Страница 3 из 3
Байсо развернул лист, посмотрел на рисунок, а затем передал его мне. Я тихо вскрикнул от неожиданности. Это был портрет мужчины, который как две капли воды походил на Мастера, но в то же время сильно от него отличался. Во-первых, у мужчины на бумаге не было шрама, но его красивое аристократическое лицо портил жесткий колючий взгляд, во-вторых, он был одет в странного фасона одежду, но явно дорогую, а на поясе у него висел меч. Мастер же всегда носил простое черное ханьфу, и я ни разу не видел у него в руках оружие.
– Очень похож, только у Мастера большой шрам отсюда досюда, – показал на себе Байсо, я кивнул, подтверждая.
– У вас никогда не было ощущения, что Мастер родился не в этой стране? – спросил Ци Лонгвей.
Я попытался вспомнить что-то такое, но не смог. Для меня Мастер был настолько необычным человеком, словно он спустился с небес, и поэтому любые его действия казались одновременно необычными для меня, но вполне естественными для него.
Байсо же почесал затылок, но под укоризненным взглядом Джин Фу отдернул руку и сказал:
– Пожалуй, только один раз. В самом начале, когда я только пришел в Черный район, нужно было провести церемонию именования. Впервые за долгое время ребенок там смог дожить до десяти лет, и провести ее мог только Мастер, так как больше никто не умел определять талант. Но когда все собрались на площади, принарядившись, кто как мог, вместо десятилетней девочки он пошел к пятилетнему мальчику, взял на руки и начал говорить что-то про первую церемонию, про настоящее имя. Пинь тогда чуть не разревелась от обиды, – улыбнулся Байсо, – тогда ему объяснили, для кого нужна церемония. Мастер тогда немного смутился, но провел церемонию для Пинь.
– Как думаешь, почему такой человек остался в Черном районе? – Ци Лонгвей чуть наклонился вперед, ожидая ответа.
– Я сначала тоже не понимал. Если бы я умел столько, как он, то я бы точно не остался в нашем городе или хотя бы переселился в Белый район, стал чиновником, купил бы летающего дракона, женился бы на самой красивой девушке и жил бы себе поживал. Но когда я привел Шена и увидел, как Мастер заботится о нем, то понял, что Мастер просто очень хороший человек. Ему важна каждая человеческая жизнь. Он не может спасти всех, но те, кого он принял под свое покровительство, должны быть живы, здоровы и сыты. Он как хороший отец: не только оберегает, но и воспитывает, приучает к опасностям и выпихивает из гнезда, как только ребенок становится достаточно сильным.
– Так что же, вы уже стали сильными? – улыбнулся господин Ци, глядя на мелкого растрепанного мальчишку.
– Конечно, – вздернул тот нос, – ведь мы же дошли до столицы.
Посередине утреннего занятия Джин Фу резко встал, отчего я вздрогнул и оторвался от очередного свитка.
– Мальчики, быстро встали и за мной, – и он широкими шагами пошел на выход. Мы с Байсо переглянулись и последовали за ним.
Он вышел из чженфана и направился туда, куда нам вход был строго-настрого запрещен – в дом, находящийся позади дома Джин Фу. Там традиционно должны проживать незамужние дочери главы дома или, как было здесь, незамужние служанки. Госпожа Роу предупредила, что хоть мы еще и дети, но если она узнает о попытках проникновения в тот дом, то сурово нас накажет. Правда, Байсо было очень любопытно, что эта добрейшая женщина может сделать. Он предполагал такие жуткие кары, как табу на сладости на один день или пятиминутный выговор, но все же не стал нарушать запрет. Мне показалось, что он просто не хочет расстраивать госпожу Роу.
Джин Фу провел нас в комнату в глубине дома, сказал сидеть тихо-тихо и ни в коем случае не выходить. Тут же к нам присоединились две служанки в традиционных платьях, они принесли немного закусок и начали болтать с Байсо о разных мелочах. Я, к стыду своему, не знал их имен, помнил только, что они были из тех девушек, которым разрешено было входить в дом Джин Фу, а это особая привилегия. Кухонным работницам и помощницам по саду туда входить не разрешалось.
Я сидел в углу и мысленно вспоминал слова и описания последних прочитанных заклинаний, как снаружи послышался шум. Байсо бросился к двери, чуть-чуть приоткрыл ее, так чтобы его не было видно. Служанки также пристроились рядом. Я не выдержал и подошел к ним, выглядывая в проем над их головами.
Оказывается, узкий проход к заднему дому охранялся. Я увидел спину высокой девушки с длинной косой в короткой, до колен, тунике и широких свободных штанах, в правой руке у нее был сложенный веер.
– Уважаемый господин, – поклонилась она невидимому для нас мужчине, – эта покорная слуга никак не может пропустить вас дальше. Прошу прощения за невольно выказанную дерзость по отношению к господину.
– Так пропусти же меня. Или, может, ты не знаешь, кто я такой? – развязно сказал мужчина.
– Прошу прощения, уважаемый господин, служанка слишком глупа и не узнает благородного господина.
