Лечение тиреоидита Хашимото – это поэтапный процесс, и если вы чувствуете себя плохо, то, в первую очередь, надо сосредоточиться на улучшении самочувствия! Во многих случаях это означает прием гормонов щитовидной железы нужного типа и в правильной дозе.
Когда вы избавитесь от симптомов, снизите уровень антител к клеткам щитовидной железы до здорового уровня (менее 35 МЕ/мл) и регенерируете ткань щитовидной железы, можно ли вас по-прежнему считать больными тиреоидитом Хашимото? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно обдумать происхождение аутоиммунных заболеваний. Благодаря современным достижениям медицины нам известны три фактора, необходимых для развития аутоиммунной реакции.
? Генетическая предрасположенность
? Триггеры, которые запускают гены
? Кишечная проницаемость
Очевидно, мы никак не можем изменить наши гены, но вот с триггерами и кишечной проницаемостью что-то сделать все-таки можно. Что еще лучше, мы можем отключить экспрессию генов, избавившись от триггеров и кишечной проницаемости, и это приведет к ремиссии.
У нас больше нет ни симптомов заболевания, ни аутоиммунной реакции на щитовидную железу. У некоторых людей нормальное функционирование щитовидной железы восстанавливается спонтанно, у других благодаря новым инновационным подходам, описанным в восьмой главе, мы теперь можем восстановить функцию щитовидной железы на 50 процентов по сравнению с теми, кто болен тиреоидитом Хашимото.
На этом этапе – когда симптомы отступили, аутоиммунная реакция больше не разрушает щитовидную железу, а сама железа вырабатывает гормоны в достаточном количестве и вам больше не нужно принимать лекарство – можно сказать, что мы достигли функционального излечения. После этого заболевание уже никак не будет себя проявлять.
Кто-то скажет, что ваш тиреоидит Хашимото никуда не делся, и с генетической точки зрения это правда. Заболевание может развиться у вас снова, особенно если вы подвергнетесь воздействию определенных триггеров окружающей среды, которые, как показывают современные исследования, могут заново включить экспрессию генов. Постоянный контакт с триггерами может включить гены, отвечающие за развитие тиреоидита Хашимото, и снова запустить аутоиммунную атаку на щитовидную железу. Но гены – это не наша судьба.
Врачи могут настаивать, что ослабить иммунную атаку на щитовидную железу невозможно, но опыт – мой, моих пациентов, а также многих моих знакомых функциональных и интегративных клиницистов – показал, что это не так.
Когда мне диагностировали тиреоидит Хашимото, я боролась с хронической усталостью, лишним весом, выпадением волос, синдромом раздраженного кишечника, туннельным синдромом в запястье, болью в суставах, кислотным рефлюксом, помутнением в голове, хроническим кашлем, сразу несколькими видами аллергии, вздутием живота, тревожностью, учащенным сердцебиением, бледной кожей, непереносимостью холода, акне и множеством других симптомов. Рада сообщить, что все они один за другим ушли. На моей голове снова полно волос, а изнутри она полнится идеями и остроумными шутками. Я счастлива, спокойна, энергична, хорошо себя чувствую и наконец-то могу заниматься по-настоящему любимым делом.
Часто эксперты говорят, что, если у вас диагностировали тиреоидит Хашимото, это на всю жизнь, но это примерно то же самое, что сказать, что, если у вас однажды диагностировали инфекцию мочевыводящих путей, у вас всегда будет инфекция мочевыводящих путей. Эти инфекции излечимы, и, конечно же, вы можете заново их подхватить, если к вам в организм попадут те же бактерии. Наличие мочевыводящих путей и женский пол помещают нас в группу риска по инфекциям мочевыводящих путей – и точно так же наличие щитовидной железы и генетическая предрасположенность к развитию аутоиммунных заболеваний щитовидной железы отправляют нас в группу риска по тиреоидиту Хашимото.
Конечно, мы можем принимать профилактические меры против инфекции мочевыводящих путей: например, повышать кислотность мочи, принимать определенные препараты вроде D-маннозы или экстракта клюквы, соблюдать гигиену мочеполовой системы и использовать ферменты, разрушающие биопленки, для уничтожения колоний бактерий, которые вызывают хронические, повторяющиеся инфекции мочевыводящих путей. Но точно так же мы можем применять и таргетированные стратегии для профилактики тиреоидита Хашимото. Помните: гены – это не наша судьба. Подход «Глубинная причина», который я рекомендую в этой книге, научит вас не только избегать триггеров, но и быть более стойкими.
