– Ты пробыл во дворце всего ничего, а уже выжал из меня полсотни милостей, – заметил правитель. – Действительно, ты ничуть не утратил способности убеждать. Что еще тебе требуется?
– Разрешение пересечь реку и засвидетельствовать свое почтение царице Минтаке.
– Отказав, я поставлю себя в незавидное положение: моя супруга не утратила своего пламенного нрава и обратит на меня свою немилость. – В его смехе звучала искренняя привязанность к жене. – Ступай к ней, если хочешь, но возвращайся до полуночи.
Как только Деметер был благополучно перемещен во дворец, Таита поручил двум царским лекарям ухаживать за ним и отозвал Мерена в сторону.
– Я собираюсь вернуться к полуночи, – сказал он. – Береги его как зеницу ока.
– Мне следует пойти с тобой, маг. Во времена нужды и голода даже честные люди от отчаяния идут на разбой, чтобы прокормить свои семьи.
– Рамрам выделит мне охрану из стражников, – ответил Таита.
Казалось странным, что для переправы через такую реку, как Нил, им предстоит сесть на лошадь, а не в лодку. Сидя на Дымке, Таита смотрел в сторону дворца Мемнона на западном берегу и видел множество нахоженных троп, петляющих по илу между вонючими лужами.
Они двинулись по одной из этих тропинок.
Гигантская жаба выпрыгнула на дорогу прямо перед кобылой Таиты.
– Убейте ее! – скомандовал возглавлявший охранный отряд сотник.
Один из воинов опустил копье и поскакал на жабу. Гадина яростно развернулась, подобно загнанному в угол кабану, и заняла оборону. Воин наклонился и вогнал острие глубоко в пульсирующую желтую глотку. В предсмертной судороге мерзкое создание с такой силой сомкнуло челюсти на древке копья, что воину пришлось волочить труп за лошадью до тех пор, пока хватка не разжалось и оружие не высвободилось. Он поравнялся с Таитой и показал древко: зубы жабы оставили на твердом дереве глубокие следы.
– Они свирепые, как волки, – сказал Габари, предводитель стражников, жилистый и покрытый шрамами ветеран. – Когда эти твари только появились, фараон отрядил два полка очистить от них берега. Мы убивали их сотнями, потом тысячами и складывали трупы рядками. Но взамен каждой убитой жабы из грязи выпрыгивали две. Даже великий фараон понял, что поручил нам невыполнимую задачу, и теперь велит только, чтобы мы не давали им покидать русло реки. Время от времени они размножаются сверх меры, и нам приходится снова атаковать их.
Габари помолчал немного, затем продолжил:
– На свой мерзкий лад они по-своему полезны: пожирают все дерьмо и падаль, что попадают в реку. Люди слишком ослабели, чтобы похоронить жертв чумы, и жабы приняли на себя роль могильщиков.
Размесив копытами красную слизь и ил в одной из мелких луж, кони вынесли путников на западный берег. Как только кавалькада подъехала ко дворцу, двери распахнулись и навстречу гостям вышел привратник.
– Здравствуй, могучий маг! – Он раскланялся перед Таитой. – Ее величество прознала о твоем приезде в Фивы и шлет тебе радостный привет. Ей не терпится увидеться с тобой.
Привратник указал на вход во дворец. Таита поднял глаза и заметил на вершине стены крошечные фигурки. Там были дети и женщины, и маг не мог определить, которая из них царица, пока та не помахала ему. Он тронул коленями кобылу, и Дымка, рванувшись вперед, пронесла его через открытые ворота.
Когда он спешился во внутреннем дворе, Минтака с проворством девушки сбежала вниз по лестнице. Она всегда преуспевала в спортивных упражнениях, была опытным колесничим и неутомимой охотницей. Таита успел порадоваться, видя, что она сохранила прежние гибкость и телесную крепость, но потом царица подбежала и обняла его, и он увидел, как она исхудала: руки напоминали веточки, лицо осунулось и побледнело. И хотя на губах ее лучилась улыбка, в черных глазах поселилась печаль.
– Ах, Таита, даже не знаю, как только мы обходились без тебя! – воскликнула Минтака, зарывшись лицом в его бороду.
Он гладил ее по голове, и с его касаниями ее напускная веселость испарялась. Все ее тело затряслось от рыданий.
– Я думала, что ты никогда не вернешься, что мы с Нефером потеряли тебя так же, как потеряли Хабу и маленькую Уну.