– Я – единственный сын и наследник старшего брата твоего господина, Джин Джинхея. Мое имя – Джин Вей (Вей – величие). Теперь ты понимаешь, что обязана меня пропустить, глупая девчонка!
– Прошу прощения, уважаемый господин Джин Вей, но эта покорная слуга никак не может нарушить приказ своего господина. Я готова принять наказание за дерзость, но не хочу прослыть недостойной милости господина Джин Фу.
– Я уверен, что его приказ не относился к его ближайшим родственникам. Пропусти, иначе пеняй на себя, – служанка чуть отодвинулась в сторону, и я заметил, как высокий холеный мужчина с позолоченной бородкой попытался ударить ее по лицу, но она перехватила руку и оттолкнула его на несколько шагов назад.
– Ты что, пыталась меня ударить? Да тебе отсекут обе руки за это! – закричал он в бешенстве и вытащил длинный нож из широкого рукава. Я дернулся выйти и помочь девушке, но Байсо тут же вцепился мне в ногу, а служанки одновременно перекрыли мне доступ к двери.
– Не смей. Иначе ты все испортишь, – зашипел брат. – Чжан Лан сама с ним справится.
Девушка одним плавным движением развернула веер и, закрывшись им, как щитом, заблокировала удар ножа, а затем мгновенно сложила его и ударила мужчину в живот. Тот скрючился, сплюнул и просипел:
– Клянусь Пропастью, ты пожалеешь об этом!
– Что тут происходит? Джин Вей, как ты тут оказался? – с облегчением я услышал умиротворяющий голос госпожи Роу. Она подошла к служанке, перекрывая собой проход к дому.
– Роу-шеншен (шеншен – обращение к жене младшего брата отца), – возмущенно выпалил мужчина, спрятав нож. – Эта девчонка не дает мне пройти. Мне, наследнику старшего брата ее хозяина!!! Она даже осмелилась поднять на меня руку. Как вы терпите эту грубиянку! Отдайте ее мне, и я научу ее, как правильно разговаривать с уважаемыми людьми.
– Вей-джицу (джицу – обращение к племяннику), я обязательно сурово накажу эту девушку. Но позволь спросить, как ты оказался рядом с женским домом?
– Я засмотрелся на ваш прекрасный дворик, пруд с рыбами и захотел пройти по всему сыхэюаню в надежде отыскать такие же прелестные места.
– О, это постоянно случается с нашими гостями, тебе не за что извиняться, – добродушно воскликнула госпожа Роу, хотя Джин Вей и не собирался просить прощения. – Впрочем, обычно гости все же помнят о том, что в любом сыхэюане мужчинам запрещен вход в задний дом, даже если у хозяев нет дочерей. Пойдем, мой дорогой Вей-джицу, я лично покажу самые красивые места в моем доме. В доме для прислуги ничего интересного нет.
Джин Роу изящно подобрала длинные, до пола, края рукавов и ушла, прихватив скандалившего мужчину. Служанки, которые были с нами в комнате, радостно выдохнули и защебетали:
– Ой, я так испугалась за сестренку Лан!
– И не говори, он ведь хотел ее убить. Я бы никогда не смогла держаться так, как она.
– Да, как она вежливо с ним разговаривала, но все же не пропустила.
– Хорошо, что госпожа Роу так быстро пришла, иначе могло бы случиться что-то страшное.
Я с удивлением смотрел на них, ведь обычно служанки не позволяли себе ничего лишнего, порой мне и вовсе казалось, что они немые. Я видел их мельком, в основном, только во время приемов пищи, где они прислуживали за столом.
Девушки почувствовали мой взгляд, обернулись и ойкнули от испуга.
– Простите, молодой господин, мы вели себя непозволительно.
– Да вы чего? – рассмеялся Байсо и дернул их за рукава. – Это же мой брат Шен. Не обязательно вести себя так официально. Но сестренка Лан и правда потрясающая. Она так здорово умеет драться!
– Конечно, – девушки повеселели, когда заговорил брат. Они все еще косились на меня, следя за выражением моего лица, видимо, выстраивая правильную линию поведения. – Ее учил сам Бай Чонган.
Ничего себе! Даже меня учил лишь брыластый, а эту служанку тренировал сам Добряк? Видимо, это неординарная девушка.
Мы просидели в женском доме еще несколько часов, весь план занятий на сегодня был сорван. Девушки несколько раз заваривали для нас чай, Байсо обсудил с ними цены на наряды и украшения, как сложно найти хорошего мужа в нынешнее время и почему один из охранников совсем не замечает заигрываний со стороны служанок.
Я нашел в углу оставленный кем-то свиток и начал читать, там оказалась фривольная история про запретную любовь служанки и старшего сына хозяина. В результате я дочитал ее, но к концу у меня пылали уши и щеки от стыда.
Девушки лукаво поглядывали в мою сторону, но не стали отбирать свиток. Зато это сделала госпожа Роу, когда пришла за нами.
