– Ещё спрашиваешь, – глаза вспыхивают интересом, будто от спички. И мне нравится эта жизнь в её взгляде.
– Ну, веди меня, где тут у вас молодежь одевается.
***
Домой мы пришли почти в восемь вечера. Уставшие, но счастливые. Вита выбрала для себя новую юбку, парочку блузок, два платья и джинсы. И даже мне выбрала платье сама. Я бы никогда и не посмотрела в его сторону, но после слов дочери, что в этом я буду выглядеть как её подружка, купила его, не раздумывая. Конечно же, надеть его смогу только дома наедине с дочерью, так как оно неприлично короткое. Но разве минуты единения с
дочерью не бесценны? А в этот момент, когда она мне сама выбирала вещи и таскала в примерочную, заставляя мерить, я, действительно, почувствовала себя её подругой.
– Ужинать будешь? – спрашиваю я дочь, входя в её комнату.
Улыбаюсь оттого, что давно не видела дверь в комнату дочери распахнутой, обычно она закрыта от меня. Виталина снова перемеряет обновки и мечется от зеркала к кровати, на которой лежат покупки.
– Да, буду. Я очень голодная.
– Борщ или рагу?
– Рагу, – отвечает она, натягивая на себя джинсы с разорванными коленками. Дочь говорит, что это модно.
– На десерт мороженое. Клубничное, – вспоминаю, что несколько дней назад купила её любимое лакомство.
– Ничего себе. Сегодня определенно мой самый счастливый день.
– Жду тебя через десять минут на кухне.
Быстро накрываю на стол, вспоминая о том, что дочь очень любит ещё маринованные огурчики, достаю и их. Украдкой выглядываю в коридор, дверь в комнату дочери открыта до сих пор. Я готова визжать от счастья. Виталина входит на кухню в новом платье. Присаживается на свое место, сразу подхватывая в рот огурец. За ужином мы много разговариваем, Вита рассказывает мне о будущей профессии и почему именно её она выбрала. Я не скрываю от неё своего восхищения ею. Пусть видит, что она мне важна.
Ужин закончен, Виталина моет посуду, а я убираю со стола. Отложив тряпку в раковину, встаю рядом с дочерью.
– Вита, а я вчера видела Алёну Николаевну, – тихо и неуверенно произношу я.
Глава 9
Ольга
Понимаю, что этим предложением я сейчас разрушаю наше хрупкое перемирие, но я не могу иначе, так как сегодняшний день один из многих, когда дочь немного оттаивает по отношению ко мне, но уже завтра всё может начаться сначала. А я устала от этих качелей. Я хочу докопаться до истинной причины такого переменчивого поведения моей девочки. Я очень пристально наблюдаю за ней, как велела Настя. Услышав мои слова, дочь замирает на секунду, а потом резко разжимает пальцы, и тарелка из её рук летит на пол, разбиваясь вдребезги. Мы одновременно приседаем, чтобы собрать осколки, и я замечаю, как подрагивают руки дочери. Она не смотрит на меня, глаза опускает в пол.
– Вита, не трогай, порежешься, – говорю я как можно нежнее и спокойнее, хотя в душе уже просыпается вулкан, мне хочется схватить её за плечи, встряхнуть хорошенечко, посадить на стул и «пытать» до тех пор, пока не скажет мне правду. Но я сдерживаюсь и лишь произношу: – Я сама уберу.
– Я веник принесу, – говорит дочь и уходит.
Я собираю крупные осколки и выбрасываю в мусорное ведро, печально смотря на них, вздыхаю. Последняя тарелка из сервиза, который мои родители дарили нам с Колей на свадьбу. Больше ничего не осталось, что бы напомнило мне о нём здесь. Его любимую кружку я случайно разбила, споткнувшись о коробку. Вита пыталась её склеить, но не вышло. Она злилась на меня за это и неделю со мной не разговаривала. Чувствую, что и после сегодняшнего нас не минует период молчанки. Дочь возвращается и сама подметает пол, обходя меня по кругу, под моим цепким взглядом. Я уже не надеюсь на продолжение начатого мною разговора, но Вита вдруг поворачивается ко мне и произносит:
– Что она тебе сказала? – спрашивает с ноткой презрения в голосе.
