– Не уйдешь, я вызову полицию и обвиню в попытке изнасилования… – тихо, еле слышно отвечаю мужчине, но знаю, что он услышал, что ловит каждый шорох, каждое слово, брошенное ему.
– С какой стати?! Не усугубляй! Немедленно открой…
Вздыхает, садясь на пол, так же как и я, только снаружи, подпирая мою дверь спиной, ясно давая понять, что никуда не уйдет.
– Твое упорство только злит меня, дура…
Молчу. Мысли лихорадочно скачут, несутся с бешенной скоростью, просчитывая возможные варианты исхода происходящего. Но выхода не вижу, рациональность орет во мне, кричит, бравируя аргументами, и каждый из них не в мою пользу. Впервые съедаю себя за то, что связалась с ним!
– Открывай! Просто поговорим.
– Не о чем… – выкашливаю я, откидывая голову назад, больно ударяясь затылком о дверь.
Преграда между нами такая хлипкая, абсолютно ненадежная, что я вижу всю абсурдность и фатальность своего положения, поэтому реакция тела мне понятна – оно сдает позиции, и, ответом на стресс, вновь растущая температура, сопровождаемая ознобом. Мучительно застонав, лбом прикоснулась к коленям, в надежде сдержать капитуляцию организма, проклиная не кстати появившегося гостя.
– Эй, ты чего там?! Живая?
Не знаю. Пока да, но сколько еще протяну, сидя здесь, на полу… Ведь не уйдет!
– Что тебе нужно? Денег нет. Уходи… – жалобно постанывая от нового подарка – неожиданно возникшей головной боли, которая выстрелила, резью разрывая пульсирующие виски.
– Деньги не нужны.
– Карт тоже нет – выбросила вместе с кошельком…
– Куда? Куда выбросила? Место сможешь показать?
И тут я понимаю, что дело здесь совсем не в банковских картах, не в дорогом портмоне… Он пришел за «секретом», что я оставила себе, лежащим в двух шагах от меня, на моем подоконнике – старом, памятном фото…
Как объяснить ему, зачем сохранила?!
– Я знаю, зачем ты пришел… – тихо начинаю я, – уходи, только не сегодня, не сейчас… – дрожу, не в силах совладать со своим телом, уступая наступающей простуде.
Отдать ему фото сейчас, означает потерять козырь, который неожиданно подарила мне судьба, а она давным-давно не делала мне подарков. Клочок бумаги, попавший мне в руки крайне важен этому богатею. Шанс, который я просто не могу упустить, сглупив, отдав его сейчас не подумав, не просчитав все возможную для меня выгоду. Разовая сумма денег, которую он готов будет мне предложить меня не устроит. Мне нужна работа!
– Не уйдешь, умру и тогда точно не узнаешь где то, что ты ищешь… – выдохнула я, заходясь сильным кашлем, который только усугублял все возрастающую головную боль.
Молчит. Гневно сопит с той стороны, я слышу с шумом выходящее дыхание и замираю в ожидании его хода. Слышу, как встает, прислоняясь здесь же, у двери, не решаясь уйти.
– Привези мне лекарства, – наглею я. – Я из-за тебя заболела… Чем быстрее встану на ноги, тем быстрее получишь свое.
– Что там нужно? – неожиданно для меня соглашается он.
– От температуры, что-нибудь от головной боли… – постанываю я, больше не сдерживаясь, хватаясь за голову, потирая ноющие виски.
– Хорошо…
Соглашается, слышу, как делает шаг, уходя и, не сдержавшись, выкрикиваю:
– И Гамбургер, привези мне горячий Бургер, если, конечно, не сложно…
Хмыкает, решительно удаляясь, а я ползу до кровати, прямо так, на четвереньках, залезая в желанную постель, кутаясь в одеяло, накрываясь с головой. Дело даже не в том, что есть хочу, а в том, что этому холеному красавчику ничего не стоит купить мне бутерброд, а я мечтаю о нем уже полгода, убеждая себя в неразумности траты на него последних денег.
Мне всего восемнадцать! Я, лишенная подарков на день рождения, конфет к Новому году, мандаринов, лимонада… и многих других радостей для желудка, воспринимаю его излишеством. И да, мечтаю о Гамбургере, потому, что он недоступен для меня!
