Страница 3 из 6
– Какие мы все-таки еще глупые, – заявила рано утром Дина и принялась сдирать со своего веретена с немалым трудом примотанное перо, которым она пыталась заниматься каллиграфией целую неделю.
– Что значит «еще»? – пробормотала Йора, осматривая синяк, который образовался у нее на боку от ночного соседства с довольно тяжелым, хотя и небольшим каменным пестиком.
– Ну, с возрастом, думаю, должны поумнеть, – вздохнула Дина. – Все-таки, одиннадцать лет – не очень много. Нет, ну надо? Я всю неделю притворялась, что мне удобно писать веретеном. И вот кого я пыталась обмануть? Ведь неудобно же!
– И что же нам делать? – спросила Йора, подбрасывая на ладонях попеременно каменный пестик и ручку от жернова.
– А то нам заняться нечем? – удивилась Гаота, надевая шнур от ключа на шею и пряча свой предмет силы под рубаху. – Между прочим, Сиона сразу сказала, что замирать над этими предметами – глупо. Повесил на шнурок – и пусть висит. А уж когда научит нас Скриб каким-то определенным действиям, тогда и поговорим. Чтобы я еще на этом ключе спала – нет уж.
– Легко Сионе, – фыркнула Дина. – У нее, кажется, сломанный ореховый гребешок. Обломила оставшиеся зубья, подравняла на камне – и вот тебе почти кулон на веревочке. А у меня веретено. Оно ж в три кулака по длине! Да и у тебя – ключик, что игрушка!
– Обрежь! – посоветовала Гаота. – Укороти веретено. Ты же не собираешься прясть? У тебя и прялки нет. В широкой части – просверли дырочку, продень шнурок. Узкую часть – отрежь. Как раз и выйдет по длине, как жезл Джора. Он три вечера с высунутым языком сидел, очищая свою безделушку. И узор восстановил, и цвет. Была черной, стала желтой. Понятно, что твое веретено чуть тоньше, ну так и ты постройнее Джора. Отнеси ему, он счастлив будет тебе помочь. А если узор какой набросаешь, он и украсит тебе его.
– А мне? – соединила грустным домиком брови Йора. – А мне помочь? У меня же буковая рукоять от жернова такой же длины. Ну, разве что чуть потолще!
– И тебе тоже, – засмеялась Гаота. – Только послушайте мой совет – сначала похвалите его восстановленный жезл, а потом уже просите о помощи. А толкушку свою оставь на столе. Будем пергаменты прижимать, чтобы Брайдик их на пол не скидывал.
– А что там с Тисом? – спросила Дина.
– А вот пошла бы и посмотрела, – повернулась к подруге Гаота. – Или стесняешься?
– С чего бы это! – вскинулась Дина. – Некогда мне! Просто всего ничего учимся, а у меня от Грана уже два замечания. Так что – зубрить – не перезубрить это начертательное колдовство.
– А вот его ты и используй, – посоветовала Гаота. – Может, и узор не придется придумывать. Нарисуй на своем веретене уложения силы. Да хоть те же водяные заклинания. Или огненные.
– А ведь это мысль! – кинулась к конспекту по начертательному колдовству Йора. – И я тоже что-нибудь нарисую.
– Ты не ответила, – подняла голову от своих записей Дина. – Что с Тисом-то? Ты же хотела проверить, как он? Не завелась ли снова в нем та зараза?
– Не завелась, – вздохнула Гаота, с сожалением рассматривая свой ключик, вряд ли хотя бы даже крохотный узор мог на нем уместиться. – Правда, оживает он медленно, но упорно. Перебирает крохотные свитки, что остались от его матери. Ну, я рассказывала, с магическими ключами от ее умения. До прошлого года открыл всего два. И оба раза едва выжил. Так что я наказала Джору, чтобы глаз с него не спускал. Нельзя ему сейчас рваться. Нет запаса прочности.
– Везет ему, – прошептала Дина, подперев голову ладонями. – Мама оставила ему свое поучение. Хоть в виде заговоров. И то хлеб. А у нас ничего. Так, Йора?
– Так, да не так, – проворчала Йора, прикладывая свою буковую палочку к очередному рисунку в тетради. – Кажется, я замучаюсь выбирать. Много узоров подходит. Надо бы еще прикинуть, как они между собой взаимодействуют. Тебя разве родители не учили ничему?
– Учили, – пожала плечами Дина.
– И меня учили, – вздохнула Йора. – И я каждую минуту того обучения как золотую крупинку в памяти храню. Что там у Тиса с мусором, вот что я хотела узнать?
– Он не показывает, – засмеялась Гаота. – Но Джор говорит, что мусора нет уже, а остались лишь склянки, по которым Тис найденное рассортировал. А еще он выпросил у Скриба лупу и каменный клей. А у Уинера – тонкий льняной шнур.
– Зачем? – не поняла Дина.
– Наверное, будет нанизывать на него свой предмет силы, – предположила Гаота.
– Лучше бы он скорее поправлялся, – фыркнула Йора. – А то до сих пор чуть ли не за час выходит по утрам, а все одно – едва успевает добраться до дома, когда и мы возвращаемся.
– Мы? – удивилась Гаота. – Чего же ты сегодня не побежала?
– Так сегодня же свободный день! – удивилась Йора. – Когда же еще высыпаться? Да и опоздали мы уже. Через полчаса уже и завтрак.
– А ну-ка быстро в помывочную, – сдвинула брови Гаота. – А то принюхается к вам тот же Джор, и не станет вырезать для вас узоры.
– Придется обращаться к нему, когда у него случится насморк, – ехидно хлопнула в ладоши Дина. – Куда мы отправимся после завтрака?
– Как и собирались, – строго сказала Гаота. – На конюшню к Капалле. Или вы забыли? Она нас будет ждать!
После того, как скотный двор вынесли за пределы Стеблей, в крепости остались только лошади и толстый рыжий кот Брайдик, который особого ухода не требовал, потому что и так был ухожен сверх всякой меры, новенькие в очередь вставали, чтобы угостить его или погладить. Другое дело лошади. Хотя и они не страдали от недостатка внимания. Капалла перегородила жердями часть крепостного двора, оставив узкий проход вдоль западной стены к Кузнечной башне Габа и постирочной, и у лошадок появился хотя бы какой-то простор, пусть даже Брайдем и обещал, что рано или поздно лошади тоже переберутся наружу.
– А как же быть с возможной осадой? – с изрядной долей ехидства спрашивала его Капалла, которой данная идея вовсе не казалась такой уж мудрой.
– И чем же тебе помогут лошади в случае осады? – с легким раздражением, у которого были отдельные причины, спрашивал на самом деле обожаемую им лошадиную хозяйку Брайдем. – Ты же, кажется, не ешь конину?
