Прошло, должно быть, около часа, когда – потный, грязный, задыхающийся, перепуганный – я оказался на вершине холма, недалеко от «гаража» Рокси. Я побежал к своему дому и вдруг увидел её.
Раскрыв рот, я глядел на Рокси, а она спокойно сидела в дверях своего убежища под всё ещё сверкающими буквами «АЖ». Не должна ли она, – подумал я, – выглядеть более потрёпанной после встречи с лесной ведьмой? Ничего такого по ней не было заметно.
– Твой отец приходил сюда, – сказала Рокси. – Через забор заглядывал. Он симпатичный. Его зовут Бен.
– Да, Рокси. Я знаю, как зовут моего отца.
Меня всё это выбило из колеи, и я хотел знать, что же с ней случилось.
– Я в порядке, – сказала Рокси. – Если ты именно поэтому такой странный.
– Странный?
Она смотрела на меня, наклонив голову, словно и правда обдумывала мой вопрос.
– Ну да. Ты весь в грязи, в волосах у тебя сухие листья, лицо потное и красное. Да, это выглядит странно.
– Ну а ты? Что с тобой случилось?
– Ну… – начала она, но не договорила.
– Вот ты где, – через забор, доходящий ему до подбородка, заглядывал мой отец. – Святые апостолы! Что с тобой случилось? Ты выглядишь, словно тебя задом наперёд протащили через живую изгородь!
Он почти угадал.
И почему? Почему в тот момент я не сказал что-то вроде:
– Да ужас, пап! Не поверишь, что тут было! Мы с Рокси (Рокси, познакомься с папой! Пап, это Рокси) нашли в лесу удивительную хижину. Ты знал про неё? Она, представляешь, реально замаскирована. И там живёт дама, которую Рокси считает ведьмой. Конечно, это не так, но выглядит она как настоящая ведьма. А Рокси скатилась к ней во двор и ударилась головой, но теперь она вроде неплохо себя чувствует. Круто, да, пап?
Но я этого не сказал. И, наверное, знаю почему.
Во-первых, мы влезли на чужую территорию – и табличка, и колючая проволока предупреждали: нас ожидают неприятности. А во-вторых, меня немного настораживало слишком обычное поведение Рокси – в то время как за ухом у неё был хирургический бинт, прикрытый волосами.
Я понимал: дело особенное. И всё будет испорчено, если я стану слишком много болтать.
Кроме того, мне было стыдно, что я не спас Рокси. Что я стоял, как тупой манекен, когда её, истекающую кровью, унесли в странный дом. Не думаю, что отец бы меня одобрил.
Поэтому я соврал – а я самый плохой на свете врун. Когда отец сказал про «живую изгородь», я засмеялся, словно никогда не слышал лучшей шутки.
– Да! Точно! Знаешь, пап, я просто гулял! Но заблудился и всё такое, зато ничего себе не сломал! Ха-ха!
Отец посмотрел на меня как-то странно.
– Да, здесь встречаются колючие кусты, сынок. Пойдём, поможешь мне с плинтусами.
Он развернулся, чтобы идти домой.
«Прекрасно, – подумал я. – Работы по хозяйству».
Дом, в который переехала наша семья, был не в лучшем состоянии.
Мы подождали, пока отец ушёл, и Рокси сказала:
– Ты фиговый лжец, Эйдан. Если бы за плохую актёрскую игру давали призы, ты бы их все выиграл. Правда.
– Да, да, верно. Спасибо большое. Но это сработало. А теперь я хочу знать, что с тобой произошло.
Рокси села за старый маленький столик. Поставила на него локти, а пальцы сложила рупором перед своим ртом. Клянусь, она изо всех сил старалась выглядеть крутой и грозной, но была для этого слишком маленькой и ободранной. Рокси казалась ребёнком, изображающим из себя директора школы.
– Всё ещё более странно, чем мы думали, – сказала она.
– Чем ты думала, – поправил я её. – По мне, это просто дама с ребёнком, которые спокойно жили в безлюдном месте, пока ты не свалилась к ним во двор.
– У неё есть котелок, чёрный кот и метла, – Рокси, называя предметы, загибала пальцы и кивала, словно подтверждая значимость своих слов.
– Нет, Рокси. У неё горшок для варки, двухцветная кошка и… ну не знаю… швабра, как и у всех.
– Но ты же не был в доме.
– Правда, не был. Но надеюсь, ты мне расскажешь. Кстати, как твоя голова?
Рокси потрогала голову за ухом и поморщилась.
– Вроде ничего. Уже не болит. Она сделала примочку.
– Наверное, ядовитую? – съязвил я.
Она сузила глаза.
– Если собираешься так шутить, убирайся из моего гаража.
Рокси указала на дверь. Я вздохнул.
– Извини. Просто… ладно, ты же понимаешь, что ведьм не бывает? Волшебства и всего такого не существует. Это сказки. Ты это знаешь?
Я говорил искренне и старался изо всех сил избежать малейшей насмешки.
Рокси, по всей видимости, успокоилась.
– Я это знаю. Или, по крайней мере, знала.
