Страница 1 из 3
Около часа еду по проселочной дороге, вслушиваясь в радио. Ничего существенного не произошло в мире, а вот моя жизнь разбита в пух и прах. Несколько дней назад меня выпустили из психиатрической клиники, куда ранее упекла собственная сестра. Пробыла я там год с момента смерти мамы. Видимо, Елизавета не хотела, чтоб я получила хоть что-то в наследство, ведь итак по ее меркам я имела всё.
До того самого момента, пока не стало мамы! Моя турфирма, трехкомнатная квартира в центре города и любящий муж. Хотя позже я узнала, насколько он меня любил.... Если Лиза позарилась на мамино добро, мой муж, как крыса, почувствовав неладное, прихватил все, что имела и заработала я без его помощи, оставив мне старый деревенский домик в глуши, принадлежащий бабке, которая и написала вовремя завещание на меня одну.
И вот, как в старой доброй сказке, осталась я у разбитого корыта, даже не зная, как мне выкрутиться из всего этого дерьма, называемого поэтично жизнью. Радовало, что о разводе мне думать больше не надо было, мой благоверный супруг развелся без моего личного участия и мнения. От одной только мысли о нем ком тошноты подкатывал к горлу. Я остановила машину посреди леса, в который мы с Лизой ходили в детстве по грибы. Беззаботное и яркое детство, еще до того момента, когда моя сестра стала бессовестно завидовать во всем мне… Слезы невольно покатились из глаз, дышать трудно и противно, совершенно не представляю, что будет дальше и как жить? Безысходность накатывала и накрывала, как волны на море. Выплакавшись, я завела снова машину и направилась в сторону приближающейся деревни. Старый, ветхий домик стоял, как ни в чем не бывало, ждал словно меня. Бабушка любила заглядывать в будущее и говорить мне о том, что я вернусь сюда, только я не верила ей и смеялась над ее предсказаниями. В деревне не осталось почти никого, все дома были подобны моему – старые, гляди, вот-вот обрушатся на голову. Бабушка в свое время заработала славу знахарки, готовя разнообразные отвары и предсказывая судьбу. Ровесники бабушки ходили к ней с пенсии за советом с кучей гостинцев, а молодые приезжие ненавидели молча наш дом и обходили стороной.
Сейчас, остановившись около дома, я была счастлива оказаться на краю света в одиночестве, нужно прийти в себя от стольких предательств и событий. За пару сотен метров виднелся дом нашей соседки тети Клавы, она умерла в позапрошлом году, дети и внуки продавали долго ее дом, но в итоге никому он оказался не нужен, потому стоит заброшенный и едва держится на ветру. Дальше домов в пять деревенька, но я уверена, что сейчас из ныне живущих здесь, максимум дома два. С другой стороны был дремучий лес, который я недавно проехала. Никого рядом, тишина и мобильник не ловит сеть. Мечта отшельника и человека потрепанного судьбой. Я вышла из машины, вытащила многочисленные пакеты с продуктами и открыла дверь. Она отсырела и едва подалась. Стоило мне войти внутрь дома, я услышала аромат бабушки. Дома, поселилась мысль в голове и душе. Как же хорошо!
Словно по волшебству дом преобразился, и ноябрьское холодное солнце вышло из-за туч, подсвечивая резные деревянные окна. Не так и стар дом, словно живущий до сегодняшнего дня своей жизнью, пришла мысль в мою голову. На просторной кухне стоял небольшой холодильник, который был отключен после смерти бабушки, многочисленные тумбы и столы. У бабушки кухня была рабочим местом, поэтому ее она обустроила по максимуму, проводила тут все свое время. Я включила пустующий холодильник, заполнила его полки продуктами, прошла в гостиную. Там старый мягкий советского времени диванчик, на котором в детстве я прыгала с сестрой, и небольшой ламповый телевизор, который по-моему, еще черно-белый и никогда не включался. Теплый шерстяной ковер мягко обнял мои ступни, словно радуясь, что кто-то пришел. С каждой минутой в этом доме, я понимала, что у него тоже есть душа.
После долгой дороги я разделась, кинула вещи в угол, накинула на плечи плед и упала в объятия дивана, пружины сначала недовольно ворчали и врезались мне в ребра, потом покорно подались вниз, что я больше их не ощущала под собой. Провалилась я быстро в тревожный сон, снились мне страшные картины недавнего прошлого, как я сопротивляюсь, едва мне колют лекарство, вгоняющие меня в анабиоз, как боль проходится по всему моему телу от избиений медбратом, ухмылка врача, которого купила моя сестра. Проснулась я в холодном поту в полночь. Вдоволь напившись воды, я не могла больше сомкнуть глаз и потому решила убраться в доме, который стал моей спасительной обителью.
Мурлыкая под нос песенку, я помыла полы на первом этаже, состоящем из просторной кухни, туалета с ванной комнатой и гостиной, на втором этаже в двух огромных комнатах. Эти комнаты смежные и раньше были спальней бабушки, отделенной тонкой стеной от нашей с Лизой спальней. Нам поставили две односпальные кровати, и мы часто спорили о том, что хотим жить подальше друг от друга. Бабушкина спальня была в том же виде: шерстяные ковры на стене и полу, полутора спальная кровать, с двух сторон которой стояли небольшие столики – бабушка часто читала перед сном, огромный платяной шкаф и небольшой книжный, полки которого ломались от многообразия книг.
Я протерла везде пыль, почистила ковры и с затаенным страхом вошла в нашу спальню. Как и прежде стояли по разным стенам две односпальные кровати, между ними столик с ночником. На полу лежал тяжелый ковер. Комната смотрелась пусто и была темнее спальни бабушки, видимо из-за небольшого окна между двумя кроватями прямо над столиком. В бабушкиной спальне окно было огромным и пропускало много солнечного света. Я закрыла с шумным выдохом дверь спальни. Не могу туда войти, не сейчас. Завтра же куплю краску, мебель и изменю эту спальню до неузнаваемости, чтоб больше ничто не напоминало мне о предательнице сестре. В крайнем случае сделаю тут кладовку и накидаю весь хлам, что есть в доме именно сюда, только чтоб моя память больше не возвращалась в мое беззаботное детство.