На этом месте обсуждения будущего расположения конюшни Капалла неизменно возмущенно фыркала, и диалог прерывался. Так что пока лошади все еще оставались в крепости. Место под будущую конюшню, правда, было уже размечено возле нового скотного двора – как раз примерно в лиге от домика старика Тида и на восток от входа в Приют, но строительство еще не начиналось. По всем приметам у Брайдема или у Гантанаса появились какие-то другие соображения по этому поводу. Зато вычищенный и отмытый бывший скотный двор по соседству с нынешней конюшней, распахнув широкие ворота, блаженно пропитывался осенними ароматами близкого горного леса и леса Орианта. Вот только Брайдем все еще не решил, что в нем разместить и пока что распорядился хранить в нем сено. Сейчас почти все лошади стояли в денниках, одну из них на длинном поводе прогуливала, заставляя бегать по кругу, подруга Капаллы черноволосая преподавательница обращения и оборачивания, а так же зверологии Деора, а еще одну сама Капалла, то и дело смахивая пот со лба рукавом, обрабатывала щетками у входа в конюшню.
– Как обещали! – возвестила о прибытии троицы, перелезая через жерди, Гаота. – Доброе утро! Брайдем ведь еще не выделил помощника?
– Доброго дня! – с довольно редкой улыбкой на лице оглянулась обычно строгая Деора. – А что если он обещал нам вас?
– Да уж, – засмеялась Капалла. – Я бы от таких помощниц не отказалась, если бы еще они чуть больше любили лошадей, и чуть меньше – поспать. Доброе утро давно уже минуло. Лошади просыпаются рано.
– Никогда не понимала, как можно спать стоя? – проворчала Дина.
– Я могу, – фыркнула Йора.
– Ты – это совершенно отдельный и особый случай, – не согласилась Дина. – К тому же, ты не лошадь.
– Лошади не спят стоя, а дремлют, – заметила Капалла. – Пора бы уже запомнить. А если вы зайдете в конюшню ночью, то увидите, что они порой и лежат. Но, правда, недолго. А помощник у нас будет обязательно. Хотя я, конечно, надеюсь на помощницу. Но всему свое время. На кухне ведь уже появились новые повара?
– Пока – два человека! – хором произнесли Дина и Йора. – И еще трое помогают Уинеру поддерживать порядок в коридорах и классах. И Брайдем еще говорит, что этого мало.
– Брайдему дай волю, он тут целую дружину разместит, – подала голос Деора.
– Подожди, – отозвалась Капалла. – Наберут в следующем году третий поток, и наставников будут дополнительно нанимать.
– А Гантанас то и дело теперь напоминает нам, что теперь мы избавлены от дежурств на кухне и по уборке, поэтому учиться придется еще больше, – надула губы Дина. – Как будто раньше мы учились еще меньше? И почему избавлены от дежурств новенькие? Мы же дежурили! И классы сами убирали!
– Наверное, потому что вы считаетесь первым легендарным потоком Приюта? – подмигнула Гаоте Капалла. – Хватит уже разговоров. Пришли помогать – помогайте. Лошадок у нас немало, так что – в бой. И не забывайте, чему я вас учила! Когда будете расчесывать хвосты, сзади лошади не вставать. Только сбоку. И не вздумайте осматривать копыта – это занятие не для вас. Все ясно?
– Яснее не бывает, – проворчала Дина, подхватывая одно из приготовленных для помощниц ведер с щетками. – В следующие выходные опять будем выслушивать то же самое наставление?
– Пока Брайдем не выделит мне помощницу, – улыбнулась Капалла.
На самом деле подруги очень любили те дни, когда им удавалось прийти в конюшню, чтобы помочь Капалле ухаживать за лошадьми. Даже если при этом приходилось еще и выгребать лошадиный навоз, который старик Ориант неизменно загружал на тачку и вывозил куда-то к сторожевой башне, где у него постепенно разрастался любимый огородик. А уж чистка лошадей или даже ежедневное расчесывание грив и хвостов доставляли удовольствие и тем, и другим. К тому же в карманах у каждой из подруг обязательно имелось лакомство для их любимиц, хотя выделить кого-то из более чем трех десятков животных было непросто. У каждой имелся свой характер, каждая была красива по своему, каждая и сама была готова отдать предпочтение той или иной своей обожательнице. Впрочем, о чем Гаоте было прекрасно известно, на конюшню заглядывали не только они, хотя мальчишек конечно же больше привлекала возможность прокатиться на лошади хотя бы по тому же кругу, по которому сейчас прогуливала одну из застоявшихся лошадок Деора.
Сейчас главным было не торопясь и как можно бережнее привести каждое животное в порядок. В холодное время это делалось прямо в денниках, но в теплый осенний день лучше было вывести животное на воздух. Понятно, что это было не мытье лошадей в летнюю жару, когда можно было окатить водой заодно и друг друга, но тоже доставляло удовольствие. Вскоре и Гаота, и Дина, и Йора уже пристроились с выбранными ими любимицами к жердям ограды и занялись их кожей. В обычные дни, когда им удавалось забегать в конюшню не более чем на полчаса, да и то не каждый день, они сразу занимались гривой и хвостом, которые лучше всего было расплетать и распускать просто пальцами, но сегодня был день серьезной чистки. Сначала следовало протереть слегка влажной мочалкой глаза и ноздри. Потом взять мягкую щетку и плавными движениями очистить сначала голову, потом плечи, потом спину. Причем сначала с одной стороны, а потом с другой. И только затем заниматься ногами. И все время присматриваться, нет ли где потертостей или укусов или еще чего-нибудь, чему места в хозяйстве Капаллы конечно же почти не бывало. Ну а потом надо было взять влажную мягкую тряпку и протереть лошадь полностью. На все про все как правило уходило не менее двух, а то и трех часов. И это при условии, что все лошади и так были чистыми и брать ту же скребницу – не приходилось.
– У меня такое чувство, что я вымыла все классы на целом ярусе! – вытерла пот со лба Дина, отводя в денник последнее доставшееся ей животное.
– А у меня, как будто я и не завтракала, – хмыкнула Йора.
– Ничего, уже скоро обед, – подмигнула подругам Гаота. – К тому же мы всегда можем заглянуть на кухню и утащить по паре пирожков.
– Сомневаюсь, – вздохнула Дина. – По выходным там всегда пасется Брок. Кажется, даже готов мыть посуду за лишний пирожок.
– Как обычно – спасибо! – подошла к ним Капалла. – Имейте в виду, я буду рада вас видеть даже тогда, когда у меня здесь все-таки появится помощница. И вот еще что, когда рано утром мимо пробегала Пайсина с теми детьми, что готовы напитаться бодростью даже в свободные дни, она просила вам напомнить, что сегодня мы учим новеньких играть в два мяча. Так что будет рада видеть вас в среднем зале.
– А почему не здесь? – удивилась Йора, оглядываясь на установленные в крепостном дворе столбы с корзинами.
– А вот это спросите у Сионы, – подала голос Деора, выводя из конюшни очередную лошадь. – Она ведь не только управляется с погодой, но и предсказывает ее. Скоро начнется дождь.
