Бордак кивнул.
– Это другое дело. Тут я с тобой согласен.
Головной дозор остановился.
К воеводам вскоре подскакал гонец Пестова Федор Верга и доложил:
– Озеро за возвышенностью.
– Что за берега у озера?
– Берега худые, боярин, почти везде осока, только с юга песчаная полоса. Место топкое, до воды пойдешь по колено в иле. Коней напоить можно, ратникам искупаться – нет. Коли делать большой привал, то надо пройти еще с версту. Там будет сухой лес да речушка безымянная. Чуть далее роща. Там отдохнуть можно, – ответил Лекан.
– Говоришь, с версту?
– Угу.
Бордак взглянул на Вергу.
– Ты слышал, что сказал проводник, Федор?
– Да, боярин.
– Делай, как он сказал. Пройди еще с версту, определи подходящее место для ночного привала в роще.
– Понял.
Дружинники прошли мимо озера, берега которого действительно настолько заросли осокой и камышом, что вода была видна только на середине. Но Степан нашел место, где ратники смогли напоить коней. А потом началось редколесье. Здесь росли больше ели, сосны, можжевельник, но были и березы, клены, осины, кусты акации да чубушника. Место сухое, уютное. От гнуса, понятное дело, и тут покоя не было, но все меньше, чем у воды да топи.
Ветер дул в ту сторону, откуда пришла дружина. Это означало, что небольшие костры для приготовления горячей еды развести можно было. Воины принялись собирать валежник, рыть ямы и ставить треноги для котлов, сооружать шалаши.
Коней отвели на большую елань, где они могли насытиться луговой травой. Там их стреножили. Парфенов дал наказ поставить возле табуна охрану, разместить дозоры с трех сторон. Крымчаков поблизости не было, но они могли появиться в любую минуту.
Когда стемнело, все, кроме охранения, разошлись по шалашам. Спали одетыми, сняв доспехи, но держа оружие под рукой.
Как только просветлело, Бордак и Парфенов объявили дружине подъем. Воины привели себя в порядок, помолились, перекусили остатками вчерашнего ужина, запаслись речной водой. Кострища они засыпали землей, покрыли ее дерном, убрали все следы своего пребывания здесь.
Когда солнце поднялось над восточной стороной леса, Бордак подозвал к себе проводника и спросил:
– Как дальше пойдем, Степан?
– А дальше, воевода, вместе с дозором твоим передним пойду я. Покажу тропу вдоль болота. Она приведет нас к селу Бочарово.
– Сколько верст?
– Сорок, может, чуть побольше. К заходу солнца с Божьей помощью будем на селе. А дальше как решишь ты, воевода.
– Ступай к головному дозору. Там старший Иван Пестов. Скажешь, я послал тебя проводником и велел слушаться. Но гляди, Степа, заведешь в болото, я в нем же тебя и утоплю!
– Да что ты, боярин?! Почему слова обидные говоришь? Я же, как и ты, за Русь нашу.
– Мое дело, Степа, предупредить.
Вскоре дружина продолжила переход.
Как и говорил проводник, она вышла к селу Бочарово к заходу солнца. Оно тоже было разорено. За околицей на кладбище воины увидели много свежих могил. Видимо, кому-то удалось скрыться от кровожадных ордынцев. Потом эти люди вернулись и похоронили односельчан.
Ратники приготовились было к большому привалу, но Бордак отдал команду:
– Идем дальше.
Опричники не привыкли прекословить. Дальше так дальше. Головной дозор с проводником пошел вперед, за ним двинулись десятки.
К нужному месту воины вышли засветло.
Степан Лекан указал на рощу и проговорил:
– Самое место для привала, открытое со всех сторон. Ворог не подберется. В роще родник есть. Раньше тут тетерева водились, теперь их нет. А до Треблино лесом ровно пять верст. Тропа есть меж топких мест.
Бордак повернулся к нему.
– Благодарствую, Степан, за то, что проводил. Припасы у тебя остались?
– Остались, а что?
– Можешь возвращаться.
– Почему гонишь, боярин? Дозволь при дружине остаться. У меня к крымчакам свои счеты.
– Не могу. Княжича проси о том. Ты его человек. У него тебе задание.
– А сам-то ты не против?
Бордак посмотрел на проводника и ответил:
– Я не против. Такие люди мне нужны.
– Добро.
Проводник дождался Парфенова, который ездил с дозором смотреть рощицу.
– Василий Игнатьевич, просьба у меня к тебе великая.
– Давай просьбу.
Лекан сорвал с головы шапку.
– Дозволь, княжич, при дружине остаться. Я вам сгожусь.
