Наталья Бутырская
Идеальный донор. Караван
Глава 1
– Вот и приехали, – крикнул издалека охранник каравана, ранее посланный в разведку, – еще полчаса, не больше.
Хе Гоудань облегченно выдохнул, повел окаменевшими за время пути плечами, открыл блокнот для записей и, проведя кистью по крошечной походной тушечнице, записал: «День двадцать седьмой путешествия. Мы, наконец, прибыли в Цай Хонг Ши[1]. Как и предупреждал учитель, дорога оказалась утомительной не столько для тела, сколько для ума. Торговцы, как и охранники, не блещут умом, и все их тайные пороки я выяснил уже на седьмой-восьмой день пути. Прихваченную в дорогу нуднейшую, да простит меня учитель, книгу о правилах этикета в западных землях я со скуки выучил наизусть, а потом научился впадать в своеобразный дорожный транс. Я заметил, почти все опытные путешественники неплохо владеют сим искусством. Этот транс отличается тем, что человек следит за дорогой, делает минимально необходимые движения и даже поддерживает разговор, но при этом его ум словно ложится в спячку, в глазах – ни единой мысли, на языке – скудный набор из тридцати слов, и лишь неожиданный вопрос или нападение может вывести его из транса.
Показалась стена Цай Хонг Ши. Несмотря на название, город, а точнее его стена, выглядит серо и уныло. Впрочем, я слышал, что радужным его прозвали не из-за пестроты зданий, а из-за странной системы разделения города на районы, каждому из которых присвоили какой-то цвет.
Провинция.»
В тушечнице закончились подготовленные заранее чернила, и Хе Гоудань поневоле прервал записи. Он аккуратно протер кисть специальным платочком, затем сложил рукоять пополам и засунул ее в миниатюрный деревянный футляр, прикрепленный к запястью, затем прикоснулся к записям и заставил их высохнуть. Тушечница также отправилась в футляр.
Гоудань распрямил спину, потянулся и стал дожидаться въезда в город.
Возможно, отправиться в далекий провинциальный город было не самой лучшей идеей, но Гоудань устал ждать, когда же учитель доверит ему первое дело. Целых одиннадцать лет Хе изучал сложное искусство сыска, погружался в пыльные свитки, разбирая заковыристые почерка судебных секретарей, читал никому не нужные книги, которые писали мастера одного дела – люди, посвятившие свою жизнь какому-то очень узкому направлению, например, лакированию ногтей на ногах или способам завязывания шнурка на королевских посланиях. Хе не представлял, как можно изо дня в день, из года в год делать одно и то же, и не просто делать, а погружаться туда с головой, переписываться с такими же фанатиками, стараться выдумать что-то новое, а потом, ближе к концу жизни, выплеснуть накопленные знания в толстенный письменный труд, который никто никогда не прочитает. Кроме учеников уважаемого Зинг Ян Би, конечно.
Гоудань считал, что учитель тратит большую часть своего времени, отыскивая таких ненормальных и покупая их труды, только ради того, чтобы поиздеваться всласть над учениками.
Другие ученики, пришедшие одновременно с Гоудань или позже, уже выполнили свое первое задание и начали независимую карьеру, лишь Хе продолжал бегать по поручениям учителя.
Возможно, это было связано с его невысоким талантом всего лишь в двадцать три единицы, но Зинг Ян Би[2] часто повторял, что магию в сыскном деле используют лишь неудачники. А потом добавлял, что полностью избегают магию только тупицы. Вот и пойми, что лучше. Впрочем, учитель любил озадачивать учеников противоречивыми словами.
– Покажите ваши таблички! – послышался грубый голос. Гоудань поморщился, но достал из-за пазухи именную табличку, на которой было высечено его имя, город, откуда он выехал, и цель прибытия. С другой стороны таблички было написано имя Зинг Ян Би, как главного поручителя.
– В какой район направляетесь? – спросил стражник, когда очередь дошла до Хе.
– Я приехал по делам вашего мэра, поэтому, полагаю, направлюсь в Белый район, – вежливо откликнулся Хе. Стражник окинул его взглядом с головы до ног и покачал головой:
– Вам бы сперва ополоснуться да переодеться, иначе могут и не пропустить.
– Благодарю за совет. Так и поступлю.
Повозки направились влево, а Хе Гоудань, отдав последнюю часть платы за проезд, направился пешком в центр города, к Белому району.
Хотя было бы нечестно по отношению к учителю утверждать, что именно Зинг Ян Би затягивает с первым делом для Хе, просто предложенные им варианты были мелковаты. Например, дело о пропавшей цикаде: к учителю пришла старушка и попросила отыскать ее домашнюю цикаду, мол, она плохо засыпает без ее стрекота. На вопрос об особых приметах женщина ответила так: «Она так сладко поет. Один раз услышишь – и ни с чем уже не спутаешь».
В результате дело отдали Линг-эр, но ленивая девчонка даже не попыталась отыскать пропавшее насекомое, вместо этого она начала притаскивать старушке по десятку цикад в день «на опознание». Хе Гоудань уехал прежде, чем это закончилось, но ему и сейчас было любопытно, кто сдался раньше: упрямая бабуля или безответственная Линг-эр.
– Покажите ваш пропуск, – высокий мужчина в белых одеждах преградил путь сыскарю.
– У меня вызов от вашего мэра на имя Зинг Ян Би, – времени и так прошло слишком много, и Хе, застоявшись во время поездки, рвался поскорее взяться за дело.
Стражник, больше походивший на важного чиновника, проверил записи и, поклонившись, распахнул ажурные металлические ворота, явно пропитанные охранной магией. Хе уточнил, как добраться до дворца, и направился дальше.
