освидетельствования, которое покажет на мне твоё ДНК, ты точно не отвертишься, – отплатила она мне моей же монетой. – Как и от обвинений в попытке изнасилования, – пригрозила в довершение.
Что сказать…
Уела.
Вот я и поднялся с постели, отметив про себя, что один из узлов вокруг тонких запястий почти совсем развязался.
– Сегодня на ночь останешься здесь, – проговорил, разворачиваясь на выход из спальни. – Будешь вести себя хорошо, возможно, тебя покормят. Сбежать даже не пытайся. Доберманов у меня нет. Однако охрана на уровне.
Дверь за моей спиной захлопнулась куда громче, нежели я рассчитывал изначально. Непонятно по какой причине, но слишком уж разозлился…
Глава 3
Габриэль
День выдался ещё более дерьмовым, нежели утро. Связаться с братьями обычным способом не удалось – абоненты оказались недоступны, а это означало, что придётся мне самому искать их задницы. Последнее я поручил одному из своих людей. Уже вскоре стало известно, что самый младшенький из Перезов вернётся на сушу со своего забытого цивилизацией островка не раньше, чем через неделю, другой с лихвой наслаждается последними деньками холостяцкой жизни, и ему вообще всё до лампочки, решать существующую проблему он не собирается, по крайней мере, в самое ближайшее время – так точно.
Соответственно, пока я просматривал пункты его брачного соглашения, никак не мог отделаться от мысли, какой же он мудак, и концентрировался больше на этом аспекте, нежели на содержимом будущего документа. Как итог – из моего шестичасового пребывания в кабинете за запертой дверью не вышло ни черта толкового. А уж когда я вернулся в комнату, где запер рыжую девицу, чтоб не выкинула ещё какой-нибудь номер за время моего отсутствия…
– Foda-se! – выругался невольно, пока обозревал то, что творилось вокруг.
Осколки разбитой лампы, перевёрнутые кресла, разрезанные на сотни мелких кусочков портьеры и органза, что валялись по всей комнате совместно с разбросанным повсюду пухом из вспоротых подушек… А в самом эпицентре всего этого безобразия – Виктория, сидящая в позе лотоса с закрытыми глазами, равномерно и показательно глубоко вдыхающая и выдыхающая воздух, при этом до побеления кончиков пальцев надавливая указательным на большой в подобии медитации. Хотя не это на самом деле больше всего меня поразило. Девушка совсем недавно принимала душ – мокрые волнистые локоны ещё не успели высохнуть, как и полотенце, которое она обернула вокруг себя вместо одежды. А когда поняла, что больше не одна, выдала чеканным командным тоном:
– Эспрессо. Двойной. – Она открыла глаза и выразительно посмотрела на меня. – И побыстрее. Иначе я за себя и дальше не ручаюсь.
Она…
Да она совсем обнаглела!
Виктория
– Будешь вести себя хорошо, возможно, тебя покормят, – передразнила я громко хлопнувшего дверью мужчину, глядя ему вслед с откровенной досадой.
Он ведь, гад этакий, так и оставил меня тут привязанной к кровати, с полуспущенными джинсами! А уж когда послышался щелчок сработавшего механизма замка, символизирующего, что меня здесь, ко всему прочему, ещё и повторно заперли – градус кипения моего мозга взлетел до небывалых высот. До такой степени разозлилась, что не поняла вовсе, как умудрилась выпутаться из узла органзы, когда дёрнула сжатой в кулак рукой. Сначала даже не поверила, что частично свободна, изумлённо уставившись на собственную конечность. Хотя тормозила я недолго. Быстренько освободила вторую руку, потом – ноги. Вот только выбраться из запертого помещения это не особо помогло. Сколько ни стучала, ни звала – всё бесполезно.
– Охрана у него, видите ли, на уровне, – скривилась, снова передразнив Габриэля.
Так себе уровень, надо сказать. Я ж взаперти до такой степени себя накрутила, что с психу шандарахнула второй лампой в окно. Лампа разбилась. Окно – нет. И не отреагировал никто. С хвалёным видеонаблюдением, по всей видимости, у хозяина виллы тоже всё обстояло не очень шикарно, ведь немного поразмыслив, я решила действовать глобальнее и швырнула в окно кресло. Еле подняла, между прочим, спасибо, на работе давно привыкла таскать тяжести. Но стекло и на этот раз осталось целым, на шум вновь никто не отозвался.
