И я повел ее домой.
Дело зашло так далеко, что на прощание мне достался звонкий детский поцелуй в щечку. «Не стоит обольщаться, – подумал я, – наверное, леди спросонок решила, что я – ее папочка!» Но голова кругом шла от счастья. Никакая дыхательная гимнастика тут не помогала.
На службу я возвращался кружным путем. На ходу думается лучше, чем в кресле, а мне было о чем подумать. Например, о двух сердцах леди Меламори. В устах любой другой девушки заявление о споре двух сердец показалось бы мне дурацкой высокопарной метафорой. Но что я вообще знаю о физиологии обитателей Ехо? Очень и очень немного, если разобраться.
Вернувшись в Дом у Моста, я послал зов леди Таните. Мой скромный опыт в такого рода делах подсказывал, что она вряд ли крепко спит в это позднее время. Я оказался прав.
«Хорошей ночи, леди Танита. Это я, Макс. Сегодня на закате я убил того, по чьей вине умер Карвен».
Я решил не объяснять несчастной вдове, что кошмарная смерть ее мужа была нелепой случайностью. Вряд ли это стало бы хорошим утешением.
«Спасибо, сэр Макс, – ответила она. – Все-таки месть – это лучше, чем ничего. А я уже переехала. И это тоже лучше, чем ничего».
«Когда откроете новый трактир, пошлите мне зов. Непременно приду спасать вас от разорения! Хорошей ночи, леди Танита».
«Не думаю, что вам понравится то, что готовит мой новый повар, хотя… Конечно, приходите. Хорошей ночи, сэр Макс. И еще раз спасибо. За месть и за совет».
Когда невидимая связь с леди Танитой оборвалась, я остался совсем один, если не считать сладко спящего Куруша. А вскоре сон сморил и меня.
Памятуя наказ сэра Джуффина Халли, я дисциплинированно задремал в его кресле. Это было ужасно неудобно: у меня ныла спина, затекли ноги, я просыпался через каждые пять минут, а потом снова проваливался в дрему. «Не вертись, не отвлекайся!» – твердил мне во сне голос Мабы Калоха, самого таинственного существа в этом нескучном Мире. Лица его я, впрочем, не видел. Под утро мне приснился еще и Джуффин, но у меня не было сил, чтобы понять, а уж тем более запомнить содержание этих суматошных сновидений.
– Ужасно выглядишь, Макс.
Веселый голос Джуффина вернул меня к жизни. Было утро. Я чувствовал себя совсем больным.
– Издеваетесь? – устало спросил я. – Что вы там затеяли с сэром Мабой?
– А ты помнишь? – заинтересовался Джуффин. – Помнишь, что тебе снилось?
– Не-а. Только ваше присутствие, более чем утомительное, смею заметить. Ну и голос сэра Мабы, он велел мне «не вертеться». Что это было, Джуффин? Чистой воды насилие!
– Ничего, придешь домой, поспишь, будешь как новенький. Но прежде чем уходить, попробуй еще раз сварить камру.
– Мстите мне за Бубуту? – жалобно спросил я. – Ну и зверь вы, однако.
Шеф посмотрел на меня с искренним сочувствием.
– Что, так плохо? Ну постарайся, Макс. Честное слово, я не издеваюсь. Разве что самую малость.
Я отправился вниз и хорошенько умылся. Мне действительно стало полегче, хотя тело все еще зверски ныло. Вернувшись в кабинет, я хмуро загрохотал посудой. Сэр Джуффин Халли выглядел, как режиссер на премьере: ужасно нервничал и тщательно это скрывал. Я быстро покончил с безумным кулинарным экспериментом.
– Вот. Получите и распишитесь. Кого пытать собрались? Что, прислуга горбуна не колется? Так ее, старую мымру!
К моему глубокому изумлению, Джуффин не только понюхал содержимое посудины, но и попробовал его на вкус. Когда он сделал второй глоток, мой рот распахнулся до предела.
– Не хочешь попробовать, Макс?
– Лучше просто убейте! – вздохнул я.
– Как хочешь, – сэр Джуффин Халли наполнил свою кружку. – Все еще немного хуже, чем в «Обжоре», но… Мне нравится!
– Что вы такое говорите? Зачем вы это пьете? Из экономии? Я могу заказать за свой счет в «Обжоре», я богатый и щедрый! Не надо, сэр!
