– Тогда не торопись. Я сейчас выйду перехвачу что-нибудь, а ты подъезжай ко мне в контору в четверть второго, идет? Как ехать, знаешь?
– У меня ваша карточка.
– Ну и хорошо. Через час жду.
Она молча повесила трубку.
Прежде чем уйти, я решил припрятать чек, полученный от Штрейфлинга. Я встал на колени перед сейфом, и тут в приемной послышался свист пневматической дверной пружины. Клиентам я всегда рад, и на двери у меня под названием конторы написано «добро пожаловать», однако же клиенты, как правило, стучат, прежде чем войти. Если же посетитель вваливается без стука, это означает либо, что он из полиции, либо, что стряслась какая-то неприятность. А иногда и то и другое сразу.
На сей раз незваным гостем оказался полицейский детектив в штатском. Его мятый серый габардиновый плащ был расстегнут и являл свету бурый шерстяной костюм с узкими и короткими брючками, из-под которых выглядывали белые спортивные носки и ботинки в дырочку.
– Ангел? – пролаял полицейский.
– Ангел.
– Я лейтенант Стерн. Это мой напарник сержант Деймос. – Стерн кивнул в сторону двери, где с мрачной миной застыл громила, одетый как портовый грузчик.
Для встречи со мной Деймос надел вязаную шапочку и толстую фланелевую куртку в черно-белую клетку. Он был гладко выбрит, но зарождающаяся щетина уже чернела сквозь кожу, как пороховой ожог.
– Здравствуйте, джентльмены, чем могу служить?
– Ответишь нам на пару вопросов.
Стерн был высокий малый. Его физиономия с тяжелой челюстью и носом, похожим на нос ледокола, воинственно устремлялась в мир поверх сутулых плеч. Когда он говорил, то почти не двигал губами.
– С удовольствием, – ответил я. – А я как раз собирался поесть. Составите мне компанию?
– Лучше здесь поговорим, – сказал Стерн.
Его напарник закрыл дверь.
– Хорошо. – Я зашел за стол и достал из ящика литровую бутыль канадского виски и коробку заветных рождественских сигар.
– Больше, к сожалению, ничего предложить не могу. Бумажные стаканчики там, у водоохладителя.
– На службе не употребляю, – заявил Стерн, загребая целую горсть сигар.
– А на меня не обращайте внимания, у меня обед. – Я прошел с бутылкой к водоохладителю, налил себе полстаканчика и добавил на два пальца воды. – Ваше здоровье.
Стерн запихнул свою добычу в нагрудный карман.
– Где ты был вчера в одиннадцать утра?
– Дома был. Спал.
Стерн ухмыльнулся уголком рта.
– Ничего себе жизнь у свободных художников, а, Деймос?
Деймос только крякнул.
– Как это так, а? Все люди в трудах, а ты дрыхнешь…
– Ночью допоздна работал.
– Где именно?
– В Гарлеме. А в чем дело?
Стерн достал что-то из кармана плаща и протянул мне:
– Узнаешь?
– Моя визитка.
– Может, тогда объяснишь, как она попала в квартиру к убитому?
– К Свиту?
– Давай, выкладывай.
Стерн уселся на угол стола и сдвинул серую шляпу на лоб.
– Да выкладывать-то нечего. В Гарлем я ездил из-за него. Я сейчас веду одно дело и думал, Свит сможет мне помочь. Но оказалось, он толком ничего не знает, – да я, в общем, и не надеялся особенно. А визитку я ему дал на всякий случай: мало ли, вдруг его осенит.
– Что-то маловато. Давай-ка еще раз.
– Ну ладно. Я ищу одного человека. Пятнадцать лет назад он исчез – как в воду канул. Зацепиться почти не за что. Была фотография, где он вместе с Ножкой. Вчера вечером я ездил к Свиту в центр, думал, он мне поможет. Я с ним сперва в «Красном петухе» говорил, но он что-то темнил. Я дождался, пока они закроются, и проследил за ним. Он пошел в Центральный парк, на шабаш вуду у Гарлемского озера. Плясали-плясали, потом петуха зарезали. Прямо Африка какая-то, честное слово.
– Погоди. Кто петуха зарезал? – спросил Стерн.
– Да черные какие-то. Человек пятнадцать, и мужчины, и женщины. Я, кроме Ножки, не знаю никого.
– И что потом?
– Да ничего. Ножка ушел один, я его проводил до дома и там с ним побеседовал по душам. Он сказал, что, как они сфотографировались, он его больше не видел. Я ему оставил визитку, сказал, чтобы позвонил, если что-то вспомнит. Ну что, теперь довольны?
– Да не особенно. – Стерн равнодушно оглядел свои панцирные ногти. – Как же ты его разговорил?