Про заказ, пришедший из далекого города под чудным названием Цай Хонг Ши, Хе Гоудань узнал случайно, во время уборки в доме учителя: свиток, красиво опоясанный темно-синим шнурком, закатился под книжный шкаф и уже начал обрастать паутиной. Зинг Ян Би небрежно отмахнулся от ученика со словами:
– Хотят, чтобы я нашел какого-то мальчишку.
Поиск человека! У Хе Гоуданя загорелись глаза: такие дела встречались нечасто и положительно влияли на репутацию сыскаря, в случае удачного завершения, конечно.
– Учитель, разрешите мне взяться за поиск!
– Не говори глупостей! – рявкнул Ян Би. – Это тебе не цикаду искать. К тому же, – спокойно добавил он, – славы тебе это дело не принесет. Там печать со знаком секретности.
– Уважаемый учитель сам хочет вести поиск? – за одиннадцать лет Гоудань наловчился говорить с Ян Би подобающим образом.
– Не знаю. Не думал. Сыск нужно будет проводить не в столице, месяц добираться до того города, месяц – обратно. Слишком много времени впустую, хотя и оплата соответствующая. Впрочем, – погладил бороду Ян Би, – может, ты и прав… Но готов ли ты?
– Уважаемый учитель знает своего недостойного ученика лучше, чем он сам. Я приму любое ваше решение, – поклонился Гоудань, с трудом скрывая нетерпение и азарт.
– Хмм, хорошо. Я отпишу им, что принимаю заказ. Подробности дела узнаешь у клиента лично, тут лишь общее описание задания и сумма оплаты.
Два дня ушло на сборы, один день – на поиски подходящего каравана, неделя – на ожидание отправки, двадцать восемь дней поездки – и вот Хе Гоудань, будущий лучший сыскарь во всей империи, подходил к дому своего первого клиента.
Сам Хе родился и вырос не в самом фешенебельном районе столицы, да и учитель, следуя старинным канонам, выкупил дом чуть ли не на окраине, среди приземистых домиков ремесленников, и надо было видеть лица знатных людей, когда те приезжали за услугами учителя. Так что юный сыскарь не был знаком с жизнью богачей, и ему пришлось собрать все свое самообладание, дабы не выглядеть жалким деревенщиной, засматривающимся на чистейшие улицы, вымощенные белым мрамором, на изящные фрески на стенах домов, на распахнутые окна, из которых слышалась красивая музыка или пахло тончайшими ароматами дорогих сортов чая.
Люди тут ходили неспешно, вежливо раскланиваясь друг с другом, Хе не сразу понял, что большая часть из них – обычные слуги. Только когда мимо проплыли резные позолоченные носилки, он понял, что даже столь дорогая мостовая недостойна касания ступней местных жителей.
Хе провел ладонью по рукаву, успокаивая вздыбившиеся волоски на руках, – первый признак того, что воздух тут пропитан магией. Магия сочилась из ажурных нитей ограды, от одежд прохожих и от снисходительных улыбок девушек.
Гоудань вдруг пожалел, что пренебрег советом охранника и не переоделся с дороги, но отступать не стал.
Он дошел до ярко-красного дворца с позолоченной крышей. Его стены отражались в полированной глади мрамора, и казалось, что улица перед дворцом залита лучами закатного солнца.
Табличка с именем Зинг Ян Би вновь оказала свое волшебное воздействие: мужчина в белоснежной тунике поклонился Хе Гоуданю, повел в кабинет к заказчику и молча открыл перед ним дверь.
Хе вошел и, несмотря на всю свою подготовку, обомлел. Этот запах! Учитель как-то собрал своих учеников и отвел в мастерскую к лучшему плотнику столицы, где они смогли пощупать, посмотреть и понюхать самые редкие и самые дорогие виды древесины, в том числе и баньян. Несмотря на грубоватую текстуру и грязно-желтый цвет, это дерево считалось одним из драгоценнейших ресурсов наряду с золотом. А здесь баньяном были обиты стены! Даже если это были лишь тончайшие срезы дерева, покрывающие обычные доски, стоимость кабинета получалась выше, чем цена за дом учителя целиком, включая библиотеку.
Теперь Хе не сомневался, что заказчик смог бы оплатить и работу самого учителя.
Сидящий в кресле мужчина с грубоватыми чертами лица хлопнул себя по колену и обратился к скромно стоящему в углу человеку:
– Мин Чинь, а я думал, что уважаемый Зинг Ян Би будет немного постарше.
Мин Чинь спрятал руки в широкие рукава и мягко произнес:
– Это не Зинг Ян Би, но я не сомневаюсь, что молодой человек нам все объяснит.
Хе Гоудань почувствовал, как волосы на руках вновь подымаются, и его охватил непонятный страх перед сидящим мужчиной. Хе быстренько проанализировал его позу, взгляд, затем пробежался глазами по амулетам, но не нашел причины для страха, затем юноша внимательно посмотрел на потолок и мысленно усмехнулся. Надо же, мода на изделия Ими Яна добралась и сюда!
– Приветствую уважаемых и прошу прощения от имени моего учителя, Зинг Ян Би, – учтиво, но с достоинством поклонился Хе. – К сожалению, учитель не смог лично заняться вашим делом, но и оставить без внимания столь высокочтимых господ он также не мог, поэтому прислал этого недостойного ученика в надежде, что его слабые умения и силы помогут отыскать желаемое.
Мужчина вновь обратился к Мин Чинь:
– То есть он еще и неумеху какого-то прислал?