Чем отличается мой подход
В модели здравоохранения расчет идет на то, что люди будут болеть (в конце концов, именно это заставляет нас раз за разом посещать больницы и аптеки), а моя цель – показать вам, что вы сможете почувствовать себя лучше, изменив свой образ жизни и справившись с главной причиной вашего заболевания – и тем самым уменьшив свою зависимость от медицинской системы. Потому что лекарства, конечно, могут вылечить болезнь, но вот наилучший путь к хорошему самочувствию на всю жизнь – это правильный образ жизни.
Моим главным желанием, когда я писала первую книгу, было дать людям надежду и инструменты для восстановления здоровья, и я очень радовалась, читая истории успеха людей, которые почувствовали себя лучше, вернули себе здоровье и даже дошли до ремиссии, прочитав книгу.
Решение написать вторую книгу я приняла после встречи с Терезой, одной из моих замечательных читательниц, на лекции, которую я провела в Чикаго в 2014 году. Состояние Терезы невероятно улучшилось после того, как она прочитала Hashimotos Thyroiditis, но у нее была ко мне особая просьба:
«Я очень благодарна вам за книгу, и я обожаю копаться в информации ради своего здоровья. Но я бы сэкономила кучу времени, и все было бы намного легче, если бы вы дали мне конкретный протокол. Какие именно препараты принимать? Не думали ли вы разработать специальную линейку пищевых добавок для больных тиреоидитом Хашимото? Скажите, что мне стоит есть, а что – нет?»
С похожей просьбой обращались ко мне и другие читатели. Кто-то говорил мне, что им очень понравилось самостоятельно изучать информацию о тиреоидите Хашимото и «докапываться» (DIG-AT-IT) до конкретной причины своего заболевания, но многим другим это копание казалось непосильной ношей – они хотели, чтобы им предложили готовый, оптимизированный протокол. Именно так и родился замысел книги «Протокол Хашимото».
Прежде я очень тщательно следила за тем, чтобы не рекомендовать конкретные бренды препаратов или конкретные диеты, позволяя читателям решать самим. Я из тех людей, что всегда сначала ищут данные сами и не желают лишать других возможности пошевелить мозгами. Однако общение с читателями вроде Терезы и индивидуальная работа с клиентами помогли мне понять, что кому-то, конечно, нравится знать о своей болезни все и самим «докапываться» до ее корней, но другим это очень тяжело.
Естественно, мне как фанатику здоровья понять это оказалось довольно трудно – до тех пор, пока я не попала на занятие по пилатесу с очень усердным тренером. Она была просто великолепна, казалось, что она знает о движении и человеческой физиологии буквально все, но от меня ее знания отскакивали, как от стенки горох. На первом занятии она рассказывала мне все о каждой мышце, которая работает при каждом движении, и даже вручила мне папку с информацией по пилатесу, чтобы я изучила ее в свободное время. Но я хотела просто красиво выглядеть в купальнике. Мне наплевать было и на научное обоснование того, почему я буду так выглядеть, и на то, что именно у меня сейчас работает – прямая мышца живота или большая ягодичная мышца. Я не хотела становиться экспертом по пилатесу!
После этого я поняла, почему же Тереза и многие другие просят у меня готовый план. Стало очевидно: для того чтобы по-настоящему помочь как можно более многим, мне нужно разработать и довести до совершенства мой протокол. Книга, которую вы держите в руках, – результат многих лет подготовки и клинических исследований. Она содержит самые современные на момент печати научные данные о тиреоидите Хашимото и методах его лечения; эта книга – кульминация моей страсти и работы всей жизни, и я очень рада поделиться ею с вами.
В «Протоколе Хашимото» вы найдете конкретные протоколы, истории успеха и рецепты, которые помогут вам восстановить здоровье. Эта книга – во многом детище моего сообщества пациентов с тиреоидитом Хашимото, «Повстанцев глубинной причины» (Root Cause Rebels): многие из вас прислали мне свои истории успеха, надеясь, что они помогут другим найти собственные основные причины. Их советами и историями пересыпана вся книга!
