– Ну, конечно. Белый автомобиль перед входом. Не обратили внимания?..
Меркурьев вдруг отвлекся от ее чар.
Если на «Кадиллаке» приехала Лючия, на чем тогда приехал Емельян Иванович? Меркурьев открывал ему дверь, и на площадке была одна-единственная машина, этот самый «Кадиллак»! Меркурьев подумал еще, что маленький человечек сам привел такую огромную машину, и удивился этому. Или Емельян Иванович со своим ковровым саквояжем приехал на автобусе и шел по липовой аллее пешком? Мимо букового леса, через ручей – не очень-то и близко!..
– Васенька, овсянки? – Озабоченная Нинель Федоровна положила ему на тарелку рогалик. – Наша овсянка – целебная. Съешь, и сил прибавится!
– Спасибо, Нинель Федоровна.
– Вась, – подошел Виктор Захарович, – ты доедай давай, и пойдем к тебе в комнату. Я этого Александра Федоровича вызову якобы по делу, а ты дверь быстренько запрешь, чтоб он обратно не ворвался.
– Прекрасный план, – оценил Василий Васильевич.
– А как по-другому, Вась?
– Кто такой Александр Федорович? – заинтересовалась Софья.
Объяснения хозяина Меркурьев пропустил мимо ушей.
В голове у него был сумбур – дверь, которая утром оказалась заперта, но ее никто не запирал, машина, на которой приехала Лючия и, следовательно, не мог приехать Емельян Иванович, вылазка покойного Ванюшки – в самую темень, на заброшенный маяк! – непонятные разговоры в коридоре, где уж точно никто не мог разговаривать, Антипия, оказавшаяся мошенницей.
Впрочем, он с самого начала подозревал ее в мошенничестве!..
После завтрака он пойдет и проверит стол в гостиной, вот что. Наверняка к нему подведены какие-нибудь хитроумные механизмы, которые стучат и крутятся, и вздрагивают. В общем, производят магическое впечатление на обычных, не слишком отягощенных интеллектом граждан!..
Себя Василий Васильевич считал образованным интеллектуалом.
Меркурьев доел овсянку и пожалел, что порция маловата. Он не любил каши и никогда их не ел, но эта на самом деле оказалась вкусной.
– А я, кстати сказать, жаловаться хотела, – говорила между тем Софья. – Этот ваш громила, Александр Федорович, да? Так вот, он утром ко мне в номер вломился! Натурально! И еще с бутылкой! Я так испугалась, ужас. Закричала даже!
– Это он меня искал, – вставил Меркурьев. – Хотел чокнуться за упокой души.
Софья посмотрела на него как на полоумного.
– Ты что? – сказала она с величайшим презрением. – За упокой не чокаются!..
– Ну, за здравие остальных. Кто пока еще не помер.
– Вот тебе весело, а мне что-то совсем не весело!.. Он приперся, прямо в комнату полез, где, говорит, дядя? А я ему: какой еще дядя, тоже мне, племянник нашелся! Пошел вон, а то полицию вызову!..
– Уж вы нас извините, – пробормотал Виктор Захарович. – Это наш недосмотр, гости отдыхать должны, а мы не обеспечиваем…
– Так вот будьте добры, обеспечьте! – приказала Софья. – Мало ли кто ко мне в дверь станет лезть, а я что? И так обстановка миленькая – вчера своими глазами труп нашла, сегодня какой-то племянник в дверь лезет, дядю ищет! А я деньги платила за что? За то, чтоб у меня все условия были!
– Будут, будут условия, – заверил Виктор Захарович. – С трупом, конечно, неладно вышло, но у нас в гостинице всегда полный порядок…
– Да! Вижу я ваш порядок!..
Тут двустворчатые двери распахнулись и в гостиную влетела Кристина по прозвищу Мышь.
С разгону она промчалась прямо на середину комнаты и замерла возле стола вещуньи.
Все повернулись в ее сторону.
– Что такое? – пробормотал Виктор Захарович и переглянулся с Меркурьевым.
– Кольцо, – выговорила Кристина, и лицо у нее задрожало. – Мое кольцо. Изумруд. Он пропал. Я все обыскала, его нет.