Гаота покосилась на небо, на котором, конечно, были облака, но что-то они не слишком напоминали тучи, и вспомнила, как Сиона объясняла свое нежелание эти самые тучи разогнать. Обычно она говорила, что это потребует слишком много времени и сил, которых может не хватить не только у самой Сионы, но и у всех магов приюта даже вкупе с приютскими воспитанниками. Потом, когда подобные вопросы стали скорее обращаться шутками, отвечала просто – «Зачем?»
Действительно, зачем тратить силы на что-то не слишком нужное и противоречащее естественному ходу вещей? Но сейчас Гаота хотела поговорить не об этом.
– На какой лошади путешествовала Мисарта? – спросила она.
– Что? – уточнила Капалла с грустной улыбкой. – Искали повреждения на животных?
– Конечно, – вклинилась в разговор Дина. – Мисарта, конечно, вроде бы не помнит ничего и мазью от Хилы лицо мажет, но у нее же ожог был! Как от солнца. Глаза, нос и рот прикрыла наверное ладонью, а остальное обожгла. Лошадь же тоже могла пострадать?
– Лошадь не пострадала, – ответила Капалла. – Мисарта ездила на Ромашке.
Подруги одновременно повернулись в сторону Деоры, которая как раз выгуливала Ромашку.
– А на ком ездил Спрай? – спросила Йора.
– На Гнедой, – ответила Капалла. – И с ней тоже все в порядке. Флич – на Лентяйке. И ее вы тоже вычистили. Ничего не заметили? Потому что ничего и нет. Думайте-думайте, я предполагала, что вы сами догадаетесь. Где ваша внимательность? Дознание вести не так уж и просто. Может быть, даже сложнее, чем разыскивать тайные ходы в крепости.
– Тайные ходы тоже не просто разыскивать, – надула губы Дина. – А Гран на чем ездил?
– На Черной, – ответила Капалла.
– Подождите, – нахмурилась Гаота, оглядываясь на конюшню. – А где Ласточка? Ее ведь Тид забрал?
Как она могла забыть эту забавную и добрую лошадку с белым пятном на лбу? Ну, точно, наверное, ее забрал Тид. Он частенько брал ту или иную лошадь, чтобы добраться до Белой Тени, что вновь поднимала стены в устье Медвежьего урочища. Своя-то лошадь у Тида была уже немолода.
– Нет? – в ожидании уставилась на Капаллу Гаота.
– Ласточка погибла, – ответила Капалла. – На ней была Йока. Гран, правда, говорит, что Ласточка закапризничала, и как раз перед бедой Спраю пришлось сесть на нее, но уезжала из крепости на Ласточке Йока. Только не спрашивайте ее ни о чем. Она все равно ничего не помнит. Так же, как и Мисарта. Если хотите, поговорите с Граном.
Тис вставал, когда Джор еще посапывал в постели. Одевался, выходил на улицу и отправлялся на прогулку. В крепостном дворе было уже светло, осень по сути только вступала в свои права, где-нибудь в Фионе, где полтора года назад Тис трудился помощником кузнеца, еще только подходило к концу лето, а здесь, в южных отрогах Рэмхайна, было уже свежо. Ночная прохлада схватывала за плечи и насылала озноб. Легкая пробежка разогнала бы его без следа, но на настоящую пробежку Тис пока был не способен. Боялся упасть тут же, не дойдя до Орлиных ворот. Поэтому он ежился, радовался тому, что уже способен шагать, не опираясь на чью-то руку, на ходу здоровался с Капаллой, которая уже возилась возле своей конюшни, наверное, только новые повара поднимались раньше ее, кивал Габу, если тот высовывался из своей башни, разводил руками, если кузнец задавал ему все тот же вопрос: «Ну и долго мне тебя ждать, парень?». Оставлял за спиной Орлиные ворота и только тогда пробовал бежать. Спотыкался поначалу и падал, да и ноги едва отрывал от земли, семенил скорее, задыхался так, что добредя до хижины Орианта, был не в силах ответить что-то на стариковское приветствие, только прижимал руку к груди и кланялся, но все же бежал. Обливался потом, чувствовал вкус крови на языке, выкашливал что-то из себя кусками, сдерживал не оставляющую его тошноту, стискивал зубы так, что они скрипели, порой вздрагивал, казалось самому, что ослеп, черные круги плыли перед глазами вместо молодых кедров Орианта, натыкался на них не раз, все лучше, чем свалиться с обрыва в Снежную пропасть, пусть и сладил Уинер вдоль нее что-то вроде плетня, но бежал. Не отвечал на насмешки, если пошатываясь, набредал на обратном пути на Джая, Флича или еще кого несдержанного по детской глупости на язык. Выходил чуть раньше, чтобы не сталкиваться ни с кем, и бежал. А на второй неделе вот такого бега, на второй неделе после того, как Фаола вытерзала из него неведомую пакость, не шагнул после первого же круга в Орлиные ворота, чтобы добрести до помывочной и долго приходить в себя, а завернул на второй круг. Подумаешь, подвиг, добавил к полутора лигам еще полторы, но добежал, не умер, и хотя едва не полз потом к их с Джором комнате, был счастлив. И так теперь каждый день.
Хила, которая настаивала, чтобы Тис показывался у нее ежедневно, сначала ловила его после обеда у общей столовой, потом смекнула что-то и стала отлавливать непослушного недужного сразу после пробежки. Набрасывала на плечи принесенную с собой шаль, подводила Тиса к скамьям, что стояли у дома учеников, прижималась ухом к его груди и слушала.
– Повезло тебе, парень, – беззлобно ворчала, – или сердце у тебя с железным запасом прочности, или зараза твоя не успела его истерзать. Понятно, что сейчас силы в нем нет, но в твоем возрасте это дело наживное. Дело же не в том, что эта пакость или даже эти разные пакости силы из тебя тянули. Думаю, дело в том, что они и были твоей силой. Знаешь, если вельможа ногами не ходит, если его слуги носят, то ноги у него со временем отсыхают. А ты весь как те ноги. Только вины твоей в том нет. Но ты не насилуй себя, засыпай ту яму, что в тебе есть, понемногу. Грунт плотнее ляжет. Проваливаться не будет. Ты слышишь меня или как? Чего губу прикусил?
Говорила и сама понимала, что будет насиловать. Не по глупости, а по упорству и по ощущению, что близко край, но не под ногами пока, хотя, вроде вот она яма, куда ни ткнешься – провал. Вместо скорости и выносливости – яма, вместо былой ловкости и умений – яма, вместе уверенности в себе, пусть и не яма, но зыбкие мостки поперек нее. Может и засыпал бы Тис эту яму собственным сбережением за год или за два, но не было у него этих двух лет. Не потому, что срок ему был отмерен, а именно по ощущениям зыбкости всего вокруг, ощущениям, что прилетали с ветром, со стужей, с телом Спрая, погребенным в пяти шагах от тропы, на которой Тис разыскивал собственную силу. Поэтому каждое утро – пробежка. Два круга. Пока – два. Перестанет горлом идти кровь, будет больше. Главное, чтобы Гаота не распознала его слабость, и так то и дело приходит, кладет руки на плечи и делится силой. А потом уходит, пошатываясь.
