– А они что?
– Очнутся и поползут туда, где живут. Если смогут.
Девушки переглянулись. Потом посмотрели на меня, снова переглянулись.
– Давайте, идите, спокойной ночи, – начал настаивать я, – мне тоже спать хочется.
Один из пострадавших зашевелился и застонал. Рыженькая вздрогнула, опустила взгляд вниз и обратила внимание на намокший от крови рукав моей рубахи.
– Ты ранен? Тебя же перевязать надо!
Я, в общем, и не возражал, пожертвовав на перевязку остатки рубашки. Эльфийка-блондиночка помогла подруге, или не подруге, а просто коллеге по несчастью, меня перевязать, после чего осмотрелась в комнате. От ее глаз куча доспехов и оружия в углу не укрылась, как и мечи на стене.
– Кто ты?
– Живу я здесь. В гости приехал. Все спросила? Теперь до свидания. Спокойной ночи. Я спать хочу.
В коридоре стонали и хрипели уже два голоса. Девушки переглянулись, рыжая глянула на меня и потупилась. Эльфийка посмотрела на нее и обратилась ко мне:
– Не позволишь здесь переночевать? Ты их избил, вдруг на нас зло захотят выместить? У одного из них комната рядом с нашей. Или еще кто может заявиться.
Я усмехнулся. Типичный сюжет для любовного романа.
– Подруга, ты что, смеешься?
– Хорошо, мы пошли, – встала та.
– Не торопись, – остановил я ее, стало маленько стыдно. Девушкам должно быть здорово страшно. Полный замок пьяных орков. Встал, вытащил шкуру и разложил ее на полу. Застелил эльфийским плащом, второй бросил поверх.
– Ложитесь. Так уж и быть. А то опять спать не дадут. – Эльфийка с видимым удивлением рассматривала меня. Видимо, оттого, что я никого из них не попытался уложить к себе в постель.
– Что стоите? Думаете, это я буду на полу спать?
Перед тем как лечь, прижал дверь столом и вытащил цзянь из ножен, прислонив его к постели. Малхус тоже был под рукой.
Девушки оказались прозорливыми. Визитов ночных компаний в район их комнатушки было, по крайней мере, два, хотя первый ограничился эвакуацией пострадавших. Попытка постучать в мои двери встретила напор энергичных междометий.
Однако утром меня все-таки разбудили, только теперь – дружинники, пригласив прибыть на разбор полетов к ярлу, как позовут. Двое из них даже остались стоять у лестницы, то ли посадив меня под домашний арест, то ли охраняя от не желающих ждать судилища, скорого и неправедного, родственников моих ночных оппонентов или их самих. Хотя второй визитер вряд ли был в состоянии отомстить – с поврежденным плечевым суставом и порванными связками он временно небоеспособен. Во всяком случае, его появление меня бы удивило.
* * *
Сидеть под арестом пришлось часа три. Мне было скучно, я примерно сообразил, что будет дальше. Скуку несколько минут развеивали прелести Элениэль, чье имя я узнал из разговора девушек между собой, то и дело показывающиеся из разорванного платья. Но дармовое зрелище закончилось слишком быстро, дамы отправились переодеваться.
Как ни странно, через какое-то время они вернулись, чему я несколько удивился. Время они потратили недаром. Элениэль вырядилась в шикарное голубое платье с еще большим количеством кружев и глубиной декольте. Бренна оказалась одетой в строгий синий шелк, декольте у нее не потрясало глубиной, потрясал ее фантастический почти пятый номер, рвущийся на свободу.
Я немедленно поинтересовался, помня, что они – пленницы:
– И как у вас, таких красивых, такие не менее красивые тряпки не поотобрали?
Элениэль наморщила носик, скривила губы и повела оттененными глазками, под одним из которых небольшой синяк был почти незаметен – макияж, оказывается, здесь уже изобрели.
– Надо же нам ходить в чем-то? Оставили пару платьев, то, что хорошо смотрится, когда за столом ярла прислуживаем. Все остальное отобрали. Бренне вообще из награбленного платья дали. – Говорила чисто, но с заметным мягким акцентом.
– Что, кроме шелка, ничего не нашлось? – хмыкнул я.
– Нашлось, – вступила в разговор Бренна, глянула на подругу и неожиданно покраснела – дошла подоплека вопроса. Она говорила без акцента, на понятном, но с заметными отличиями, языке. Похоже, она родом из бывшей провинции Империи.
Бренне было лет пятнадцать, она еще не потеряла способность смущаться и краснеть. Вторая девушка была определенно постарше, но в случае с бессмертными и не скажешь, насколько. Смотрелась лет на двадцать. Хотя, может, даже помнит те времена, когда мой владетельный дедуля орал, молока требуя, и пачкал пеленки.