***
– Эй, ты, живая?
«Сколько прошло времени? Десять минут, час?»
– Открывай, привез все, что просила!
– Оставь там, за дверью… И уходи. Не могу встать. Не сейчас.
Молчит. И я молчу, отвернувшись к стене, прикрывая глаза. Вот уйдет и я встану.
– Найдешь меня сама. Там же… В клубе. Сделай это до того, как я снова, сам приду к тебе, потому, что в противном случае, разговор закончится по-другому. И… не будь дурой, выпей таблетки!
Сказал и ушел…
А был ли он вообще?! Или это, пропитанное не проходящим жаром, сознание сыграло со мной злую шутку, в который раз посмеявшись надо мной?!
Глава 5
Сергей Сокол – гласила надпись на визитке, которою я мяла в руках вот уже второй день.
Дорогая, матовая бумага, серая, с золотом тесненными буквами, притягивающими взгляд… и все. Ни телефона, ни адреса, ни других опознавательных знаков, приоткрывающих заслонку к узнаванию личности человека.
«Кто он? Чем занимается?»
Вопросы роем пчел жужжат в моей голове, хаотично, наперебой, передергивая друг друга. То, что безымянный ранее «Арес» оказался, на мою беду, человеком значимым – я поняла сразу. Не каждый смог бы, в столько короткий срок, найти меня. Не просто догадаться, где искать, а именно выследить…
«Поймай меня, если сможешь…»
Те слова, сказанные в шутку, теперь, словно приговор, обещающий скорую оплату по долгам, давили на меня.
Взгляд стальных глаз обрел своего хозяина – Сергей Сокол…
Имя вертелось на языке, вместе с визиткой в моих руках, которую я нетерпеливо покручивала, поглаживала, принимая решение. Идти нужно, в противном случае, придет сам. А то, что он вернется, я даже не сомневалась!
Рука сама потянулась к фотографии-раздора, которая маячила все тут же, на подоконнике, приглашающе перемигиваясь со мной бликами на ее потертой поверхности. Понимала, что нужно отдать, сводя проблемы, которые он может мне устроить, к минимуму, но лиса во мне рыла носом в поисках выгоды. Ее понять можно, не так часто мне в руки попадала такая удача!
Но удача ли?! Все ныла во мне рациональность, выгрызая мозг, выворачивая наружу здравомыслие, которое перекрывало все, крича о том, что в этот раз и от этого мужчины нужно держаться подальше…
Пластом пролежала все два дня, сбивая температуру принесенными Сергеем таблетками. Свои оставила про запас, пользуясь внезапно нахлынувшей щедростью богатея. Кстати, бутерброд в том пакете тоже имелся, как и визитка, которая лежала сверху, теперь не дающая мне покоя.
Жалеть себя больше не имела возможности, так как сегодня меня ждали грязные подъезды, которые я сама подрядилась мыть, поэтому собравшись, решила не откладывать. Стоит только раз перенести договоренности, отложить, сославшись на неожиданную болезнь – найдется другая или другой желающий, такой же нуждающийся, как и я, цепляющийся за любую, подаренную жизнью возможность. А то, что эта, неожиданно подвернувшаяся работа, стала моим подарком, шагом к началу новой, честной жизни, я не сомневалась.
Уверена, что эти девять подъездов сегодня сдадутся мне легко…
***
Как же, и уже в который раз, я ошибалась!
Ноющие мышцы и не предполагали капитулировать, открыто, все вместе выступая против тяжелого физического труда. Их явное сопротивление нещадно било по моему телу кувалдой боли, скручивая те по волокнам. Сначала пальцами пытки разделяя, потом мучительно сжимая те в тиски. К концу девятого подъезда не могла разогнуться, кропотливо домывая его уже на четвереньках, заставляя трудиться измученные руки.
Ничего, привыкну!
Выливая последнее ведро, выжимая и споласкивая тряпку, двинулась в сторону административной комнаты на первом этаже первого подъезда, что занимала управляющая компания, с которой я и договорилась о частичной занятости, с еженедельной оплатой. Два раза помыла – рассчитали.
Постучав, вошла, здороваясь с дежурным диспетчером, кивая в сторону кабинета директора.
– Можно?
– А вы кто? – подняв брови удивилась женщина.