– Хи Донг давно не бывал в столице и отвык от уважительных речей, – обратился к растерявшемуся сыскарю Мин Чинь. – Добро пожаловать в наш город! Разрешите представить вам мэра города – Хи Донг, мое имя – Мин Чинь, и я – скромный министр магии. Именно я предложил обратиться за помощью к вашему почтенному учителю, чья слава докатилась до небес.
– Хе Гоудань, к вашим услугам, – поклонился юноша.
– Гоудань? – закричал Хи Донг. – Гоудань?! Это имя или прозвище? Сейчас в столице принято называть детей именно так?
Мин Чинь чуть заметно улыбнулся, скользнул к мэру и шепнул ему что-то на ухо. Хе же покраснел от гнева и стыда. Давно уже он не испытывал этих чувств, пожалуй, с того самого дня, когда учитель взял его в свой дом.
Да, мать Хе была родом из глухой деревни, где еще сохранились старинные суеверия. И одно из них гласило, что ребенка нужно назвать каким-то мерзким или позорным именем, тогда Тени из Пропасти подумают, что ребенок нежеланный, нелюбимый, и не будут его трогать. «Гоудань» означает «собачье яйцо», и юный Хе не раз думал в детстве, что лучше быть сожранным тенью, чем жить с таким именем.
Учитель обещал, что после первого оконченного дела даст Хе новое имя, и оно будет зависеть от того, как ученик справится с заданием. Потому-то Гоудань и не торопился хвататься за первую попавшуюся работу. Что за имя учитель может дать ловцу цикады? Иволга? Скворец? Нет, Хе мечтал о чем-то возвышенном и героическом, вроде Вейшенг (рожденный великим) или Ийнгджи (героический).
– В письме говорилось, что вам нужно отыскать какого-то мальчика, – сквозь зубы процедил Хе.
– Суть в том, – Мин Чинь выпрямился и снова замер в картинной позе, – что Хи Донг и я обратились к уважаемому Зинг Ян Би не только потому, что ваш учитель невероятно искусен в своем деле, но и потому, что он всегда бережно относится к тайнам клиентов.
– Я придерживаюсь тех же принципов, – сказал Хе.
Мэр и министр переглянулись, и Хи Донг кивнул.
– Что ж, мой дорогой друг, – Мин Чинь подошел к Гоуданю и провел рукой перед его лицом сверху вниз, – мы готовы нанять вас. Вот только не низковат ли ваш талант? Справитесь ли вы? Наши люди так и не смогли найти этого мальчика.
Сыскарь снова почувствовал всплеск гнева. Сначала эти провинциальные чиновники поиздевались над его именем, затем намекнули на неопытность, а сейчас говорят о том, что он бездарен? Хе уже хотел было послать заказчиков в Пропасть, но вдруг задумался, а с чего это он так бурно реагирует на заурядные в общем-то слова. Подначки насчет имени не трогали его уже лет восемь, сомнения по поводу опыта и мастерства закономерны, так откуда эти странные приливы злости?
И тут Гоудань вспомнил про люстру. Видимо, мэр перестал нагонять на него страх и вместо этого начал провоцировать на гнев. Любопытно!
Хе успокоился, расслабился и с улыбкой ответил:
– Как говорит мой учитель, в сыскном деле магию используют лишь неудачники. Зинг Ян Би также не одарен высоким талантом, но его способностям доверяют даже столичные маги с талантами, достигающими невероятных вершин.
Хи Донг вдруг расхохотался, сидя в своем углу:
– Он подходит, Чинь, берем.
– Тогда я расскажу вам о нашем деле, – мягко откликнулся министр.
Глава 2
Городская стена, отделяющая Зеленый район от Леса, выглядела не такой массивной, как в Черном районе, но на ее внутренней стороне были выбиты сложные закрученные печати, сплетенные в единый массив. Я попытался было разобраться в структуре массива, но понял, что мне не знакомы даже печати, из которых он состоит. Несколько печатей походили на те, что я использовал для своей защиты, только в усложненном варианте, с множеством дополнительных элементов.
Для поддержания этого массива, скорее всего, используется немалая доля Ки, взимаемая с городских жителей.
Мастер упоминал, что массивы не обязательно рисовать при помощи Ки, что печати можно наносить и на предметы и даже на тело, но как именно это делается, я не знал. Достаточно ли просто нарисовать нужные линии или требуются какие-то дополнительные действия?
Ведущий каравана, хмурый настороженный дядька пятидесяти лет, показал стражникам у ворот табличку-пропуск, и мы, наконец, выехали из города.
Ближайшие деревья росли за несколько сотен метров от стены, и караван мог выстроиться в нужном порядке без особых помех. Глава охраны, загорелый мужчина с улыбчивыми глазами и легкой небритостью, проехался вокруг повозок, поговорил с каждым из своих подчиненных, потом добрался до меня:
– Так, Зеленый, вижу, с лупоглазом ты уже поладил. Твоя задача на сегодня и любой другой день – дальняя разведка. Говорю понятнее: ты должен ехать перед караваном, примерно в десяти минутах. Если ты остановишься, то первая повозка должна появиться лишь через десять минут. Уразумел?
Я кивнул, хотя понятно мне было не все. Например, почему новичка, впервые выехавшего из города, выставляют вперед, ведь я не знаком ни с дорогой, ни с грядущими опасностями, да по легенде я и Лес-то должен знать исключительно по лекциям в университете. Но возражать я не стал. Чувствовалось, что этот добродушный на вид парень способен на жесткие решения и действия.
– Летящий? – чуть повысил голос он, и тут же из-за спины послышался отклик:
– Да, Хозяин?