– Ничего особенного. Мы случайно встретились на улице, она просто спросила, как ты.
Дочь, усмехнувшись, прячет от меня печальный взгляд, подходит к раковине и выключает кран. Надо же, я даже не заметила, что он открыт.
– И что ты ответила?
– Что у тебя всё хорошо, – глазами ловлю её блуждающий взгляд, но она опять выбирает тактику побега.
– Ясно. Я спать, устала, – дочь целует меня в щёку, отчего я, немного опешив, провожаю её обеспокоенным взглядом. Она входит в свою комнату и опять запирает дверь на замок.
Перемирие окончено.
Теперь я уверена – между ними произошел конфликт. Но какой? Одна учительница, вторая ученица. Парня у Виты в школе не было, да и Алёна в тот период времени была уже на сносях, после выпускного собиралась в декретный отпуск. Чем дольше я об этом думаю, тем больше не понимаю. Нет между ними общего. Вита мне не скажет.
А если молчит Виталина, возможно, Алёна прояснит ситуацию.
Глеб
Домой я возвращаюсь ближе к полуночи. В душ не иду, так как обмылся в клинике после многочасовой операции. Родители уже несколько часов как спят, и я на цыпочках прохожу в свою комнату. Хочется кушать, но шуметь тарелками на кухне не буду, мама очень чутко спит, поэтому перекусываю в комнате батончиком шоколадки. Раздеваюсь до нижнего белья и укладываюсь в кровать. Пожалуй, спать я хочу больше, чем кушать. Глаза слипаются, и я мгновенно вырубаюсь. Где-то вдалеке, сквозь сон, слышу, что гремит будильник. Неужели уже утро? По внутренним ощущениям я только глаза закрыл. Мычу в подушку, заставляя себя проснуться. Так, стоп, мелодия не будильника. Мне звонят. Работа!!! Срочная операция!!! Максимально быстро отвечаю на звонок, предварительно бросив взгляд на экран: номер неизвестен.
– Глеб? – слышу тихий и неуверенный вопрос девушки, будто она сомневается, что набрала верный номер.
– Да, – вкрадчиво отвечаю я, не узнав девичий голос.
– Глеб, это Вита. Помоги мне, пожалуйста, – она произносит это, периодически всхлипывая от слёз.
– Вита? – переспрашиваю я, так как точно помню, что номер свой я ей не давал.
– Да. Это я – Виталина. Забери меня отсюда, пожалуйста, – она уже плачет навзрыд, и я, поднявшись с постели, быстро одеваюсь.
– Ты где? – спрашиваю я, хватая со стола ключи от машины.
– В «Леоне».
– В ночном клубе? – уточняю я.
– Да.
– Где именно ты?
– В туалете.
– Тебя обидели? – с замиранием в сердце спрашиваю, бегом спускаясь по лестнице.
– Нет. Я убежала.
– Понятно. Сиди там. Буду через минут пятнадцать. Трубку не клади, можешь молчать, но телефон не отключай.
– Глеб, мне страшно.
Конечно, тебе должно быть страшно. Тебе восемнадцать, и ты находишься в клубе для взрослых в три часа ночи. Клуб «Леон» является притоном дегенератов, собравшихся под одной крышей не ради выпивки и танцев, фишка этого места заключается в ином. Каждая девушка, переступившая порог этого заведения, автоматически себя продаёт, а каждый парень является покупателем. Случайных людей там в принципе не может быть. Как Вита оказалась там? Почему забилась в туалете, если знала, куда идёт и зачем? И почему именно я должен её спасать от очередного поклонника или поклонников? Я вроде на роль рыцаря в сияющих доспехах не подписывался. Если бы не Ольга, хрен бы я сейчас мчался за её неразумной доченькой на другой конец города. Еду и злюсь на эту малолетку, не сидится же ей дома по ночам, упорхнула искать приключения на свою пятую точку. И, видимо, нашла.