– Я мою подъезды, в этом доме, о чем договорилась с вашей начальницей. Она в курсе, – быстро ответила я, решительно схватившись за ручку двери кабинета.
– Начальство в отпуске. На две недели. А по вам, девушка, мне указаний не давали! – встав со своего места, недовольная дама подошла, загораживая мне дорогу.
Скрестив на груди руки, молча смотрела на меня сверху вниз, недовольно скривившись…
К чему спорить?! Значит, сегодня останусь без расчета. Еще на две недели, но потом, получу большой кучкой, которая будет первой, мной заработанной, выстраданной заработанной оплатой… Поэтому, хмыкнула, развернувшись, не решившись спорить с явно агрессивно настроенным «цербером».
Ничего не поделаешь, но я привыкла ждать, поэтому вышла, молчаливо прикрыв за собой дверь, вспомнив о другом, неотложном деле…
Воинственно настроенный «Арес»-Сергей не будет ждать, поэтому оттягивать встречу смысла не было. Вздохнув, понуро побрела в сторону дома. Не в этом же виде к нему идти, да и душ принять было просто необходимо…
***
Вот уже тридцать минут я стояла у центральных входных дверей в клуб «Демон», не решаясь войти…
Мяла оставленную визитку, не решаясь, продумывая свои требования. А они у меня были!
Четыре часа дня. Помывшись, напялив на себя привычные спортивные штаны, толстовку с капюшоном, закрывающим волосы и накинув сверху поношенную курточку, была похожа на подростка больше, чем на сексуальную, привлекательную девушку, в образе которой пребывала ранее, в свой роковой приход-посещение этого клуба. Я не любила выставлять напоказ свою притягательность, пряча подаренную природой красоту за мешковатыми тряпками, ведь, с моей жизнью, это был не дар, а сущее наказание…
– Эй, ты чего тут трешься?! – прикрикнул на меня вынырнувший из дверей охранник. – А ну, пошел отсюда!
– Я… К… – не знала, как сказать и верно ли я пришла, поэтому подойдя, протянула ему оставленную мне визитную карточку, но не отдавая совсем, а по привычке, крепко держа ту пальцами.
Окинув меня крайне удивленным взглядом, тот, пробормотал что-то себе под нос и сделал шаг в сторону, к моему удивлению, пропуская меня внутрь…
Днем клуб выглядел совсем по другому, без бликов и сверкающих, снующих туда-сюда лучей, но не менее дорого и элегантно. Я в своем привычном одеянии совсем не вписывалась, резонансом отражаясь от глянцевых стен, притягивая к себе удивленные взгляды уже работающего персонала и стайки хохочущих, шикарных девушек стриптизерш, поражающих своей ухоженностью и развязностью.
– Тебе наверх, хозяин ждет… – услышала я мурлыкающий голос красотки-администратора, которая кивнула в сторону ведущей наверх, мне знакомой, лестницы.
Поднимаясь, уже знала, что предупрежден, что ждет, с каждым шагом приближаясь к двери, указанного мне кабинета, как на эшафот, с замиранием сердца, с четким пониманием что не пойдет на мои условия, вздыхая, с каждым сделанным мной шагом, от неизбежности наказания. Повернуть бы назад, да не могла, чувствуя на себе взгляды работников, оставленных мной там, внизу, которые, сомневались, что меня примут, смешками подгоняя меня в спину.
И я шагала, как шла всегда, с уверенно поднятой головой, без обнажающего меня страха, следуя за фартом судьбы, в которую верила…
Поднявшись, замерла. Но, решив не оттягивать, постучала и сделала шаг внутрь, открыв дверь.
«Арес» стоял, прислонившись к столу, скрестив руки на груди, выжидательно отсчитывая секунды на циферблате своих безумно дорогих часов, с каждой прошедшей впустую, теряя терпение. Подняв на меня глаза, быстро пробежался взглядом, не оставляя без внимания детали, считывая мой новый образ, сравнивая его с виденным им ранее. Я новая, явно проигрывала себе же, прежней, по шкале идеальности, светившийся в его глазах, маячившей теперь почти на нуле…
– Ну же? – спросил он, выжидающе приподняв одну бровь, демонстрируя свое нетерпение вперемешку с брезгливостью, мелькнувшую в его взгляде, ранившим меня своей неприязнью.