– Шен, что это ты читаешь? «Любовь за семью покрывалами»? Откуда ты взял эту книгу?
Я растерялся, не зная, что ответить. Сдавать девушек не хотелось, но сказать, что это мой свиток, я тоже не мог. Впрочем, госпоже Роу не нужен был ответ.
– Вы снова? – грозно посмотрела она на служанок. – Я же запретила покупать подобные книги! Или у вас много лишних денег? Кажется, в этом месяце кто-то останется без дополнительного вознаграждения, а обычную плату я передам сразу вашим родителям.
– Мальчики, – повернулась она к нам, – идемте. Мой муж хочет с вами поговорить.
В закрытой от прослушивания комнате мы уселись на свои места, но госпожа Роу не ушла, как делала это обычно, а устроилась рядом с мужем. Джин Фу сказал:
– Как я не откладывал этот момент, но он все же настал. Семья узнала о моем возвращении с возможным наследником и жаждет с ним познакомиться. Сегодня мой дом посетили два брата со своими сыновьями. Так как у меня нет детей, предполагалось, что я передам свою часть дела одному из племянников. Как вы понимаете, особой любви к вам никто не испытывает.
Завтра я вынужден буду устроить званый ужин для всей семьи. Отец вряд ли придет, но братья с женами, сыновьями и внуками будут в полном составе. Вы помните, что один из них, а может, и не один, замешан в покушении на мое убийство.
Я взглянул на госпожу Роу и поразился твердости ее взгляда. Эта женщина явно была готова к войне.
– Для всех нас это будет настоящая проверка, от результатов которой зависит наше будущее и жизнь Байсо. Я дам вам сигнальные амулеты, которые будут настроены на меня, Роу и Бай Чонгана, если вы попадете в сложную ситуацию, сразу вливайте Ки, и кто-то из нас тут же придет на помощь. Я приставлю к вам охрану, но их могут отвлечь или послать с каким-то поручением.
Шен, твоя задача – держать себя в руках. Ты не должен выказывать гнев, обиду или злость. Помни, все они – опытные переговорщики, и если ты будешь испытывать какие-то эмоции при разговоре с ними, значит, они захотели, чтобы ты их почувствовал. Отслеживай состояние, контролируй себя, избегай вопросов о прошлом.
Байсо, не отходи от Шена ни на шаг. Если спросят что-то по торговому делу, ты должен будешь дать брату подсказки, но не выйти из образа. Никто не должен заподозрить в тебе конкурента.
Я снова взглянул на жену Джин Фу. Предполагалось же, что она не знает о том, кто из нас кто, но на ее лице не было ни малейшего удивления.
– Если вы продержитесь завтра, то дальше будет легче, – закончил инструктаж Джин Фу.
– Господин Джин, а что будет с Чжан Лан? – спросил Байсо. – Ее накажут?
– Конечно, нет, – всплеснула руками госпожа Роу. – Она выполняла приказ мужа и справилась с этим великолепно. Но ради ее безопасности мы переведем ее на время в одно из торговых отделений.
– Верно. Она прошла свое испытание и теперь получит повышение, как я и обещал. Теперь можете идти. Шен, у тебя скоро тренировка.
Когда Шен и Байсо вышли, Джин Роу задумчиво поправила прическу и сказала:
– Знаешь, хоть ты и предупредил меня заранее, что мальчики будут притворяться не теми, кто они есть, я все же не могу поверить в то, что именно Байсо ты выбрал своим наследником.
Джин Фу улыбнулся:
– Почему?
– Я внимательно слежу за этим ребенком, ты же знаешь, я провожу с ним довольно много времени, и вижу только милого обаятельного малыша. Байсо – он же такой непосредственный, легкомысленный. У него на уме только шалости и сладости. Служанки по очереди таскают ему пирожные, – женщина махнула рукой. – И ты говоришь, что он должен будет через полгода участвовать в этом нелепом соревновании твоего отца? Его же съедят. Или сломают.
Не подумай, я не прошу отказаться от его усыновления. Я очень привязалась к нему за эти дни. Он как идеальный младший сын, о котором я всегда мечтала. А Шен ведет себя как правильный старший сын. Он серьезный, вдумчивый, слегка замкнутый, много учится. Может, ты все же передумаешь?
Бритый торговец покачал головой:
– Этот, как ты говоришь, легкомысленный малыш, на третий день после прибытия в этот дом смог назвать мне всех обитателей сыхэюаня, разгадал секрет вторых ворот, указал тех, у кого есть допуск во внутренний двор. Более того, он сказал, где ты хранишь свои драгоценности, и я не про обычные украшения, а про тайную коробочку, в которой ты прячешь мой первый подарок.
Джин Роу смущенно прикрыла лицо рукавом.
– А вчера он сумел отыскать ту служанку, которая имела глупость продавать вещи из дома. Ты давно уже жалуешься, что постоянно пропадают какие-то мелочи, и ты никак не можешь их найти. Ты оказалась права, их воровали, выносили под одеждой и продавали на рынке. За неделю Байсо сумел втереться в доверие ко всем слугам и охранникам, при нем обсуждают даже то, что никогда бы и не подумали сказать при нас.