Вот и сегодня поймала его в столовой, пока он сидел и думал, сможет ли встать, хорошо хоть Джор понимал все без слов, и принес еду, и унес пустую посуду. Улучшения наступали, но не так быстро, как хотелось Тису. Сегодня маленький сдвиг случился как раз за этим столом. Он почувствовал вкус пищи. И даже поел с аппетитом.
– Сегодня ты ел лучше, – заметила Гаота, вглядываясь в лицо Тиса.
– И долго ты его будешь ублажать? – донесся от входа в столовую смешок Джая. – Дурного коня кормить – толку мало.
– Однажды я ему покусаю! – прошипела Дина.
– Я бы не смогла, – вполголоса ответила Йора. – Вырвет же, такую пакость кусать!
– Не берите в голову, – проворчал Брок с соседнего стола. – Его пожалеть надо. Только представьте, если бы он это не сказал, так бы и носил в себе этакую дрянь. Бедняга.
– Что тут у вас? – вернулся к столу Джор. – Опять Джай какую-нибудь гадость ляпнул? Или Флич? Или Гайр? Хотя, Гайр вряд ли.
– А ну-ка, – решительно поднялась со своего места Гаота и шагнула за спину Тиса. – Дина, Йора, помните наш разговор? А помогите-ка мне уже сегодня. Что толку заплаты лепить, если та пакость, которую из Тиса Фаола вытащила, раны после себя оставила? Ау, Тис! Или ты готов полгода лежать неподвижно, чтобы эти раны затянулись? Или думаешь, никто не знает, как ты бегаешь по утрам? Никто не видит кровь у тебя на губах? Флич уже и к Хиле сбегал, доложился, что у Тиса поганая болезнь, что он скоро всех тут перезаразит.
– Не она это! – проворчал Джор. – Ту заразу я знаю, ее не спутаешь. Она обычно горняков терзает.
– Так и я знаю, что не она, – стиснула зубы Гаота. – Была бы та зараза, я давно бы уже ее излечила, а на эту мне силы почему-то не хватает, как будто в открытую рану кто-то соли каждый день подсыпает. Дина, Йора, кладите ладони на мои руки. И готовьтесь к головокружению и слабости на весь день.
– Гаота! – только и смог сказать Тис.
– А ну-ка, – шагнул вперед Джор. – А про меня забыли, что ли?
– И про меня, – закряхтел, поднимаясь, толстяк Брок. – Отодвиньте лавку от стола, а то и не подойдешь к вам! Мил! Ты куда собрался? Иди сюда! Мы друзья или кто?
– Друзья, – подтолкнул юркого Мила к Тису возмужавший и раздавшийся в плечах за лето Бич. – Дайте и мне подойти. Если все разом, точно справимся. Только уж ты, Гаота, постарайся. Я в исцелениях не мастак. Только силой могу поделиться.
– Подождите, – раздался голос красавицы Сионы. – Как хотите, но нам с Фаолой тоже надо ухватиться.
– Можно за локти, – кивнула Гаота. – Только чтобы кожа к коже. И не бойтесь, я вреда никому не причиню. Главное, хотеть помочь. Больше ничего не нужно.
– Вот бы так экзамены сдавать, – вздохнула Дина. – Главное, хотеть сдать. Больше ничего не нужно.
– Я тоже хочу, – к столпившимся друзьям шагнул всегда молчаливый и сдержанный Олк. – Мало ли, вдруг когда-нибудь и мне помощь потребуется, а то ведь и попросить постесняюсь.
– Подходи со стороны Фаолы, – кивнула Гаота.
– Не могу, – покачала головой Олк. – Тут что-то…
– Кто-то, а не что-то! – появилась под боком у Фаолы словно внезапный сюрприз маленькая Глойна. – И ты на меня чуть не наступил! Вот, хватайся рядом с моими ладонями.
– Ну все, – кашлянул Брок. – Куча мала готова. Давай, Гаота, все равно больше никто не сможет подойти. Нас и так тут… уже одиннадцать человек, считая Тиса!
– С половиной! – пискнула Глойна.
– Начали, – прошептала Гаота.
Все одиннадцать человек замерли и натужно засопели, а кто-то даже заскрипел зубами и прошептал что-то не вполне приличное. Тис затаил дыхание. Нет, он не почувствовал, что в него вливается сила, как она вливалась всякий раз, когда этой силой старательно делилась с ним неугомонная девчонка Гаота. Скорее ему показалось, что он опускает липкие руки, липкое лицо, липкое тело, все свое липкое нутро в проточную, прохладную воду, и эта прохлада не только уносит облепившую его гадость, точнее след от гадости, обрывки ее паутины, но и охлаждает невидимый никому жар, и он наконец может вздохнуть полной грудью. Вздохнуть и дышать. Главное, оказывается, просто дышать. Дышать…
– Все, – обессилено выдохнула Гаота то ли через минуту, то ли через десять. – Кажется, мы эту гадость вычистили и сожгли. Думаю, что окончательно. Да еще набросили на Тиса что-то вроде защиты. Спасибо прежде всего Дине и Йоре, ничего не забыли, и всем остальным тоже! Надеюсь, что Гантанас не ошибся с советом, и что Тис разберется как пользоваться этой защитой. У кого в горле пересохло? На кухне найдется по чашке сладкого отвара? И не дергайтесь по поводу ваших ладоней и легких ожогов на руках. Могло быть и хуже. Жаль, но сейчас я уже никому не помогу. С этим – к Хиле. Но сначала на противостояние. Скоро урок. Поспешим. Юайс не любит, когда мы опаздываем.
– Да мы и не опаздывали никогда! – воскликнула Дина, дуя на обожженные ладони.
– Это же Юайс! – с деланным придыханием произнесла Йора, что вызвало общий хохот, потому как симпатия Гаоты к светловолосому наставнику была общеизвестна.
– И ничего смешного, – засмеялась вместе со всеми Гаота. – Просто однажды он спас мне жизнь. Ты идешь? – повернулась она к Тису. – Ты как себя чувствуешь?
– Я бы на его месте сказала, что-то в боку покалывает, – хихикнула Дина. – Чтобы Гаота не зазнавалась!
– И что в животе пусто, – улыбнулась Йора. – Чтобы Брок пирожками поделился. Пошли уже!
– Все хорошо, – прошептал Тис.
– Не совсем, – проворчал Брок, подбрасывая пакет с пирожками. – Похоже, я недобрал. Или недоел. Надо еще пару пирожков взять. А то не дотяну до обеда.
– Да пошли уже! – побежал к выходу Мил.
– Идите, – попросил Тис. – Я приду. Хотя, может быть, этот урок и пропущу. Отдышаться нужно.