– Ты еще не понял, Макс? Это вкусно. Попробуй сам, не валяй дурака.
И я попробовал. Камра действительно была хуже, чем в «Обжоре», но лучше, чем в «Сытом скелете», что возле моего дома. Гораздо лучше!
– Вы что, научили меня варить камру, пока я спал? – до меня начало доходить.
– Не я, а Маба. Мне это оказалось не под силу. Проходить между Мирами я тебя, может быть, и сам могу научить – со временем. Но не готовить! Даже Мабе это далось с трудом.
– Но зачем? Вам что, понадобился новый повар?
– Ну уж нет! Хорошего повара из тебя никакие силы не сделают. Честно говоря, нам с Мабой просто захотелось узнать свои возможности. Мы не были уверены, что у нас получится. Но теперь мы знаем, что нам нет равных. Да и тебе какая-никакая польза. Иди спать, бедняга! Сегодня ночью можешь наслаждаться жизнью. Возвращайся завтра ровно за час до заката. Нам предстоит важный визит.
– К сэру Мабе? – Я просиял.
– Эк размечтался! Жизнь не может быть непрерывной чередой наслаждений. Мы едем в Иафах.
– В главную резиденцию Ордена Семилистника?!
– Совершенно верно. Будем перекраивать историю.
– Каким образом, Джуффин?
– Потом расскажу. Иди, приходи в себя. Хорошего утра, Макс!
Дома я сразу залез под одеяло и уткнулся носом в мягкий бок Армстронга. Элла звонко мурлыкала мне на ухо.
– С Новым годом, пушистые! – сказал я котятам. Они равнодушно зевнули. Я тоже зевнул и отключился.
Жертвы обстоятельств
Когда я проснулся, в спальне было почти темно. Это тянуло на рекорд, давненько я не спал до заката.
«Неужели дрыхнешь? Во даешь! – раздался в моей одуревшей со сна голове зов Мелифаро. – Ну и молодец, я только что заработал корону».
«Что?» – обалдело спросил я.
«Ничего особенного. Я поспорил с Меламори. Она утверждала, что ты проснешься до заката, я брякнул, что после. И был готов к проигрышу. Но ты меня здорово выручил».
«Значит, с тебя причитается не один, а два обеда. Твои долги растут на глазах, бедняга. Отбой!»
Я зевнул и поплелся вниз, голова гудела как с похмелья. Элла и Армстронг сыто дремали над своими мисками в центре гостиной. Младший служащий Управления Полного Порядка, фермерский сын Урф наверняка приходил, пока я спал: котята выглядели сытыми, к тому же их шерсть была тщательно причесана. В детстве я не раз пугал родителей лунатическими прогулками по коридору, но вряд ли сумел бы проделать столь сложную операцию, не размыкая глаз.
Когда я смыл липкую паутину сверхплановых сновидений и начал чувствовать себя человеком, под дверью жалобно заскулил курьер из «Сытого скелета». В последний момент я сообразил, что так и не успел одеться и, не долго думая, закутался в пеструю подстилку Армстронга. Это, конечно, не Мантия Смерти, но открывать дверь голым я не решился. Взглянув на лицо курьера, я понял, что кошачья подстилка – тоже не лучший домашний костюм, но менять что-либо было уже поздно. Бедная моя репутация.
Закрыв дверь, я вернул коврик на место и с удовольствием приступил к завтраку. После первой кружки камры я стал гораздо сообразительнее. До меня дошло, что азартная леди Меламори могла бы найти несколько дюжин более остроумных поводов для пари с Мелифаро. Наверное, она была не прочь поразмять ноги в моем обществе, но проявить инициативу постеснялась. Спор о времени моего пробуждения – отличный способ не только получить информацию о моей персоне, но и тактично напомнить о себе. Поэтому я немедленно связался с этим непостижимым существом.
«Хороший день, незабвенная».
«Не день, а вечер, сэр засоня! По вашей милости я проиграла целую корону».
«Виноват, каюсь. Но у меня была ужасная ночь: мне снился наш шеф. Можешь себе представить? Меня надо жалеть, а не ругать. И еще меня надо проветривать. Как старое зимнее лоохи».
«Я зайду за тобой через полчаса. Сэр Джуффин по секрету сообщил, что сегодня ночью ты свободен, и у меня грандиозные планы».