Я всегда говорил, что истинный торговец не притворяется кем-то иным, а использует те черты характера, что ему свойственны. Мой основной образ – это образ честного дельца, который обговаривает условия заранее и держит свое слово. Ты сохраняешь образ доброй и красивой госпожи, которая готова всех простить, обнять и обогреть.
– Но я…
– Ты и есть такая, все верно. А еще ты умная женщина с железной волей, но эти качества ты предпочитаешь скрывать от посторонних. Шен, если бы имел желание стать торговцем, стал бы скорее всего педантом, заранее прописывающим все возможные варианты в договоре. Но несмотря на страсть к знаниям, его тянет больше к свиткам, магическим тайнам и прочим наукам. Если бы не низкий талант, он мог бы стать со временем знаменитым магом, не хуже Фа Вейшенга, но я думаю, его судьба – стать магом-теоретиком. Возможно, он сумеет открыть какое-то новое направление в магии, что-нибудь на стыке начертания, заклинаний и боевых искусств.
Байсо же всего лишь ребенок. И после всего, что он испытал в прошлом, конечно, он хочет веселиться, есть ранее недоступные вкусности, познавать мир во всех его проявлениях. Но при этом он выполняет все мои задания. Не недооценивай этого ребенка. Я уверен, что со временем он сможет возглавить «Золотое небо», даже несмотря на низкий магический талант и отсутствие крови семьи Джин. Так что продолжай заботиться о нем, и когда-нибудь он позаботится о нас.
День приема гостей начался с Байсо, который с разбегу запрыгнул на мое одеяло и закричал прямо в ухо:
– Подъем!! Завтрак проспишь!
Хотя госпожа Роу вчера сказала, что распорядок дня будет изменен, и еду принесут каждому в дом, чтобы не обременять и без того загруженных слуг сервировкой стола, и я рассчитывал поспать подольше.
Оказалось, слуги уже принесли завтрак, довольно простой по сравнению с обычными приемами пищи в этом доме: белый рис, запеченное мясо, два вида соуса и чай. И специально для Байсо – несколько его любимых пирожных.
Брат быстро уплел свою долю и, с трудом дождавшись, пока я доем, потащил меня в комнату для утренних занятий. Там не было ни Джина Фу, ни его жены, Байсо с важным видом уселся на место учителя, погладил свою шевелюру точно таким же жестом, каким Джин Фу поглаживает свою бритую голову, и басовито сказал:
– Сегодня, мальчики, я расскажу вам немного о своей семье.
Я и до этого с трудом сдерживал смех, а услышав знакомые нотки учителя в голосе брата, не выдержал и расхохотался. Байсо же стряхнул с себя важность и подошел поближе:
– Учитель сказал немного подготовить тебя к сегодняшнему приему. У нас с ним был спор насчет того, как ты должен себя вести. Помнишь, он говорил, чтобы ты сдерживался, не показывал эмоции, ничего не рассказывал о себе? Так вот, я думаю, он ошибался.
За эти дни я немного отвык от Байсо серьезного и сейчас с трудом воспринимал его слова, все время казалось, что он сейчас рассмеется и скажет какую-нибудь глупость.
– Если ты попытаешься вести себя правильно, соблюдая все эти этикетные штучки, то все равно где-нибудь ошибешься. В них это вбивали с рождения: поклоны, правильный порядок блюд, улыбочки нужной ширины, мы же с тобой как дикари. А значит, и вести себя должны по-дикарски. Но я совсем дикий дикарь, а ты – следующая ступень: дикарь обученный.
Тебя будут тыкать носом в каждый промах, ты начнешь волноваться, следить за собой, переживать, что подведешь Джин Фу, от этого еще будешь больше ошибаться. Поэтому прямо сейчас ты должен сдаться!
– Что? Как это – сдаться? Кому?
– Сдайся перед самим собой, – на лице Байсо не мелькнуло ни намека на смех. – Скажи, что ты не сможешь сделать все, как надо. Скажи, что ты никогда не станешь таким, как они. Скажи, что ты дикарь. Я серьезно. Вслух скажи.
Я чувствовал себя полным глупцом, но послушался:
– Я не смогу сделать как надо. Я дикарь и никогда не стану таким, как эти торговцы.
– Ты сдался?
– Э-э-э…
– Проиграй же. Ты не самый лучший ученик, не умеешь себя правильно вести, ты обязательно перепутаешь их имена. Разве не так? У тебя дырявая память на лица, а еще ты постоянно думаешь только об этих свитках и своих тренировках. Конечно, ты опозоришься. Ты не согласен?
– Согласен, – выдохнул я и почувствовал, как внутри словно распустился тугой комок. Я ведь и правда не такой, как они. Я не смогу выполнить все, как надо.
– Вот, отлично, – улыбнулся Байсо. – Теперь, когда ты уже проиграл, можно и повеселиться. Знаешь, как? Ты не будешь вести себя, как они, а будешь лишь изображать старание. Понял?