Адриан
Я около часа ходил из стороны в сторону по залу совета. Мой отец умер месяц назад, и кроме меня не было наследников на трон, но советники постоянно шептались у меня за спиной, растягивая время, словно по чьему-то приказу. Нервировала эта тишина и нерешенность ситуации. Страна полыхала множественными восстаниями, ожидая жесткой руки правителя. Неожиданно отворилась дверь, и меня пригласили в зал совещаний. Самый старый председатель совета за всю историю Элеонеллиса сообщил мне:
– У правителя Элеона был брат. Мы долго терзались вопросом, кто должен занять престол, по старшинству это право достается одной из ваших двоюродных теток.
– Что? – опешил я, впервые услышав, что у моего деда был брат.
– К сожалению, это так, господин, – опустил глаза старец, – У вас два выхода из данной ситуации или обручиться с сильнейшей из девушек или ждать пока они погибнут и престол достанется вам, как единственному наследнику!
– Но насколько мне известно, рожденные эллы в мире людей теряют свои способности и не имеют права на престол! – сердился я.
– К сожалению, на королевскую семью эти правила не распространяются, – убил меня старец окончательно.
– Вы понимаете, что пока эти девицы объявятся, вся страна развалится из-за нападок восставших! – кричал я.
– Поэтому мы решили, пока вы будете искать наследниц в мире людей, регентом становится первый министр Александр Нелл! – сообщил мне старец.
Я просто не мог поверить своим ушам, на престол сажают нашего нерадивого министра – брата короля враждующей с нами империи, который готов продать каждый клочок нашей страны за грош своему брату. Перед смертью отец взял с меня клятву, что я казню или убью этого лжеца и преступника, который подстроил смерть моего отца. Теперь я был уверен, без его участия этого фарса бы не было!
– Нет! – рявкнул я на весь зал совещаний.
– Мы не можем поступить иначе, господин, ваша матушка не может стать регентом в ваше отсутствие, в виду того, что является вашей родственницей. Но мы можем пойти вам на уступки, если есть еще кандидаты на эту роль, совет может заочно принять решение о возложении регентства на него, – постарался успокоить меня старец.
– Да, я предлагаю на эту роль свою правую руку Григориана Элла, – быстро проговорил я.
– Прекрасно, это возможно! Ваш названный брат, не является вам родственником, и в виду его опыта в решении вопросов нашей империи, мы принимаем данную кандидатуру. У вас месяц для поиска наследницы, которая сможет с честью занять престол, – кивнул довольно старец, очевидно, ему тоже не нравилась кандидатура первого министра на роль регента.
Я вышел из зала совещаний взбешенный, еще и министр, как нашкодивший кот вертелся под ногами, ожидая от меня хороших для него новостей, но я не хочу ничего ему говорить, пусть узнает от совета, которому он открыл тайну о существовании моих тётушек. Быстро собрав вещи, я решился отправиться в знакомый и ненавистный мне мир людей. Отец, едва я стал совершеннолетним отдал меня обучаться в один из престижнейших Вузов людей, где я и научился общению и науке людей, восемь лет провести среди этих выскочек и совершенных бездарностей, не способных ни к эмпатии, ни к телекинезу. В наших рядах этими способностями обладали даже полукровки. Григориан появился в дверях моих покоев:
– Куда-то собрался?
– Да, убивать своих тётушек! – зло буркнул я себе под нос.
– Ничего себе, – присвистнул друг, – Как ты думаешь, это толстые полукровки, покрытые морщинами и язвами?
– Я очень на это надеюсь, – улыбнулся я, – Тогда их проще будет убить!
– Тебе нужна помощь? – серьезно спросил Григориан.
– Да, теперь ты регент, – сообщил я, – Присматривай за империей в меру своих сил, я постараюсь вернуться как можно быстрее с печальными новостями.
– Мне стоит отправить дополнительных людей? – спросил Григориан.
– Да, если от меня не будет известий через две недели, по тем адресам, которые я укажу, едва оказавшись в их мире, отправляй самый отъявленных головорезов! – прошипел яростно я.
– Как же твоя помолвка с Элис? – спросил друг о больном.
– Придется отложить, – бросил сухо я.
– Может, даже к лучшему, что ты отправляешься в мир людей. Я давно тебе говорил, что Элис не лучшая пара для короля, одумаешься, присмотришься к своей избраннице, – снова затеял разговор по-душам Григориан.
– Уверяю, едва я вернусь сюда, я женюсь на Элис и оторву тебе голову, но сейчас ты мне нужен живой и здоровый, с головой на плечах, – сверкнул глазами я.
– Как скажешь, брат! – улыбнулся Григориан, мы обнялись на прощание, и я исчез, отправившись в мир людей.
Анастасия
Как и обещала себе, едва на часах пробило восемь, я отправилась в город, чтоб заказать мебель и купить краску с обоями. Немного прогулявшись среди прилавков, я нашла краску для полов цвета детской неожиданности, что сразу отметало все мои радостно-горькие воспоминания и для двери ярко-зеленую краску. Обои я выбрала светло-салатовые, не рискуя до конца испоганить нашу с сестрой комнату. Подошла к кассе, оплатила стройматериалы, направилась в отдел мебели. Денег на карте было мало, поэтому я остановилась на самой дешевой двуспальной кровати и каком-то угрюмом комоде. Мне удалось уговорить продавца доставить все это добро мне в глушь и забрать мои добротные кровати, чтоб больше никогда не возвращаться к детским воспоминаниям. Купила в магазине здешнюю газету, просмотрела объявления о работе, ничего не нашла подходящего. У меня было высшее образование по направлению – менеджмент, но сейчас выпендриваться и гнуть пальцы было бы самодурством. Я остановилась около продуктового магазина и уточнила по поводу открытых вакансий, готова работать уборщицей, если понадобится, золотой запас моей карты, откровенно говоря, таял. Миловидная девушка, у которой на бейдже написано Анна, мне сказала, что у них есть вакансия продавца. Я проследовала в подсобку к администратору магазина. Тучный мужчина лет сорока, недоверчиво осмотрел меня. Не спорю, выглядела я сейчас отвратительно, после года издевательств, я сильно похудела и остались только кожа и кости.