Помимо макияжа здесь изобрели и духи, обе красавицы распространяли некий приятный запах, кстати, одинаковый от обеих. Похоже, только одна сохранила свою косметичку.
– Надо же прилично выглядеть, когда спасителя благодаришь, – нашлась Элениэль.
– Выглядите вы действительно весьма прилично, – смерив каждую оценивающим взглядом, с ног до декольте и наоборот, признал я.
Элениэль подняла подведенные брови, иронически прищурилась. Общей темы для разговора у нас пока не было. Росли в различном социальном и расовом окружении, в том числе я, мужик с клыкастым зеленым лицом и со шрамом на щеке. Девушки явно пришли не только поблагодарить, но и пообщаться с не внушающим особого страха, но вызывающим сильное любопытство субъектом, который хотя и вломил зараз обоим ночным насильникам, но не поспешил воспользоваться выгодами положения. Да и представление об орочьем правосудии у них, скорее всего, уже сложилось, возможно, они даже начали обо мне беспокоиться. И тут тип, который по определению должен сопли только рукавом вытирать, в лучшем случае не своим, а только что убитого им противника, заводит и поддерживает разговор о дамских нарядах.
После моего приглашения пройти и присесть, а также ввиду отсутствия темы для беседы наступила неловкая пауза. Элениэль, рассматривая между делом обстановку в комнате, заинтересовалась сваленными в углу доспехами и оружием. Даже снизошла подойти поближе и рассмотреть. После чего я заработал странный взгляд вкупе с вопросом:
– Это наша работа? Откуда они у тебя? С кого?
– С короткоухих в основном, – пожал я плечами, – хотя, возможно, и собственно с эльфов что-то есть. Не знаю точно.
– Ты что, купец? А у кого купил? Откуда они у них?
– Доля в добыче, – разочаровал я ее, – откуда? Вырезали отряды эльфов и короткоухих.
– А какого дома? – заинтересовалась девица, тут же наклонилась, рассматривая что-то на доспехах и оружии, потом сама же себе ответила, – дом Серебряного Волка. Кто у вас такой дерзкий? Это же не прибрежный дом, как до них добрались-то?
– Не у нас, а у вас. Охтароном Серебряным Волком звали этого дерзкого. Кто вторым отрядом командовал, не интересовался. Как и короткоухими. А добрались просто, один отряд на борг напал, там его и порубили. Второй и короткоухих в Мертвых землях перехватили.
– Охтарон погиб? – явно заинтересовалась Элениэль.
– Ага, отходился в рейды наконец.
– Не может быть! – что-то сильно заволновалась красотка.
– Ну, если ты так говоришь, – я пожал плечами. – Хотя когда я последний раз его видел, точнее, его голову, она торчала на заборе.
– Звери! – ощерилась та.
– Ты оскорблять меня сюда пришла? – спокойно спросил я. – Тогда проваливай, у меня и так впереди тяжелый день. А ночью вы, красавицы, мне выспаться не дали.
Элениэль вскинулась уйти, потом посмотрела на меня и неожиданно извинилась.
– Прости, я не хотела тебя обидеть. Эти черепа на стенах – зверство. Ненавижу. Ночь эта, тут еще узнаю, что Великий Охтарон погиб… У нас о нем даже песни сложены. Ты-то тут при чем? Прости. – Прижала руки к сердцу и кинула в меня умоляющий взгляд из-под подведенных бровей и оттененных век. Желание признаться, что я при чем как в преждевременной кончине маэстро Охтарона, так и в посадке его головы на забор, умерло, не родившись. Не последнюю роль сыграл фонарь под глазом эльфийки, виднеющийся из-под штукатурки. Тем не менее, общая интересная тема для разговора нашлась.
– Если Охтарон был так уж велик, как ты о нем сказала, какого демона он отряды вашей молодежи в Оркланд водил? Он же в войне с Империей прославился? Времени сколько прошло? Он, коли на то пошло, должен уже лет пятьсот как в уютном замке сидеть и подчиненных пинать. Иначе какой он великий?
Эльфийка моему интересу явно удивилась, но ответила:
– Он низкого, младшего рода. И так в сотники тяжелой кавалерии вышел. У нас это большая редкость, мы же от старости не умираем. Должности в дружинах князей если и освобождаются, то по наследству передаются, детям или внукам. Охтарон даже прямым вассалом князя поначалу не был.