Он с трудом улыбнулся и наклонился, уткнулся лицом в собственный локоть. Меньше всего Тису хотелось, чтобы кто-то увидел его слезы. Он и сам не мог вспомнить, когда на его лице появлялись слезы в последний раз, обычно их заменяла холодная ярость. Но именно теперь, когда его недомогание было разделено большей частью его соучеников, пришло время слез.
Он просидел в столовой в одиночестве минут десять. Отдышался, съел оставленный Броком на тарелке пирожок, поднялся и понял, что от его недуга осталась только усталость. Впервые это была только усталость, может быть, впервые с того самого уже давнего дня, когда он почувствовал опасность, накрывающую кузницу, и укрылся от нее на крохотном островке посреди топи.
Тис поднялся и вышел из столовой во двор Стеблей. Сразу за вырезанной из гранита вазой стоял старший смотритель приюта Брайдем и что-то рассказывал столпившимся вокруг него первогодкам. Их было двадцать. Во втором наборе приюта не оказалось переростков, подобных Сионе или Джаю, зато было двое или трое черных ребят, наверное, с юга, из народа кинки. Всем детям было от девяти до десяти лет, пожалуй, только Глойна не успела добраться до этого возраста, хотя Тис прекрасно понимал, что какой-нибудь сирота и пяти, и шести лет не остался бы без попечения, прояви он хоть какие-то умения или способности. На одном из занятий Гаота даже спросила Брайдема, а что происходит с теми детьми, которые попадаются на пути друзей Приюта, но не обладают магическими талантами? Тогда Брайдем ответил не сразу, он подошел к окну своего класса и какое-то время словно пытался что-то высмотреть неведомое среди горных вершин, а потом сказал, что детей обладающих магическими способностями очень мало. Не один на сотню, а где-то один на тысячу. Причем, кто его знает, выльются ли эти способности во что-то достойное внимания. И имни, способных к перекидыванию и другим практикам, немногим больше. А уж сирот из них вовсе малая часть. Не так много сирот и среди простых детей. Конечно, под этим небом случается достаточно бед, которые могут лишить ребенка родителей и крова, но больших войн да и просто войн давно не было, а среди народов Арданы не принято бросать в беде ни ближних, ни дальних родственников, да и просто добрых соседей хватает. Поэтому не все так плохо, как могло бы показаться, даже с учетом беспокойных ожиданий и бед, которые клубятся на горизонте, и о которых речь впереди. Но те друзья, которых упомянула Гаота, не проходят мимо сирот, не обладающих талантами. Во многих королевствах есть приюты для несчастных, а там, где их нет, их судьбой обеспокоены храмы. Чаще всего бывает достаточно довести такого ребенка до ближайшего храма.
– И успокоиться? – спросила тогда Гаота.
– Покоя на этой земле нет, – ответил ей Брайдем.
Вряд ли Гаоту устроил этот ответ. Он и Тиса тогда не устроил, но теперь ему казалось, что другого ответа и быть не могло. Что толку сокрушаться о всеобщей несправедливости? Не лучше ли оглянуться вокруг себя? Хотя бы для того, чтобы вспомнить, кем ты был сам, что ты пережил и где в итоге оказался.
Так он и сделал. Подошел к гранитной вазе в центре крепостного двора, тем более, что Брайдем уже повел детей к Орлиным воротам, наверное, собрался знакомить их со Стеблями, начиная со Сторожевой башни, и оглянулся. Всмотрелся в три главных крепостных башни, которые по сути и составляли Стебли – одну из семи легендарных крепостей, порадовался, что древние часы на средней башне, которая открыла Тису свой секрет в прошлом году, уверенно отсчитывают часы, и стал поворачиваться по часовой стрелке. Сразу за южной башней, из которой Тис только что вышел, и в которой находилась трапезная, высился дом учеников. Затем следовало здание, которое называлось хозяйством Орианта, и где старик хранил разные семена, нужную ему утварь и где иногда проводил занятия, разъясняя особенности разных растений и связанные с ними тайны. За этим зданием стояла конюшня Капаллы и скотный двор, который с лета пустовал. За ними торчали на фоне скал две небольших башни, о которых Тис почти ничего не знал кроме того, что одна из них называлась Торговая, а другая – Пороховая, и того, что пройти к ним можно было только через конюшню или бывший скотный двор. За скотным двором следовала Сливная башня, которая и на башню не была похожа, в ней находилась постирочная. Сразу после нее начиналась тыльная крепостная стена и начиналась она Кузнечной башней, хотя основой всего западного рубежа обороны Стеблей были Орлиные и Тайные ворота, чьи тайны легко разгадала неугомонная троица тоже еще в прошлом году. Недалеко от башни Тайные ворота высилась Водяная башня, а точно напротив конюшни – на другой стороне двора – располагались дровяной склад, мастерская Уинера и еще две башни – Тюремная и Масляная. В Масляной стояли кувшины с земляным маслом, а в Тюремной не было ничего, поскольку, как посмеивался Гантанас, Приют это Приют, а не тюрьма. Ну а между ними и Северной башней крепости стояли еще два высоких дома – дом охраны и мастеров, и дом наставников. Весь мир, вся жизнь Тиса уже второй год происходила именно в этом кругу, и, кажется, ему это нравилось.
Пошатываясь, но стараясь ступать твердо, Тис пошел к Кузнечной башне, из которой доносилось позвякивание молота. Габ, беря в руки молот, обычно плотно закрывал дверь, выходящую во двор крепости, а чтобы приглушить звук, еще и задергивал плотный полог, открытыми оставались только окна-бойницы, ведущие в лес Орианта, и у старика, как тот сам жаловался, время от времени начинало звенеть в голове. Дверь была закрыта, но не заперта. Тис с трудом сдвинул ее с места, затем отогнул полог. Почувствовавший сквозняк кузнец обернулся от наковальни, положил молот, сунул заготовку щипцами в угли и расплылся в улыбке:
– Кого я вижу! Неужели собрался с силами?
– Еще нет, – вздохнул Тис, – но есть надежда, что скоро соберусь. Ничего, если я снова начну приходить иногда?
– Будешь ковать себе новый меч? – прищурился Габ.
– Пока нет, – замотал головой Тис. – Еще один такой же – не хочу, а сделать что-то лучше, пока не готов. Нет, просто в помощь. Шевелиться надо, чтобы выздоравливать, вот я и буду иногда здесь шевелиться. Если, конечно, вы не против.
– Это ты хорошо придумал, – расплылся в улыбке Габ. – И почему же я должен быть против? Вон, Брок напрашивается в помощники к новому повару, тот же не против? И я не против. Даже раз в неделю заглянешь, все равно буду рад. Работы полно. И насчет меча мы с Брайдемом и новым ключником уже кое-что придумали для тебя. Думаю, порадуем тебя уже сегодня. Мне даже будет интересно, что ты скажешь об одном любопытном клинке, очень интересно. Только поэтому я ни слова не сказал Брайдему о том, что рассмотрел сам. Язык себе прикусил, чтобы не болтать. И чтобы они не передумали. Кстати, в помощниках у меня ты не один будешь, в новом наборе еще один ученик кузнеца нашелся. Даже сын кузнеца. Правда, знает поменьше тебя и умеет поменьше, но металл чувствует. Яраном его кличут. На год тебя помладше. Не успел познакомиться?
