– Может быть. – Усмехнулась Нина. – Зато какие воспоминания! Помню, тогда очень хотелось повзрослеть скорее. Если бы я тогда знала, что взрослая жизнь такая шняга, то наслаждалась бы детством. Если бы хоть кто-то объяснил мне тогда, что продукты появляются в доме не сами по себе, а соль и сахар водятся не в солонке и сахарнице, а в магазине, то фиг бы я согласилась взрослеть!
Мы рассмеялись, и она вытянула ноги и положила их на приборную панель.
– И всё-таки, – сказала подруга после паузы, – неужели, ты злишься на Гадова из-за ваты?
– Нет. – Тихо ответила я.
Мою грудь сдавило, горло перехватило, и вдруг сильно запершило в носу. В этот момент мне показалось, что, если я произнесу вслух то, что тяжелым камнем сидело на душе, то тут же задохнусь.
– А ты мне когда-нибудь расскажешь? – Мягко поинтересовалась подруга.
– Угу. – Не в силах проронить ни звука, кивнула я.
Нина сделала музыку громче, и наш автомобиль понёсся дальше по шоссе. Южные пейзажи завораживали, и моё сердце трепетало всё сильнее. «Я дома, почти дома!» – звенело в шуах. И всё вокруг было таким родным и знакомым, что даже дышалось легче.
– Что это? Что?! – Вдруг подскочила на сидении подруга, когда вдали показалась бескрайняя голубая гладь.
– Море, – улыбнулась я.
– Море-е-е!!! – Завизжала она. – Море! Ура! Сворачивай, давай-давай!
– Зачем?
– Искупаемся!
– Если не будем задерживаться, успеем домой к ужину.
– Это море, Зимина, море, понимаешь?! – Хохотала она, в нетерпении стуча ладонями по панели. – Когда, если не сейчас?!
И я свернула с дороги, проехала дальше и остановила автомобиль у прибрежной полосы.
Мы срывали одежду на ходу. Бежали, обгоняя друг друга и визжа от предвкушения. Тёплый песок ласково грел наши ступни, а вечернее солнце ласкало кожу. Мы ворвались в воду с криками, и прохладные волны ударились о наши тела.
Если ехать к морю не ради вот этого момента, то зачем тогда?
Если и ехать к морю, то только, чтобы испытать вот этот чистый и концентрированный восторг.
Бедный Пупсик, не понимая, что происходит, сначала метался у кромки воды и жалобно скулил, а когда мы стали брызгать друг друга водой, не выдержал и бросился к нам.
– Он плывёт! Плывёт! Гляди! – Закричала Нина, двигаясь к нему навстречу.
А я подняла взгляд на бескрайнее голубое небо.
В городах не бывает такого простора, там небо как потолок, а здесь у него нет границ – ни ввысь, ни вширь.
И в этот миг я вдруг поняла, что, чтобы не ожидало меня на встрече с Радовым, я всё выдержу. Я буду сильной, гораздо сильнее него. Мне не занимать гордости и дерзости, и меня больше не держат никакие рамки.
– Иди! Иди к нам! – Позвала Нина.
И я нырнула и поплыла к ним.
Мы подъехали к дому в семь вечера. Пришлось сушить бельё, в котором мы купались, поэтому теперь на нашем корабле было два флага – оба с полотнищами из бюстгальтеров. Так и мы ехали по моему родному городу, заставляя прохожих глазеть нам вслед.
Встречать нас вышел Вовка.
Он изменился: смешные каштановые вихры куда-то исчезли, ямочки на щеках тоже, плечи стали заметно шире. И только бесшабашный, хулиганский взгляд всё ещё выдавал в этом молодом мужчине моего непутёвого братца.
Мы выбрались из машины, и Вова замер, ошарашено оглядывая меня.
– Ты кто? – Усмехнулся он.
Я откинула назад ещё влажные после купания волосы, отдёрнула короткое платье и неловко улыбнулась.
Интересно, как приветствуют друг друга великовозрастные братья и сестрицы, которые не очень-то ладили в детстве? Здороваются за руку, приятельски хлопают друг друга по плечу или, может, пинают под зад, как когда-то раньше?