– На психологии сыграл.
Стерн приподнял брови и посмотрел на меня с таким же выражением, с каким секунду назад взирал на свои ногти.
– А кто этот тип, которого ты ищешь?
– Без согласия клиента я не могу вам дать такие сведения.
– Брось. Много ты на своего клиента наработаешь, если я тебя в участок отправлю. А я отправлю, если запираться будешь.
– Ну зачем же так сразу? Я работаю на адвоката по фамилии Штрейфлинг и, значит, как и он, имею право вам не отвечать. Ну заберете вы меня, а через час все равно отпустите. Поберегите лучше казенный бензин.
– Давай телефон адвоката.
Я записал номер и полное имя, вырвал из настольного блокнота листок и протянул лейтенанту.
– Все, что знал, я сказал. Судя по статье, его оприходовал кто-то из своих. Если поймаете кого, рад буду помочь при опознании.
– Экой ты добрый, Ангел. – Ухмыльнулся Стерн.
– Что это? – поинтересовался вдруг сержант Деймос.
Все это время он бродил по кабинету, сунув руки в карманы, и тыкал нос куда ни попадя. Его заинтересовал йельский юридический диплом Эрни Кавалеро, висевший в рамке над картотекой.
– Диплом человека, который начинал это дело, – сказал я. – Он уже умер.
– Дорог как память? – не разжимая губ, поинтересовался Стерн. Прямо чревовещатель какой-то.
– Для солидности.
– И что там написано? – спросил Деймос.
– А кто ж его знает? Я в латыни не силен.
– Так это, значит, латынь?
– Она.
– Да хоть иврит, тебе-то что? – заметил Стерн.
Деймос пожал плечами.
– Еще будут вопросы?
Стерн опять уставился на меня своим мертвецким взглядом. Ну и глаза – он, небось, за всю свою жизнь ни разу не улыбнулся. Даже на допросе с пристрастием. Ну да, для него же это работа.
– Нет. Иди, обедай. Право он, видите ли, имеет… Мы тебе, может, позвоним еще, но особо не надейся. Было бы дело стоящее, а так… негра пристукнули. Невелика потеря.
– Звоните, если понадоблюсь.
– Позвоним, не волнуйся. Вежливый какой, а, Деймос?
Мы втиснулись в крошечный лифт и в полном молчании поехали вниз.
Глава 24
Забегаловка Гофа, что на Сорок третьей улице напротив башни «Таймс», была забита до отказа, но я кое-как протиснулся в дальний угол у стойки. Времени у меня было не так уж много, поэтому я заказал ржаной сандвич с ростбифом и бутылку эля. Несмотря на толпы клиентов, официантки поворачивались быстро, и я уже приканчивал свою бутылку, когда ко мне подошел Уолт Риглер: он, оказывается, тоже был здесь и заметил меня уже на выходе.
– Что привело тебя в сей приют борзописцев, Гарри? – прокричал он, перекрывая гудение насыщающихся журналистов. – Я думал, ты у Дауни обедаешь…
– Стараюсь не заводить привычек.
– Разумно. Что новенького?
– Да ничего почти. Спасибо, что дал порыться мне в архиве. За мной должок.
– Брось считаться! Скажи лучше, как там твое таинственное расследование? Жареного много откопал?
– Не то слово. Вот думал вчера, что ниточку нашел, да сорвалось. Пошел к этой девице, которая гадает, к Крузмарк, а их, оказывается, две. Мне-то, оказывается, не эта нужна, а другая.
– Какая это другая?
– Там две колдуньи: одна белая, а другая черная. Моя живет в Париже.
– Гарри, друг мой, ты что?
– Близняшки они, понимаешь? Ясновидящие сестры Крузмарк. Одна – Мэгги, другая – Милли.
Уолт потер загривок и нахмурился.
– Похоже, тебя водят за нос. У Маргарет Крузмарк нет сестер.
Я чуть не поперхнулся элем.
– Это точно?
– Сто процентов: я только вчера проверял. У меня их папка весь вечер на столе лежала. От жены у Крузмарка была только одна дочь. Одна. «Таймс» в таких вещах не ошибается.
– Вот я идиот, а?!
– Не спорю.
– Она меня как младенца провела, а я и проглотил! А ведь мог бы догадаться: выходило-то у нее слишком уж гладко…
– Погоди, я опять ничего не понимаю.
– Прости. Это так, мысли вслух. Слушай, сколько на твоих? У меня пять минут второго.
– Около того.
Я не стал забирать сдачу.
– Мне пора.
– Ну иди, раз пора, что с тобой делать. – Уолт улыбнулся своей кривой улыбкой.