Она полезла под стол, вытащила оттуда ноутбук и открыла его. Нажала несколько клавиш, и на экране запустился фильм. Тогда нижняя челюсть у меня отвалилась до самых колен. Ну почти. Вы понимаете, о чём я.
Глава 13
Сначала я понятия не имел, что смотрю. Просто шум – хруст, шуршание и что-то серо-зелёное – не в фокусе, поскольку камера двигалась мимо… чего?
Листья. Подлесок. Кусты. И слова, разборчивее некуда. Мой голос произнёс:
– Что-то плоское, с зеленью?
Затем голос Рокси:
– Да, теперь видно. Это крыша.
– Останови видео! – велел я, и Рокси наклонилась, чтобы нажать на пробел.
– Ты снимала?
Она молча усмехнулась и кивнула.
– Но… как? У тебя не было камеры.
Левой рукой она стащила с себя джинсовую куртку и сунула её мне. Присмотревшись, я разглядел крошечную стеклянную полусферу, вмонтированную в медную пуговицу. Рокси откинула полу и показала чёрный кабель, который вёл к внутреннему карману, где лежала маленькая серебристая коробочка.
– Это камера?
– Ага. Камера наблюдения, разрешение 720, аудио и видео.
Я покивал с умным видом, словно знал, о чём идёт речь, и затем для верности добавил:
– Ну да? Здорово!
Кажется, это сработало – Рокси заговорила с большим энтузиазмом.
– Ну да, и даже лучше! У неё поток 16,4 мегабита в секунду, и это круче, чем Mpeg 4. Так что можешь…
Она не договорила и внимательно посмотрела на меня.
Я придал лицу выражение, которое применяют в школе, когда не слушают учителя, но хотят, чтобы он об этом не догадался. (Это выражение часто видел у меня мистер Рейд, наш математик.)
– Ты не понял, о чём я, так ведь?
Я покачал головой и спросил:
– Это ты тоже нашла в мусорном баке?
Она рассеянно кивнула и снова нажала на «плэй».
Было так странно снова увидеть всё, что произошло с нами несколько часов назад. Рокси промотала ту часть, где мы пробирались через лес, – до момента падения на ведьмин двор.
(Смотрите, теперь и я это скажу. Она не ведьма!)
На экране был виден только кусочек земли, потому что Рокси лежала на животе в высокой траве.
– Пригнись! Она тебя увидит!
Это сказала Рокси.
– И что? Превратит в лягушку? Ничего, я готов рискнуть.
Послышалась возня, а затем «ох», когда Рокси покатилась вниз. После раздалось громкое, тяжёлое «бум» – она ударилась о землю.
– Ой! – сказал я.
Кажется, Рокси сильно ушиблась.
Изображение помутнело, расплылось и замерло. Теперь большую часть экрана занимало небо, потому что Рокси без сознания лежала на спине.
– Наверно, было больно! – сказал я.
– Чертовски! – ответила Рокси. – Но только потом, когда я пришла в себя.
Послышались шаги, а затем снова прозвучали слова, которые я, трусливо оцепеневший, слышал наверху.
Слова на том странном языке. Говорила женщина:
– Ал-ву! Ал-ву! Комни!
Примерно так оно звучало. Затем раздалось много всяких непонятных звуков. И я ахнул: экран заполнило лицо женщины. Она наклонилась и смотрела на Рокси, а крошечная камера это фиксировала.
Рокси нажала на паузу.
– Вот, это – она!
У Рокси был такой вид, словно объявила имя знаменитости, выходящей на красную дорожку.
Мы смотрели на лицо женщины на экране.
Сколько ей было лет? Честно говоря, я не очень хорошо определяю возраст. После тридцати люди выглядят примерно одинаково, пока им не исполнится шестьдесят или около того. Тогда они покрываются морщинами и седеют, как дедушка и бабушка Линклейтеры.
Так что женщине могло быть сколько угодно лет – в этом диапазоне. Я заметил морщины на лбу и в уголках глаз. Но, возможно, они появились из-за озабоченного выражения лица. Из-под головного платка выбивалось несколько светлых прядей. Щёки были блестящими, с лёгким румянцем, как яблоки сорта «Пинк лэйди».
Рокси снова нажала на «плэй», и лицо женщины начало перемещаться: сначала назад, потом, когда она стала осматривать рану, – из стороны в сторону. Когда-то эта женщина была красивой, но теперь всё портили зубы, потемневшие и стёртые. И сверху, и снизу нескольких недоставало.
Когда она сняла тёмные очки, я увидел глаза – водянисто-голубые, с красными прожилками и бледными веками.
– Ты видел когда-нибудь такого уставшего человека? – пробормотала Рокси. – Кажется, она готова проспать целую вечность.
На экране вновь появилось небо. Зазвучал разговор на чужом языке, из которого я вычленил только «Ин-анн боллд». Женщина произнесла эти слова дважды.
– Здесь они подняли меня, – пояснила Рокси. Изображение поменялось: появилась стена, потом снова небо. И вскоре стало темнее, потому что они вошли в дом. Картинка опять стала неподвижной. Я увидел потолок и источник света наверху.
