Я хочу доказать ему, что он не прав. Поехать в Аппалачский, чтобы что-то доказать.
В любом случае, мы разойдемся в разные стороны, абсолютно разными дорогами.
Он растет, развивается, в самом расцвете сил, пока я топчусь на одном месте.
Кроме того, а в чем смысл оставаться? Мы никогда не будем вместе.
Он всегда был окружен девушками. Девушками, которые красивее меня. Которые разговаривают настоящими словами. У некоторых из них прекрасные голоса. Девушками, которые наносят макияж, надевают модную одежду, выпрямляют волосы. Девушками, которые занимаются сексом с парнями и знают, как пользоваться своими телами как инструментом для соблазнения.
Девушками, как Арабелла.
Эти девушки всегда будут там, крутиться вокруг него, сражаться за его внимание. Я не могу представить себя рядом с ним и не быть съеденной живьем из-за того, что мои конкурентки могут предложить больше. Проблема в том, что то, что я не вместе с ним, не имеет никакого значения. Ревность сцепила свои зеленые когти на моем горле и сжимает сильнее каждый раз, когда я занимаю место в первом ряду и вижу, как он очаровывает других.
Пример тому пощечина, которую я отвесила ему после того, как увидела с Арабеллой. Стыд и смущение отразились огнем на моих щеках. Я бросилась через задний двор Спенсеров, перепрыгивая через людей, которые тискались прямо на газоне. Я повернула голову, чтобы посмотреть, преследует ли меня Найт, как вдруг врезалась в чью-то крепкую грудь. Я сделала шаг назад и подняла голову вверх, и, конечно, это был Вон, который тащил новый бочонок с пивом на плече, его грязная футболка задралась вверх, оголив кубики и чарующие косые мышцы живота, в них виднелись поцелуи красной губной помады.
Ну и повезло же тебе, Луна.
Вон перекинул бочонок на другое плечо и легонько толкнул меня назад к двери. Его рот, который обычно кривится в недовольной усмешке, дернулся, и он улыбнулся.
– Что за спешка, Рексрот? – Он терпеливо ждал моего ответа.
Вон знал язык жестов и мог читать по губам и рукам с легкостью. Все дети друзей моих родителей научились со мной общаться. Зная, что он всегда подчеркивает свое безразличие к чувствам других людей, я была удивлена, что Вон старается. Для него это было действительно сложно. Однажды его мама дала ему книгу по общению на языке жестов. И уже в следующие выходные он начал быстро общаться.
Он глянул мне за плечо. Я инстинктивно проследила за его взглядом. Сквозь стеклянную дверь кухни Найт пялился на нас, в одной руке у него было пиво, а другой он обнимал Арабеллу за плечи. Она целовала его в шею, засовывая руку ему под ремень прямо к его… Я быстро перевела взгляд назад на Вона и закрыла глаза.
– Ах, вот в чем спешка, – закончил Вон своим фирменным ядовитым голосом.
Меня сейчас вырвет. Я бросилась к двери, пытаясь оббежать Вона, но он сжал меня за плечи и цокнул.
– Сейчас, когда рыцаря[4 - Имя Найта в оригинале пишется как Knight, что в переводе означает «рыцарь».] здесь нет, чтобы спасти принцессу, давай немного поговорим.
Он вел меня словно загнанное животное, его рука лежала на моей шее – поймал добычу и тащит ее через саванну, – так мы оказались в мощеном дворике. Он толкнул меня на скамейку в темном углу между высокими стенами его особняка и розовыми кустами.
У Спенсеров не было бассейна. Вместо этого они разбили изящные сады, которые затмили бы собой сады Версаля. Но лучшим в поместье Спенсеров был райский уголок с пышной травой и белой беседкой, окруженный вишневыми деревьями, которые садовник обрабатывал до истерики деликатно.