Глава охраны поморщился как от неприятного запаха:
– Снова? Я же запретил…
– Конечно, Хозяин, – еще шире улыбнулся Летящий, – как скажете, Хозяин.
– Ты едешь с Зеленым в авангарде. Объяснишь ему, что к чему.
– Может, лучше Змей? – расстроенно протянул мечник.
– Ты, – отрезал глава охраны и ударил пятками бока своего лупоглаза.
Я почувствовал, как меня потихоньку охватывает паника.
Из-за низкого таланта я не посещал школу, и друзей-ровесников в детстве у меня также не было. Стоило только выйти на улицу и попроситься в игру, как на меня обрушивалась лавина насмешек и издевательств. Мама говорила, что неуверенным в себе людям всегда нужен кто-то слабый, тогда они ощущают себя сильнее и значительнее. Может, она и права, но легче мне от этого не становилось. Поэтому с малых лет я привык к одиночеству, целыми днями разыгрывал настоящие театральные представления по маминым сказкам, только вместо кукол у меня были ложки да вилки, обмотанные разноцветными тряпками.
После смерти мамы я долго не мог заставить себя выйти на улицу и купить продукты, от одной мысли о прогулке мне становилось дурно, и лишь на третий день грызущий голод заставил дойти до ближайшей лавки, купить немного риса и яиц.
Я знал, что должен найти работу, но как это делается? Нужно ли подходить к лавочнику лично или есть какой-то знак на лавке, показывающий, что тут нужен человек? Я вдруг обнаружил, что знаю про реальную жизнь ничтожно мало. Каждый вечер мама говорила со мной, учила чтению и письму, немного счету, рассказывала бесконечные истории, причем я не всегда понимал, сказки это или быль. Это было интересно, но, как оказалось, совершенно бесполезно для жизни.
Возможно, меня не брали на работу не из-за бесталанности, а потому что я не умел нормально общаться с людьми. Перед тем, как войти в лавку, я минут десять кружил перед входом, собираясь с духом и проговаривая про себя слова, потом вваливался внутрь и выпаливал вызубренную речь. Пару раз я входил не вовремя, мешая покупателям, и меня выкидывали наружу, после чего было еще сложнее решиться на повторную попытку.
И я сдался. Пошел распродавать вещи, но и в этом деле я не преуспел. Уверен, что тот же Байсо сумел бы продать их дороже реальной стоимости, я же, не умея торговаться, отдавал их практически за бесценок.
В Черном районе мне показалось, что прежние страхи ушли, рядом всегда был либо Байсо, либо Пинь, меня там принимали тепло, невзирая на печать, невзирая на неумение общаться. К тому же звание личного ученика Мастера также играло свою роль.
Сейчас Байсо рядом нет. Мастера нет. Лишь пустынный лупоглаз под седлом. И меня отправляют вперед каравана, и я страшно боялся ошибиться. А вдруг я снова что-то упустил? Вдруг все горожане знают, чего ждать в лесу и что нужно делать?
– Ну что, Юсо, поехали? – Летящий смотрел на меня с неизменной полуулыбкой. – Ты будешь впереди, я сразу за тобой. И да, поставь защитный барьер.
– Ты не видел моего брата?
– Он поедет в фургоне, вместе с торговцами. Лупоглазы у нас только для охраны. Ну что, поехали?
Я медленно сплел массив из четырех печатей, как и во время турнира. Сначала я хотел сделать более прочную версию массива, укрепив его дополнительными печатями, но Летящий, несмотря на внешнее безразличие, внимательно посматривал в мою сторону.
По легенде Ки в кристаллах я потратил во время турнира, и там остались лишь крохи, но если я буду создавать массивы за счет своей Ки, то это будет слишком подозрительно. Значит, я должен стараться сохранять целостность массива как можно дольше.
– Я готов, – сказал я, Летящий улыбнулся чуть шире, чуть наклонился, уступая мне путь, я слегка ударил пятками Пинь и выехал на дорогу.
Летящий, как и говорил, ехал немного позади, от чего мне было не по себе. Казалось, что его взгляд пронзает мне спину, даже между лопатками зачесалось. Я поерзал в седле и украдкой обернулся: юноша вытащил один из своих мечей и протирал его тряпочкой. После этого я смог немного расслабиться и начать следить за дорогой.
Перед тем, как въехать в гущу деревьев, я надергал пихтовинки, протер открытые участки кожи ее соком, и подлетающие кровавые бабочки отшатнулись от ее резкого запаха. По словам Пинь, это будет действовать час-полтора.
Помимо пихтовинки я взял несколько прутьев, нарезал длинные крепкие листья безвредного плетуна, сел обратно на лупоглаза и начал переплетать прутья листьями, формируя широкую шляпу в виде конуса. Когда шляпа была готова, я сразу надел ее, закрепив при помощи одного из листочков под подбородком. Малышка Пинь потратила несколько вечеров, обучая меня этой премудрости, мои первые творения разваливались прямо в руках, рассыпались на голове или оказывались бесполезны из-за слишком широких прорех между листьями.
Через несколько минут я услышал то, что и ожидал: нежное гортанное курлыканье розовых вяхирей, или, как их называла Пинь, пернатых вонючек. Сами по себе эти небольшие птички опасны не были, они питались падалью или полупереваренными останками и не нападали на животных, но и голодать они также не любили. Поэтому, завидев возможную жертву, они налетали на нее и закидывали пометом, чей запах как раз и привлекал хищников.
Простейший способ борьбы с ними – это сплести себе такой головной убор и подранить нескольких птиц, как правило, после этого вяхири отступают, и испачканную шляпу можно выбрасывать.