– Вы здешняя? – спросил недовольно мужчина.
– Да, я деревенская, – открывать душещипательную историю своей жизни мне не хотелось, тем более щекотливые подробности последнего года моей жизни в казенном учреждении.
– Что-то я вас впервые вижу, – буркнул также он.
– Я приехала к бабушке, отучилась и вернулась, – улыбнулась я, стараясь завоевать доверие мужчины, – Понимаете, мужа найти в городе проблемно, учитывая, что сама безродная.
– Да, – кивнул он, – Хорошо, принесите мне завтра все свои документы, и можете приступать. Продавцы бегут отсюда, работа тяжелая, еще и бабушки постоянно копейки считают с пенсии. Сами понимаете.
– Да, – согласилась радостно я, бесцеремонно перебив его, о бабушках можно рассуждать всю жизнь, работа мне нужна здесь и сейчас, – Во сколько начинается рабочий день? До которого часа? Какая зарплата?
– С восьми утра до восьми вечера, – растерялся он от моего напора, – Зарплата минималка, но есть премия, которая зависит от многих факторов, во-первых, какая у тебя будет касса в конце дня, во-вторых, не украли ли в твою смену что-то!
– Отлично, – обрадовалась я, потому что знала, что у меня точно ничего не украдут. Я вышла из магазина окрыленная надеждой на какое-то будущее. Доехала до дома, поднялась на второй этаж, сразу же принялась за покраску двери в комнате, которая раздражала гораздо меньше, чем ночью.
Мама воспитывала нас с Лизой одна, не считая летние каникулы у бабушки. Она всегда рассказывала о нашем отце со счастливой улыбкой на губах. Мы зарождались огромной любовью к пропавшему в море родителю. Мать тянула все жилы на трех работах, стараясь, чтоб мы ни в чем не нуждались. Когда мне исполнилось тринадцать, я узнала про свой очень полезный в жизни талант – эмпатию и управление стихиями. Рискнуть раскрыть правду маме я не смогла, поделилась сокровенным с единственной ведьмой нашего рода, с бабушкой. Она попросила меня никогда не говорить об этом сестре или матери. Я повиновалась. Мама часто задавала мне каверзные вопросы, не проснулось ли чего странного, не замечала ли я за собой дар. Нет, был мой категоричный ответ. Сестра узнала о моих талантах лишь, когда ей исполнилось четырнадцать. Это было чисто случайно. В тринадцатилетие младшей сестры, мама отправила Лизу в какую-то слишком крутую академию или школу для одаренных детей. Елизавета сообщила маме, что умеет читать мысли. В тот год я провела целое лето под надзором бабушки и мы практиковались в моих умениях, но помню тогда бабушка сказала:
– Твоя сестра бездарна, она сказала, что обладает чем-то, только чтоб быть лучше тебя. Никогда не рассказывай матери и Лизе, что ты умеешь!
– Почему ты бабушка так говоришь о Лизе? – спросила тихо я.
– Я полукровка, обладаю не только талантом к травничеству, но еще и могу ощущать силу, поэтому однажды мне пришлось бежать из своего мира, поверь мне, розочка, – ласково проговорила бабушка и обняла меня, в тот момент я ощутила ее безмерную любовь ко мне и искренность ее слов.
Раскрылись мои таланты, когда Лиза начала тонуть в реке. В один летний день, мы с классом отправились на речку, я взяла свою младшую сестру, которая почему-то очень просилась с нами. Лиза заплыла на середину реки и ни с того ни с сего стала пропадать под водой. Я ощутила холод от страха за сестру. Быстро скинув с себя одежду, оставшись в купальнике, и бросилась в реку. В свои шестнадцать и зная, что нужно хватать сестру за волосы, я не могла ничего сделать кроме, как лечь на спину и дать ей опору. Из страха за свою жизнь, Лизка стала топить меня и себя. Ощущая безвыходность, я призвала из последних сил волну и вытолкнула нас на берег. Тогда Лиза поняла, что я имею силу, рассказала все маме, но я категорически отрицала какие-то возможности, прикинулась дурой и свалила все на сестру. Это прибавило талантов одаренной дочери, но не мне, и мне было спокойнее, думая, что Лиза забудет, но она не забыла.
Из воспоминаний меня выдернул стук в дверь. Я спустилась вниз, вся измазанная в краске цвета детской неожиданности, на пороге стоял мужчина. Он брезгливо осмотрел меня, но тем не менее вежливо спросил:
– Куда мебель?
Я показала спальню, мужчина позвал еще троих парней, они забрали мою мебель и поставили новую. Поблагодарив его и проводив, я решила пообедать впервые за день.
Адриан
Я целую неделю выяснял биографию своих тетушек. В мире людей решают все деньги, благо они у меня были. Я нанял детектива, который мне принес папки с их биографиями, фотографии и много интересных подробностей. Наша кровь все-таки говорила сама за себя и не только во дворце существовали интриги, но и у тетушек в обычной жизни среди людей. Детектив расположился в удобном кресле и стал рассказывать:
– Откройте папку номер один, – я послушно открыл желтую папку с номером один, там лежали фотографии, – Первая фотография – это Елизавета Самойлова, ваша, как вы выразились, тетушка. Ей двадцать два года, живет с мужчиной на следующей фотографии, по совместительству бывший муж вашей второй тетушки, Петр Самойлов. Они поженились два месяца назад. Елизавета завидная невеста, получила от матери наследство единолично, трехкомнатная квартира в городе, дачный домик. Работает в турфирме своего мужа.
– Ясно, – сухо бросил я, разглядывая фотографии Елизаветы и ее супруга, – Что со второй тетушкой?
– Третья фотография, Анастасия Елагина, ничего нет, скрывается в глухой деревне, доставшейся ей от бабушки, буквально год назад была владелицей турфирмы, трехкомнатной квартиры в центре города, – рассказывал мужчина.
– И что же случилось? – усмехнулся я.