Вон присел передо мной, как отец, а не как друг. Но он никогда не был для меня ни тем, ни другим. Он как двоюродный брат, лучший друг Найта. Его любовь ко мне – или отсутствие ненависти, скорее – брала начало только в солидарности с Найтом. Мы были не так близки, как многие думали. Я знала, где границы его лояльного отношения. Он заботится обо мне, но, если я причиню боль Найту, он оторвет мне конечности и выбросит, словно сбитое на дороге животное.
– Ты все еще не выбрала колледж, – сказал он.
Я смотрела на него в ожидании кульминации. Я чувствовала себя как провинившийся ребенок. Обычно мы тусовались вместе, только когда Найт был рядом, иначе Вон отдалялся. Сейчас же мы были наедине, у него есть все для того, чтобы выпустить наружу демонов, скрывающихся за его аквамариновыми глазами.
– Ты в ожидании особого приглашения от самой королевы Англии? – спросил он в типичной для него аристократично-высокомерной манере.
Наедине, и только самой себе, я могу признаться, что Вон пугает меня. Он, кажется, неспособен на любые обычные чувства. Я никогда не видела его плачущим, хотя знаю его с рождения. Он никогда не влюблялся, и он никогда не разговаривал с или о девушках. Он во многих смыслах похож на жену Лота[5 - Жена Лота – безымянный персонаж Ветхого Завета. Согласно Книге Бытия, превратилась в соляной столп, оглянувшись на разрушаемые небесным огнем нечестивые города Содом и Гоморру. В Израиле на горе Содом находится столб из каменной соли, похожий по форме на женскую фигуру, он отождествляется с Лотовой Женой.]. Тяжелая статуя, сделанная из камня и соли, стоящая на скале, безэмоциональная и наблюдающая с ликованием за крушением Содома – или Тодос-Сантоса, – который воспылал из-за грешников.
Я не могу ответить на вопрос Вона и не показаться абсолютно безумной.
Я жду, что Найт попросит меня остаться.
Я жду, пока он осознает, что я могу это сделать.
Я могу переехать.
Я могу оставить его.
Я могу, могу, должна.
Ничего не показав, я сняла невидимый волосок с топа. Вон перенес весь свой вес на мыски и наклонился ближе. Он взял меня за подбородок, наклонив голову, чтобы наши взгляды встретились. Его глаза пронизывали насквозь, ковырялись в темном лесу моего разума, переворачивали каждый камень, срубали каждое дерево в поисках тайн и истин. Мне хотелось моргнуть, но я не захотела подчиняться ему, как все остальные. Поэтому я сжала челюсти и уставилась на него, не моргая.
– В какие игры ты играешь, Луна Рексрот? – прошептал он.
Сглотнув, я подняла брови.
– Это сила? Контроль? В чем твоя фишка? – Холодная улыбка мертвеца появилась на его розовых губах. – Ты не собираешься быть с ним. У тебя не хватит смелости.
Что-то в глубине меня орало на Вона, чтобы он заткнулся. Но я не могу отрицать правду в его словах. В мои планы не входит быть с Найтом. Не тогда, когда он со всеми подряд. Сейчас Вон сжимает мою челюсть, уже не аккуратно, но еще и не причиняет мне боль. Он трогает меня безэмоционально. Как врач.
– Уезжай в Северную Каролину, убирайся подальше отсюда. Поступай в Аппалачский, Луна, – отрезал он. – Закончи с этим нескончаемым дерьмом между Луной Рексрот и Найтом Коулом. Кот устал, а мышь больна. У этой сказочной истории любви было слишком много сюжетных поворотов, она уже похожа на пародию. Я знаю, что все думают, что у меня нет сердца. Возможно, это правда. Мой мозг, однако, функционирует по полной, и я вижу, куда все это ведет. Отдай Найту все, что может дать ему старшая школа. Он выпускник. Езжай туда, где ты не будешь подсирать каждый раз, когда он пытается забыть тебя. Позволь ему двигаться дальше. А что ты? Пойми, кто ты есть. Живи. Освободи себя от родителей и от него. Пришло время, Рексрот.