– Привет, – стеснительно улыбнулась я.
И брат с разбегу заключил меня в объятия.
«Вау, вот, значит, как это бывает!»
Я обняла его, и он покружил меня. Прикольно. Настоящий мужлан. Мужичище. Меня как будто обнулили в компьютерной игре, и я снова вернулась на первый уровень, где всё по-старому, только совсем другое. Надеюсь, не придётся вообще всё начинать сначала?
– Когда ты успела так вырасти? – Спросил он, поставив меня обратно на землю.
– А ты когда успел так состариться? – Хихикнула я, разглядывая пробивающуюся на его щеках чёрную щетину. И ткнула локтем в бок. – Шучу! – Обернулась и указала на подругу. – Вова, а это Нина, моя подруга. Нина, это Вова.
Брат протянул руку, чтобы поздороваться, но в этот момент Пупсик, сидевший на руках у Нины, сделал выпад и чуть не цапнул Вовку за палец.
– Ух. – Изумленно уставился на него брат.
– А это Пупсик. – Представила его я.
– Отчаянный у тебя защитник. – Улыбнулся Вова, глядя на Нину.
Та прижала пса к груди и протянула ему свободную руку. Несмотря на поползновения пса и попытки укусить, они с Вовой всё-таки пожали друг другу руки.
– Очень приятно. – Вежливо произнесла подруга.
– Прошу в дом. – Сказал он и открыл нам дверь.
– Твой брат такой красавчик! – Шепнула Нина. – Вы совсем не похожи!
– Ну, спасибо, Орлова.
– Сумки занесу позже, сначала хочу познакомить тебя с Наташей. – Радостно сообщил Вова, впуская нас в дом. – А вот и она!
– Приве-е-ет! – С распростёртыми объятиями налетела на меня какая-то рыжеволосая девица. Всё, что мне удалось разглядеть за секунду до того, как она с хрустом прижала меня к себе, это большие зелёные глазищи с лисьим прищуром, пухлые розовые губки и копна кирпичного цвета кудряшек. – Привет, Карина! Я так наслышана о тебе!
Если честно, я не могла сказать о ней того же, но всё же произнесла:
– И я. Приятно познакомиться.
Когда объятия, наконец, закончились, Вова подошёл к невесте и обнял её за талию. Надо признать, смотрелись они вместе неплохо, только вот одного я не могла понять: что такая эффектная девица, как эта Наталья, забыла рядом с нашим лоботрясом Володькой?
– Нина. – Представилась ей моя подруга.
Она отпустила пса на пол, и они с Наташей обнялись.
– А вот и моя доча! – Из кухни вышел папа и стиснул меня в объятиях.
Следом за ним, вытирая руки о полотенце, появилась мама:
– Вы вовремя! Скоро будем ужинать. Ох, иди ко мне моя девочка! – Мы обнялись, затем она оглядела меня с ног до головы. – Ты такая тощая, ужас. – Повернулась к моей подруге. – А ты, Ниночка, красивая, как всегда. Ну, привет, теперь мы знакомы лично. – Поцеловала её и вдруг заметила Пупсика. – А это что за мелкий гадёныш?
– Мам, это Пупсик, – начала я, – осторожно, он кус…
Но не успела предупредить, как мама наклонилась и подхватила его с пола.
– Обожаю собак! – И смачно поцеловала в морду.
Опешивший от такого обращения Пупсик даже не стал скалиться и пытаться укусить её. Очевидно, хитрец быстро сообразил, что женщина с ароматом еды на одежде здесь главная и будет всех кормить.
– Бабуля! – Бросилась я к вышедшей встречать нас бабушке.
Выглядела она неплохо и передвигалась вполне бодро. Раскинула морщинистые руки и крепко меня обняла.
– Как дела, Кариночка? Какие новости? – Её голос звучал нежно, совсем как в детстве, когда она сажала меня на колени и рассказывала сказки.
– Всё хорошо, бабуль. Сейчас немного освоюсь тут и всё тебе расскажу.
– Я отнесу ваши вещи в твою комнату. – Сказал мне брат и направился к двери за багажом.