Я снова оглянулся: Летящий беспечно покачивался на своем лупоглазе и даже не думал беспокоиться насчет вяхирей. Может, я что-то делаю не так? Но эти птицы появлялись уже на третьей тренировочной тропе, и я хорошо помнил их голоса.
Курлыкание становилось все громче и интенсивнее, и вот уже первое розовое пятнышко мелькнуло меж ветвей, второе, третье, затем небольшая стайка метнулась в мою сторону, я напрягся, сжимая рукоять ножа и думая, как добраться до них со спины лупоглаза, как вдруг сзади вылетел камешек и сшиб одну из птиц. Летящий? Когда он успел?
Обоерукий мечник закидал стайку камнями, и пернатые вонючки всполошенно вернулись в лес. Я обернулся, чтобы поблагодарить его.
– Не стоит, – отмахнулся Летящий. – Ненавижу этих тварей. Остальные хотя бы сами нападают, а эти, как доносчики, гадят исподтишка.
На удивление, дальше дорога была спокойной. Кровавые бабочки махали крыльями на границе запаха от пихтовинки и не приближались более, растения росли поодаль от дороги и не могли нам навредить, а величина и масса лупоглазов оберегала нас от мелких хищников. Не каждый зверь решится нападать на такую тушу.
Я успокоился, расслабился и наконец, ощутил то, что не замечал ранее. Боль. Края деревянного седла впивались в бедра и потихоньку стирали там кожу. Я испуганно глянул на штаны, крови пока не было, но по ощущениям там уже выросли огромные мозоли, готовые лопнуть. Низ спины при каждом шаге лупоглаза легонько стукался о спинку сиденья, и я готов был поклясться, что сейчас у меня на спине огромный синяк.
Может, стоит подложить что-нибудь мягкое? Но что? Все мои вещи остались в мешочке у Байсо, кроме ножей и кожаной бутыли с водой, у меня ничего не было.
Я снова покосился на Летящего. На нем были крепкие кожаные штаны со специальными вставками между ног, а седло явно было покрыто чем-то мягким. Я же остался в легких тряпичных одеждах зеленого цвета – студенческой форме, подходящей только для прогулок по городу.
Немного подумав, я влил немного Ки в больные места, подстегивая заживление, но это дело небыстрое, а полноценно лечить я не умел, для этого нужно разбираться в устройстве человеческого тела. И снова я уперся в нехватку знаний. При неисчерпаемых запасах Ки я не мог полноценно использовать магию и чувствовал себя, словно умирающий от жажды на краю крутого обрыва над рекой. Вот бы я мог превратить тонкую ткань в плотную замшу или изменить форму и материал сиденья! Но это сложно и, скорее всего, энергозатратно, не уверен, что мне помог бы даже полный кристалл с Ки.
Сосредоточившись на своих проблемах, я чуть не прозевал нападение. Только что было все спокойно, как вдруг на массив обрушился целый рой, состоящий из крупных, с палец величиной, жуков. Пинь яростно замотала головой и защелкала пастью, заглатывая сразу по несколько насекомых, я же замер, растерявшись, и лишь потом вспомнил про усиление ветра, успешно смахнувшее их с дороги.
Жуки-крокодилы также встречались на третьей тропе, и проще всего было отмахнуться от них куском шкуры с густым мехом. Их резные длинные жвалы, расположенные вертикально, запутывались в меху, и жуки становились неопасны. Но это в Черном районе малышка Пинь старательно подготавливала под меня все необходимые материалы, а здесь… Здесь мои вещи болтались на поясе у Байсо, который преспокойно сидел в безопасном фургоне.
Через несколько часов, за время которых мой массив истощился практически полностью, Летящий крикнул:
– Скоро меня сменят. Тебе что-то нужно из каравана?
– Мешок с вещами от моего брата. Кусок плотной кожи на седло. Чего-нибудь перекусить, – выпалил я разом. Парень махнул рукой и помчался в обратную сторону.
Я же спрыгнул с седла, распустил остатки массива и быстро-быстро принялся сплетать более прочный массив, из шести печатей, затем ножом срезал выпирающие части седла и устелил его толстыми мягкими листьями. Запрыгнул в седло и буквально через несколько минут ко мне подъехал узкоглазый лучник, тот самый, с которым я сражался в третьем туре. Он молча протянул мне увесистый мешок, Байсо все же не отдал выигранный драгоценный мешочек и ограничился передачей старой котомки, и устроился также позади.
Не стесняясь, я вытащил тонкое одеяло и накинул на сиденье: внутреннюю поверхность бедра жгло болью уже так давно, что, казалось, у меня там язвы вплоть до кости.
С лучником ехать было легче, чем с Летящим, так как из леса стали показываться более крупные животные: пару раз с веток падали змеи, налетали птицы с крючковатыми когтями, а однажды нас обстреляло острыми ядовитыми плодами хищное дерево, и стрелок успевал выпустить одну-две стрелы, сбивая атаку.
Но в целом, дорога казалась не столь опасной, как я думал раньше. Пока ее сложность укладывалась в рамки четвертой тропы от Мастера, возможно, так было из-за близости к городу, но скоро могло все измениться.
Солнце скрылось за густой листвой, и потихоньку начинало вечереть. Лучник, чьего прозвища я так и не узнал, подъехал ко мне и жестом показал сворачивать. Среди мохнатых коричневато-серых стволов мелькнула узенькая тропка, по которой едва-едва бы могла проехать телега.
Я удивился, но подчинился и свернул на тропу, обрубил несколько паутинных нитей, зачистил осиное гнездо, расположившееся слишком близко к земле, и выехал на небольшую поляну.