– Знаю, но надо из Стешино людей отправить в Торфяное и Гордонку, похоронить убитых. А кто передаст ключнику, чтобы тот туда мужиков и священника послал? Только ты.
– Э-э, княжич, один день не срок, похоронить успеем. А мне тут дело найдется. Задание-то нешуточное. Сберечь жизнь самого царя!
Парфенов махнул рукой.
– Ладно, оставайся, если только первый воевода не против.
– Он не против.
– Ну тогда будь при мне.
– Слушаюсь, Василий Игнатьевич, и благодарствую.
– Сейчас передай десятникам, чтобы вели отряды в рощу. Там Пестов покажет, где кому встать.
– Сделаю. – Новый ратник дружины поскакал выполнять поручение.
– Что, просился в дружину твой холоп? – спросил Бордак Парфенова. – Бросил дом, семью. Что за счеты у него с крымчаками?
– Давай разомнемся, Михайло, – предложил княжич.
Воеводы соскочили с коней, пошли по полю, и Парфенов проговорил:
– Дом у Степана, знамо, есть, а вот семьи нету уже пять лет.
– Сгинула? Отчего?
– В те времена голод был. Засуха погубила урожай. Я сделал, что мог, но только мало было. Степан же охотник знатный. Вот и порешил он в охотничью избушку семью перевезти. Ключник не противился, меньше ртов на селе. Уехали они. Степан ходил на охоту, сын его Ванька рыбачил на реке, жена с дочкой по грибы да ягоды ходили. Ушел однажды Степан, вернулся, а сын, заколотый копьем, возле дома лежит. А в избе жена и дочь.
– Кто же это их?
– Лихие люди. Позарились на те скудные запасы, что собрала семья.
– Погоди, а крымчаки тут при чем?
– Так отыскал Степан лихих разбойников. В ночь решил извести всех, а вечером к ним крымчаки приехали. Разбойники вскрыли схрон с награбленным добром, получили за него серебро. Лекан подобрался ближе к стану и слышал разговор между татарами и главарем шайки. Те велели ему грабить торговые обозы и хутора, забирать в полон парней и девок. Злость обуяла Степана. Когда татары уехали, он вырезал разбойников. Они в шалашах устроились по трое, двоих в охрану поставили. Вот Лекан и всех их и положил.
– Скольких же подонков он сгубил?
– Полтора десятка.
Бордак с недоверием посмотрел на Парфенова.
– Один?
– Один. Переходил от шалаша к шалашу. Пошел потом за крымчаками, но те замели следы, а то и им досталось бы.
– Да, не простой, оказывается, мужик этот твой Степан.
– Ему только волю дай!.. Ладно, десятки уже в роще. Едем и мы.
У коней боярина и княжича ожидал Лекан, с виду благодушный, миролюбивый мужик, только вот с топором за широким поясом.
Бордак протянул ему руку.
Тот не понял.
– Чего это ты, боярин?
– Рад принять в дружину такого воина, как ты, Степан.
Парфенов улыбнулся.
– Я рассказал воеводе о твоих подвигах, Степан.
– Так это не подвиги, а праведная месть.
– Едем в рощу.
Она действительно оказалась очень удобной для временного размещения дружины.
Парфенов объявил воинам отдых. Люди помолились, принялись готовить еду, ставить шалаши.
Для воевод его быстро соорудил Лекан.
После обеда Бордак с Парфеновым пошли смотреть, как несут службу дозоры, оглядели участок дороги, встали на западной опушке.
– До Треблино пять верст. Мы дошли до нужного места за двое суток. Иван Васильевич выехал из Ростова, вчера, значит, будет здесь в лучшем случае послезавтра, – проговорил Михайло.
– Это как идти, – заявил княжич. – Царь не любит, когда что-то делается медленно. Он всегда торопится, словно опасается чего-то не успеть сделать. Государь уже завтра может быть здесь.
Бордак согласно кивнул и сказал:
– А то означает, Василий Игнатьевич, что сейчас ратникам отдых. До рассвета надо послать малый ертаул на село и далее в западные леса, насколько возможно. С утра отправим гонца в Александровскую слободу, дабы передать наказ тамошним опричникам.
– Понятно, к опричникам скрытно человека пошлем. Это несложно. А вот как незаметно разведку провести?
– Отправишь Ивана Пестова, с ним Федора Вергу и твоего холопа Степана Лекана. Этого хватит. Опыта каждому из них не занимать.
– Степан никогда не ходил в разведку.
– Зато он часто ходил на охоту, да не на зайцев, а на крупного зверя. А это дело такой сноровки требует, что и разведчик позавидует.
– Дело твое. Я не против.
– Давай наказ всем на отдых. Да и сами поспим. Дозорному накажи поднять нас через два часа после полуночи.