Я понимаю его. Мой способ заработка не делал мне чести, но он не знал рамки, в которые меня жестко загнала жизнь и я не хотела это ему объяснять. Красавчику, стоявшему передо мной это не интересно. Его не заинтересует вопрос «Почему?», потому, что главный, светившийся в его глазах – это уничтожающее «Меня», именно так, именно с большой буквы, грубо задев его самолюбие, словно ножом оставив там свой рубец обмана…
– Фото у меня, – перешла я к делу, – вы же за этим… – не смогла закончить, утонув в шторме его глаз, завязнув там по самые уши, разразившейся бурей, впечатанная в стену непонимания. – Я отдам!
– Сейчас! Не зли меня, девочка!
Злой «Арес» пугал меня, ведь я не привыкла общаться и усмирять разъяренных мужчин. Тем более, таких обалденных, сражающих наповал своей мужественностью и привлекательностью. Красивый! Поражающий, явно осознающий свою щедро подаренную природой сексапильность, уже не обращающий внимание на приторное, навязчивое обожание женского пола.
– Я отдам, – повторила я, запинаясь, – только при одном условии…
Резко, решительно, быстро сделал два шага ко мне, сокращая между нами расстояние, бесцеремонно сдергивая с меня прикрывающий глаза капюшон, припечатывая меня к двери, одной рукой цепко схватившись за мое горло…
Не так больно, как неожиданно! У меня аж дух выбило!
Всматривается в мои глаза, пытливо выискивая в них хоть искорку страха, с алчностью, с азартом, выедая мои эмоции, но, не получая желаемого, грубо выругался, так и не ослабляя хватки…
Плевать! Мне терять нечего!
Без трепета смотрю в ответ, затягивая его в омут своих шоколадно-медовых глаз, скрещивая взгляды, его – с яростью, мой – с упорством. Понимаю, что если сдамся, отведу глаза – останусь ни с чем…
– Поиграть со мной решила, а, Хамелеончик? – едко, словами, бьет он, не отпуская руки, сжимая ее на моей шее, сужающимися зрачками своих глаз заставляя меня содрогнуться, сглотнуть, цепко и сразу хватая скупую, подаренную ему эмоцию.
– Отдам… Клянусь… – шепчу я, почти ему в губы, из-за минимального расстояния между нами.
Явно не желая общаться со мной так близко, отпускает, делая шаг назад, даря мне шанс на полный глоток воздуха, учитывая, что я, до этого, довольствовалась украденными крохами-хрипами.
– Только дай мне месяц! – кашлянув, непроизвольно подняв руку к горлу, потирая его, ответила я. – Дай мне работу! На месяц! По истечению которого, отдам, в любом случае, возьмешь меня на постоянную ставку или нет.
Смеется так, что мурашки по коже, нет, не побежали, а полетели, покалывая все на своем пути, будто тысячи маленьких иголочек, заражая кровь своим беспокойством, впрыскивая в нее вакцину сомнений, которая теперь несется на бешенной скорости прямиком к моему трепещущему сердцу.
– А выдержишь?