И эта бесячая тишина длилась несколько часов кряду, так что дальше я портила чужое имущество уже чисто из вредности, с самыми благочестиво-мстительными порывами. Без фанатизма, конечно. Помнила, что потом придётся расплачиваться, то есть финансово компенсировать, а с деньгами у меня в ближайшее время скорее всего возникнут трудности. Да и не так много было в спальне обстановочки, которая могла бы меня обанкротить: ещё одно кресло, которое я просто-напросто перевернула (хватит с меня на сегодня трудностей), подушки, постельное бельё, злосчастная органза и портьеры – всё пало жертвой моего прескверного настроения. И всё равно ни одна живая душа не явилась, пусть хотя бы на разборки!
За окном начало темнеть. А я всё одна и одна. Злая, уставшая ждать и злиться, к тому же голодная. Спасибо, не грязная. Душевой я всё же воспользовалась. Если поначалу переживала, что один наглый тип может заявиться в самый неподходящий момент, то потом я утратила всяческую веру в то, что в спальню вообще хоть кто-нибудь соизволит заглянуть. Одежда, что была на мне, оставляла желать лучшего, поэтому пришлось её постирать. Завернулась в полотенце. А ещё вспомнила о том, что если долго злиться, то появятся морщинки, вот и принялась успокаивать себя подобием медитации. Устроенный бардак ни разу не смущал – кровать, к которой меня привязывали, вызывала больше негатива, так что вместо удобства и комфорта я предпочла ещё чуток своеобразного дзена, усевшись в позу лотоса прямо на полу. Именно в этом положении и застал меня Габриэль.
Честно говоря, его появление я пропустила.
– Foda-se! – услышала мрачное, невольно вздрогнув.
Понадеялась, что он мою реакцию не заметил. А ещё подумала о том, что весь мой дневной труд не должен пропадать напрасно.
– Эспрессо. Двойной, – выдала я, глядя на источник шума, отметив про себя, что наличие футболки на амбале совсем не помогает скрыть его накачанный торс, ведь рельеф литых мышц всё равно проглядывался без особого напряга. – И побыстрее. Иначе я за себя и дальше не ручаюсь, – добавила охотно.
Потом вовсе улыбнулась. Максимально ласково. Почти нежно. Слишком уж заметно у Габриэля дёргался левый глаз, пока он обозревал сотворённое мной.
Если не убьёт, то теперь уж точно отпустит.
Зачем ему такие проблемы?
Разве только он мазохист какой-нибудь…
Впрочем, долго гадать не пришлось.
Оказалось – мазохист. И ещё какой!
А всё потому, что…
– Ты, мать твою, что тут делаешь?
Он сложил руки на груди, враждебно уставившись на меня.
И за кофе, конечно же, не пошёл.
– А что, так сразу непонятно? – отозвалась я всё с той же дебильной улыбочкой. – Ремонт начинаю! – обвела рукой пространство по левую сторону от себя. – Раз уж ты тут меня поселил, переделаю всё по своему вкусу!
Ну а что?
Какой вопрос – такой и ответ.
К тому же выражение лица Габриэля вытянулось в неподдельном шоке.
– А что? Разве я не права? – прокомментировала его реакцию. – Ты обещал, что в ближайшее время я смогу пообщаться с девочками и увидеть их. Но прошёл целый день. И нет ни того, ни другого. Снова наврал! Соответственно, отпускать меня, я так понимаю, на самом деле ты вовсе не планируешь, а значит, – сосредоточилась я на стене по правую сторону от себя, – буду обживаться и привыкать, – махнула рукой на бардак вокруг.
Шок у мужика не прошёл. Даже по истечении минуты. Всё это время он старательно сверлил меня своим фирменно мрачным взглядом, изредка до хруста сжимая-разжимая кулаки. Но поскольку его молчаливая демонстрация гнева меня нисколечки не проняла, то я продолжила невозмутимо улыбаться. Потом подумаю, насколько сильно меня бесит весь этот дурдом, и какая же я по жизни неудачница.