«Протокол Хашимото» не только поможет вам чувствовать себя лучше, пока вы боретесь с отдельными триггерами, – эта книга сделает вас еще и более стойкими, менее склонными к вспышкам тиреоидита даже при контакте с новыми триггерами. Эта книга поможет вам достичь следующих целей.
? Наконец-то почувствовать себя лучше
? Ослабить аутоиммунную атаку на организм
? Найти собственные триггеры
? Обратить вспять вашу болезнь
Для любителей науки и медицины, которым хочется лучше понять, как и что работает, я включу в книгу научные разделы, а также подробнейшее руководство по протоколу и анализам на случай, если вам захочется копнуть глубже.
Я очень рада, что вы здесь, и счастлива за ваше здоровье и жизнь, которые обязательно улучшатся, когда вы по-настоящему начнете управлять своим здоровьем. Давайте же начнем создавать вашу историю успеха!
Часть первая
Знакомство с тиреоидитом Хашимото
Глава первая
Моя история успеха в борьбе с тиреоидитом Хашимото – и как вам добиться такого же успеха
Когда в 2009 году мне поставили диагноз «тиреоидит Хашимото», я работала фармацевтом-консультантом в агентстве по ведению пациентов в Южной Калифорнии. Это агентство помогало людям с инвалидностью жить максимально полной жизнью.
Я была частью команды, включавшей врачей, медсестер, психологов, специалистов по ведению пациентов и зачастую бихевиористов[1 - От слова «бихевиоризм» (англ. behavior – поведение) – направление в психологии, изучающее поведение человека и животных. – Примеч. науч. ред.]или психиатров. Роль нашей команды заключалась в том, чтобы определить, какие именно медицинские, ситуационные, поведенческие, фармакологические или психологические проблемы вызывают у наших пациентов проблемы со здоровьем.
Большинство наших клиентов не могли как следует сформулировать, что с ними не так, из-за инвалидности, так что нередко мы узнавали о том, что они страдают от боли, только когда они становились агрессивными, кричали на нас или не желали общаться. Я была единственным фармацевтом в команде и просматривала медицинские карты тысяч клиентов.
Официально я числилась в компании фармацевтом-консультантом, но мне казалось, что самая важная часть моей работы – помогать пациентам-инвалидам, которые не могли сами сказать, что их беспокоит. Я старалась сделать все возможное, чтобы они получили наибольшую пользу от лекарств, чтобы им не назначали их слишком много, чтобы у них был доступ к лекарствам, которые на самом деле могли помочь, и чтобы они получали заслуженный уход.
Многим моим клиентам назначали тяжелые психотропные средства, когда сиделки считали их слишком несговорчивыми, агрессивными или громкими. Нашей работой было предотвратить это.
Я обожала свою работу и радовалась началу каждого рабочего дня. Я заступалась за тех, кто страдал молча, – и это вполне соответствовало цели, которую я поставила перед собой в жизни: помогать людям. Но, как и мои клиенты, я тоже страдала.
У меня были неприятные проблемы, которыми я не хотела делиться ни с кем в жизни: кислотный рефлюкс, который проявлялся как хронический кашель в самое неподходящее время (при встречах с клиентами, на презентациях и так далее), синдром раздраженного кишечника (СРК), из-за которого туалет превратился практически в мой «второй офис», ужасная тревожность (из-за нее меня прошибал холодный пот каждый раз, когда наступала моя очередь говорить на собраниях, а когда кто-то стучал в дверь моего кабинета, я подскакивала), постоянные спазмы в ногах и мышечные боли. Хуже того: в обоих запястьях у меня развился туннельный синдром[2 - Боль и онемение в пальцах рук, вызванные сдавлением срединного нерва. – Примеч. науч. ред.], и руки пронизывала такая нестерпимая боль, что мне приходилось носить специальные браслеты, чтобы просто выполнять свою работу, а электронную почту и доклады мне в конечном итоге пришлось надиктовывать и потом переводить в текст с помощью специальных программ.