Я понял. Полная стагнация. Бессмертный индивидуум мог освободить должность у бессмертного князя только погибнув. Или отказавшись сам, думаю, это возможно. Но у него обычно имеются взрослые дети, а то и прочие потомки. Лишать семью места в табели о рангах никому неохота, мало ли как повернется жизнь. Займи его место чужой, сколько сотен лет потомкам нужно ждать шанса снова занять должность и сопутствующие ей блага? Отчего складывается жесточайшая вертикаль власти. Слегка размываемая только на войне. Как Охтарона-то не отравили обиженные родственники предшественника? Или он повышение получил по мобилизации или, как вариант, прошел путь по мечам да копьям имперских легионеров? Как на Западном фронте в Первую мировую некоторые молодые лейтенанты умудрялись выхватить временное звание майора за день, командуя вечером батальоном вместо максимум полуроты, получив производство при помощи немецких пулеметов. При Пешенделе, например.
– Как он погиб? – поинтересовалась тем временем эльфийка. Скрывать смысла я не видел.
– Неудачно на борг напал. Из нападавших никто не выжил, если тебе интересно. Его самого сначала мечами порубили, потом добили копьем.
– Толпой задавили, – сверкнула глазами Элениэль. – Один на один, страшно было.
Я мысленно пожал плечами, одновременно уверившись в ее молодости. Девочка еще не избавилась от иллюзий. Наверняка она не намного старше своего внешнего возраста.
– Может, и страшно. Не буду с тобой спорить. Так значит, у вас, коли не повезло в нужной семье родиться, всю жизнь служить кому-то будешь? – для гарантии, уточнил я.
– Конечно! – удивилась Элениэль. – Разве у людей, гномов и у вас не так?
Крыть было нечем. Места на верхушке всегда заняты, и сидящие там освобождать эти места никогда не стремятся.
Пора, однако, было менять тему. Тем более что Бренна явно скучала, рассматривая мои мечи на стене.
– Элениэль ладно, с кораблем в плен попала, а ты, красавица? – обратился к ней. – Тебя как угораздило Оркланд посетить?
– Замок захватили. – Пожала та плечами. – Теперь собранного выкупа жду. Отца с матерью, к счастью, в замке не было.
– А ты сам как в замок ярла попал? – перешла в наступление Элениэль. – И вообще, откуда ты родом, с островов?
– Нет, не с островов. Так, вместе с родней приплыли в Хильдегард продать драккар, доспехи и прочее имущество.
– Вы что, род корабелов? – проявила знание реалий орочьей жизни Элениэль.
– Трофейный выкупили.
– Понятно.
– А родня твоя где? – удивилась Бренна. – Не ты же корабль продаешь?
– Нет, – хмыкнул я.– Они в городе, у близких остановились.
– А ты почему в замке? – заинтересовалась Элениэль.
– Родня у меня тут. Если бы тоже в городе жил, этим оскорбил бы. Дед настоял.
– Не будет наглостью спросить, почему у тебя кожа такая светлая? – удивила Бренна, этого вопроса я ждал от Элениэли. Она была заметно старше и совершенно не смущалась задавать интересовавшие ее вопросы.
– От матери, – коротко ответил я. Девицы развивать тему не стали. Я поставил обеим по жирному плюсу – неглупы и достаточно деликатны. Избегают скользких тем.
Потом появилась одна из девушек свиты леди Бригитты со слугами, несущими некую толику хлеба насущного, заморить червячка арестанту. Даже арестантам.
Обнаружив в моей комнате обеих девиц, оценила их внешний вид, исходящие запахи, на секунду скорчила гримаску, достаточно громко фыркнула и ледяным тоном заявила гостьям об их завтраке, находящемся в их комнате, указала обоим слугам на стол, куда те выложили мой завтрак, после чего задрала нос и гордо вышла. Девчонки вышли вскоре за ней.
После завтрака появился дружинник с просьбой, что было подчеркнуто тоном, явиться к ярлу. Пока я надевал пояс с мизеркордом, задал дружиннику вопрос:
– Кому я вломил?
– Свободного хевдинга сынку с приятелем из его воинов. Гости ярла, – улыбнулся дружинник. Мне оказали уважение, прислав в качестве сопровождающего одного из хольдов дружины, судя по качеству одежды и оружия, а также его возрасту. Особых неприятностей я от грядущего суда не ждал и раньше. Теперь, узнав, что избил не детей высокопоставленных соратников дедули, окончательно успокоился. Видать, либо сами, либо родня пострадавших дело замалчивать не стали, обратившись к ярлу в поисках правосудия, опираясь на рассказы побитой стороны.
– Что это они, жаловаться побежали? – поинтересовался я, спускаясь по лестнице.
– Если бы, – опять улыбнулся воин. – Убивать тебя они побежали. Как Бьерну сынка со сломанной рукой принесли, за меч схватился и со своими ближниками наглого эльфа убивать устремился. Чуть до бойни в замковом дворе не дошло. Еле-еле успокоили. Естественно, деду твоему сразу доложили. Он на утро суд и назначил.