И я чуть не умер от счастья. А потом пошел одеваться. Если леди Меламори застанет меня завернутым в подстилку Армстронга, мои ставки, пожалуй, резко упадут… Или наоборот?
Когда ошалевшая от собственной решительности Мастер Преследования застыла на моем пороге, я уже был прекрасен и готов ко всему. «Ко всему» – значит пройти, если понадобится, тысячи миль по мозаичным тротуарам Ехо в сопровождении леди Меламори. Совместная пешая ходьба – именно то, что, по ее мнению, требуется неравнодушным друг к другу мужчине и женщине. Возможно, я торопился с выводами насчет этого «друг к другу», но отчаянные глаза Меламори подтверждали мои самые смелые догадки.
На сей раз мы доковыляли почти до Нового города – от моего дома часа полтора ходьбы, между прочим. Меламори успела рассказать мне массу свежих сплетен, но я слушал вполуха – уж слишком было хорошо.
– Здесь есть одно замечательное место, – моя спутница замедлила шаг. – Старый пустой особняк с садом. По вечерам в саду торгуют какими-то дрянными напитками, поэтому там совсем безлюдно.
– Я знаю огромное количество безлюдных мест с дрянными напитками, начиная с собственной квартиры, – рассмеялся я. – Стоило так далеко идти!
– Это особенное место. Раньше тут была загородная резиденция Ордена Потаенной Травы. В ту пору Ехо был гораздо меньше, чем сейчас, как ты понимаешь. В общем, тебе понравится. Это здесь!
Мы свернули в подворотню, вид которой не обещал ничего эстетически приемлемого в конце тоннеля. Но впечатление оказалось обманчивым. Темный узкий пролет вел в запущенный сад, озаренный голубоватым светом крошечных стеклянных шариков, наполненных сияющим газом. Здесь не было привычных столиков, только невысокие скамеечки, приютившиеся среди вечнозеленых кустов Кахха, похожих на обыкновенный можжевельник. Воздух был удивительно холоден и прозрачен, он не остужал кровь, а лишь леденил кожу, как ментоловая салфетка. Голова шла кругом, мне казалось, что я удивительно молод, а мир вокруг полон тайн. Что ж, если разобраться, все это было чистой правдой. Единственной реальностью, данной мне в ощущениях.
Я расплылся в улыбке.
– Здесь и правда здорово.
– Ага. Не вздумай заказывать камру, она у них отвратительная. Уж лучше что-нибудь покрепче. Такого рода напитки при всем желании невозможно испортить.
– Покрепче? Не забывай, у меня еще утро.
– Да, действительно. Ну, тебе же хуже, сэр Макс. А я буду пьянствовать, у меня, с твоего позволения, уже давно вечер.
– Пьянствуй на здоровье. Надеюсь, здесь найдется вода из какого-нибудь священного источника. Именно то, что мне сейчас требуется.
Воду здесь, увы, не подавали, так что я был вынужден довольствоваться стаканом какого-то кислого компота. Думаю, мы с Меламори были замечательной парочкой: хрупкое создание, налегающее на крепчайшую Джубатыкскую пьянь и здоровый мужик в Мантии Смерти, прихлебывающий компотик.
– Если уж говорить, так здесь, – вдруг выпалила разрумянившаяся от своего пойла Меламори.
Словно бы испугавшись звука собственного голоса, она умолкла. А когда я совсем было собрался ее растормошить, так же неожиданно продолжила.
– Что касается моих страхов, Макс. Кое-что я все-таки раскопала. Ну-ка скажи мне: какого цвета у тебя глаза?
– Ко… ка… Кажется, коричневые… или…
Я был ошеломлен. Грешные Магистры, что это с моей памятью? Как можно забыть о цвете собственных глаз?
– Ага, значит, сам не знаешь. Ладно, смотри. – Меламори извлекла из складок лоохи маленькое зеркальце. – Смотри, смотри!
Из зеркальца на меня уставились серые глаза, круглые от удивления.
– Что это со мной? Совсем забыл, надо же.
– Забыл? Немудрено было забыть, вчера они действительно были карие – вечером. А утром – зеленые, как у потомка драххов. А когда я заходила в Управление за три дня до Конца Года – голубые. Я еще подумала, что они такие же, как у моего дяди Кимы.