– Мне сказали о твоей утрате. Я скорблю вместе с тобой, – прошептал маг.
– Я старалась держаться. Столь многие матери пережили то же, что и я!.. Но слишком горько, когда дети покидают тебя так рано. – Минтака выпрямилась и попыталась вернуть улыбку, но из ее глаз ручьями лились слезы, а губы дрожали. – Проходи, поздоровайся с другими моими детьми. Большинство из них ты знаешь, остается познакомиться только с младшими двумя. Они тебя ждут.
Царевичи и царевны построились в две шеренги: мальчики впереди, девочки за ними. Все застыли, охваченные благоговением и почтительностью. Младшая из дочек настолько впечатлилась историями про великого волшебника, что ударилась в слезы, стоило магу взглянуть на нее. Таита подхватил ее и, прижав крошечную головку к своему плечу, стал нашептывать что-то ласковое на ушко. Малышка сразу успокоилась, шмыгнула носом, глотая слезы, и обвила старика ручонками за шею.
– Если бы я не видела собственными глазами, ни за что не поверила бы в твой талант располагать к себе детей и животных, – с улыбкой промолвила Минтака. Затем стала по одному подзывать своих отпрысков.
– В жизни не встречал таких замечательных чад, – сказал ей Таита. – Впрочем, я нисколько не удивлен – они все в мать.
Наконец Минтака отослала детей и, взяв Таиту за руку, повела в свои покои. Они расположились у открытого окна, наслаждаясь свежим ветерком и глядя на западные холмы.
– Раньше мне нравилось смотреть на реку, но теперь уже нет, – сказала царица, наливая гостю шербет. – Эта картина разрывает мне сердце. Впрочем, воды скоро вернутся. Так было предсказано.
– Кем? – из вежливости спросил Таита. Но интерес его пробудился, когда вместо ответа она одарила его многозначительной загадочной улыбкой, а затем перевела разговор на более веселые времена, не так давно минувшие, когда сама Минтака была прекрасной молодой супругой, а страна представляла собой зеленые и плодородные земли. Грусть царицы развеялась, речь стала более оживленной. Маг спокойно ждал, понимая, что собеседница непременно вернется к теме загадочного пророчества.
– Известно ли тебе, Таита, что наши древние боги теряют силу? – вдруг спросила Минтака, отвлекшись от воспоминаний. – Вскоре их сменит новая богиня, наделенная абсолютной властью. Она вернет разливы Нила и избавит нас от чумы, которую захиревшие старые боги не в силах остановить.
Таита внимательно и почтительно слушал.
– Нет, ваше величество, я этого не знал.
– О, это непременно случится. – Бледное лицо царицы озарилось румянцем. Она словно помолодела на годы и снова стала девушкой, исполненной радости и надежды. – Но это не все, Таита. Далеко не все!
Минтака выдержала паузу, потом разразилась потоком слов:
– Эта богиня наделена властью возвращать то, что было утрачено нами или жестоко отнято. Но только если мы полностью покоримся ей. Если мы вверим ей свое сердце и душу, она вернет нам молодость. Она может приносить счастье тем, кто страдал и скорбел. Ты только подумай, Таита: ей дана способность воскрешать мертвых!
Слезы снова заструились по ее щекам, голос у нее перехватило, и от волнения она задышала так, словно после долгого бега.
– Она вернет мне моих малышей! Я смогу прижать к себе теплые, живые тела Хабы и Уны и покрыть поцелуями их личики!
Таита не мог позволить себе лишить ее утешения, подаренного этой новой надеждой.
– Эти таинства слишком чудесны, чтобы мы могли понять их, – серьезно промолвил он.
– Да! Да! Пророк все тебе объяснит. Тогда все для тебя станет ясным, как самый чистый кристалл. Ты лишишься всяких сомнений.
– Что это за пророк?
– Его зовут Соэ.
– Где найти его, Минтака? – спросил Таита.
Царица возбужденно хлопнула в ладоши:
– Ах, Таита! В том-то и вся соль, что он здесь, в моем дворце! Я укрыла его от жрецов старых богов: Осириса, Гора и Исиды. Они ненавидят его за правду, которую он несет, и много раз пытались убить его. Каждый день Соэ наставляет меня и других избранных в новой религии. Это такая удивительная вера, Таита, что ты не сможешь устоять. Но учиться ей нужно тайно. Египет слишком глубоко погряз в прежних бесполезных суевериях. Чтобы новая религия могла расцвести, их следует уничтожить. Простой народ не готов пока принять богиню.