– А в чем отличие?
– Если тебе сделают замечание, то улыбнись и поблагодари этого человека, типа, «спасибо вам, тетушка, я еще плохо знаю этикет, и ваши слова помогут мне стать лучше» или «Вы так заботитесь о моем образовании, я очень благодарен». Если ошибка будет прямо огромная, то ты первым должен сказать, что родом из провинциального города, из бедной семьи. Если ты будешь стесняться своего прошлого, то тебя затыкают, если же ты сам его признаешь, то станешь неуязвим.
– Мне это напоминает тренировки с брыластым. Он тоже мне постоянно говорит, что я слишком слаб и не должен блокировать удары, а только избегать их и уклоняться.
– Точно, – обрадовался Байсо. – Представь, что ты дерешься с сильным и опытным воином. Если ты будешь играть по его правилам, то есть бить со всей силы, принимать удары на грудь, то быстро умрешь. А если будешь гибким и вертким, то есть шанс выжить. Не выиграть, а просто выжить.
– А если меня спросят что-то насчет торговых дел?
– О, тут все просто. Если знаешь, что сказать, говори, а если не знаешь, то сразу признавайся в том, что ты неуч и мало в чем разбираешься. И чуть-чуть улыбнись краешком рта, вот так, – и Байсо дернул уголком рта в сторону, от чего показалось, что он насмехается. – И вообще, следи за мной краем глаза. Когда я чешу затылок, тоже так улыбайся, словно вскользь, словно не хотел, но не смог удержаться. Пусть лучше они думают, что твоя стратегия – прикидываться дурачком, чтобы тебя не воспринимали всерьез, а на самом деле, ты все понимаешь.
– А если они поймут, что я дурак?
– Скорее всего, решат, что ты лишь талантливо прикидываешься. Ведь Джин Фу точно не дурак, а значит, не стал бы брать в наследники заведомо проигрышного человека. Ну и я им там идей подкину. Ты, кстати, старайся мне подыгрывать. Возмущайся, пытайся приструнить, а когда я назову тебя младшим братом, дай мне подзатыльник. Договорились? Только бы с ними не было детей… – вздохнул Байсо.
– Почему? Наоборот, нам будет с кем поговорить. Может, мы сможем подружиться или хотя бы сделать вид, – бодро проговорил я. Мне хотелось, чтобы все эти страхи оказались всего лишь страхами, неоправданными подозрениями Джин Фу, но я помнил мертвые тела, лежащие перед нами, помнил прощальные слова Добряка и учителя Фу. Если нападение на караван и вправду было совершено по заказу одного из семьи Джин, то подготовка к семейному ужину как к военным действиям была оправдана.
– Если бы это были обычные дети, как ты или я…
Я даже усмехнулся при этих словах, так как ни Байсо, ни я не попадали под определение обычных. Брат хлопнул в ладоши:
– Вот так и улыбайся, понял? Так вот, если бы они были обычными детьми, тогда мы могли бы подружиться, но это будут особые дети, дети торговцев в третьем или четвертом поколении, которых обучали контролировать свои эмоции и слова с рождения. И есть негласное правило: что запрещено делать взрослым, часто прощается детям, чем я и собираюсь воспользоваться.
Например, когда тебя в очередной раз упрекнут твоим прошлым, ты можешь сделать так, – тут лицо Байсо застыло в странной неживой улыбке, а его взгляд устремился сквозь меня, далеко за пределы комнаты. Он тихо прошептал: – Вы правы, я совсем не разбираюсь в деликатесах. Моя сестренка умерла от голода у меня на руках, и я ничего не мог сделать. В то время и подсгнившая репа была для нас немыслимой роскошью.
У меня невольно навернулись слезы на глаза, я вспомнил про свою маму и то, как умирала она. А Байсо выждал паузу, затем снова ожил, вот только улыбка исчезла с его лица:
– Понимаешь? После такого ни один взрослый не посмеет больше намекать на мое прошлое. Не потому что ему будет стыдно или он прямо растрогается до слез. Сам старик Джин, может быть, и понял бы нас, но его дети и внуки жили в достатке с самого рождения и не знают, что такое настоящий голод. И продолжать допрос будет уже неприлично. Но! Неприлично только взрослому, а вот какая-нибудь малявочка с румяными щечками, подученная мамой и папой, сможет запросто спросить что-нибудь этакое.
В общем, помни: ты уже проиграл, ты ничего не знаешь, улыбаешься, когда видишь, что я чешу затылок, и даешь мне оплеуху, когда я назову тебя младшим братом. А в остальном будь собой: серьезным, угрюмым, забывчивым.
Кстати, мой тебе подарок. Ты ведь до сих пор не знаешь, кто каждый день избивает тебя палкой? Так вот, этого дядечку зовут Тао Сянцзян, прозвище – харскуль.