Помимо всего прочего, сорокачасовая рабочая неделя и поездки на работу и с работы изматывали меня. Я мечтала ходить на танцы с мужем, встречаться с друзьями в крутых местах Лос-Анджелеса, учить новые языки, а в свободное время – писать книги, но по возвращении домой силы у меня оставались только на то, чтобы поесть, посмотреть телевизор и завалиться спать на диване.
Я даже не представляла, как нашим клиентам-инвалидам удается проходить ежедневные программы или даже работать по сорок часов в неделю. Я, трудоспособная молодая женщина, вынуждена была ложиться в девять вечера просто для того, чтобы проснуться в восемь утра более-менее выспавшейся и готовой работать с девяти до пяти.
И, конечно же, я выглядела нормально. Я чувствовала себя какой-то раздувшейся и не в форме, но формально мой вес укладывался в нормальные рамки, и я могла ходить без костылей. На голове у меня росли волосы, не было никаких видимых шрамов, сыпей или бинтов, из-за которых люди могли бы подумать, что я страдаю от боли.
Работа с инвалидами, конечно, помогла мне лучше ценить свое здоровье, но в то же время, сочувствуя им, я принижала свои страдания. Я всегда была из тех, кто ставит чужие потребности выше своих, так что меня естественным образом тянуло к медицинским профессиям, но, к сожалению, ухаживая за другими, я перестала ухаживать за собой.
Я, конечно, пыталась игнорировать свои проблемы со здоровьем, но в конце концов начала страдать от боли каждый день, и это начало мне по-настоящему мешать. Я уже не могла ни работать так хорошо, как могла, ни быть такой женой, какой хотела, а моя мечта изменить мир к лучшему казалась недостижимой.
А мои симптомы лишь ухудшались. Началась аллергия буквально на все, включая моего милого пса и все деревья и кусты, что растут в Калифорнии. Я постоянно мерзла. Пришлось принимать целую кучу лекарств: средства от кашля, от кислотного рефлюкса, нестероидные противовоспалительные средства (НПВС), антигистаминные, которые, конечно, имели кучу побочных эффектов!
Но самым худшим было то, что я начала терять память. В школе, колледже и аспирантуре я шутила, что мне достаточно
один раз посмотреть на листок бумаги, чтобы сразу же запомнить его содержимое. Мой ум всегда был предельно острым и быстрым, я помнила подробности разговоров, состоявшихся несколько лет назад.
Но теперь у меня в голове стоял ужасный туман. Я заходила в комнату и забывала зачем. Я забывала самые простые слова на середине фразы («Ну, знаешь, такое пушистое животное? Да, точно, кошка!»). Это меня очень напугало, и дошло все до того, что я даже на всякий случай сдала анализы, чтобы исключить деменцию. Попытки скрыть от близких мои жуткие проблемы с памятью тоже очень утомляли. Я думала, что у меня хорошо получается, пока в один прекрасный день мой муж не заявил: «Дорогая, я знаю, как плохо у тебя с памятью, так что решил записывать для тебя список дел, чтобы ты ничего не забыла». Это меня просто убило. Мне казалось, что я теряю себя и свой разум, а теперь это заметили и другие.
«Ну, вы просто стареете…»
Я обошла немало врачей, надеясь получить хоть какие-то ответы, но большинство из них сказали мне, что все мои симптомы – это «нормально», «ничего особенного», а кое-кто даже предположил, что «может быть, у вас просто слишком живое воображение». Мне назначали лекарства от аллергии, кислотного рефлюкса и даже антидепрессант против «тревожности».
Больше всего, впрочем, меня позабавил ответ: «Ну, вы просто стареете. Люди, знаете ли, с возрастом постепенно начинают терять память, легче уставать и набирать вес». Я уже говорила, что тогда мне было двадцать шесть лет?
И все это время я считала себя отличным примером здорового образа жизни. Я очень редко ела вне дома и готовила почти всю еду с нуля, предпочитая цельные зерна, обезжиренное молоко и минимум красного мяса. Я часто приносила приготовленные дома киши, маффины и пироги на работу, чтобы поделиться с коллегами, и обожала печь цельнозерновое печенье для мужа и даже специальные угощения из цельной пшеницы для собаки.