Бросаю машину прямо на дороге, парковка забита крутыми тачками, мажорчики вышли на охоту. На входе меня останавливает охранник. Без объяснений причины меня не впускают в клуб.
– Послушай, парень, – шёпотом говорю бритоголовому шкафу с нашивкой на рубашке «секьюрити», – у меня там сестра. Её пытались изнасиловать. Если ты меня сейчас не пропустишь, я вызову полицию, – мои доводы для него не являются аргументом, и мне приходится импровизировать. – Она несовершеннолетняя, – парень оживает, испуганные глаза забегали. – Тебя же уволят за то, что ты её сюда впустил, – давлю я, – давай я её по-тихому уведу, без претензий.
– Проходи.
Ориентируясь на свою память, я иду в сторону уборных. Гремит музыка, полумрак, обхожу парочки, зажимающиеся в коридоре.
– Вита, выходи, – говорю в трубку телефона, оглядываясь по сторонам.
Через мгновение дверь туалета открывается и девушка появляется. А я бы её не узнал, если бы точно не знал, что именно она стоит передо мной.
Одета вызывающе, платье настолько короткое, что его хочется одернуть вниз, чтобы хоть немного прикрыть бёдра, взгляд сам спускается к красивым и длинным ножкам, обутым в туфли на каблуках. Волосы распущены. А улыбка. Чёрт, да она ещё и пьяная. Ну что мне с ней делать? Подхватываю её за локоть и быстро веду на выход. Охранник провожает нас взглядом, предварительно взглянув на Виту. Видимо, затем, чтобы запомнить девушку в лицо и больше не пропускать. На это я очень рассчитываю, нечего ей шататься по подобным заведениям. Усаживаю её на переднее сидение, сам пристегиваю её ремнём безопасности и сажусь в машину. Мне сигналят стоящие за мной машины. Я заблокировал проезд. Простите, мужики, тут девочке захотелось потусоваться, а потом она вдруг передумала. Резко нажимаю на газ.
– И как тебя мать отпустила ночью? – ворчу я, выезжая на главную улицу. – О чём она вообще думала?
– Она не знает, – сознается Вита.
– Как она может не знать, что дочь не ночует дома? – не верю, что Ольга насколько плохая мать.
– Я ушла, когда она была в душе, – убеждает меня Вита. – Она думает, что я сплю.
– А вместо себя мишку под одеяло положила? – спрашиваю я, вспомнив кадры из какого-то фильма про такую же оторву.
– Зачем? Моя комната на ключ запирается, – вещает она мне спокойным голосом.
– На хрена? – удивлённо спрашиваю я.
– Так надо, – резко отвечает она. – Не твоё дело.
– А моё дело после тяжёлой операции и девяти часов на ногах мчаться к чёрту на кулички, чтобы забрать тебя? Я тебе чем-то обязан? – говорю грубо, но меня несёт. Мозг спит и не соображает, что пора бы уже и заткнуться. – Ты мать свою уже извела, она на приведение похожа. Прыгает перед тобой, как обезьянка в цирке, делает всё возможное, лишь бы Виточке угодить. Чего тебе ещё в жизни не хватает? Экстрима захотелось? Так что ж не осталась в клубе?
– Останови машину, – перекрикивает она меня.
– Да пожалуйста, – бросаю я.
Паркуюсь на обочине, и Вита, резко открыв дверь, рвется покинуть мою машину, но забыв при этом отстегнуться. Ремень безопасности от резкого толчка срабатывает и прижимает девчонку к спинке сидения. Она обхватывает себя за плечи и тихо плачет. Смотрю на неё и понимаю, что девочка она совсем, маленькая.
– Успокойся, – подаю пачку бумажных носовых платков. – Извини, что обидел, я очень устал на работе. Спал всего два часа. Ты ещё…
– Не переживай, больше не позвоню. Не побеспокою.
Ну нет, она ещё и обиделась на меня!!! А не наоборот ли должно быть?