Харскуль, харскуль… Что-то очень знакомое, словно я недавно слышал это слово. Точно! От радости я даже прищелкнул пальцами. На арене во время отбора было такое животное. Приземистое, на первый взгляд, неуклюжее, оно неторопливо перебирало лапами, кружа вокруг кандидата в охрану. Его коричневая чешуя была покрыта грязновато-серыми разводами и неопрятно свисала с живота и морды, образуя несимметричные складки. Тот забавный мальчик, Ян Ксу, сказал, что харскуль умеет вливать Ки в мышцы, совсем как опытный воин, но больше никакой магией не обладает.
Его соперник, мужчина с большим молотом, настороженно поворачивался, следя за зверем, но все же пропустил момент, когда харскуль молнией отскочил в сторону и уже оттуда напал на него. Кажется, воину тогда серьезно повредили ногу.
Да, пожалуй, это прозвище подходило брыластому.
– Знаешь, Байсо, кажется, я уже жалею, что влез в интриги торгового дома. Я здесь совершенно не к месту и чувствую себя обузой, видишь, тебе приходится объяснять, как нужно себя вести. И все равно мне кажется, что я всех подведу.
– О, ты приблизился на шаг к пониманию того, как я чувствовал себя в Черном районе. Там ведь ценились только сильные мышцы да знания о разных паучках и травках, а я вообще в этом не разбирался. Да я даже нулевую тропу сумел пройти лишь потому, что следил за выражением лица Пинь. Если она сдвинула брови, значит, я где-то ошибся, если ее лоб разгладился, значит, все пока хорошо.
Это просто не твое. Тебе не интересны люди, мне не интересно умение драться. Что бы там не напридумывал Джин Фу, сразу после возвращения каравана ты должен уйти отсюда, поступить в университет и забыть о торговых делах, договорились? Мы пойдем наверх разными дорогами и увидим, кто доберется туда раньше. И, кстати, тебе стоит выбрать что-то вроде школы боевых искусств, там в течение первого года ученикам запрещено выходить в город и встречаться с родными. А через год все уже успокоится, я займу свое место, и ты будешь никому не интересен.
Как только мы вышли из закрытой комнаты, на нас, словно оголодавшие кровавые бабочки, накинулись служанки, они даже одеты были в нежно-голубые ханьфу в цвет их крыльев. Мы с Байсо по очереди помылись, нас натерли ароматными маслами, нарядили в многослойные наряды. Девушки долго пытались завязать мои короткие волосы в пучок или хвостик, но после каравана они еще не успели отрасти, поэтому госпожа Роу, зашедшая проверить нас, приказала надеть на меня полукруглую шапочку в цвет одежды.
Глядя на меня, Байсо принялся канючить, что хочет такую же шапочку. Госпожа Роу покачала головой, ведь этот головной убор может носить лишь старший сын, но братишка не на шутку разошелся. Его нижняя губа задрожала, словно он вот-вот расплачется, глаза заволокло слезами, женское сердце не выдержало, и госпожа разрешила ему надеть похожую шапочку.
Мы втроем неспешно вышли из дома и направились к внутренним воротам. Джин Фу будет встречать своих родственников у внешних ворот, как и подобает радушному хозяину, а мы вместе с приближенными слугами будем второй линией. Если бы он взял меня с собой, это было бы равнозначно официальному признанию меня его сыном и наследником, а при нынешнем раскладе он словно еще не был уверен, кто именно займет его место. Все это торопливым шепотом рассказала нам Джин Роу.
Я шел справа от госпожи, Байсо слева, позади нас четыре служанки, и Чжан Лан среди них не было.
Как только ворота начали открываться, Байсо начал представление. Он осторожно, чтобы госпожа Роу не заметила, принялся почесывать голову, сначала тихонечко, затем все сильнее и сильнее, сдвигая шапочку набок. Я старался смотреть на входящих людей, но постоянно косился на брата. Он то и дело морщил нос, убирал руки за спину, но затем снова чесал макушку под шапочкой. Когда почти все вошли во внутренний дворик, он все же не выдержал, снял шапочку, с облегчением встряхнул взъерошенными белыми волосами, а затем украдкой зашвырнул головной убор в кусты и широко улыбнулся прямо в ошарашенные лица гостей.
Я мог понять их недоумение. Прямо на их глазах один из кандидатов в наследники чуть ли не демонстративно отказался от своего места в семейной иерархии.
Взаимные поклоны. Джин Фу сначала представил нас, как самых младших:
– Хочу представить вам своих воспитанников, Шена и Байсо. И хотя они еще не являются частью семьи Джин, я надеюсь, что в скором времени это изменится.
Воспитанники? Интересно. Джин Фу явно осторожничает.
– Шен, Байсо, познакомьтесь с вашими будущими родственниками. Это сыновья Джин Ганга: Бо, Чжун и Шу.
Я с радостью поклонился, скрывая улыбку, ведь их имена означали всего лишь порядок рождения: Первый, Второй и Третий. Разница в возрасте у моих так называемых кузенов была небольшой, не больше года-двух, старшему около сорока лет. Все трое были высокими, гладколицыми и круглоглазыми, волосы убраны под простой головной убор, напоминающий мой, но с дополнительным выступающим прямоугольником сзади. Но что интересно, наследником был признан не старший сын Бо, а младший – Шу. Хотя Джин Фу предполагал, что Ганг может переиграть все в последний момент.