– Не терпится туда подняться. – Призналась я, стискивая бабушкину ладонь. – Кажется, будто жила в ней только вчера, но всё так быстро меняется.
– Не всё. – Неожиданно раздался за спиной чей-то голос.
И моё дыхание оборвалось, потому что я узнала его.
Как же я могла забыть, что даже воздух замирает, наполняется электричеством и громко потрескивает при появлении Радова?
13
Макс
Я заехал в дом Зиминых по просьбе Вовки и надеялся уйти ещё до того, как приедет его сестра. Конечно, мне было любопытно, как выглядит теперь эта маленькая заноза, но я не был готов морально к тому, чтобы увидеть её прямо сегодня, чтобы стоять с ней вот здесь – рядом и, тем более, чтобы разговаривать.
И всё же не удержался – едва завидев её узкую спину и заслышав голос, обратился к ней. Сам не знаю зачем.
– Не всё.
Мои слова повисли в воздухе противным скрежетом – я сам не узнал свой голос, обращённый к Карине.
Она замерла, а затем отпустила бабушкину руку и обернулась. И та секунда, которую я провёл, ожидая, что вот-вот встречусь с её глазами, каким-то непостижимым образом растянулась на целую вечность.
– Ты? – Она медленно и небрежно окинула меня взглядом.
Эта простая фраза разбила вдребезги моё чёртово самообладание. Разнесла в пыль всю мою уверенность. Нет, даже не она сама, а то, как она её произнесла – расслабленно, не суетливо. Свысока.
Карина склонила голову на бок, и пряди её волос рассыпались по плечам. Я невольно вдохнул их аромат. Мёд и апельсиновая цедра – сумасшедшее сочетание. Может, мне и не хотелось реагировать на её запах, но мой организм сделал это тут же и помимо моей воли: сердце заколотилось с бешеной скоростью, а кожа на руках и спине покрылась колючими мурашками.
Мой разум всегда помнил запах этой девушки, другие же – забывал сразу. Парадокс.
– Привет, Рапунцель. – Сказал я, оглядывая её аккуратную фигурку с высоты своего роста. Теперь передо мной стояла не угловатая девчонка, а молодая, красивая девушка. Хрупкая, худенькая, но плечи её были развернуты уверенно. Она казалась такой знакомой и такой чужой одновременно. Чёрт… Всё это приводило меня в полнейшую растерянность. – А ты… повзрослела.
– Да? – Карина изящным и выверенным жестом поправила волосы, упавшие на лицо. – И что меня выдало? Грудь? – Усмехнулась она, недвусмысленно поведя плечом.
Это неосторожное движение заставило мой взгляд упасть в указанное место, но я моментально спохватился, и, сглотнув, поднял глаза на неё.
Девушка смотрела на меня с вызовом и улыбалась. А на её щеках проступали те самые ямочки, из-за которых на детских фотографиях она всегда выглядела смешной и милой.
Прежде эта девчонка не умела носить платья, а теперь платья сидели на ней безукоризненно и лишь умело подчёркивали каждый плавный изгиб её тела.
– Привет, Гадов. – Она смело протянула мне свою ладонь.
– Один: один. – Довольно улыбнулся я.
Девчонка опять бросала мне вызов. Совсем, как тогда. Будто ничего и не изменилось. Будто и не было этих лет.
Игра начиналась, и мы с ней снова перекидывали друг другу мяч, стараясь ударить больнее. Надо признать, мне нравилась дерзость, с которой Карина бросилась в бой. Ничего не изменилось, ничего.
Вот только мне не стоило забывать, какими болезненными могут быть её подачи в этой игре. Не стоило забывать, с какой нежностью могут смотреть эти обрывки закатного неба – её глаза, и как безжалостно они могут ранить потом.
– Рад тебя видеть. – Хрипло сказал я, пожимая её маленькую ручку.
Мало кто из присутствующих понимал, что думал я сейчас совершенно обратное. Пожалуй, кроме неё.
– Это так теперь выглядит радость? – Дерзко повела бровью Карина.
Чёрт, да она меня дразнила! Я неохотно отпустил её руку.