– Привал, – сухо бросил лучник, а сам внимательно объехал поляну несколько раз, проверяя безопасность, затем спешился и прошелся пешком, выдергивая и отбрасывая в сторону какие-то растения.
Спустя десять минут подъехал и сам караван, фургоны поставили в центре поляны, охранники втянулись вслед за ними, несколько человек сноровисто вытащили моток веревки и опоясали всю поляну по краям, следом прошел один из торговцев и через равные промежутки повесил на веревку какие-то предметы. Когда я подошел поближе, то увидел, что это небольшие таблички со странными символами, и при просмотре через амулет чувствовалось, что от них веет магией.
– ШенШенШенШен!!!! – раздался знакомый голос позади. Байсо выскочил из фургона и, окинув взглядом стоянку, бросился ко мне. – Как твой первый день работы? Ты целый, живой? Как лес? Тебя никто не покусал?
– Пока все хорошо, – улыбнулся я и сполз с сиденья. Ноги после многочасовой езды отказывались выпрямляться, колени свело, и я рухнул прямо рядом с Пинь. Лупоглаз ткнулась мордой мне в плечо и распахнула пасть, демонстрируя набор острых зубов.
– Ого, верхом ездить, похоже, не так забавно, как я думал. А я вот даже поспал немного, – улыбался мальчишка. – Ты идти-то можешь? Вот там мясо раздают, думаю, тебе тоже нужно покормить свою ящерицу.
С трудом я все же поднялся и поковылял к раздаче. Двойной Шрам, не выпуская копья из рук, легко спрыгнул со своего лупоглаза, оценивающе посмотрел на меня и протянул маленькую деревянную коробочку:
– Смажь мозоли, иначе завтра не сможешь сидеть.
Я удивленно посмотрел на него, но мужчина лишь усмехнулся.
– Ого, вы подружились со Шрамом? – спросил Байсо.
Со скрипом я покормил Пинь, смазал неведомой мазью свои раны, получил свою порцию еды и устроился неподалеку от крупного огненного камня, на котором кипятили воду для чая.
Насколько я мог судить, все охранники, поступившие вместе со мной в караван, уже успели подружиться со старожилами, Двойной Шрам хохотал неподалеку с мечником, которому продул во время турнира, другие также спокойно общались, лишь Швабра с неизменным посохом сидел поодаль один.
Глава охраны по прозвищу Добряк подошел к нам и назвал порядок дежурства на ночь, меня в списке не было, как, впрочем, и Летящего. Скорее всего, те, кто едет в авангарде, освобождались от ночных бдений.
– Завтра поедешь также, – единственное, что сказал мне Добряк. Я озадаченно покрутил головой, что за странное отношение? Почему я снова еду в авангарде? И вдруг уловил сочувствующий взгляд Шрама, он едва заметно улыбнулся мне краем рта и резко отвернулся.
Ощущение было такое, словно Шрам знает что-то очень неприятное, например, о моей неизлечимой болезни, но не хочет об этом говорить, чтобы не расстраивать.
Я уже почти собрался поговорить с ним, как рядом плюхнулся Байсо.
– Я не представлял, что быть учеником торговца так сложно, – пожаловался он. – Джин Фу всю дорогу меня мучил вопросами и задачами, у меня аж голова распухла.
– Но тебе понравилось, – утвердительно сказал я.
– Ага, – мальчишка откинулся и посмотрел в небо, – а еще он показал мне карту, знаешь, бумагу, на которой нарисован весь наш путь от Цай Хонг Ши до столицы, и еще там были другие города и реки, и горы, и пустыни. Вот вроде бы просто бумага с непонятными рисунками, а с другой стороны, это целый мир. Я пока не умею правильно читать карту, но увидеть мир размером со стол было как-то… неожиданно. И знаешь, наш город такой маленький, просто маленькая башенка размером с ноготь, и не видно, где там Серый район или Черный.
А вообще Джин Фу пообещал научить меня стольким вещам!!! Языкам, магии, картам, быстрому счету, – и все это надо выучить за несколько месяцев.
– Почему так быстро? – нахмурился я. Учеников обычно готовят медленно, годами передавая свое мастерство, бывали случаи, когда мастера специально затягивали ученичество, не желая лишаться дармового работника. Мастер меня обучал всего лишь три месяца, но, как он и предупреждал, я не стал его полноправным учеником, он лишь преподал мне некоторые основы. Уверен, что познания Мастера простираются выше небес, и я смог ухватить лишь клочок облака.
Байсо наклонился ко мне поближе и шепнул:
– Мне пока не говорят, но, кажется, он не просто так за меня схватился на турнире. Зачем-то я ему нужен, и пока я не знаю, зачем. И учти, тебя тоже взяли в караван не просто так. Я видел, как Джин Фу обсуждал что-то с Добряком и пару раз взглянул на меня. Так что будь начеку.
Я усмехнулся:
– Байсо, о чем ты? Начеку! Я еду впереди каравана, каждая тварь первым делом кидается на меня. Конечно, я буду начеку.
Глава 3
Полночи я ворочался на месте, пытаясь устроиться удобнее на жесткой подстилке, израненную кожу дергало от боли, и в те редкие моменты, когда я проваливался в дрему, особенно вредной пичуге в лесу приходило в голову пронзительно крикнуть.
Поэтому рассвет я встретил с облегчением и радостью. Торговцы уже затеяли завтрак, я удивился тому, что все бытовые вопросы они взяли на себя, оставив на охранников лишь их непосредственную задачу. Шрам уже радостно обливал себя водой из небольшого родничка на краю поляны, громко фыркая. Швабра, взъерошенный и обнаженный по пояс, проделывал какую-то замысловатую тренировку с посохом, то раскручивая его до полной невидимости, то замирая в неудобных позах.