Таита задумчиво кивнул. Его переполняла глубокая жалость к ней. Он знал, как доведенные до отчаяния люди в своем падении готовы цепляться за соломинку.
– Каково же имя этой чудесной новой богини?
– Оно слишком священно, чтобы произносить его вслух в обществе непосвященных. Только те, кто принял ее сердцем и душой, могут называть его. Даже мне предстоит завершить свои занятия с Соэ, прежде чем он сообщит ее имя.
– Когда Соэ придет наставлять тебя? Мне не терпится услышать, как он излагает свои удивительные теории.
– Нет, Таита! – вскричала Минтака. – Тебе следует понять, что это не теории. Это догматы правды. Соэ посещает меня каждое утро и каждый вечер. Это самый мудрый и самый святой человек, которого я когда-либо встречала.
Вопреки улыбке на лице, из глаз ее снова брызнули слезы. Женщина схватила мага за руку и сжала ее:
– Обещай мне, что ты придешь его послушать!
– Я благодарен вам за доверие, моя повелительница, – ответил Таита. – Когда произойдет встреча?
– Сегодня вечером, после ужина.
Таита задумался ненадолго.
– Ты сказала, что он проповедует только избранным. Что, если он откажет мне? Я буду очень огорчен.
– Как ему отказать такому прославленному мудрецу, как ты, великий маг?
– Мне бы не хотелось испытывать судьбу, дражайшая Минтака. Нельзя ли устроить так, чтобы я послушал его, не открывая до поры своего имени?
Царица с сомнением посмотрела на него.
– Мне не хотелось бы обманывать пророка, – промолвила она наконец.
– Речь вовсе не об обмане. Где вы встречаетесь с ним?
– В этих покоях. Он сидит там, где сейчас ты. На той же самой подушке.
– Вас будет только двое?
– Нет, с нами занимаются еще три мои любимые придворные девушки. Они такие же преданные последовательницы новой богини, как и я.
Таита пристально изучал обстановку комнаты, но, чтобы не показать виду, продолжал задавать вопросы:
– Богиня когда-нибудь объявится всему народу Египта или ее культ останется достоянием избранных?
– Когда мы с Нефером примем ее всем сердцем, отречемся от ложных богов, разрушим их храмы и изгоним жрецов, богиня сойдет во всей своей славе. Она положит конец чуме и исцелит все раны, причиненные эпидемией. Она велит водам Нила разливаться… – Минтака помедлила, – и вернет мне моих малышей.
– Моя драгоценная царица! Я всем сердцем желаю, чтобы все это произошло. Но скажи, знает ли Нефер о грядущих событиях?
– Нефер – мудрый и дальновидный правитель. – Она вздохнула. – Он могучий воин, любящий муж и отец, но далек от духовных дел. Соэ согласен со мной, что нам следует открыться ему лишь тогда, когда наступит подходящий момент, а пока еще рано.
Таита хмуро кивнул. Собственная любящая супруга, подумалось ему, будет заставлять фараона отречься от его деда и бабки, отца и матери, не говоря уже о священной триаде из Осириса, Исиды и Гора. Даже сам правитель откажется от своей божественной природы. «Я хорошо знаю его, – продолжал размышлять маг, – и сомневаюсь, что это произойдет при его жизни». Эта мысль породила в нем вихрь пугающих возможностей. Если Нефера-Сети и его ближайших советников не станет, пророк Соэ полностью подчинит себе царицу, которая без промедлений и сомнений станет выполнять любые его приказы. «Даст ли она согласие на убийство своего повелителя, своего супруга и отца ее детей?» – задал себе вопрос Таита. Ответ пришел простой и ясный: даст, поскольку будет верить, что безымянная новая богиня сразу же возвратит ей мужа, а вместе с ним и потерянных детей. Отчаявшиеся люди склонны прибегать к отчаянным средствам.
– Является ли Соэ единственным пророком этой высшей богини? – спросил он вслух.
– Соэ главный из них, но множество адептов рангом пониже бродят среди народов обоих царств, сея семена радости и расчищая дорогу к ее приходу.