– Нет, – покачал головой Тис. – Из нового потока никого не знаю кроме Глойны. Но теперь познакомлюсь. Что с отцом этого Ярана?
– То же, что и с прочими, – помрачнел Габ. – В этот раз почти все сироты. Да и остальные не из теплых кроваток прибыли. Синай говорит, что так с первого взгляда может и незаметно, но сгущаются тучки. Но с другой стороны, мы же по всей Ардане пенку снимаем, так-то, может, и не слишком заметно. Брайдем все надеется, что пронесет беду. Когда тебя ждать-то?
– Думаю, к концу недели, – кивнул Тис и вышел из кузницы.
У конюшни Капалле помогала какая-то незнакомая светловолосая женщина. Тис было удивился, но тут же припомнил, что, кажется, и новый ключник появился в Стеблях на замену Тайсу. Да и на кухне суетился крепкий молодой и высокий мужчина из народа дорчи и тонкая в талии, но широкая в плечах смуглая, даже темнокожая девица. Она уж точно из кинки. Далеко забирались друзья Стеблей, чтобы опередить посланников колдунов Черного Круга. По всей Ардане помогали тем, кто обладал магическим даром, или укрыться от злых колдунов, или скрыть свои способности. А уж тех, кто оказывался беззащитен, привозили сюда. Что-то здесь будет еще через один год?
Тис вспомнил свое пребывание год назад в Дрохайте, вспомнил Рана, который, скорее всего, оказался в лапах черных колдунов, вспомнил мальчишку Казура, который точно оказался в их лапах, но устоял и погиб. Вспомнил Алаин, которая с двумя служками разгуливала по Дрохайту едва ли не как хозяйка. А ведь он находился в нескольких шагах от меча своей матери. И в нескольких шагах от убийцы своей матери. И ничего не мог сделать.
Эта мысль словно вонзилась ему в сердце, Тис присел на постамент гранитной вазы и не сразу услышал крик Джора.
– Эй! Ты как там?
– В порядке, – поднял голову Тис и понял, что урок закончился. Точно. Наверное, он пропустил колокольчик Скриба, когда заглядывал к Габу, да и новенькие уже возвращались из леса Орианта. Кажется, им удалось там побегать и поиграть. И довольный, словно выгулявший собственных внуков дед, за ними шел Брайдем.
– Давай помогу, – подбежал Джор. – А то опоздаем на следующий урок.
– Спасибо, – поднялся Тис. – Я сам. Что у нас дальше?
– Да зануда наш, – поморщился Джор. – Бейд. Забыл, что ли? К нему лучше не опаздывать.
– Зато спать на его уроках можно ничего не опасаясь, – улыбнулся Тис.
– Вот! – обрадовался Джор. – Кажется, я узнаю прежнего Тиса. Хотя, честно говоря, если все учесть, получается, что настоящий Тис должен вот только теперь открыться. Юайс спрашивал про тебя, рад, что мы тебе помогли все вместе. Гайр сожалел, что раньше ушел из столовой. Мисарта с Йокой ничего не сказали, а Джай и Флич смеялись над нами. А еще у нас на уроке была новая охранница. Да, ты не знаешь разве? Она прибыла вместо Спрая. Смуглая такая. Познакомилась со всеми, запомнила имена. Красивая… Знаешь как ее зовут? Фригра!
– Мисканское имя, – заметил Тис.
– Да, – кивнул Джор. – Гаота тоже сказала. Она же мисканка наполовину. Теперь в охране две красавицы – Крайса и Фригра. Ну-ка, посмотри на меня. Тебе точно лучше. У тебя и взгляд вроде уже не мутный. Тогда вот еще тебе новость. У Капаллы появилась помощница. Зовут – Олла.
– Я ее видел, – кивнул Тис.
– Ну, а остальное ты, наверное, знаешь, – пожал плечами Джор. – Новых поваров зовут Оноир и Крана. Они сменяют друг друга. Один день – он старший, другой – она. Крана темненькая. Говорят, что от нее у некоторых блюд необычный вкус, хотя мне нравится. Она добавляет какие кинкские травы в них. Брок, кажется, в нее влюбился и просится на кухню помощником. Хотя, скорее всего это его старая любовь к еде. А новый ключник не такой старый, как был Тайс. Но и не молодой. Какой-то прежний знакомый Гантанаса, зовут его – Слат. На вид – умный дядька. Ну вот, кажется, я тебе все и рассказал.
– Поспешим, – улыбнулся Тис. – Класс Бейда на третьем ярусе. Надо еще подняться. А Брок точно влюбился не в эту повариху, а в ее пирожки. Он оставил мне один. У них и правда необычный вкус. Будь я Броком, и я бы в них влюбился. А заодно и в повариху.
– Не согласен! – погрозил Тису пальцем Джор. – У Хилы пирожки были не хуже. Она, кстати, о чем-то расспрашивала Гаоту, так что в обед тебя придут осматривать.
– Пусть, – обреченно согласился Тис.
Этот день, пожалуй, получился самым суматошным. Тис с некоторым напряжением просидел все занятия до обеда, хотя то и дело ловил гордый взгляд Гаоты, как будто то, что он не дремал, тяжело дыша, в дальнем углу, являлось ее личной и неопровержимой заслугой, хотя где-то так оно и было на самом деле. Потом Тис отправился вместе с Джором на обед, где был и в самом деле осмотрен Хилой в ее бывшей поварской самым тщательным образом, после чего услышал от нее в адрес крутящейся поблизости троицы слова, которые обрадовали всю компанию:
– Жить будет, но, раздери меня надвое, Гаота! Что с ним было и как вы это сделали? И почему вы отделались только легкими ожогами, даже покраснениями всего лишь? Да и вообще, неужели можно вылечить человека, навалившись на него толпой?
– Можно, – гордо ответила Гаота. – Если эта толпа состоит из друзей.