И только сейчас, глядя на него, ему в глаза, понимаю, что не знаю ответа…
Но не могу повернуть назад. Не имею права…
Глава 6
Смотрю на нее, вижу смятение, которое она пытается спрятать от меня в глубине своих карих глаз, но сделать это не так-то просто…
Я зорко выхватываю ее эмоции, считывая их прямо с радужки глаза, наслаждаюсь ее волнением, взахлеб пью нехотя подаренную мне тревогу. Давно не получал столько удовольствия, просто смотря в глаза…
Хамелеончик…
Сейчас, абсолютно не привлекательная, больше похожая на подростка в своих поношенных тряпках, но до одури пленительная ранее, поражающая, дерзкая. Вспоминаю виденный мной образ, липким медом мазнув по моему сознанию, навязчиво оставив вязкий след, заманчивое послевкусие, которое до сих пор не отпускало…
Помню, как бежала от меня, а я видел только голые, мелькающие пятки на фоне темного, грязно-мокрого асфальта, вызывающие не столько раздражение, сколько дикое восхищение безрассудной смелостью. Бесило! Не то слово, но в то же время и завораживало, поражая глупой храбростью, учитывая то, что я-то понимал, она даже не представляет себе кому шептала: «поймай меня, если сможешь…»
А я слышал. Все, каждый всхлип, полустон, ее сбившееся от быстрого бега дыхание, дразнившее меня настолько, что мое благоразумие скручивало в узел…
Фото, которое оказалось у нее, учитывая ее везучесть и мою неосторожность, было для меня единственным, незаменимым и я готов был пойти на все, чтобы вернуть его, подключив свои связи, перевернув, да что уж там, буквально вытряхнув весь город. Встряхнул, будто огромное ватное одеяло, переполошив, взъерошив столицу, в поисках девчонки. Она не могла даже предполагать, что найду в такие короткие сроки, поэтому смотрела на меня сейчас, сражая беспокойством, горящим в глазах, поражая откровенностью взгляда, тревогой, и чем-то едва уловимым, таким притягательным…
Не ожидал, что начнет торговаться, поэтому не сдержался, прижав ее к двери, вздернув вверх, жестко удерживая рукой за шею. Смотрю на нее, а сам отсчитываю бешенный пульс под моими пальцами, выдающий с головой ее страх и кайфую от каждого толчка крови, током переживаний отдающего мне в руку.
– Отдам… Клянусь…
Шепчет мне, так близко, прямо у моих губ, трогая лицо дыханием, поэтому отпускаю ее, делая шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
Несет какой-то бред по поводу работы, поднимая во мне волну неприязни из-за неумелой попытки шантажа, поэтому я резко дергаю ее в сторону, освобождая себе путь, открываю дверь и зову администратора:
– Марина, а ну, живо сюда!
Рыкнул так, что девчонка в кабинете подпрыгнула от неожиданности, напуганная моей реакцией, дернув на голову раздражающий меня капюшон, закрывающий половину лица.
– Да, Сергей Викторович… – через секунду уже слышал знакомый, раболепный голос, надоевший до икоты.
– Как ты думаешь, – обратился я к вошедшей, – для какой работы сгодится эта девушка? – кивнул в сторону, переминающейся с ноги на ногу, долгожданной, но досаждающей мне гостьи.
– Ну, не знаю… – томно протянула Марина, бегло окидывая уничтожающим, едко оценивающим взглядом фигуру девчонки, брезгливо скривив носик, выражая этим свое отношение к виденному. – Может на кухню… У нас, как раз посудомойщица заболела. А больше ее не куда…
Хмыкнул, поражаясь недальновидности дуры. Давно нужно было сменить ее, на более компетентного сотрудника… Но не сейчас этим заниматься, когда передо мной маячит совсем другая «проблема» в лице действующей на нервы девчонки.
– Тебе виднее, – закончил я, кивком головы указав Марине на дверь. – Займись этим. Сегодня же.
***
– С завтрашнего дня… – едва слышно начинаю я, но останавливаюсь под уничтожающим меня взглядом серых глаз.
– Что?! – явно злится «Арес», вскипая от моих слов, за доли секунды, до скрежета сжимая зубы. – Месяц, значит месяц! И не днем больше. И не с завтрашнего, а с сегодняшнего дня. Не зли меня. Не советую шутить с этим. – Критически рассматривая меня с головы до ног, со смешком продолжил. – Ты как раз сегодня в подходящих тряпках.
Я хотела было ответить и уже открыла рот, но видя начинающуюся грозу в его глазах, увидев там первую молнию злости, умолкла, кивком головы полностью соглашаясь с мужчиной.
– А теперь, пошла вон! Марина займется тобой. Не забудь – месяц!
Я развернулась, уходя молча, потому, что понимала, что не имею право ставить свои условия. Берет в штат – то, что мне нужно. Я была уверена, что по истечению месячного срока я получу эту работу, потому, что я чистоплотна, исполнительна, обязательна и трудолюбива.