– Кофе! – напомнила ему, а то он, кажется, завис.
Габриэль злобно прищурился.
– Слушай, ты… – шагнул он мне навстречу.
Пришлось подняться на ноги и поправить сползающее с груди полотенце.
– Кофе, – повторила деланно равнодушно.
Злобный прищур амбала сопроводился новым хрустом его суставов. Габриэль поравнялся со мной в считаные секунды. Навис, как грозовая туча.
– Я вовсе не собираюсь тебя тут держать, – процедил он сквозь зубы. – И пообщаться, с кем ты там хотела, не удалось вовсе не по моей вине, а потому что мои братья вместе с твоими подружками ушли в загул, отключив телефоны, – буквально выплюнул, хорошо, не реальным ядом. – Развлекаются они, понимаешь? – ухмыльнулся. – Видимо, в отличие от тебя, не устраивают истерики и не так уж и стремятся к вашему дружескому воссоединению, а пользуются ситуацией и получают удовольствие от жизни, раз уж приехали в эту страну в поисках отдыха.
Не поверила. Совсем не поверила. Однако свои выводы я оставила при себе. Зато голову задрала повыше, ведь Габриэль стоял слишком близко – неудобно разговаривать с куском хлопка поверх литых мышц груди, с которым столкнулся мой нос. Так и не сказала ему ничего. Хотя рот открыла. А закрыть не успела. Он сам мне его «заботливо» прикрыл, подцепив пальцами подбородок.
Моя невозмутимость закономерно пошатнулась. Но я и на этот раз проявила стойкость. В том смысле, что осталась стоять на месте. Пусть не думает, что я его опасаюсь.
– Кофе.
Кофе, кстати, реально не помешал бы. И не мне одной. Нет, я не собиралась заботиться об ушлом мужике, предлагая и ему терпкий напиток. Просто после порции эспрессо я становлюсь немножечко терпимее и добрее, он бы, вероятно, это оценил. А так…
– Кофе? – скосил он под дурачка, будто не слышал это слово вот уже трижды из моих уст. – А ты разве заслужила?
– Мало того, что я тут пленница, так ещё и кормить не будут?
– Кормить будут. А вот кофе ты не заслужила.
– Да-а-а? – протянула я недобро. – И как же я его, по-твоему, должна заслужить? – поинтересовалась, невольно ощутив частичное дежавю.
Что-то разговоры у нас с ним об одном и том же. Вот и встречная улыбочка Габриэля только подтвердила мои мысли.
– Без кофе я умру, – добавила как аргумент к своей нужде.
– Зато некому будет обвинять меня в изнасиловании, – пожал плечами этот… который совсем охамел.
И на этом хаметь он не закончил. Окинул меня демонстративно заинтересованным взором с головы до ног.
– Хотя было бы тут что насиловать, – фыркнул беззаботно.
Кофе мне моментально перехотелось. А вот ещё разочек травмировать одну пикантную часть его тела – очень даже!
– Это ты сейчас на что намекаешь, извращенец недоделанный?! – протянула я, округлив глаза.
Пальцы с моего подбородка он так и не убрал, так что пришлось слегка отодвинуться, чтобы исправить эту досадную оплошность. Жаль, возникшая дистанция сохранялась недолго. Габриэль снова придвинулся ко мне вплотную, так что теперь я ощущала телом уже не только часть его руки, но и веющее жаром дыхание. Мужская ладонь и вовсе нагло провела вдоль скулы.
– И кофе, кстати, в моём доме нет, – проигнорировал он мой вопрос, заново ухмыльнувшись, повторно проведя костяшками пальцев по моей щеке.