Кто-то вскрикнул, а Меркурьев вскочил с места.
Вскрикнула Антипия. Теперь она закрывала рот обеими руками, в глазах у нее был ужас.
– Это плохо, – проговорила она словно через силу, отняв от губ руки. – Это очень плохо!.. Вы даже не можете себе представить!..
Глаза у нее загорелись, под стать нарисованной на лбу точке, и трехглазое помертвевшее лицо показалось Меркурьеву жуткой маской.
– Его никто не мог взять, – продолжала вещунья. – Его охраняют.
– Кто? – спросил Стас насмешливо. – Дух Канта?
Антипия оглянулась на него и всеми тремя глазами уставилась на Кристину.
– Ты… хорошо искала? Может, оно не пропало?
Кристина боком села за ее стол и махнула рукой:
– Да я все осмотрела, даже ванную! Оно у меня всегда на одном месте лежит, на тумбочке, рядом с кроватью. И дома так же лежит, всегда с правой стороны!
– Может, с руки обронила? – осторожно предположил Виктор Захарович, на которого свалилась новая неприятность, средь бела дня драгоценное кольцо пропало! – И не заметила?
– Я его сняла, – сказала Кристина. – Я на ночь его снимаю, оно слишком большое. И положила на столик. Утром умываюсь, собираюсь и надеваю кольцо. Всегда. Каждый день с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать лет.
– Почему восемнадцать лет? – спросил Василий Васильевич.
– Потому что так положено, – сказала Кристина горестно и обвела всех умоляющим взглядом. – Оно не может пропасть, правда. Если кто взял, отдайте. С ним лучше не связываться, правда.
– Что ты заладила: правда, правда, – в сердцах сказала Софья. – Мало ли, сунула куда-нибудь. Ну а если украли, выходит, здесь притон какой-то, а не гостиница!
– Час от часу не легче, – пробормотала Нинель Федоровна и аккуратно поставила на сервировочный столик медный кофейник, из которого разливала какао. – Виктор Захарович, вызывай полицейских.
– Нет! – на этот раз вскрикнула Кристина.
– Что такое?!
Она тяжело задышала, глаза налились слезами.
– Никаких полицейских, – выговорила она. – Ни за что на свете!
– Так если украли!..
– Все равно нет.
Нинель Федоровна, стаскивая шелковые перчатки, на этот раз желтые, подошла и осторожно погладила ее по голове. Кристина вывернулась.
– Если украли, нужно искать, – сказала Нинель осторожно. – Ты подожди, подожди переживать, может, найдется еще. У нас тут сроду никто ничего не крал, вот Виктор Захарович не даст соврать.
– Не утешайте меня, – отрезала Кристина. – Как вы не понимаете?!
– Я понимаю, – заверила Антипия. – Все понимаю.
– Ну и флаг тебе в руки, – встряла Софья. – А я вот ничего не понимаю! Может, пойти и деньги попрятать? Мало ли что раньше не крали! А теперь вдруг украли!..
– Это особенное кольцо, – продолжала Кристина. – Его нельзя потерять. Если оно пропало, жди беды.
– Конечно, жди, – поддержала ее Нинель Федоровна. – Такие деньжищи! Звони, Виктор Захарович, в полицию.
– Я не стану никуда обращаться, – отрезала Кристина. – Если вам нужно, объясняйтесь с полицией сами. А я никаких заявлений подписывать не буду.
Василий Васильевич понял, что они зашли в тупик.
Одним глотком он допил кофе, выбрался из-за стола, подошел и присел перед Кристиной на корточки.
– Пошли поищем, – предложил он. – Может, оно просто куда-нибудь завалилось?..
– О каком кольце идет речь? – вдруг спросила до этого молчавшая Лючия. – Которое было у вас на пальце, дорогая? Такой дешевый безвкусный сувенир?
Кристина подняла на нее глаза.
– Это не сувенир. Это мой изумруд.
Лючия засмеялась и обвела глазами собравшихся.