После обеда Тис вместе с остальными соучениками спустился в средний зал, который на самом деле был самым большим залом, а назывался средним лишь по его расположению между нижними и верхними подземельями и где обычно проводились дневные занятия по фехтованию, стрельбе из лука и борьбе, и понял, почему подружки шушукались, что Юайс уже подходил к Капалле и осматривал помещение бывшего скотного двора. Заниматься чем-то даже в просторном зале одновременно двум потокам было невозможно. Гам, визг, хохот переполняли его. Конечно на четвертом ярусе южной башни имелось еще два пусть и не огромных, но довольно вместительных зала, в одном из которых Габ открывал воспитанникам тайны холодного оружия, а в другом Пайсина учила их же владеть собственным телом или тому же фехтованию, но если на третий год в крепости появится еще один поток, поиск места для занятий мог стать проблемой. Хотя вот этот час после обеда и полуденного отдыха было неплохо проводить в такой суете. Это не было обычным уроком, скорее это был час для игр и бодрости и, наверное, час единения обитателей Приюта Окаянных, которые, конечно же, не были никакими окаянными, а были обычными детьми, теми, кому очень не повезло в жизни, а потом, через какое-то время, все-таки повезло. Стебли становились для них родным домом на глазах. Тис, который вошел в зал последним, и сначала просто присел на соломенных тюфяках в углу, смотрел на новичков и замечал, что хотя еще не все из них оттаяли, радость и интерес в их глазах поблескивали живым огнем. А уж когда Джай скрестил деревянный меч с невысокой, но на удивление гибкой и быстрой смуглой незнакомкой в учебной схватке, прекратился и шум, и гам. Вокруг соперников тут же образовался плотный круг, и все кто в нем оказался, следили за боем, затаив дыхание.
Джай выглядел как настоящий воин и был достоин всяческого восхищения. Он прекрасно перемещался, отлично реагировал на выпады соперницы, к тому же был на голову выше ее ростом и, наверное, даже сильнее. Вот только уязвить он ее не мог. Она отбивала все его удары и даже собственные выпады делала, не сходя с места, лишь припадая на выставленную ногу, и не сходила с места даже тогда, когда Джай вовсе бросался на нее, как на препятствие, которое намеревался разрушить. В этом случае она всего лишь отбивала его удар, чуть уклонялась в сторону и позволяла парню пронестись мимо, не упустив случая шлепнуть превратившегося за лето в красавца Джая по мягкому месту собственным мечом плашмя, что, похоже, вызывало в нем самую настоящую ярость. Наконец, когда он взметнул меч, чтобы раскроить ей голову, она отпрыгнула в сторону, поймала его удар на свой деревянный клинок, как-то хитро выкрутила собственную руку и выбила меч из руки Джая так, что его оружие подлетело едва ли не к потолку зала, но было тут же поймано вездесущей Пайсиной.
– А так? – в ярости засучил рукава и двинулся на незнакомку Джай.
– Остынь, – улыбнулась незнакомая воительница, бросая свой меч все той же Пайсине. – У меня нет задачи унизить тебя. Ты неплохо держался. Из тебя выйдет толк.
– Ты шлепала меня! – прошипел Джай.
– Меня саму так учили! – развела руками незнакомка. – Это не унижение, это закалка. Закалка твоего характера, твоей стойкости. Ты должен был отнестись к этому весело. Если ты сделаешь другой выбор, то подтвердишь свою уязвимость.
– Вот сейчас мы и посмотрим, – сузил взгляд Джай.
– Что ж, – незнакомка тоже засучила рукава. – Ты сам этого захотел. Кто первый упал, тот и проиграл. Согласен?
– Да! – бросился вперед Джай.
И опять он совершил ошибку. Кажется, Джай надеялся ухватить маленькую соперницу за плечи, вцепиться покрепче, развернуться вместе с ней, поймать ее на бедро и бросить на деревянные маты, на которых они скрещивали учебные мечи, но ему не хватило скорости. Или ее избыток имелся у его соперницы. Та всего лишь использовала его собственную силу и его вес. Присела в тот самый миг, когда его руки были готовы сомкнуться на ее плечах, сама подхватила его снизу поперек пояса, неожиданно легко выпрямилась и взметнула молодого мужчину над собственными плечами, но не приложила его потом к деревянному полу со всей силы, а опустила почти мягко, прижавшись грудью к его плечу. В зале воцарилась полная тишина, в которой раздался ее веселый голос:
– Мы можем это повторить столько раз, сколько тебе будет угодно. До вразумления.
Тису показалось, что потолок, а точнее своды зала обрушатся от грянувшего хохота. Джай в остервенении вырвался из объятий незнакомки, вскочил на ноги и бросился прочь.
– Мечта, – заметил присевший рядом с Тисом Джор. – Повторить столько раз, сколько будет угодно. Я бы никогда не вразумился. Ты видел? Она прижалась к Джаю грудью. Повезло. Это новая охранница. Фригра. Как она тебе?
– Необычная школа у нее, – заметил Тис. – Я не сталкивался. Хотел бы поучиться у нее фехтованию. Хотя, слабые места есть. Другой вопрос, знает ли она сама о них и позволяет ли их использовать?
– Я вовсе не об этом! – скорчил гримасу Джор. – Хотя твои слова лучшее подтверждение твоего грядущего возвращения в строй. Как она тебе сама по себе? Красивая. Правда?
– Да, – согласился Тис. – Конечно, не такая как Гаота, Дина или Йора, но довольно красивая.
– Это даже сравнивать нельзя, – махнул рукой Джор. – Гаота, Дина и Йора считай, что вообще наши родные сестры. Они всегда красивее всех. А кто может сравниться с Сионой? Я уж не говорю про Пайсину или Крайсу. Мне и Капалла очень нравится, хотя она совсем взрослая. Зато посмотри, сколько красавиц во втором потоке. Кстати, как-то так получилось, что там десять девочек и десять мальчиков. Никого еще не знаешь?
– Узнаю со временем, – пробормотал Тис. – Не будешь так добр подать мне меч? Я хочу… потанцевать. Да, и покажи мне нового старосту и мальчика, которого зовут Яран.
– Зачем тебе меч? – пожал плечами Джор, но шагнул в сторону и подхватил один из деревянных мечей, торчащих из корзины. – Сомневаюсь я, что тебе стоит сейчас… танцевать. Может на сегодня уже хватит впечатлений? У тебя руки дрожат. А староста и Яран вон там. Как раз те двое, что учатся забрасывать мяч в корзину. Не туда смотришь. Вон там, у стены. Староста, его зовут Блас, чуть пониже. Ну, который с черными кудрями. Он, кстати, наш ровесник, самый старший на втором потоке. А Яран чуть повыше и потоньше. Держи меч, я тоже хочу побросать мяч.
Тис взял деревяшку, привычно ощупал ее, взял в одну руку, перекинул в другую, с некоторым трудом поднялся и пошел в дальний правый угол, где пока никто ничем не занимался. Перекладины и подвешенные для лазания канаты находились по левой стене. Как-то незаметно в зале образовалось две группы учеников. Нет, Джор и еще пятеро мальчишек стали бросать мяч и бегать между корзин, но все остальные уселись вокруг наставников. Мальчишки – вокруг Юайса. Девчонки – вокруг Пайсины и Фригры. До ушей Тиса донеслись слова Пайсины:
– Как вы только что могли заметить, дорогие мои, не имеет никакого значения, что вы ниже ростом, меньше весите и даже обычно слабее мальчиков. Вы всегда сможете противостоять им.
– Мальчикам? – с недоумением подала голос Дина.