– Но я …
Он взял меня за руки, притянул мои кулаки к груди и обхватил бледными пальцами. Его грудь теплая. Не знаю почему, но это удивило меня, ведь он кажется таким холодным, как надгробная плита. Я всегда думала о нем как о хладнокровном существе. Жестоком, бездушном крокодиле.
– Стоп, – прошипел он. – Ты хорошая, Луна. Кто-то заметит это с огромного расстояния. Ты волонтер в приютах. Ты заботишься о самой себе. Все люди считают тебя правильной. Бьюсь об заклад, если бы твоя дерьмовая мамаша появилась, то ты бы сразу оформила ей бесплатный пропуск.
Я поморщилась при упоминании Вал.
– Он жалеет тебя. – Эти слова покатились между нами по земле, а затем взорвались, словно бомба, я закашлялась. – Аналогичным образом тебе следует проявить милосердие.
Я не могла поверить, что Вон просит меня это сделать. Ожидая, что я смогу. Я боялась, что моя внутренняя охрана падет, и я впущу Найта внутрь себя, а он меня использует и бросит, и мне не скрыться от него, потому что он повсюду. Мы росли вместе, наши родители лучшие друзья. Наши семьи связаны, как тугая французская коса – в начале, средине и конце. И если я останусь, то будет то же самое: мы будем ходить вокруг да около. Всегда в одной вселенной, но никогда не на одной планете.
Вон заметил изменения в моем выражении, и хитрая ухмылка пробежала по его лицу. В Аппалачском хорошая программа по творческому письму. Он знает, что это моя страсть, поэтому вбил последний гвоздь в этот гроб.
– Творческие люди всегда не удовлетворены. Жизнью. Любовью. Работой. Тебя как будто пытают, так, маленькая Луна? Грусть имеет кисло-сладкое послевкусие. Держит нас на плаву. – Он зажег сигарету. – Быть творческой натурой – это несчастная работа. Ты беременеешь ей, чтобы родить шедевр. Целый год мазков кисти, просто чтобы кто-то купил картину. Ты можешь быть несчастной где угодно, Луна. Но Найт? Найт может быть счастлив. Прямо. Черт возьми. Здесь.
С одной стороны, я была напугана до смерти. Что если я как «Парень из пузыря»[6 - «Парень из пузыря» (англ. Bubble Boy) – фильм 2001 года, повествующий о человеке с неработающей иммунной системой, который живет в пузыре из герметичного пластика.]? Он вышел из этого пузыря, просто чтобы коснуться мамы, и умер одно мгновение спустя. Что если я не выживу вне своего пузыря?
Но, с другой стороны, я хочу быть свободной. Хочу принимать решения сама. Даже просто показать Найту, что я не постоянная часть его жизни, как мебель. А еще заткнуть высокомерного Вона Спенсера.
Хотя он прав. Единственный способ заслужить Найта – перерасти нужду в нем.
– Закончи свое жалкое существование. – Выпрямился Вон. На его футболке были дырки, прямо как в его сердце. – Потому что он не сможет.
В ту ночь Найт не пришел повидаться со мной.
Защитить меня.
Уберечь меня.
Луна светила, поглядывая на меня, спрашивая почему?
Я отвернулась, подставляя спину и игнорируя жестокий вопрос.
«Солнце взойдет завтра, – напомнила я себе. – Оно должно».
Глава 3
Луна
Сентябрь, месяц спустя
– Сейчас она даже не разговаривает на языке жестов. Чувак, она не разговаривает совсем. Поверь мне. Я пытался. Она странная. Гениальная, но странная, еще не начала учиться, а уже получила высшие баллы по всем предметам. А на стене у нее висит плакат с морским коньком. Я даже передать не могу, насколько безумная атмосфера исходит от нее. Упс, кажется, кто-то у двери. Я пойду. Пока.