– Это Джин Джинхей, его первая жена Янмей и Джин Вей, сын и наследник.
Я снова поклонился. Джин Вей, тот самый мужчина с позолоченной бородкой, который вчера пытался прорваться в женский дом и чуть не ранил служанку. Вблизи он показался мне еще противнее. Слишком вычурные одежды, напыщенный и высокомерный вид, такой явно никогда не знал ни голода, ни холода.
– Джин Ливей с женой Лиджуан. Их наследник Люй Хуи и дочь Джин Суиин.
Еще один из семьи Джин, который выбрал в наследники не собственного сына, а постороннего человека. Насколько я помнил, сыновья у него были, но один сразу отказался от семейного дела и пошел в военную отрасль, второго забраковал сам Ливей, так как гонору у него было много, а толка мало. А Люй Хуи с детства был на глазах у Ливея, как ребенок одного из его доверенных работников, и всегда проявлял недюжинный талант к торговле, так что как только торговец понял, что сыновьям доверить дело нельзя, то обратил свое внимание на Хуи и последние годы растил его как своего преемника. А Суиин, шестнадцатилетняя красотка, должна в скором времени выйти за Люй Хуи замуж и таким образом закрепить его статус в семье Джин окончательно.
– Джин Ченг с женой Нинг и их сыновья Джеминг и Юн.
Джин Ченгу было всего сорок восемь лет, и он был ненамного старше Бо, сына Ганга, а его сыновья были ближе всего ко мне по возрасту, например, Юну недавно исполнилось двадцать лет. Ченг пошел традиционным путем и сделал наследником старшего сына Джеминга.
Что ж, чаяния Байсо сбылись, и все Джины решили не брать на прием младшее поколение, правнуков главы «Золотого неба». Так что мой братик мог спокойно устраивать свои представления. И я уже хотел, чтобы он поскорее их начал, так как внимание гостей в основном сосредоточилось на мне.
Впрочем, увидев столь взрослых и представительных людей, я сразу успокоился. Таким людям и проиграть было не стыдно, все равно что сдаться Добряку, поэтому мне лишь нужно выжить. Не выиграть, а выжить.
– Байсо, а где твоя шапочка? – всплеснула руками госпожа Роу, словно она только что заметила ее отсутствие.
– А я… она… там чесалось, и вот… – промямлил брат, а потом выпалил. – Мама Роу, это что, теперь у меня столько родственников?
У меня аж глаз задергался от такой наглости. Как он посмел так обратиться к госпоже Джин? Я взглянул на нее и обомлел. Она улыбалась, но на ее лице заблестели слезы. Женщина вытащила из рукава платок, по очереди промокнула уголки глаз, чтобы не попортить пудру и тени, нежно погладила Байсо по лохматой голове и кивнула:
– Да, малыш, теперь у тебя очень большая семья, – а потом повернулась к гостям. – Вы простите его, у мальчиков была нелегкая судьба.
– Ну что вы, Роу-шеншен, вам не за что извиняться, – тепло сказал Шу. – Мы очень рады за вас и ваших воспитанников.
– Жаль, что отец не успел вернуться, он тоже хотел познакомиться с вашими мальчиками, – добавил второй брат, Чжун. Бо, старший из сыновей Ганга, лишь кивнул, подтверждая слова брата.
– А где сейчас Ганг-гого (гого – старший брат)?
– Он должен приехать примерно через месяц вместе с мамой. Шен-бьяоди (бьяоди – младший кузен), – внезапно обратился ко мне Шу, – если ты будешь помогать Фу-щущу (щущу – младший брат отца), то мы с тобой будем часто встречаться по рабочим вопросам. Ты как, уже немного разбираешься в амулетах?
Эти трое братьев почему-то вызывали у меня доверие. Несмотря на трехкратную разницу в возрасте, с ними было комфортно, поэтому я пожал плечами и ответил:
– Я только начинаю во все это вникать, но уже успел на себе испытать, насколько могут быть полезны амулеты. Если бы не один из них, вряд ли бы мы сумели добраться до столицы живыми.
– Опасная, видимо, была дорога, – кивнул Шу, – я тоже немало поездил с отцом в свое время, понимаю. А что за амулет вам так сильно помог?
– Шен, – со спины на меня напрыгнул Байсо, – о чем вы говорите? Я тоже хочу!
– Твой брат собирался рассказать про амулет, который спас вам жизнь, – Шу не смог сдержать улыбки при виде того, как я пытаюсь стащить со своей шеи мальчишку.
– О, это суперсильный амулет. Ни у кого такого нет, только у Шена, – Байсо все же слез с меня и гордо задрал нос. – Без него нас бы заобнимали насмерть древолазы. Дядечку Шрама едва смогли спасти. Помнишь, Шен, как ты заорал: «Они на деревьях!»? А все благодаря этому амулетику.