Инстинктивно дёрнулась назад, избавляясь от чужого прикосновения. Удерживать он меня не стал. Но из-за проведённых манёвров гадское полотенце снова поползло вниз. Притом с такой скоростью, что я осознала факт его отсутствия на себе лишь тогда, когда полотенце шлёпнулось на пол, после чего в спальне стало просто убийственно тихо. Даже вдохи-выдохи – и те застыли, притом сразу у обоих. И если лично я перестала дышать, потому что опасалась лишний раз пошевелиться, слишком уж тяжёлой стала казаться мужская аура, то Габриэль…
Он тоже не дышал, да. Сам – окаменел будто весь. Заметные сквозь рисунок гордого чёрного беркута вены проступили и увеличились вдвое, как если бы кровоток Габриэля внезапно перекрыли. Немного погодя взгляд мужчины медленно соскользнул с моего лица к горлу, плечам, ключицам, декольте и ещё ниже, пока я мучительно больно раздумывала о том, как бы подобрать злосчастное полотенце и при этом не поворачиваться к мужчине спиной. Ведь прикрытие моего тела по закону подлости упало туда, где я смогу достать его, если только ко всему прочему продемонстрирую стоящему напротив свой голый зад. Может быть, глупо, но сама мысль, что мне придётся наклониться таким образом, вызывала морозные мурашки по коже. А подлое воображение услужливо дополняло этот возможный вариант развития событий другим, тем, где ладони Габриэля крепко обхватывают мои бёдра, тянут на себя, а на нём штанов уже нет…
Ох, не о том мне думать надо!
– Изменил мнение? Нашёл, что можно было бы изнасиловать? – озвучила уже вслух, разбивая нервирующую тишину.
Мужчина тоже отмер. Глубоко вдохнул. Плавно выдохнул. Но напряжения в его плечах меньше не стало. Зато, к моему облегчению, он отступил подальше. Правда, не для того, чтобы окончательно свалить. Бесстыдник, простор для обзора себе получше выбрал! Пялился на меня теперь с нескрываемым интересом. А ещё глубоко призадумался о чём-то своём. По крайней мере, я расценила его поведение именно таким образом, потому что на мой вопрос он не ответил, вообще на него никак не отреагировал. Просто стоял и смотрел. Судя по всему, банально не расслышал.
И что же тогда делать?
– Я… Эм-м… пойду, – обронила тихо, прежде чем отступить на шаг назад.
Поворачиваться к Габриэлю спиной по-прежнему не хотелось самым категорическим образом. Особенно если учесть, что моя фантазия продолжала работать, подкидывая всё новые и новые варианты развития событий, в большинстве которых я даже уже не стояла на собственных ногах, разве что на коленях, да и то иногда…
– Куда? – тем временем отреагировал он.
Мало того что вопрос идиотский, так ещё и за руку поймал!
А я едва ли на полтора шага от него отошла. Как отошла, так и остановилась, в очередной раз застыв на месте, с замиранием сердца глядя на наконец начавшего дышать мужчину. Очень подозрительно дышать, между прочим. Тяжело. И так часто, будто только что долгую пробежку одолел.
– Куда? – переспросила я.
Господи, пусть это не мой голос звучит настолько жалобно!
– Кхм…. – тоже не сразу нашлась с ответной реакцией.
Ну а чего он так смотрит, словно раздевает, хотя на мне давно ничего нет?
– В ванную. За полотенцем, – созналась честно.
Там же ещё одно было. Кажется.
Собеседник неуверенно, но кивнул. И я бы действительно пошла. Если бы он отпустил моё запястье. Но он не отпустил. Ни тогда, когда я вновь шагнула назад, выразительно и с намёком уставившись на захваченную в плен руку. Ни тогда, когда я попыталась проявить настойчивость, аккуратненько потянув руку на себя. Габриэль всех этих манипуляций с моей стороны вообще не заметил. Продолжал бессовестно разглядывать.
– Так я пойду? – вынужденно повторила свой вопрос.
Во взоре напротив загорелся встречный вопрос. Могла бы поклясться: тот же самый, что Габриэль мне уже задавал. И забыл об этом, судя по всему. Впрочем, секунда, другая – память у хозяина виллы всё же заработала. Частично.
– Кхм… Зачем? – севшим голосом поинтересовался мужчина. – Тебе. Полотенце. Из ванной, – с видимым усилием выстроил он фразу. – Твоё – тут.
Ага, тут…
Тоже мне, наблюдательный!
Однако спорить не стала.
Здесь и сейчас вообще почему-то больше не спорилось, не злилось, не кричалось, даже никакой досады и возмущения не испытывалось. Наверное, именно поэтому я… да, послушно потянулась за «своим» полотенцем. Конечно же, не повернувшись к мужчине спиной. Хотя руку завести назад в поисках необходимого всё же пришлось. А ещё – опуститься на колени.