Мне хотелось познакомиться и с другими охранниками, но все были заняты делом, и мне неловко было их отвлекать. Сонный угрюмый Байсо прополз мимо меня в сторону котла с закипающей водой, лишь буркнув:
– Сходи к лекарю, он тебе залечит рану.
Я мысленно хлопнул себя по лбу. Почему я раньше об этом не подумал? Не доставая кристалл из кармана, я сжал его рукой и чуть-чуть влил Ки. Может, лекарь не вспомнит, сколько Ки там оставалось? В крайнем случае, скажу, что потихоньку его пополняю по мере сил.
Худенький врачеватель встретил меня радушно и сразу попенял:
– Лечение охраны стоимостью до 50 единиц идет за счет каравана, так что больше не глупи и сразу приходи ко мне.
– А если будет дороже? – поинтересовался я, поеживаясь от неприятных ощущений при лечении.
– Если дороже, то я, скорее всего, не справлюсь с такими ранами даже за тысячу Ки. Если тебе оторвут руку, то закрыть рану я смогу, а вот приживить руку обратно – вряд ли. Тут нужен настоящий мастер. И, кстати, – добавил маг, – та мазь, которой ты воспользовался, помогает быстрее нарастить кожу, так что не пренебрегай ей.
Я поблагодарил лекаря и отправился за завтраком. Странно, а ведь Мастер упоминал в разговоре, что при наличии запаса Ки смог бы приживить руку Хион У. Значит, он не боевой маг, а маг-врачеватель? Но если он такой гений, то почему он довольствуется столь незначительной жизнью? У караванного лекаря талант в пятьдесят четыре единицы, и он не может справиться с такой задачей, тогда каков же талант Мастера? Семьдесят? Больше? А ведь помимо этого Мастер умеет выстраивать сложные массивы, сражаться с магическими зверями, организовывать людей, такой человек мог бы занять высокое положение даже в столице, если только… если только он не скрывается от кого-то.
Добряк, как и вчера, неторопливо прошелся по лагерю, раздавая каждому персональные задания, остановился около меня:
– Зеленый, сегодня едешь впереди, в напарниках Летящий и Змей посменно, – меня сбивали с толку его глаза: словно за него говорил какой-то другой человек, настолько не вязался холодный тон с добродушным выражением лица. – Если тебе не хватает Ки, то мы можем выделить тебе небольшой объем. Надо?
Я все пытался склеить воедино его образ и, сглупив, покачал головой. Он лишь хмыкнул и пошел дальше.
На дальнем конце поляны я отыскал свою Пинь, погладил ее чешуйчатую кожу и принялся пристегивать сиденье, заранее содрогаясь от грядущей боли.
– Дай помогу, – пробасил незаметно подошедший Шрам, в несколько движений пристегнул седло и взнуздал лупоглаза, затем медленно, словно сомневаясь в своих словах, сказал. – Ты, малыш, будь осторожнее. Добряк, он не просто так…
– О, а вот и мой сегодняшний напарник, – раздался веселый голос Летящего. – Снова сплетешь ту забавную шляпу?
От его легкой искренней улыбки по спине прошел озноб, я бы многое отдал за возможность побыть в паре со Шрамом вместо него. Но я стиснул зубы, рывком поднялся в седло и слегка ударил пятками в бока Пинь. Лупоглаз радостно рыкнул и пружинящим шагом направился к лесной тропе.
Снова резкий запах пихтовинки, снова конусообразная шляпа из подручных средств, снова жесткие края седла, прикрытые свернутым одеялом, которое так и норовило сползти, защитный массив из четырех печатей и длинные ножи на поясе.
И снова лес.
Сначала я хотел постоянно просматривать территорию при помощи амулета, но спустя несколько минут отказался от этой идеи, так как заболела голова. Видимо, к новому чувству ощущения магии нужно привыкнуть.
Привычные кровавые бабочки, несколько змей, бессильно ударившихся о массив… Я задремал, убаюканный покачиванием лупоглаза под собой.
– Берегись! Собаки! – крикнул Летящий и спрыгнул со своего животного.
Я вздрогнул, схватился за ножи и увидел справа первую мелкую тварь, бросившуюся в ноги к Пинь. Я слетел с седла и загородил лупоглаза. Странно выглядящее бурое животное с размаху врезалось в массив, я едва успел взмахнуть ножом и распороть ему горло. Из лесу донесся тонкий, на грани слышимости вой, от которого у меня свело живот, и тут же из-за деревьев вылетело еще несколько таких же собак.
Краем глаза я заметил, как Летящий несется в мою сторону, вращая мечи так, что они слились в сероватые полупрозрачные круги. Я отшагнул назад, закрывая спину лупоглазом, и принял низкую стойку: эти животные в холке были не более полуметра, а как говорил Хион У: «Если зверь ниже пояса, значит, у него защищены голова и спина, бей в горло. Если зверь выше пояса, у него защищены грудь и горло, бей в живот. Если тебе некогда измерять его рост, бей в глаза и уши».
Первая налетела слева, я едва успел повернуться, чтобы массив отразил ее атаку, резко взмахнул ножом и срезал лишь кусочек носа, но собака взвизгнула и отшатнулась. Пока этого было достаточно. Вторая – прямо, глухой удар о массив, вспорота шерсть на шее, крови нет, я сделал шаг вперед и воткнул нож в горло. Третья – снова слева, я почувствовал колебания энергетических нитей в массиве, отшагнул в сторону и резанул вдоль ребер, но кровь не брызнула. Что у нее там, броня? Я перепрыгнул псину и насадил следующую на нож.