– По странным обстоятельствам попала в психиатрическую клинику, где прошла годовой курс лечения, в этот момент муж с ней развелся и забрал все ее состояние, ну и женился на ее сестре, – ответил детектив.
– Сейчас что же с ней? Работает? – спросил заинтересованно я, особенно углубившись в изучение фотографии молодой девушки, худой донельзя, русые волосы, доходящие ей до плеч, глаза синие, едва заметные среди серого цвета лица. Сомневаюсь, что сильная наследница нашего рода, попала бы в такую жизненную ситуацию.
– Двадцать четыре года, все адреса в папке номер два, Анастасия работает в магазине недалеко от той деревни, где живет, – ответил на мой вопрос детектив.
– Хорошо, спасибо, – я сгреб папки в руках, кинул пухлый конверт детективу и ушел прочь. Сидя в машине долго думал, что теперь делать. Убить Елизавету будет сложно, учитывая, что она скорее всего обладает даром элла и еще всегда под боком у мужа. В невесты ни одна из них мне не годится, Елизавета лживая, скользкая особа, по красоте никогда не сравнится с Элис, а Анастасия не обладает ни капелькой таланта, доверчивость унижает ее в глазах придворных, которые сожрут ее через месяц, если не раньше. Я решил убить первой Анастасию, у которой не было опоры и защиты, она самостоятельно сделала себя легкой добычей для меня. Вырулив на трассу, направился по адресу, указанному в красной папке номер два. Деревня эта была далеко от города, но по отвратительным дорогам я все же добрался и даже нашел жилой дом. Тщедушная старушка открыла мне дверь и недоверчиво уточнила, что я тут делаю, спросил у нее о свободном для снятия домике, на что старушка рассмеялась и сказала:
– Выбирай любой, тут никто давно не живет, кроме меня с Афанасием Николаевичем и Настеньки!
– А где живут Афанасий Николаевич и Настенька? Может, у них найдется комната? – спросил я неуверенно.
– Настя в самом конце деревни, а Афанасий Николаевич вон напротив, – старушка показала на дом справа с горящими окнами, – Сомневаюсь, что они смогут тебе помочь, коль не гордый, заселись в дом Петровны, она года три как померла, а дом стоит пустой. Свет там есть.
– Благодарю, – сказал я и отправился со слов соседки в дом Петровны.
Сказать, что дом непригоден для жилья, ничего не сказать. Свет тут, конечно, был, однако, стоило мне его включить, огромный слой пыли я обнаружил во всем доме. Помимо этого мебель совершенно была не пригодна для расположения на ней. Немного эльской магии, дом преобразился в дворец. Снаружи я оставил хлипкий фасад, чтоб не привлекать внимания. Холодильник ломился от продуктов. Я расположился на удобном кресле и стал изучать биографии своих тетушек. Нашлись интересные подробности обучения Елизаветы Самойловой в школе-интернате для одаренных детей, туда брали полукровок эллов. С треском тетушка вылетела через три года из этой школы, так и не доказав своей одаренности. Если я предоставлю совету доказательства, что обе девушки совершенно бездарны, может и убивать их не придется? За всю историю Элеонеллиса ни со стороны темных неллов, ни со стороны эллов не было никогда людей у престола. Я довольно потер руки, отправил обещанную весточку Григориану с адресами тетушек.
Утром решился встретиться лично с Анастасией. Зная информацию о месте ее работы, отправился в магазин. Наши магазины и близко не стояли с этим местом. Я брезгливо осмотрел прилавки и направился к кассе с жвачкой в руках и бутылкой минералки. Девушка, не подняв на меня даже глаз, пробила товар и огласила его стоимость. Я ощутил приступ ярости, как она смеет даже не смотреть на меня, будущего правителя империи эллов! В следующий момент я взял коробочку с прилавка и протянул ей, чтоб тоже пробила, девушка выполнила все, снова не поднимая глаз. На мне очередь остановилась, бабушки недовольно просили еще одного кассира, но я упорствовал в своем желании увидеть глаза своего злейшего врага. Снова схватив какую-то штучку на прилавке, я протянул Анастасии, девушка и это пробила, не обращая на меня ни малейшего внимания. Черт бы тебя подрал, тетя! Уже зло пыхтя, я схватил пять жвачек и протянул ей, она молча пробила.
– Сигарет мне! – прорычал я, в этот момент на меня посмотрели синее-синее глаза с вопросом:
– Какие?
Честно, весь запал былой злости испарился, я стоял истуканом, не смея пошевелиться.
– Какие, молодой человек? – повторила свой вопрос девушка с улыбкой.
– Любые, – проговорил тихо я, не отрываясь от синих глаз.
– Красные, синие? – не унималась Анастасия.
– Синие, как твои глаза, – уронил я.
– Хорошо, – кивнула девушка и дала мне сигареты, – С вас восемьсот тридцать два рубля!
Я положил тысячную купюру, взял сдачу и ушел, все еще силясь прийти в себя. Только в машине я обнаружил, что купил две пачки презервативов, шесть жвачек, пачку сигарет и бутылку минералки. Вот и познакомились!
Анастасия
Рабочие будни не давали мне вздохнуть спокойно, я бралась за всю работу, неделю за неделей без выходных. Аня с радостью отдала мне свою неделю, отправившись на выходные, а я работала. Мне хотелось заработать как можно больше денег, вернуть свой бывалый заработок, на крайний случай получить подушку безопасности, чтоб снова начать свое дело. Умом понимала, что это нереально, но отдавшись работе, старалась приходить домой и бессильно падать на подушку. Спрятаться от самой себя хоть в чем-то было отличным решением моих проблем и коротанием скучных дней и ночей.
В наш магазин зачастил мужчина. Я спросила про него у Ани, но она уверила меня, что он появился тут одновременно со мной. Внешность у него была аристократическая, что отталкивало меня, напоминая об опасностях, которые могли ожидать меня где угодно. Демоны гнались за мной, было бы, конечно, лучше, если б эти демоны оставались лишь моими страхами, а не моей сестрой. Невольно дала ему имя – мужчина с презервативами, кроме жвачки и презервативов он не покупал больше ничего. Он пугал меня, не внешностью. В этом ему не было равных, симпатичный, статный, волосы каштановые волнистые и глаза серые со стальным блеском. Никогда не видела такого оттенка серых глаз. Пугало то, что он, возможно, появился здесь не просто так и следит за мной по просьбе Лизы. Может, она решила добить, чтоб не мешала своим присутствием в этом мире? Удивляться не приходилось после такого сокрушающего предательства.