Эйприл, моя крутая соседка по комнате, открыла дверь. Когда она увидела, что я вожусь с ключом, то выражение ее лица изменилось.
Изначально я немного волновалась о моей соседке с разноцветными волосами. Папа и Эди сообщили в вуз о моем приезде, поэтому поселили меня с человеком, мать которого была глухой. Эйприл свободно говорила на языке жестов и была крошечной, с настолько светлыми бровями, что они были едва видны на ее лице. Она любит музыканта Бентли Диркса, духовную пищу и громко свистеть, когда мимо проходят привлекательные парни, а я считаю это ужасным и смешным одновременно.
– Не думала, что ты вернешься так рано. – Она не давала мне пройти.
Я проверила время на телефоне и пожала плечами, толкая ее плечом. Ежедневная встреча с психологом, Мэлори, отменилась. Похоже, у нее заболел желудок. Но кто знает? Может, она просто устала пытаться добиться от меня хоть какого-то прогресса.
Я бросилась на кровать, открывая окно сообщений с Найтом.
Ничего.
Я не знаю, какая часть удивляет меня больше всего: факт, что я все-таки сделала шаг и уехала в Аппалачский государственный университет, или то, что Найт будто исчез с лица Земли.
Я жила им. Я одержима. Зациклена.
Взмахнув ногами, я села перед печатной машинкой. Папа достал ее для меня прошлым летом, когда я решила пойти в школу, в надежде, что это вдохновит меня на писательство. Пишущие машинки имеют все то, чего нет у ноутбуков: они настоящие, романтичные и непрощающие ошибок. Если вы написали слово неправильно, то вам придется начать все сначала.
Папа знает, что я люблю хорошие задачи, но сейчас я словно не в своей тарелке.
Пиши.
Пиши все, что знаешь.
Что волнует тебя.
Что ты любишь.
Что ты ненавидишь.
Просто делай это.
Мои пальцы зависли над кнопками. Мне нужна передышка. Боковым зрением я заметила, что Эйприл смотрит на меня, будто я дикий енот, ворвавшийся в ее комнату.
– Правильно. Ухожу сейчас, Раймонд[7 - Раймонд – главный герой фильма «Человек дождя», страдающий аутизмом.]. Свистни мне, если тебе что-нибудь нужно. Нужно, а не то, что хочешь, маленький вампир.
Сейчас она сравнила меня с героями Дастина Хоффмана и «Сумерек» в одном предложении. Удивительно. Интересно, знает ли она, насколько это обидно для людей с аутизмом и для меня.
– Эй. Земля вызывает Раймонда.
Ну да. Я показала ей средний палец.
– Вау. Ты здесь. Живая и сражающаяся.
Я посмотрела на пустую страницу и помахала ей.
– Ладно. Ладно. Я ухожу.
Когда она понеслась по коридору, я услышала ее смех, предназначавшийся кому-то по телефону. Она смеялась, смеялась и смеялась, и я улыбнулась про себя.
Очевидно, что она не творческий человек.
* * *
Октябрь
Тревога обвила мои ноги словно плющом, пробираясь все выше к шее. В некоторые дни кажется, что я не могу дышать. Я все еще посещаю психолога ежедневно, но все курсы, которые, возможно, я перевела на онлайн обучение. Одним из обещаний Мэлори было учиться дважды в неделю в «Старбаксе». Совершать прогулки. Позволить миру приукрасить мою нетронутую, затворническую жизнь.
Найт так и не объявился. Он не ответил ни на одно мое сообщение, интересно, продолжает ли он двигаться дальше, если все, что ему нужно было, это немного свободы от меня.
Я посылаю письмо Эди по электронной почте каждую неделю и каждую неделю получаю ответ, в письмах всегда говорится одно и то же:
Совершай ошибки.
Будь свободной.
Будь решительной.
Считай слово «подросток» глаголом, Луна.
Люблю тебя,