– Вниз! – крикнул Летящий, о ком я уже успел забыть. Я резко присел, и над моей головой пронесся один из его мечей, распоровший прыгнувшую на меня собаку. – Держи массив.
Магические печати сдерживали основной напор, я снизу подрезал лапы, а сверху, как серебряные крылья колибри, мелькали мечи Летящего, отбрасывая и раня подбиравшихся с боков тварей.
И вдруг все закончилось. Подраненные животные убежали в лес, часть нападавших осталась лежать на дороге, я, судорожно дыша, огляделся вокруг.
– Что это за звери? – спросил я, приподняв одно из животных за ногу. Приземистое, с узкой вытянутой мордой, похоже на собаку грязно-бурого цвета, вот только на спине и боках вместо шерсти на нем были костяные пластины, а хвост усеивали мелкие колючки.
– Костяные собаки. Поодиночке не особо опасны, но охотятся, как правило, группами. Эта, кстати, была небольшая стайка, всего-то тринадцать голов, – Летящий брезгливо поднял одну собаку за хвост и расхохотался. – Знаешь, у караванщиков есть одна традиция: новичок обтягивает седло шкурой первого убитого в дороге животного. Думаю, у меня плохие новости для твоей задницы.
Я потыкал пальцем в твердую пластину и тоже рассмеялся, больше от облегчения.
Сзади послышался топот, к нам подъехали два охранника, один их которых был сам Добряк.
– Ну что тут? – холодно спросил он, умилительно сощурив глаза.
– Стая костяных собак, но мы справились, Хозяин, – рапортовал Летящий. – У новенького теперь есть покрытие на седло.
Добряк взглянул на меня, наверное, это должен был быть презрительный или гневный взгляд, но его глаза, как и прежде, лучились добротой.
– Хорошо. Ки нужна?
Теперь я не сплоховал и кивнул, и Добряк перекинул мне маленький светящийся кристаллик емкостью не больше пятнадцати единиц.
– Кристалл потом вернешь, – после этого он развернулся и уехал, второй охранник подхватил ту собаку, на которую указал Летящий, и последовал за главой охраны.
– Ну вот, – с улыбкой сказал мне напарник, – сегодня вечером ждет тебя обновка. Есть у нас умелец, который из любой твари смастерит отличную накидку на седло. Хотя, что он сделает с пластинами?
Мы бросили трупы, как есть, Летящий сказал, что другие о них позаботятся, а нам нужно продолжать путь и выдерживать дистанцию.
– А как Добряк узнал о том, что на нас напали?
– Ну, тут все просто. У охранников, следующих поодаль впереди и позади каравана, есть вот такие сигнальные амулеты, – и Летящий показал мне на небольшой металлический медальон, в центре которого был миниатюрный фиолетовый кристалл. – Если на нас нападут, я должен послать сигнал, и сразу прибудет подкрепление.
– Но их было всего двое. А если это будет, скажем, двухвостая лисица?
– Двухвостая лисица, – рассмеялся Летящий, – скажешь тоже. Их уже лет десять не видели в этих краях! Но если вдруг она появится, то я вкачаю в амулет побольше Ки, и Добряк сюда прилетит с десятком воинов. Хотя нам это уже, конечно, не поможет. Ну и учти, что Добряку эта стая была бы на один зуб. Он бы даже меч доставать не стал.
Значит, караванщики не знали о том, что лисица тут все же есть. Я хотел было предупредить Летящего о ней, но передумал. Возможно, после того, как Мастер прогнал ее, она покинула эти леса, так зачем лишний раз наводить панику?
Дорога становилась все хуже, то и дело Летящий останавливался и кончиком меча отшвыривал зеленые плети, несколько раз мы с ним оттаскивали крупные ветки, загораживавшие проезд. Лупоглазы легко перемахнут через них, но идущим сзади повозкам будет нелегко их преодолеть. Через упавшее дерево мы перебрались, но после него замедлили скорость, так как каравану понадобится не менее получаса, чтобы убрать его с дороги.
Солнце палило вовсю, пробравшись через густую листву на макушках деревьев, Пинь ощутимо разогрелась, но не выказывала признаков усталости. Летящий махнул рукой и сказал, что ему пора сменяться.
Я удвоил бдительность, не сводил взгляда с молодых зарослей и чуть не пропустил удивительное существо, выскочившее на дорогу в нескольких метрах передо мной. Небольшое, не выше колена, с длинным полосатым хвостом, розоватой пушистой шерстью и умильной мордочкой, на которой были выписаны странные символы, отдаленно напоминавшие печати, которые впервые в жизни попытался нарисовать ребенок. Кончики шерстинок золотились на солнце, создавая ощущение светящегося ореола вокруг животного.
Оно подняло голову и внимательно посмотрело на меня, и я заметил три белые точки прямо под глазами, от чего выражение мордочки казалось смущенным и застенчивым. Я подумал, что, возможно, это такое же разумное животное, как и мехохвост, и спрыгнул с лупоглаза.
Осторожно, стараясь не спугнуть пушистика, я вытянул одну руку вперед и медленно начал идти в его сторону:
– Привет! Ты меня понимаешь? Какие интересные узоры у тебя на мордочке.
Животное наклонило голову набок, словно вслушиваясь в мои слова. Узоры стали видны четче, и казалось, что еще немного, и я узнаю печати, которые природа попыталась изобразить на этом зверьке.
– А ты владеешь какой-то магией? Может, как мой знакомый, пускаешь молнии? Хвост у тебя такой же красивый и гибкий, как и у него.