– Соперникам, – успокоила ее Пайсина. – Иногда – врагам. Кстати, ими могут оказаться и женщины…
Далее Тис не стал прислушиваться. Он встал спиной к окнам, расставил ноги, взял меч в правую руку, закрыл глаза и сделал выпад правой ногой в сторону, одновременно вскидывая над головой клинок. Так начинался длинный и самый простой танец обычного дружинного мечника. Никаких секретов в нем не было. По крайней мере тех, что бросаются в глаза. Но именно с него начинал учить обращаться с мечом своего названного сына Глик. И еще он говорил, что взглянув на то, как воин выполняет этот танец, мастер сразу определит, стоит ли с ним скрещивать клинок или нет.
Теперь Тис делал все движения медленно, даже очень медленно, так, словно он их делал в воде. И не просто в воде, а в чем-то напоминающим тяжелый, густой отвар. Он переступал с ноги на ногу, менял руки местами, наклонялся, приседал, выпрямлялся, скрещивал ноги, разворачивался, взмахивал, тыкал, прикрывался мечом и одновременно с этим как будто вдыхал воздух, вынырнув с огромной глубины. Пока еще ничего не видел, порой едва не падал, оступался, но вдыхал воздух. Упражнение, которое у него занимало раньше не более пяти минут, на этот раз потребовало не менее двадцати или и того больше. Во всяком случае, когда он открыл глаза и вытер со лба пот, детей в зале стало вполовину меньше, а напротив него стояла та самая Фригра и внимательно на него смотрела.
– Это танец исцеляет раны, – выдохнул Тис. – Меня так учили. Главное – делать его как можно медленнее. Хотя, медленнее – еще труднее.
– Мне показалось, что я увидела одну тысячную от того, что ты можешь на самом деле, – заметила она.
– А мне показалось, что когда вы сражались с Джаем, вы подставились ему не менее девяти раз, – отметил Тис.
– Восьми, – нахмурилась она и вдруг улыбнулась. – Ну да, девяти. Когда он пытался ударить меня со всей дури, мне пришлось на мгновение перестать играть и по-настоящему сдерживать его удар. Спасибо за науку. Ведь ты Тис?
– А вы Фригра, – кивнул Тис. – У вас тут уже полно поклонников.
– Надеюсь, они станут моими друзьями, – стала серьезной охранница и подмигнула Тису. – А еще я надеюсь у тебя чему-то научиться.
– Как и я, – поклонился ей вслед Тис.
– Тис! – окликнул его Джор. – Ты, конечно, ковылял со своим мечом как будто только что выбрался из кабака, но сейчас тебе придется кое-куда пройти. Прибегала Фаола. Тебя зовет Брайдем.
Брайдем ждал Тиса вместе с новым ключником в оружейной комнате. Седой, коротко остриженный мужчина в снокском кафтане выглядел усталым, наверное, прием хозяйства всего Приюта Окаянных да еще в отсутствии прежнего ключника был делом хлопотным.
– Как тебя зовут, парень? – спросил он Тиса и, услышав его ответ, прижал руку к сердцу. – Постараюсь запомнить. А меня зовут Слат, и если ты собираешься пожаловаться кому-то насчет неудобства или еще чего в этих стенах, можешь не донимать больше смотрителя Брайдема. Он остается главным управляющим и смотрителем крепости, так же, как Гантанас остается старшим наставником ее, а заодно и главным попечителем, но со всеми жалобами прошу обращаться теперь ко мне.
– Я никогда не жалуюсь, – сказал Тис, прислонясь к стене.
– Он после болезни, – поспешил объяснить Брайдем. – И на самом деле никогда не жалуется. Обычно жалуются на него. И еще на его подруг. Хотя, ни одна жалоба еще не подтвердилась. Тис из тех, на кого можно опереться. И я бы даже сказал, что нужно.
– Как бы он не упал, – нахмурился Слат. – На упавшего опираться не слишком удобно. Присядь, парень, вот на эту скамью. О каких подругах ты говоришь, Брайдем? Неужели про эту троицу, про которую мне все уши прожужжали? Про тех, что нашли два тайных хода из крепости и даже спасли Стебли от нападения?
– Про них, – улыбнулся Брайдем. – И еще назвали своего кота моим именем. Поверь мне, я согласился бы и на целую стаю котов под той же кличкой, если бы все мои ученики были такими, как они. Хотя, головная боль это еще та. Вот увидишь, они найдут и оставшиеся три хода. Кстати, эти два хода они нашли с помощью Тиса.
– Ну ладно, – хмуро кивнул Слат. – Я еще до конца не привык к местным порядкам, и пока настоял, чтобы молодым не выдавали оружие. Ну, хотя бы первые полгода. Надо же приглядеться к детям. Да и потом – по строгому учету и только на занятия под ответственность наставников. Но ты, судя по всему, особый случай.
– Я такой же, как и все, – не согласился Тис.
– Пусть будет так, – кивнул Слат и подмигнул Брайдему. – Ну что там, старый воин? Покажешь то, что выбрал для парня? Я ведь правильно понял, что он не так уж давно лишился своего оружия? По словам Габа исключительного меча, который, к тому же, как раз им и был выкован. Честно говоря, в это трудно поверить, тебе ведь сколько сейчас, одиннадцать? Не с колыбели же ты его начал ковать? Ну ладно-ладно. В любом случае сейчас, как я вижу, кузнец из тебя, парень, никакой.
– Вот, – кивнул Брайдем, взял лежащий на оружейных шкафах сверток, положил его на стол и аккуратно развернул. – Смотри.
Внутри холстины оказался самый обыкновенный полуторный меч. Прямой, в простых деревянных покрытых облупившимся теперь уже лаком ножнах, с простой, обломанной с одной стороны и погнутой с другой – гардой. С обычной, покрытой насечками и тронутой ржавчиной вороненой рукоятью. С неровным, с высверлами навершием. Брайдем вытянул клинок из ножен и вновь положил меч на стол. Заточка клинка была двухсторонней на всю длину. И дол был на всю длину, упирался в гарду. Но, судя по всему, еще недавно он был забит грязью, а заточка клинка напоминала пилу. Но мелкую, зазубрины, которых было полно, не заходили в плоть клинка глубже, чем на волос.
Тис с некоторым трудом поднялся и наклонился над столом.
– Что скажешь? – спросил Слат. – Барахло? Когда я выбирал его с Синаем на тэрском рынке, мне так и сказали. Хотели впихнуть чего подороже и поярче. С камнями и встроенными амулетами. Но я выбрал этот. Не мог не взять. Да и что за него просили. Смех один. Собственно я вообще не собирался покупать оружие, здесь, как мне сразу сказали, его пока полно, ваш Габ править его не успевает, но этот меч просто просился под руку.
– Чего же себе не оставишь? – прищурился Брайдем.
– Да есть у меня уже меч, – пожал плечами Слат. – Да и не на свои деньги куплен, на общинные. Синай выделил.