Дневные неприятности, как оказалось, судом не исчерпывались. По пути, по закону подлости, нам встретился тот самый нетерпеливый любитель орошать стены по ночам, несколько изменившись анфас и в профиль – с распухшей челюстью и сломанным носом в комплекте с шикарными синяками под обоими глазами, но все же вполне узнаваемый.
– Ты!!! – увидев, устремился ко мне, вытянув указующий перст в мою сторону.
– Я тебе сейчас еще и палец сломаю, – не дал я ему высказать претензий. – Тыкать пальцами, по меньшей мере, невежливо. Хочешь что высказать, найдешь меня после обеда. А пока на тебя нет времени.
– Да я тебя… – начал он, остановившись, тем не менее, на безопасном расстоянии.
– Заткнись, – оборвал его сопровождающий меня хольд. – Не до тебя.
Тип замер, похоже, он был из дружинников и моего сопровождающего прекрасно знал.
* * *
Владетельный дед был страшно зол, как, впрочем, и я сам. Юноша, любящий нарушать положения статьи 158-й Административного Кодекса Российской Федерации, добил те остатки хорошего настроения, что уцелели от общения с двумя привлекательными девушками, симпатичными, даже несмотря на следы побоев.
В знакомом зале собралось достаточно много народа. К счастью, в доспехах были всего двое, стоявшие за спинкой ярлова кресла, в котором и сидел глава клана Ас’Кайл, одетый в белую траурную рубаху без вышивки.
Сторону обвинения представляла дружная кучка орков, душ восемь, включая обоих пострадавших. Прокурорские обязанности исполнял коренастый жилистый тип в возрасте. Он пристально рассматривал меня, при этом выражение его лица было устойчиво кровожадное.
Сторону защиты никто не представлял. Во всяком случае, явно.
Речь свою прокурор начал с матюгов, пройдясь по моим родителям, родителям моих родителей (у деда номер два дернулся уголок рта, лицо стало не менее кровожадным, чем у прокурора, зал в районе кресла ярла возмущенно зашумел) и прочим родственникам. Обвинитель заявил, что его сын ужасно покалечен и от меня ему, Бьерну Черному Мечу, нужна только кровь. Потом он увидел физиономию деда, несколько сбился с мысли и согласился удовольствоваться вирой, но только в том случае, если я дополнительно к ней самой оплачу услуги доктора, в смысле мага. Если же маг не поможет, то так и быть, тогда я за свою добрую волю останусь жить, но руку он и мне сломает.
Дед тем временем справился с чувствами, его лицо приобрело безмятежное выражение. Только дедовы глаза продолжали враждебно посверкивать в направлении обвиняющей стороны. По причине своей низкой квалификации обвинение не удосужилось подготовиться к процессу. Хотя бы навели справки о родственных связях обвиняемого, прежде чем высказываться о них, прибегая к ненормативной лексике и оскорбительным выражениям. За это в Оркланде обычно убивают, если только статус матершинника не слишком высок.
Мне стало смешно. Даже если имелась возможность получить с меня что-то по суду, обвиняющая сторона только что ее потеряла. А насколько я понял ярла, он еще и слов этого Бьерна ему не простит, кто бы за тем не стоял. Можно сказать, передо мной стоял и брызгал слюной в мою сторону без пяти минут труп, имеющий весьма призрачные шансы уцелеть, и то, если вовремя подскажут, куда его завел длинный язык.
Пока ярл допрашивал пострадавших, я продумал свои дальнейшие действия. Четыре полосы на щеке одного из хулиганов, более-менее сохранившего боеспособность, не дали ребятам увернуться от признаний о цели визита. О вторжении в мою комнату они, кстати, умолчали.
– Что, без насилия никак было не обойтись? – презрительно ухмыльнулся ярл.
– Да кто они такие, чтобы отказывать! – закипятился пострадавший. – Рабыни! Эта эльфийская тварь кровь мне пустила.
В зале захихикали. Дед тем не менее сохранил серьезность. Несмотря на явное презрение, которое своим обвинением вызвал пострадавший, серьезность самого обвинения от этого никуда не делась. Раб за пролитую кровь свободного подлежал смерти. За исключением случая, если он защищал имущество или интересы хозяев. Известное понимание среди орков находили также действия раба, убившего за свою женщину, хотя в большинстве случаев решение было за хозяином. Привлечение хозяина как владельца движимого имущества к ответственности за оправданное обстоятельствами убийство, совершенное его рабом, не имело перспектив быть одобренным на тинге, но возможность кровной мести могла заставить поступиться совестью и представителя слабого рода. В данном случае обе девушки были свободны, а я выступал как посторонний, который, кстати, вообще не имел права кого-то калечить или убивать, вступаясь за рабыню. Даже если рабыня – моя женщина.
– А почему ты решил, что они рабыни? – спокойно спросил дед. – Они просто пленницы, пришлют выкуп, опять станут свободными. И не просто свободными, а из хороших родов.