– Ничего не случилось, – сказала она весело. – Успокойтесь все! У девочки просто разыгралась фантазия. Я немного понимаю в камнях и уверяю вас, это такой же изумруд, как я… эскимос!.. Искать его не имеет смысла, он ничего не стоит.
– Он не должен был пропасть, – повторила Кристина. – Какой ужас!
– Найдется! – Лючия поднялась и отошла к кофемашине. – Или ваш поклонник подарит вам новый, точно такой же. Их полно в китайских сувенирных лавках.
– Пойдем? – Василий Васильевич потянул Кристину за руку.
– Я с вами, – быстро сказала Антипия. – Вдруг он и вправду… найдется?
Втроем они обыскали всю комнату студентки, сантиметр за сантиметром. Василий Васильевич на всякий случай излазил на карачках весь паркет в поисках возможных трещин и тайников.
Кольца нигде не было.
Меркурьев ползал по полу, заглядывал за шкафы, шарил рукой под ванной, стоявшей на выгнутых львиных лапах, и думал о том, что в разговоре неизвестных, который он слышал прошлым вечером, тоже упоминался какой-то камень. Камень на месте, сказал один невидимый собеседник другому. О каком камне шла речь? Именно об этом? Или, может, о валуне, который лежал на спуске к морю, со всех сторон заросший травой? Валун, должно быть, когда-то принес с собой ледник, шедший с севера на юг, и с тех пор, пару миллионов лет, камень не трогался с места.
Почему Лючия так уверенно заявила, что изумруд – всего лишь стекляшка, дешевка? Или на самом деле она разбирается в камнях?.. И конкретно в изумрудах?
– Ничего, – известил Василий Васильевич, поднялся с пола и машинально отряхнул колени.
– Да я говорила, – горестно подтвердила Кристина, – что мы его не найдем.
Она тоже ползала по полу, отодвигала шторы, даже плинтус зачем-то поковыряла, теперь села на пятки и обеими руками с силой потерла лицо.
– Что я маме скажу, – проговорила она из-за сложенных ковшиком ладоней. – Она мне тысячу раз твердила: только не потеряй, только не потеряй!.. И я… потеряла.
– Зачем ты его вообще носила, если оно такое драгоценное? – спросил Василий Васильевич с раздражением. – Если это настоящий изумруд…
– Настоящий, – вставила Антипия.
– …значит, он стоит бешеных денег, – продолжал Меркурьев. – Разве можно его просто так на пальце таскать?!
– С ним нельзя по-другому, – непонятно объяснила Кристина. – Такой уговор. Оно обязательно должно быть у той, которой принадлежит. Не в сумке и не в кармане, а на руке.
Василий Васильевич пожал плечами.
Начались какие-то загадки, вроде вызова духа Канта и королевы Брунгильды, а он в таких вещах ничего не понимал и не желал разбираться.
В дверь постучали. Антипия открыла, на пороге возникли Виктор Захарович и Нинель Федоровна, очень встревоженные.
– Ну что?..
Антипия горестно покачала головой.
– В полицию звонить? Так оставлять это нельзя!.. Если перстень пропал и найти его мы не можем…
– Не нужно никуда звонить! – крикнула Кристина. – Я не разрешаю!.. Это никого не касается, тем более полиции!
– Ну, это какие-то высокие материи, – пробормотал Меркурьев, – нормальным людям неведомые. По мне – вызывайте.
– Тебя никто не спрашивает.
Василий Васильевич развел руками.
– Вот, – сказал он хозяину и домоправительнице. – Тем более меня никто не спрашивает!
Потоптавшись на пороге и посокрушавшись немного, они ушли, Антипия закрыла за ними дверь.
– Я, пожалуй, тоже пойду, – объявил Меркурьев. – У меня в комнате гости глодают кости, а я оставил их без присмотра. Может, уже все сглодали!..
– Что мне теперь делать? – прошептала Кристина и обратилась к вещунье. – Вы… не можете ни у кого спросить? Вдруг кто-то из них… из тех… знает?
– Я спрошу, – пообещала Антипия с сочувствием. – Но только не сейчас. Сейчас никак нельзя.
– Пойду я, – повторил Василий Васильевич. – Если никто ничего не собирается мне объяснять.