Он, нехотя, но под давлением обстоятельств, даст мне шанс, о котором я молила судьбу – так я думала до того, как увидела его глаза, затянутые серым пеплом гнева и пока не почувствовала твердую руку, сжимающую мое горло…
Уверена, захоти он, и я бы отдала ему это фото сегодня, сразу, в ту же секунду, стоило ему только хорошенько трепануть меня там, в кабинете. Но, к моему искреннему удивлению он отступил, уступил мне, сделав тактический ход назад в навязанной мной игре и занял выжидательную позицию. Зря. Тяжелым физическим трудом меня не напугать. Не хотела начинать сегодня только по причине того, что крайне устала после мытья девяти подъездов многоэтажного дома. Но, нет, так нет. Стойко отработаю свою первую смену…
Больше всего я боялась, что работа будет связана с танцами или того хуже, обслуживанием пресыщенных жизнью богатеев, считающих, что вся жизнь вертится вокруг их персоны. На секс была тоже не согласна, хотя никогда не осуждала девушек, этим зарабатывающих себе на жизнь, находя логическое объяснение любой работе.
Спускаясь вниз была остановлена администратором-Мариной, которая нервно постукивала ножкой, скрестив руки на груди, нетерпеливо поглядывая на золотые часики у себя на запястье:
– Шеф приказал определить тебя на кухню. Пойдем, познакомлю с персоналом.
Я молчаливо побрела за ней, рассматривая идеальную фигурку блондинки, следуя за, играющим на нервах, стуком ее каблучков по мраморному, идеально чистому полу.
– Да, кстати, посуда – вся на тебе одной, но это еще не все. В свободное от нее время, пол в коридорах, стены – все твое. Кроме зала и танцпола. Там убирают другие. Здесь, если ты заметила, нужно постоянно поддерживать чистоту, натирая поверхности до блеска. Карельский мрамор не выносит пятен, как придирчив к ним и Сергей Викторович, – сказала и сама же засмеялась своей шутке.
– Я поняла, – пробормотала я, не рассчитывая на такой, неподъемный объем, неожиданно свалившейся на голову работы.
Но, как говорится «глаза боятся…», а в своих руках я была уверена…
Заводя меня на кухню, поражающую своими размерами и совершенной чистотой, громко окрикнула присутствующих:
– Это новая посудомойка. Работает с сегодняшнего дня, поэтому прошу помочь, рассказать о правилах и показать рабочее место, а так же хоз.блок.
Развернулась и вышла, громко захлопнув за собой двери…
– Привет, я Надя.
Первая подошедшая ко мне девушка, подхватив меня под руку, повела в подсобку, не переставая щебетать, рассказывая и показывая помещение, моментально выдавая мне униформу с логотипом клуба, рассказывая о заведенных здесь порядках и четких правилах.
Я слушала в пол уха, не переставая кивать, пытаясь запомнить расположение комнат для персонала, кухню, примыкающий к ней коридор, а так же, имена встречающихся на нашем пути сотрудников.
– А тебя-то как зовут? – встрепенулась не умолкающая ни на минуту Надя.
– Слава… – тихо прошептала я.
– Странное имя. Ярослава?
– Нет, просто Слава.
– Рабочие часы, как правило, начинаются для тебя вечером, часов в восьми, поэтому старайся находится на месте. К этому часу грязной посуды будет море. И так, часов до трех ночи. Потом спад. Работаем до пяти утра.
– А приходить ко скольки? – уточнила я.
– Тебе, с пяти вечера до пяти утра. Но платят очень хорошо, учитывая переработку по времени.
– А домой как?
– Домой развозят на служебном транспорте. Если возьмут в штат, то дадут пропуск.
– Надька, – услышали мы окрик старшей по кухне, – а ну работать! Смена начинается!
Поблагодарив новую знакомую, зайдя к себе в закуток с двумя огромными мойками и стеллажами для грязной и чистой посуды, я взглянула на часы, висевшие наверху: почти восемь…
Внушительная гора грязных тарелок высилась на одном из столов, привлекая внимание, поэтому я, быстро переодевшись в выданную мне униформу, и, как говорится, засучив рукава, принялась за дело…
***
Ночь превратилась в кошмар!