Ремонт на втором этаже я благополучно закончила. Теперь это была гостевая спальня, которая никак не походила на свой прежний образ.
Утро. Будильник. Вторая рабочая неделя подходила к концу, близился день аванса. Для себя я зареклась сделать приятный поход по магазинам и купить какой-нибудь чепухи для дома. В старых кладовках находила склянки с зельями бабушки, она предусмотрительно подписала все бутыли, выкидывать их я не стала, хранила как запасной резерв.
Сев за кассу, снова ощутила себя объектом наблюдения мужчины с презервативами, каждое утро в одно и то же время он приходил сюда, настроение портилось стремительно, только эмпатия спасала, твердя, что резких всплесков злости или агрессии он не испытывает при общении со мной. В этот раз, расплачиваясь за товар, мужчина ошарашил меня:
– Может, поужинаем вместе?
Я на секунду даже потерялась, что ему ответить? Если спрошу ехидно: «Что некуда презервативы купленные девать?», обидится ведь. Призвав все свое самообладание и вежливость, включив обратную эмпатию, отправила ему волну неприязни:
– Мне кажется, вы ошиблись адресатом своего предложения!
Мужчина ощутил посланную мной волну, искривился от полученной неприязни, что-то пробурчал и ушел, забыв сдачу. Я облегченно выдохнула, еще его чрезмерного внимания мне не хватало. Пригласит на ужин и удушит в каком-нибудь темном углу. После предательства мужа и сестры раскрыть кому-то душу, тем более столь подозрительному типу, было самоубийством. Как бы не был приятен на внешность этот мужчина с презервативами, от него веяло за километр ощущение в собственном превосходстве и уверенность в том, что он бесподобен. Не люблю таких, напыщенные и, как правило, ничего из себя не представляющие.
Вернулась домой поздно, пока посчитала кассу и закрыла магазин, администратор был мной доволен, никогда не было недостачи. Если честно, я пресекала все липкие щупальца людей, врущих мне на кассе или старающихся проскочить мимо меня с пачкой чипсов, шоколадкой или бутылкой водки под свитером, что очень утомляло. Один случай был, мужчина умудрился чекушку водки засунуть в штаны, только способность обращать их же эмоции против них, своего рода зеркало, выручало. Не лезть же мне ему в штаны! Стоит людям ощутить то, что ощущала я, сразу же просыпается совесть и прочие чувства, не свойственные им в повседневной жизни. Я упала на подушку в бабушкиной комнате, аромат дома окутал меня словно одеяло, и я провалилась в глубокий сон до утра.
Утро в магазине снова началось с мужчины с презервативами. Он подошел к кассе с бутылкой минералки и смотрел на меня изучающе, я неожиданно ощутила, словно иглой кольнуло в бок, его возникшую на ровном месте симпатию. Теперь под тщательным присмотром серых глаз я пробивала его бутылку минералки и старалась унять дрожь в руках. Внимательное изучение, похлеще рентген-лучей, откровенно говоря, нервировало и сбивало с толку. Потерпеть две минуты, и он исчезнет за дверьми магазина до завтра.
– Сигарет, синих, – сухо бросил он, сканируя меня.
Я подала молча сигареты, сдерживая свою нервную дрожь, он недовольно поморщился:
– Не таких!
Подала ему другие, снова не те. Словно специально тянул драгоценное время! Дико руки зачесались внушить ему, но вовремя остановилась и с улыбкой подала другие сигареты. Мужчина взял их и вышел на улицу, снова забыв сдачу, я попросила девочек на секунду подменить меня на кассе и вылетела вслед за ним. Не дожидаясь, что он успеет среагировать на меня, налетела сзади и спросила громко:
– Чего вы добиваетесь? Вас подослала моя сестра?
Эффект неожиданности сработал. Он повернулся ко мне лицом и напряженно выдал:
– Нет, ваша сестра меня не подсылала!
– Тогда, что вы тут делаете? – спросила я, стараясь понять.
– Пытаюсь пригласить вас на свидание, – развел руками мужчина.
– Не верю, врете! – помотала я головой и сухо бросила в него, тогда он прищурился и проговорил:
– Согласитесь на свидание, я все расскажу!
– Хорошо, но это будет сугубо деловой разговор, вы не в моем вкусе! – сорвалось у меня, и я ощутила, как сильно ударила по самолюбию мужчины. Он лишь кивнул и ушел прочь. О времени и месте мы так и не договорились, но я была убеждена, что это не имеет значения.
Поздно вечером в дверь постучали, я открыла и обнаружила на пороге того самого мужчину. Пригласила в дом, он вошел, оглядываясь по сторонам, стараясь рассмотреть все детали дома.
– Мне нечем вас, к сожалению, угостить, – произнесла я честно, – Прихожу поздно с работы и последнее время не готовлю для себя!
– Ничего страшного, – сказал он сухо, – Я пришел на сугубо деловой разговор. Куда можно присесть?
Я показала на пустующее кресло, он по-хозяйски в нем расположился, закинул ногу за ногу и начал свою долгую и странную речь:
– Меня зовут Адриан Элеон, я наследник огромной империи эллов, всю свою историю враждующей с темными неллами. Неожиданным откровением стало для меня существование вас, дочери брата моего деда. Я предлагаю вам фиктивный брак, который не принесет вам никаких обязательств. Взамен вы больше не будете ни в чем нуждаться в своем мире, я могу отписать вам любую необходимую сумму, купить любую квартиру, любое турагентство, всё, что вам вздумается!
– И в чем моя задача? – спросила я, насторожившись.
– Появиться во дворце, подписать все необходимые бумаги, – проговорил он, нехотя.
– А дальше? – интересовалась я.
– Будете жить тут, наслаждаясь, – улыбнулся, словно оскалившись мужчина.