– Очень мило с твоей стороны, Меламори, обращать внимание на такие мелочи. Но для меня это новость. Даже поверить трудно. Ты ничего не перепутала?
– На что будем спорить? – усмехнулась Меламори. – Посмотришь на себя через час. Они у тебя все время меняются.
– Не буду я с тобой спорить, – буркнул я, отдавая зеркальце. – Ты меня, пожалуй, без гроша оставишь. Но хоть убей, не понимаю, при чем тут какие-то страхи? Ну, меняются у меня глаза – тоже мне чудо! Кто бы говорил. У тебя же вся родня в Семилистнике. Тебе, небось, не привыкать.
– В том-то и дело! Я много чего знаю, но о таком никогда не слышала. Вчера вечером, когда до меня наконец дошло, я даже спросила у дяди Кимы. Не стала говорить про тебя, сказала, что заметила у одного из курьеров. И Кима тоже заявил, что мне померещилось, поскольку так, по его мнению, не бывает. Я не рискнула настаивать, но сегодня утром спросила у сэра Джуффина. И знаешь, что он мне сказал?
– Попробую угадать. «В Мире много чудесного, девочка!» Или: «Не забивай себе голову пустяками, Меламори». Я угадал?
– Почти, – вздохнула Меламори. – Он заржал и заявил, что это далеко не единственное твое достоинство. И добавил, что в городе полно обыкновенных ребят, без всяких там странностей, и именно поэтому они совершенно не подходят для работы в нашей конторе.
– Приятно слышать, – улыбнулся я. – Скажу ему спасибо при случае.
– Сэр Макс, все это очень весело, но… Ты вообще уверен, что ты – человек?
– Не знаю, – расхохотался я. – Вот уж никогда не задумывался!
– Сэр Джуффин ответил мне то же самое. И точно так же ржал. А мне что делать прикажете?! Службу бросать, чтобы вас… тебя не видеть? Или напиваться при каждой встрече для храбрости? Сэр Макс, я тебя спрашиваю!
Наверное, мне следовало немедленно придумать какую-нибудь успокоительную глупость. Это было в моих же интересах. Но Меламори нравилась мне так сильно, что ни врать, ни выкручиваться не хотелось.
– Я и правда не знаю, – повторил я. – Всегда был совершенно уверен, что нормальнее меня человека еще поискать надо – как ни странно это, вероятно, звучит в моих устах. Только не надо морочить мне голову, Меламори. Не такая уж ты трусиха, насколько я разбираюсь в людях.
– Да, не трусиха. Но… Я выросла среди особенных людей, Макс. Отец, которого в Смутные времена прочили на престол в случае гибели обоих Гуригов, дяди и тетки из Ордена Семилистника, да еще и матушкино семейство, состоящее в родстве с древней Королевской династией. Можешь себе представить это окружение! И я привыкла к тому, что и сама – «особенная». «Самая главная» – так, что ли. Я все знаю, все понимаю и кого угодно могу довести до ручки – ну, почти кого угодно. Мне кое-как удалось смириться с тем, что сэр Джуффин Халли выше моего понимания, поскольку знаю историю Смутных Времен не из книжек, а из уст очевидцев… Но я не хочу, чтобы мне нравился человек, который… которого…
– Которого ты не можешь «довести до ручки»? – понимающе спросил я.
– Да, наверное. К тому же, меня так воспитали… В общем, если я чего-то не понимаю, я этого боюсь. Орден Семилистника на том и стоит: осторожность и познание, именно в такой последовательности. А поскольку я знаю не так уж мало и почти все могу хоть как-то себе объяснить, обычно я – не трусиха. Но стоит мне посмотреть на тебя, сэр Макс, и я теряюсь.
– У тебя есть только один выход, – подмигнул я. – Изучи меня получше. Покончи с осторожностью и приступай к познанию. Ты обнаружишь, что я жуткий зануда, и все будет в порядке. Советую поторопиться, к следующему полнолунию я окончательно утрачу человеческий облик.
Мне оставалось только веселиться. Чего-чего, а таких проблем с девушками у меня еще не было. Как правило, их не устраивали совсем другие вещи. И я оптимистически полагал, что справиться со смутными страхами Меламори будет легче легкого. Присмотрится повнимательнее и поймет, что ко мне можно относиться как угодно, только не бояться. В качестве ужаса, летящего во мраке ночи, я смотрюсь совершенно неубедительно.