Я отчаянно старалась быть здоровой. Во время обеденного перерыва я ходила с коллегами гулять или вместе с ними делала зарядку под видео, а по пути домой частенько заглядывала в спортзал (но от этого лишь уставала еще больше). Я не курила и пила очень редко, в хорошей компании. Впрочем, я слишком уставала, чтобы вести общественную жизнь, а домашние дела вроде покупок и уборки вообще лишали меня последних сил!
Я даже начала думать, что такова жизнь и мне остается только смириться. Я уже привыкла к СРК, вздутому животу и усталости. Я привыкла вставать, ехать на работу, возвращаться домой, есть и ложиться спать, не имея никаких сил, чтобы следовать за мечтами – путешествовать, писать, общаться с людьми, ходить на курсы, изменять мир.
К двадцати семи годам мои симптомы преследовали меня уже целое десятилетие и лишь ухудшались. Когда-то симптомы были незначительными, быстро проходили и практически не мешали, но сейчас они изменяли всю мою жизнь. Я разочаровалась во врачах – по большей части они мне говорили, что у меня либо депрессия, либо стресс, либо СРК, и мне нужно просто учиться жить с моим симптомами. Другие утверждали, что все симптомы существуют только в моей голове. Я точно знала, что у меня нет депрессии, но решила, что, пожалуй, и в самом деле пришло время признать, что СРК, хроническая усталость, потеря памяти и другие загадочные симптомы – просто часть моей судьбы. Я перестала искать помощи и страдала молча.
Тиреоидит Хашимото сложно диагностировать. Когда пациенты описывают симптомы, врачи чаще всего разводят руками и говорят: «Вы просто стареете».
А потом все стало еще хуже. У меня начались приступы паники. Мой муж уходил бегать, и, если проходило больше пятнадцати минут, я садилась в машину и ехала искать его, боясь, что с ним произошло несчастье или, того хуже, он встретил другую женщину и убежал с ней! Я понимала, что действую иррационально, но просто не могла не бояться.
Мои волосы утратили прежний блеск и стали вылезать клочьями (это было особенно тяжело – я Лев по знаку зодиака и обожала любоваться своей гривой каждый раз, когда проходила мимо зеркала). Кожа стала совсем сухой, у меня появились морщины, глаза припухли, да и само лицо стало каким-то одутловатым. Мне даже тридцати не было, я должна была быть в расцвете сил, но чувствовала себя старой и усталой.
Аллергия у меня началась просто на все подряд, а хронический кашель сводил с ума и не давал нормально спать ночью. Браслеты на запястьях мне приходилось носить двадцать четыре часа в сутки, не снимая, а от занятий йогой, моего любимого хобби, пришлось отказаться совсем. Мне пришлось отказаться от части отчетов по клиентам, потому что для этого требовалось много писать. Это была моя любимая часть работы: я встречалась с клиентами лицом к лицу и делала полное описание их медицинских потребностей.
В конце концов я решила, что с меня хватит. Я только что вышла замуж, и мне казалось, что мое здоровье и жизнь рушатся на глазах. Мой новый муж и родные не могли понять, почему мне становится все хуже. Хронический кашель сводил меня с ума. Помню, я призналась коллеге: «Я готова отрезать себе голову, если это поможет мне наконец-то перестать кашлять». Я начала отчаянно искать ответы.
Звучит знакомо?
Я решила снова пойти по врачам, но на этот раз уже лучше понимала, как работать с системой. Работа фармацевтом-консультантом и адвокатом пациентов помогла мне понять, что врачи – которые по большей части искренне желали мне добра – знают о моем теле не всё. Мне нужно было стать адвокатом для самой себя, чтобы добраться до фундаментальных причин заболевания.
Я ходила к разным врачам и просила провести диагностические анализы, ища ответы, которые могли бы объяснить мои симптомы. Одни врачи были невероятно заботливыми и участливыми, другие относились ко мне с пренебрежением, но меня уже ничто не могло остановить, и я узнала ответ.
Наконец-то диагноз
В конце концов я узнала, что у меня аутоиммунное заболевание под названием тиреоидит Хашимото, которое привело к субклиническому гипотиреозу, также известному как сниженная функция щитовидной железы. Я наконец-то нашла причину выпадения волос, эмоциональных перепадов, тревожности, усталости и большинства остальных моих симптомов. Отчасти я испытала облегчение, получив диагноз, но при этом я осталась очень разочарована. Я была молодым специалистом по здравоохранению, делала все, чтобы оставаться здоровой, но мой организм предал меня. В конце концов, если верить общепринятым медицинским знаниям, мой организм атаковал сам себя – именно он, а не какой-то таинственный микроб, – и с этой атакой сделать ничего нельзя.