– И я не смогу вступить в брак? – уточнила я, итак ясную для меня вещь.
– Какое-то время да, – кивнул он, подумав, что я уже согласна.
Едва я открыла рот, чтоб послать гостя на три веселых буквы, в комнате появились какие-то странные тени. Они двигались в моем направлении, Адриан встал со своего кресла и громко приказал этим существам:
– Прочь отсюда!
Существа зашипели, но не отступились, его приказ не имел для них силы, они явились за мной, я ощущала это кожей. Страх парализовал меня, не могла сдвинуться с места и смотрела на двигающихся на меня хищников. В этот момент, заметив мое бездействие и парализацию случившимся, Адриан открыл какой-то странный портал и силой втолкнул меня.
Я долго падала в темноту, ощущая себя бессильной. Никого не было рядом со мной, только темнота и звенящая в ушах тишина. В какой-то момент мне показалось, что это и есть тот туннель, про который рассказывают пребывающие в коме, света в конце туннеля только не было, и летела я вниз головой в неизвестность.
Анастасия
Пришла в себя я от саднящей боли на щеках, ладонях и коленях. Упала я, как кошка на четвереньки, только удар был о землю настолько сильный, что пострадало лицо. Я осмотрелась, стараясь сфокусировать свой взгляд на окружающем меня месте. Оказалась я посреди лесной поляны, вокруг было темно и страшно. Присмотревшись к свету огня, находящемуся недалеко от меня, отправилась в сторону света, как мотылек, понимая всю опасность своего положения, но ничего не осмелившись с этим сделать. Около небольшого костра сидели двое мужчин, один старец с глубокой сединой на голове и красивый молодой человек. Около пяти минут я стояла, не шевелясь, и смотрела на этого красавца: черные, как смоль волосы были коротко подстрижены, от корней волос на шее спускалась огромная черная татуировка в виде каких-то замысловатых узоров, обнаженный торс, мощный, мускулистый. Вот так залипла впервые на мужское тело! Черные атласные свободные штаны облегали его мощные ноги, которые он сложил крест на крест. Старец первый увидел меня и пригласил к огню:
– Дорогая гостья, присоединяйтесь к нам, вы вся промокли и дрожите! Угощайтесь скорее горячим чаем!
Я нерешительно ступила вперед на свет костра и присела напротив того самого мужчины, на которого минуту назад бесстыдно пялилась, он внимательно осмотрел меня, что позволило мне заглянуть в его лицо. Невероятно, у него глаза, как сапфир, скулы точеные, мужественные. Я никогда не видела таких мужчин. В свете огня его глаза становились фиолетовыми. Может, я в коме, и мне это только мерещится?
– Кто вы? – спросил незнакомец сухо. И все равно этот голос заставлял стадо мурашек плясать по моему телу. Как дура, смотрю на него и пытаюсь найти хоть один изъян.
– Анастасия Елагина, – решительно представилась я, принимая в руки горячий чай от старца, не придающего столь сильного внимания моей личности.
– Что вы тут делаете одна в лесу? – продолжал допытываться мужчина.
– Я представилась, вы же не назвали своего имени, почему я обязана отвечать на ваши дальнейшие вопросы? – злилась я. Не нашла. Ни одного изъяна, черт подери! Он идеальный.
– Прошу прощения, – наклонил голову незнакомец, показывая мне свое почтение, – Меня зовут Нияз.
– Очень приятно, – буркнула я, – Если честно, я не совсем понимаю, как тут оказалась и где я. Меня толкнули в какой-то портал, и я долго падала, пока не очнулась от боли.
– Вы в безопасности, – сказал спокойно старец, осматривая меня, – К счастью, вы не покалечились сильно при своем путешествии.
– Спасибо, но я бы хотела все равно попасть к врачу, – меня начинала напрягать вся окружающая меня атмосфера, кроме костра и двух мужчин ничего не шумело, не было привычной суеты.
– Лекарь давно умер в наших краях, поэтому вам самостоятельно придется исцеляться от всех недугов, – обрадовал старец.
– В ваших краях, это где? – решила уточнить я, чтоб смоделировать свое возвращение домой.
– В горах Элеонеллиса, здесь пограничье, поэтому к какой бы империи вы не принадлежали, война не касается этих земель, – пояснил старец, я открыла от шока рот. Точно кома, я умерла. А если не умерла, вспомнила, что тот тип с презервативами что-то говорил про империю эллов, созвучно же Элеонеллис – эллы, он что кинул меня в свой мир?
– Вы впервые в этом священном месте? – улыбнулся Нияз, выталкивая меня из бурной мыслительной деятельности по вопросу моего нынешнего местонахождения.
– Я не понимаю ничего, – быстро проговорила я, ощущая, как земля уходит из-под ног, – Как мне вернуться домой? Я что умерла?
– Давайте разберемся, где ваш дом, чужестранка? – спрашивал старец, а у меня уши заложило, я слышала его через слой толстой ваты.
– Псковская область, деревня Говсы, – не договорила я свой нынешний адрес.
– Человек? – удивился Нияз, перебив меня.
– Вы сейчас находитесь далеко от дома, – постарался объяснить мне старец.
– Вы можете мне помочь вернуться? – спросила я с чувством безысходности, возвращаться по сути было некуда. Никто совершенно меня не ждал в родном мире, разве что администратор магазина, которому я делала неплохую выручку.
– Увы, – сухо бросил Нияз.
– Вы можете пожить здесь, пока не привыкнете к этому миру, – предложил старец, – Я служитель храма, расположенного в горах, я обучаю молодых воинов, служителей огня.
– Буду очень признательна, – грустно проговорила я, совершенно не представляя, что делать дальше, и как привыкнуть к этому миру, где я ничего не знала. В очередной раз оказалась совершенно уязвимой, не смотря на многочисленные способности. Вспомнив про свои таланты, решила проверить работают ли они в этом мире, а то бац и вырубятся. Буду тут выживать на голых инстинктах самосохранения. Немного охладила ветер, и нас пронзил поток северного воздуха. Работают, хорошо, что старец и Нияз ничего не заметили, а то пришлось бы объясняться еще минут сорок перед ними. А то гляди, у них вообще магии нет, и приветствуется власть церкви, как в средние века меня сразу на костер без выяснения обстоятельств.