Я вытащил из-за пазухи амулет магического зрения и показал его братьям, а заодно отметил, что про амулет безмагии вслух говорить нельзя, иначе бы Байсо не вмешался. Хотя я был уверен, что Джин Фу не упоминал об этом.
– А-а, этот амулет, – протянул Шу, – верно, довольно полезная вещица.
Тут Байсо увидел пролетающую мимо бабочку и погнался за ней с восторженными воплями, не обращая внимания на то, что пачкает дорогие парадные одежды. На мой взгляд, это было немного чересчур, все же ему двенадцать лет, пусть Джин Фу и хотел выдавать его за десятилетнего, но дети в этом возрасте все же ведут себя более рассудительно. И подобная мысль промелькнула не у меня одного. Краем уха я услышал, как Янмей-бому (бому – жена старшего брата отца), жена Джинхея, тихо сказала госпоже Роу:
– Роу-димей (димей – жена младшего брата), а твой младшенький… он случайно не слабоумный?
– Янмей-саоцу (саоцу – жена старшего брата), конечно, нет, – горячо возразила госпожа Роу. – Байсо – славный умный мальчуган. Я думаю, что он просто впервые в жизни почувствовал себя в безопасности и позволил наконец себе побыть ребенком. В караване, по словам мужа, он не хулиганил, слушал взрослых и никому не мешал. А какие чудесные картины он мне нарисовал, ты обязательно должна их увидеть! Ликин, – позвала она служанку, – принеси рисунки Байсо. Про ту, что в гостиной висит, не забудь.
Девушка поклонилась и ушла, а Янмей слегка скривилась, видимо, не горя желанием рассматривать каракули ребенка.
Ко мне тем временем подошел Юн, младший сын Джин Ченга:
– Шен-бьяоди!
Я тут же поклонился ему:
– Юн-тангго (тангго – старший кузен).
– Не нужно вести себя столь официальным, все же ты скоро войдешь в нашу семью, – рассмеялся юноша. Он был одет в одежду странного кроя. Его ханьфу было слишком коротким и не прикрывало даже колени, сшитое из плотной ткани, оно не запахивалось на животе, его края скреплялись непонятным образом. А на голове вместо привычной полукруглой шапочки была шапка с широкими полями, отчего его лицо все время было в тени. – Как тебе понравилась столица? Лучше твоего родного города?
– Не могу ответить вам, Юн-тангго, я видел Киньян лишь в первый день, когда мы ехали в дом Джин Фу. Хотя мне хотелось бы посмотреть столицу поближе.
– А что, Фу-щущу запрещает вам выходить на улицу?
– Я даже не спрашивал у учителя Фу, ведь мне нужно столько всего выучить. К великому сожалению и стыду, мои познания так малы…
– Вовсе нет, – вмешался в разговор Джин Фу. – Шен, тебе нечего стыдиться. Знаете, почему я выбрал этого ребенка и взял его с собой?
Последние слова учитель сказал погромче, и все гости повернулись к нам.
– Несмотря на столь юный возраст, Шен сумел во время отбора нарисовать законченный массив. Кто еще может похвастать таким достижением?
– А, может, Шен-джицу продемонстрирует нам свое умение? – насмешливо сказал Джинхей.
– Не возражаю, – ответил Джин Фу.
Я вытащил из кармана на поясе кристалл, зажал его в левой руке, а правой нарочито медленно приступил к самому простому массиву. Рисовал я его неторопливо, специально сделал несколько погрешностей, но в пределах допустимого, а на последней печати задержал дыхание, чтобы показать, как тяжело мне это дается. Доведя линию до конца, я радостно выдохнул и посмотрел на учителя. Джин Фу несколько раз хлопнул в ладоши и кивнул:
– Если я найду Шену хорошего учителя по начертанию, то лет через десять он станет не хуже этих напыщенных стариков из гильдии.
– Но Фу-диди (диди – младший брат), – возразил Джинхей, – я все же не понимаю, почему ты взял этого мальчишку. У тебя же есть человек получше, этот… как его… имя у него такое длинное…
– Тан Зенггуанг? – предположил Джин Фу.
– Именно. Он же работает на тебя с детства, как и Люй Хуи на Ливея, отличный торговец, опытный переговорщик, знает всех твоих поставщиков, все нюансы дела. Почему, ты уж прости, дикий мальчик с окраины мира?
– Видишь ли, я прогневал небеса: мне не было даровано счастье отцовства, а моя Роу так и не смогла подержать на руках своего ребенка. И когда я впервые увидел этого талантливого мальчика, который несмотря на все невзгоды сумел выжить, научился начертанию и даже отправился в столицу, чтобы поступить в университет, я подумал: «Жаль, что это не мой сын». Потом я узнал, что он сирота и, кроме брата, у него никого нет. А брат… ты видел его. Солнечный мальчик. Именно о таком сыне всегда мечтала моя Роу. И я подумал, почему бы и нет. Шен ведь хорош не только в начертании, он также неплохо управляется с копьем, любит учиться и серьезно относится к жизни.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