Первые недели были полны печали. Я плакалась мужу, маме и лучшей подруге, боясь, что никогда больше не почувствую себя лучше, не смогу родить детей, не смогу даже снова почувствовать себя красивой (я потеряла почти треть волос, так что покрасилась в блондинку и сделала каре, чтобы прикрыть залысины, но сама я их по-прежнему отлично видела).
Но однажды я проснулась и подумала о своих клиентах. Если уж они могут быть счастливы, несмотря на инвалидность, то я тоже смогу. Я решила, что, если уж мне предстоит жить с тиреоидитом Хашимото, я стану самым здоровым в мире человеком с тиреоидитом Хашимото.
В то время я проводила кучу времени на сайте PubMed, где хранится самая большая база клинических испытаний и медицинских исследовательских статей. У многих моих клиентов были редкие расстройства, для которых не было четко определенной «лучшей практики» ухода, и часто это означало, что полезную информацию можно было получить только из ситуационных анализов и исследовательских статей. Я воспользовалась той же самой методологией, чтобы узнать побольше о тиреоидите Хашимото и аутоиммунных заболеваниях.
Еще я стала посещать форумы пациентов, потому что пациенты часто первыми сообщают о позитивном или негативном опыте применения новых методов лечения. Я на собственном опыте знала, что пациенты всегда дают самую ценную информацию – иногда за несколько лет до того, как эта информация превращается в общепринятый медицинский факт.
Обращая особенное внимание на опыт пациентов, я начала исследовать тиреоидит Хашимото. На PubMed и форумах я надеялась найти информацию об инновационных методах лечения, а также изменениях образа жизни. В фармацевтическом училище профессора всегда подчеркивали, что при хронических заболеваниях в легких случаях изменения образа жизни должны применяться до лекарств, а в запущенных случаях – вместе с ними. Таким же подходом пользовалась и я сама, когда стала фармацевтом-консультантом. Моя команда всегда спрашивала пациентов об их образе жизни, прежде чем назначить лекарство.
В случаях депрессии, например, прежде чем прописать селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС), мы спрашивали: как насчет консультации психолога и терапии? Если пациент уже принимает лекарства, поможет ли ему психотерапия? При диабете 2-го типа, прежде чем прописать метформин, мы спрашивали, консультировался ли пациент с диетологом.
В общем, вы поняли. Практически для любого распространенного заболевания можно найти рекомендации по образу жизни… но в то время я не могла найти никаких рекомендаций по образу жизни ни для тиреоидита Хашимото, ни для аутоиммунных заболеваний в целом. Я даже обратилась к медицинским книгам и учебникам, которым доверяла, но и там ничего не нашлось. Не помогли мне ни коллеги, ни врачи, ни даже эндокринолог, к которому я обратилась.
Большинство врачей отвечали мне: «Если у вас гипотиреоз из-за тиреоидита Хашимото, принимайте синтетические гормоны щитовидной железы, чтобы заместить гормоны, которые больше не производятся вашим организмом. А потом, когда ваша щитовидная железа будет повреждена еще сильнее, мы увеличим дозу. Поскольку риск развития других аутоиммунных болезней теперь повышен, мы будем тщательно наблюдать за вами. Если у вас есть одно аутоиммунное заболевание, вероятность развития другого повышается».
РАЗМЫШЛЕНИЯ В ПАРАДИГМЕ «ГЛУБИННОЙ ПРИЧИНЫ»: ИНОГДА БОЛЬШЕ ВСЕГО ЗНАЮТ ПАЦИЕНТЫ
В 2006 году, когда я работала фармацевтом, один из моих пациентов сообщил, что дженерик антидепрессанта «Велбутрин» работает хуже, чем брендированное лекарство. Я заменила дженерик на настоящий «Велбутрин» и отправила рапорт в Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA). В том же месяце с теми же жалобами обратились еще два пациента, и я отправила еще два рапорта в FDA.