– Нияз, проводи чужестранку в одну из опочивален, помоги ей привести себя в порядок, – попросил старец своего помощника.
Мужчина кивнул и встал, совершенно не смотря на меня, отправился в сторону леса, я быстро побежала за ним, не успевая. Через некоторое время мы оказались на мощеной камнем дороге, и перед нами открылся вид на огромный храм среди гор. Он был хорошо освещен огнем факелов и построен из белого камня, все окна были интересно инкрустированы драгоценными камнями. Я невольно засмотрелась и отстала от Нияза. Когда он заметил мое замешательство, остановился и спросил:
– Неужели ты, правда, не знаешь куда попала?
– Как получилось сохранить это великолепие? – удивленно выдохнула я, не слыша его вопросов.
– Этот храм строили монахи. История началась задолго до разделения территорий на эллов и неллов, поэтому ни один из правителей не решился притронуться к этой территории, – рассказывал Нияз, – Вообще я нашел документальные сведения в библиотеке храма, что некогда Элеонеллисом правил один король, распад империй произошел в тот момент, когда внуки этого правителя не смогли решить, кто займет престол.
– Почему тогда эллы и неллы враждуют? – интересовалась я.
– Амбиции, – улыбнулся Нияз, а я засмотрелась на него, как прыщавая школьница, увидев свой идеал, – Кровь в одних и других течет одинаковая, только ни один король не сможет отказаться от дарованной ему власти.
– А женщины занимали престол когда-нибудь в вашем мире? – спросила я, все также любуясь мужчиной, стоящим около меня.
– Да, ни неллы ни эллы никогда не чурались власти женщин. В истории много примеров прекрасных и мудрых правительниц, – ответил спокойно Нияз и посмотрел мне в глаза. Меня током прошибло. Что за чертовщина? Я определенно хорошо приложилась головой, раз так реагирую на красивого мужчину, первого встречного по сути. Недолго помолчав и простояв, смотря друг другу в глаза, мы отправились в храм, где мне выделили опочивальню и ведро с водой, в котором я смогла умыться. Нияз, едва я вошла в комнату, закрыл дверь и ушел, поэтому я смогла снять с себя лохмотья, ранее называющиеся платьем и облачиться в серую хлопковую тряпку, доходящую мне до колен, которую носил старец-монах, но на нем она смотрелась лучше и удобнее. Я легла на обычную деревянную кровать, без привычного матраца и пружин, ощутила, как непривычно оказаться в первобытных условиях, но тем не менее уснула быстро из-за навалившейся усталости.
Анастасия
Проснулась ранним утром от шума в коридоре. Всю ночь спала, как убитая, не смотря на неудобную кровать. Не хотя встала, открыла дверь – никого. Спустилась по длинной лестнице вниз, оказалась во дворе храма, где Нияз дрался на палках со старцем. Первое, что меня шокировало, это физическая форма старца, не уступающего ни в чем молодому мужчине, второе – мышцы, играющие на груди и руках Нияза. Не отрывая глаз с обнаженного торса Нияза, я села на белых каменных ступеньках, любуясь поединком.
– Скоро тебе придется вернуться домой, – произнес старец, нарушив тишину, – Пришло письмо от твоего отца.
– Я самовольно явился сюда, – произнес Нияз, нанося сокрушающий удар старцу в грудь. Он поднял руки в знак капитуляции и произнес:
– Я научил тебя всему, что смог, ты можешь отправляться домой.
Нияз поморщился от этих слов и бросил палку на камень, повернулся ко мне и замер, оценивающе присмотрелся и произнес:
– Вы выглядите гораздо лучше!
– Спасибо, – улыбнулась я.
– Не желаете сразиться? – спросил неожиданно Нияз.
– Желаю, – ответила я, мой ответ ввел в ступор мужчину, но он не отступился от своих слов и поднял палку с каменной дорожки. Я стала напротив него, старец подал мне свою палку и сказал тихо моему противнику:
– Не покалечь девочку!
– Я постараюсь, – выдавил из себя Нияз и стал рьяно наступать на меня, нанося мощные удары. Он не жалел меня из-за того, что я девушка или человек, но я старалась изо всех сил отбить его нападки, хотя плохо получалось. Казалось, что я сражаюсь с каменной стеной этого храма. В какой-то момент удар обрушился на меня, подавляя, придавливая к каменной дорожке, колени невольно подогнулись, я рухнула на них, ощущая, как недавние царапины стали кровоточить, из последних сил держала над собой палку, не желая сдаваться. Я смотрела в сине-фиолетовые глаза Нияза, он надавил на мою палку своей, я рухнула спиной на каменную дорожку, ожидая что вот-вот приложусь затылком о какой-нибудь булыжник. Нияз заботливо подхватил мою голову рукой, я не успела даже заметить, как он выбросил палку и поймал меня. В этот момент я готова была провалиться сквозь землю от напряжения, летевшего в мою сторону. Кожей я ощущала жар, исходивший от мужчины, голова стремительно закружилась, когда Нияз прошептал мне на ухо:
– Достойный поединок!
Словно сквозь туман, я поднялась на ноги. Палка была все еще зажата в моих руках, костяшки пальцев побелели.
– Я могу научить тебя кое-каким приемам, чтоб справляться с более сильными противниками. Тебе необходимо хорошо питаться и наращивать мышечную массу. В нашем мире человеку выжить сложно, – вывел меня из транса голос Нияза.
– Вы же скоро отправляетесь домой, – напомнила и себе и ему я.
– Это нерешенный вопрос, – ответил уклончиво Нияз, заметно помрачнев.
– Я вчера еще думала, что вы служите при храме, как старец, – озвучила свои мысли я.
– Нет, – отрезал он, – Здесь кроме Изаэля нет служителей. Все монахи давно умерли. Пятьсот лет войны не позволяют мужчинам уйти служить в храм.
– Так долго длится эта война? – изумилась я новости.