– Слова твои воспламенили мое сердце, – сказал маг. – Я буду бесконечно благодарен, если ты позволишь мне послушать его учение так, чтобы он не видел меня. Со мной будет еще один маг, такой древний и мудрый, каким мне никогда не стать. – Он поднял палец, пресекая ее возражения. – Я говорю правду, Минтака. Его зовут Деметер. Мы с ним расположимся за этим окном зенаны.
Он указал на украшенную тонкой резьбой ширму, за которой в прежние времена жены и наложницы фараона принимали чужеземных вельмож, не показывая при этом своего лица.
Минтака все еще колебалась, но Таита не сдавался.
– Ты получишь возможность обратить в новую веру двух влиятельных магов, – убеждал он. – Угодишь как Соэ, так и новой богине, которая благосклонно посмотрит на тебя. Ты сможешь попросить у нее о любой милости, включая возвращение твоих детей.
– Ну хорошо, Таита, я сделаю, как ты просишь. Но взамен обещай, что не расскажешь Неферу ничего из того, о чем узнал сегодня от меня, пока для него не придет час принять богиню и отречься от древних идолов.
– Будет так, как ты повелеваешь, моя царица.
– Возвращайся сюда со своим собратом Деметером завтра рано утром. Подъезжайте не к главным воротам, а к калитке. Одна из моих служанок встретит вас и проводит в эту комнату, где вы сможете занять места за ширмой.
– Мы будем здесь через час после восхода солнца, – заверил ее Таита.
Выехав из ворот дворца Мемнона, Таита прикинул высоту послеполуденного солнца. Оставалось еще несколько светлых часов. Повинуясь порыву, он велел предводителю стражи ехать не по прямой дороге в Фивы, а совершить крюк по направлению к западным холмам и великому царскому некрополю, укрытому в одной из обрамленных скалистыми утесами долин.
Они проскакали мимо храма, в котором Таита надзирал за бальзамировкой земных останков своей возлюбленной Лостры. Это происходило семьдесят лет назад, но время не стерло в памяти этот горестный ритуал. Таита коснулся рукой амулета, где хранилась прядь срезанных с ее головы волос.
Кавалькада достигла подножия холмов у храма Хатор, величественного сооружения, стоявшего наверху пирамиды из каменных террас. Таита узнал жрицу, шедшую по нижней террасе в сопровождении двух послушниц, и свернул, чтобы поговорить с ней.
– Да обережет тебя божественная Хатор, матушка! – спешившись, поприветствовал он ее. Хатор считалась покровительницей женщин, поэтому храм всегда возглавляла представительница женского пола.
– Мне сообщили, что ты вернулся из своих странствий, маг. – Жрица поспешила обнять его. – Мы все надеемся, что ты посетишь нас и расскажешь о своих приключениях.
– В самом деле, у меня есть много такого, что вас должно заинтересовать. Я привез начертанные на папирусе карты Месопотамии и Экбатаны, а также горных земель, пересеченных мною по Хорасанской дороге за Вавилоном.
– Много нового для нас. – Верховная жрица с предвкушением улыбнулась. – Они при тебе?
– Увы, нет! Я ехал по другому делу и не ожидал встретиться с тобой. Свитки у меня в Фивах. Но я передам их тебе при первой же возможности.
– Мы уже сгораем от нетерпения, – заверила его настоятельница. – Тебе здесь всегда рады. Мы благодарны за сведения, уже предоставленные тобой. Уверена, что новые окажутся еще более удивительными.
– В таком случае позволь злоупотребить твоей добротой. Могу ли я попросить об услуге?
– О любой, какая в наших силах. Только скажи.
– Во мне пробудился острый интерес к вулканам.
– Каким именно? Их великое множество, и расположены они в разных странах.
– Ко всем тем, что расположены близко к морю, возможно, на острове, на берегу озера или большой реки. Мне нужен перечень таких вулканов, матушка.
– Это задача несложная, – заверила его жрица. – Брат Нубанк, старейший наш картограф, всегда питал страсть к вулканам и прочим подземным источникам тепла, таким как термальные ключи или гейзеры. Он с удовольствием составит нужный тебе перечень, вот только он может оказаться излишне подробным и перегруженным деталями. Нубанк очень дотошный исследователь. Я распоряжусь, чтобы он немедленно приступил к работе.
– Сколько времени ему потребуется?
– Тебе удобно будет заглянуть к нам через десять дней, достопочтенный маг? – предложила настоятельница.