Самый настоящий, бесконечный, липкий, грязный, как и приносимая мне посуда, стопки которой, казалось, даже не уменьшались, несмотря на скорость, с которой я ее мыла, вытирала, тут же распределяя, сортируя и выставляя. Не успевала смотреть на часы, впервые занятая настолько, что поднятие глаз на стену, где они висели, оглушающе тикая, считала огромной роскошью и тратой драгоценных секунд. Хватая очередную, грязную тарелку, венчающую рядом стоящую стопку посуды, взамен, получала еще три, сверху и пару заляпанных бокалов…
Когда поток приносимой из зала посуды пошел на спад и ее горы на моем рабочем столе начали уменьшаться, я позволила себе разогнуться, тут же хватаясь за ноющую поясницу, постанывая от прострелившей ее мгновенной боли. Пальцы, часами находившиеся в воде, сморщились, покраснели от используемой мной химии, которая отыгралась на непривычной к ней коже. Моя привычка мыть все без перчаток сыграла со мной злую шутку, издевательски подарив аллергическую сыпь теперь украшающую ладони.
Подошедшая ко мне Надя, взяла висевшее рядом полотенце, перехватив мою руку с чистой тарелкой, аккуратно вытирая с нее воду.
– Я сама…
– Я помогу! – возмутилась она, – Странно, что тебя бросили сегодня одну. В основном, дают второго человека в помощь, если идет такой наплыв клиентов.
Я пожала плечами, благодарно соглашаясь на ее содействие, понимая, что сама, в одиночку, провожусь здесь до начала новой смены…
К пяти утра я довольно улыбалась, оглядывая идеальную чистоту на моем рабочем месте, наслаждаясь блеском натертой посуды, заполнившей стеллажи. Переодевалась быстро, стараясь не задерживать и без того уставший персонал, поэтому очень удивилась, что Марина уже уехала, не оставив для меня обещанную карту сотрудника, позволяющую мне как беспрепятственно входить в клуб со стороны служебного входа, так и покидать его, пользуясь услугами развозящего персонал водителя, который, к моему великому удивлению, не получил инструкции по поводу меня – нового сотрудника, поэтому категорично отказал мне сегодня в доставке до дома.
– Иди, посмотри, со стороны центрального входа, вдруг Маринка еще не уехала… – сочувствующе кивая, посоветовала мне не менее уставшая за смену Надя.
Благодарно кивнув, обогнула здание клуба, всматриваясь в стоящих на крыльце припозднившихся клиентов. Понимая, что ее уже нет, расстроенно вздохнув, сделала шаг к дороге и, чуть не влетела под колеса, почти наехавшего на меня черного, дорогого спортивного авто, ослепившего меня светом своих ярких, ксеноновых фар…
От неожиданности упала на асфальт, больно ударившись, зло выругавшись, но была резко вздернута вверх, прямо за капюшон, словно неразумный щенок, трепыхаясь, не имея возможности устойчиво встать на ноги.
– Снова ты!!!
Злой «Арес» в руках которого я находилась, без усилий встряхнул меня, отпуская на землю, отходя на шаг, брезгливо встряхивая руки, доставая платок из своего кармана, вытирая о него грязь с ладоней…
Смотрю на него и понимаю, что ранее бушующая в его глазах буря, за эти часы только набрала обороты, превратившись в настоящий шторм на сером море, расплескавшись, бьющими волнами гнева, затянув небо благоразумия в его глазах свинцово-серыми тучами раздражения.
– Дура! Ведь чуть не переехал тебя!
– Смотреть нужно, куда едешь… – устало пробурчала я себе под нос.
Глава 7
Больно!
Ушиблась при падении копчиком, ударившись локтями об асфальт, извозилась в грязной луже, а этот еще и орет!
– Ты! Что ты вообще здесь делаешь?! – рычит, тыкая в меня пальцем. – Почему не уехала домой вместе со всем персоналом?!
– Не взяли… Потому, что в штат еще не оформили… – выдохнула я, потирая ноющий локоть. – Я домой пошла, а тут вы… На меня наехали…
– Я наехал! Я чуть совсем не переехал тебя дуру! Потому, что ты сама из темноты под колеса прыгнула!!! Подожди… Это как не взяли?! Как пешком?!
Встал, чуть расставив ноги, скрестив руки на груди, выжидательно подняв одну бровь, играя жевалками на щеках, нехотя выставляя на мое обозрение ямочку на левой… Смотрит на меня своими штормовыми глазами, сейчас доводя только до крайнего раздражения и без того измученный организм.
– А вы не знаете, как люди пешком ходят? Ножками! – не выдержала я, взбешенная до предела его откровенным непониманием и скепсисом.