– Еще дольше, – улыбнулся натянуто Нияз, словно объясняя простые истины ребенку, – Мне сто лет и это самые страшные годы в этой войне. Сейчас относительно спокойно из-за смерти короля эллов, но стоит занять престол его сыну, все вспыхнет с большей силой. Крови прольется еще больше. Я сомневаюсь, что среди эллов и неллов остались еще целые семьи, здоровые мужчины.
– Ты хочешь, чтоб война кончалась? – спросила я глупейший вопрос.
– Этого хочет весь Элеонеллис, – ответил Нияз.
– И как же добиться этого, если даже молодой король эллов будет воевать? Почему неллы тогда не предложат мир? – не понимала я.
– Как предложить мир тем, кто старается бескомпромиссно развязать эту войну? – ответил вопросом Нияз.
– Я думаю, что стоит поговорить с будущим королем, возможно, он пересмотрит свои планы, – продолжала я развивать неприятную для Нияза тему.
– Это решать не нам с вами, – сгладил углы Нияз, я ощутила арктический холод, исходящий от него. Мне стало зябко, и я решила молча кивнуть и больше не заводить подобных разговоров.
В следующие несколько дней нам и не приходилось особо дискутировать, Нияз, как и обещал, занялся моей тренировкой. Первые пять занятий выглядели, как избиение младенца. В эти моменты я стала понимать, что Нияз дрался со мной в полруки.
Нияз
За три недели тренировок с Настей, я старался превратить ее жизнь в ад. Не знаю, чем она насолила мне. То ли ее чрезмерный интерес к нашему миру нервировал меня, то ли ее по-детски искренние глаза, постоянно смотрящие мне прямо в душу. Впервые видел человека, да еще и с такой зашкаливающей наивностью. Бесили ужасно ее советы без знания дела по поводу государственных дел. Поэтому нагружал ее работой, заставлял таскать тяжести, носиться с ведрами воды, драить полы в храме. Надеялся, что скоро девчонка сдастся и перестанет меня терзать своими синими глазами, однако с каждым днем все становилось хуже. Я стал замечать, как из худощавого ребенка с серым безжизненным лицом, она преображается в нереально красивую женщину с натренированным телом и розовым здоровым личиком, которое красноречиво краснело при малейших моих прикосновениях к ней во время тренировок. Не сказать, что я случайно ее задевал или старался ударить посильнее, но увидеть ее смущение было бесценным и будоражащем.
Настя быстро освоила борьбу в рукопашную, иной раз пользуясь моим замешательством, одерживала верх. Как можно находясь лицом напротив ее шикарной груди, не застопориться или не потерять контроль. С каждым днем я действительно стал понимать, что теряю не только контроль, но и голову. Перед глазами стоял ее образ, подкрепленный моим воображением и лишенный одежды. От таких игр моего воображения я стал злиться на нее еще больше. Изаэль смеялся надо мной и всячески подшучивал, прекрасно понимая, что между нами не все сладко. Возбужденный до предела и неудовлетворенный, ходил вокруг нее, словно хищник вокруг своей жертвы, и старался не выказывать своих чувств и причин своей злости.
Каждое прикосновение к ней на тренировках летело искрами по моему телу, парализуя меня и возбуждая. Ее нежные и в то же время сильные руки, лишали меня всякого шанса на победу. Ощущая себя окончательно пропавшим, старался выплеснуть весь адреналин и тестостерон в магию земли, которой обладал. За месяц окружающие храм леса стали плодороднее и разнообразились деревьями.
Правда, у наших безмолвных отношений была и другая сторона. Сегодня во время тренировки немного перегнул палку. Решил обрушить на нее всю свою силу, не осознав до конца, что она все еще хрупкая девочка. В конечном итоге, оказался я верхом на Насте, схватив ее ручки и зажав их над ее русой головой. Услышав близко ее аромат, пьянящий и заставляющий мою кровь полыхать, не могу держать себя в руках. Сижу на ней и понимаю, что вот-вот сорвусь, накинусь, а она смотрит на меня томным затуманенным желанием взглядом и призывно распахивает губы в стоне наслаждения. Мне крышу снесло. Подался вперед, желая поцеловать и изнасиловать прямо на этой мощеной дорожке, а в голове бьет набатом красный свет. Накинусь на нее, а она потом будет меня винить во всех своих грехах, мол одурманил. Едва поддался черту, наклоняясь к ее мягким и сладким губам, таким желанным и дурманящим, но вовремя включил голову и повернулся к ее уху, прошептав жестко:
– Тренироваться нужно лучше!
Вскочил с нее, как ошпаренный, понесся в лес. Стояк жесткий, не дай богиням, увидеть этот позор, а Настя так вовсе поймет о моем помешательстве. Какие к черту тренировки?! Что я вообще ей сказал только что? Злость от неудовлетворения и желания накатывает, вырываясь разрушениями на земле. Землетрясение и пожар, призванные мной, разрушили к черту все плодородные земли и высокие молодые деревья, созданные мной за последний месяц. Почему она смотрит на меня так, словно я последний мужчина Элеонеллиса? Неужели у человечек своих мужиков не хватает? От одной только мысли о том, что Настя может быть с кем-то другим накатывает еще более разрушительная магия. Я хочу убивать всех мужчин самыми изощренными способами, стоит им только прикоснуться к ней. Похоже я влип по самое не хочу.
Беспрерывные тренировки превратили жизнь Насти в ад, как я того и желал. Подъем в пять утра, тяжелые физические работы в храме, рукопашные поединки со мной, сытный обед, легкий обеденный сон, снова упражнения, включающие пробежки, нагрузки на тело, перед ужином поединки на палках, ужин и глубокий беспробудный сон на деревянной лежанке, которая теперь ей казалась самой мягкой кроватью.
И вот пришел тот день, когда я сообщил Насте, что завтра отправляюсь домой и наши тренировки окончены. Настя молча кивнула, и совершенно бесстрастно приняв эту новость, ушла в свои покои. Изаэль наблюдал за нами с интересом. Стоило Насте покинуть нас за ужином, проговорил:
– Сколько еще будет продолжаться ваша молчаливая борьба?