С точностью повторила его позу, встав, высоко подняв голову, тряхнула волосами, которые сразу же, привычно подчеркнули лицо, выделяя на нем безупречные скулы…
Не съест меня своим взглядом! Не прожжет!
– В машину садись… – устало выдыхает Сергей, кивая в сторону своего авто, – на заднее.
Я отрицательно махнула головой, уже было поворачиваясь, чтобы уйти, но сразу же была схвачена за ушибленный локоть, поэтому, громко застонав, отпрыгнула от него, будто от оголенного провода под напряжением.
– А ну! В машину, я сказал!
Сделал шаг ко мне, снова схватив, но уже чуть повыше, не задевая ноющую ссадину. Дернул к себе, так резко, что у меня аж дух вышибло, поэтому пришлось упереться ему в грудь своими руками, дабы сохранить расстояние между нами.
– Я грязная вся… Не могу я к вам в машину… – опустив глаза, призналась, в нежелании пачкать, наверняка, до приторности идеальный салон.
Подвел меня к задней дверце, открыв ее, бесцеремонно зашвырнул на сиденье, с громким хлопком стукнув дверью, словно ставя точку в нашем разговоре. Обойдя машину, заняв водительское, резко дернул с места, выруливая на главную дорогу, сразу занимая скоростной ряд.
– Сережа… Ты так долго…
В темноте салона, с непривычки, после слепящих глаза фар, не увидела сидящую впереди меня девушку. Но, услышав томный голос, заметила ее пальчики с отличным, ярко красным маникюром, которыми она провела по его ноге, явно пытаясь привлечь к себе внимание, или вновь завладеть им.
– Небольшое недоразумение, – ответил он, не обращая внимание на девушку, глядя на меня в зеркало заднего вида.
Это, оказывается я – недоразумение!
Надувшись, откинулась назад, на удобное сиденье, затылком прислоняясь к дорогой коже салона. Запах в машине обалденный! Глубоко вдохнула, украдкой запечатывая его в своем сознании, прикрывая от удовольствия глаза, втихомолку рассматривая из под опущенных ресниц руки водителя.
Красивые! Уверенно держащие руль, с длинными, аристократичными пальцами, выдающими «породу». Перевела взгляд на свои, красные, воспаленные от многочасовой работы и спрятала их, натянув на кисти рукава толстовки, скрещивая руки на груди, лелея теплом своего тела.
– Мерзнешь? – услышала я тихий баритон Сергея. – Тебя спрашиваю, Хамелеончик…
– У меня имя есть!
– Так ты же не представилась…
– Я думала, что вы… ты все и так разузнал, раз нашел…
– Я узнал только то, что мне было нужно. Ну?
– Слава. Нет, не мерзну…
Вижу, что следит за мной, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида, каждую свободную от дороги секунду. Не обращая внимание на поглаживающие его бедро наманикюренные пальчики, цепко выхватывает каждое, сделанное мной движение, будь то незначительный поворот головы или рваный выдох, когда пошевелилась, усаживаясь поудобнее, задевая ноющий ушибленный локоть. Он видит меня всю, а мне доступны для обозрения только его глаза, которые прямо напротив меня, завораживающе притягивают взгляд, уже не отпуская, как огромная темно-серая водяная воронка, спиралью затягивают меня внутрь нее, поражая силой своих чувств. Там все: яркая вспыльчивость, приглушенная раздраженность, горячность, пылкость, неожиданное увлечение…
Я не могу отвести взгляд, не в силах, затаив дыхание, следя только за его реакцией, неосознанно облизываю вмиг пересохшие губы, проходясь по нижней самым кончиком языка и вижу, как его глаза, вмиг, темнеют, подернутые странной для меня одержимостью, словно серой дымкой пепла…
Сглотнула, прервав зрительный контакт, заставив себя отвести взгляд.
Такие мужчины не для меня. У меня на них стойкий иммунитет, выработанный с самого момента взросления и я не изменю своим принципам, не стану такой, как эта незнакомка на переднем сидении, рядом с водителем, которая готова пойти на все, лишь бы не упустить даже толику внимания своего кавалера. Опустила глаза на ее руку, которая настойчиво поглаживала, царапала, проводя острыми ноготками, игриво завлекая, обещая…
Но он смотрел только на меня…
***