– Ты неправильно меня поняла, я ж не против тебе помочь, Вита, – пытаюсь сгладить и без того острые углы. – Но если ты просишь о помощи, то будь добра посвятить меня в ситуацию, в которую ты меня втягиваешь. Я
же не из любопытства интересуюсь, я хочу владеть всей информацией, чтобы трезво оценить суть проблемы и помочь тебе.
Девушка продолжает молчать, уткнувшись в окно.
– Не против, если мы заедем перекусить? Я с утра ничего не ел.
– Операции? – спрашивает девчонка, утирая слёзы.
– Три.
– Извини, ты устал, а я тебя сорвала.
– Сорвала и сорвала. Не парься. Я даже рад, что ты позвонила, не представляю, что было бы с твоей мамой, если бы с тобой что-то случилось.
Мы останавливаемся у кафе, торгующего едой на вынос. Едим прямо в машине, отъехав от него на несколько метров. На улице непроглядная темнота, уличные фонари отключены, единственный источник света – это фары моей машины.
– Зачем ушла из дома? – спрашиваю я, смотря на то, как Вита уплетает бургер.
– А ты маме не расскажешь? – с опаской спрашивает она.
– Нет. Поругались? – предполагаю я, но она отрицательно кивает головой.
– Наоборот. Сегодня она узнала, где я учусь, и поддержала меня, – улыбнулась. – Купила мне новые вещи, и за ужином мы долго разговаривали.
– Если вечер был таким отличным, что ж тебе дома не сиделось?
– После ужина я ушла в комнату, а мама – в душ, я уже переоделась ко сну, как позвонила Алька и пригласила меня в клуб. Сегодня её смена. И я подумала, а почему бы и нет?
– Ну ты и… – «дурочка» произносить не стал. – Ты что, действительно не знала, кем работает твоя подруга?
– Она говорила – официанткой.
– Какая на хрен официантка? Ты вещи её видела, официантки, по-твоему, по сколько получают?
– Не знаю. Я нигде не работала.
– Что было в клубе?
– Алька встретила меня на входе, провела мимо охраны и посадила за столик. Принесла коктейль, сказала, что он безалкогольный. Затем присела ко мне, и мы начали болтать в основном об учёбе. Официант принёс ещё по коктейлю.
– А разве официанткам можно сидеть за столиками?
– Она объяснила это тем, что у неё перерыв. После первого бокала разговор перешёл на мальчиков, она задавала много вопросов: есть ли постоянный мужчина, какие парни больше нравятся, что предпочитаю в сексе, – последнюю фразу говорит едва слышно. – А потом к нам подсели двое её знакомых. По их заказу официанты быстро принесли закуски, спиртное. Мне налили вина, они так смотрели на меня, что отказаться я не смогла. После нескольких глотков я почувствовала, что пьянею, очень сильно закружилась голова, ноги ослабели. Алька обеспокоилась моим
состоянием и предложила прилечь в раздевалке. Она проводила меня туда и ушла на работу. А потом пришёл он, один из этих двух.
– Как тебе удалось убежать? – оглядываю снова девушку и вижу, что платье её слегка разорвано снизу на правой ноге.
– Меня стало тошнить, вроде даже вырвало на него, и он отпустил меня в туалет, чтобы я пришла в себя. А оттуда я тебе позвонила.
– Вита, ты же понимаешь, что он мог тебя и не выпустить? Что бы было тогда, осознаёшь? – она положительно кивает, при этом краснея как помидор. – И подруга твоя, скорее всего, продала тебя.
– Это как? – удивлённо спрашивает она.
– Наивная ты простота. Такие, как она, ищут для богатеньких мажоров невинных девочек, чтобы те покуражились в своё удовольствие с чистой девочкой. А Алька твоя получает за свою услугу неплохие деньги.
– Откуда ты это знаешь?
– Знаю, потому что к нам в клинику привозили однажды девочку из этого клуба, её насиловало четверо обкуренных дебилов всю ночь, на утро выбросили недалеко от клуба. А привела её туда вот такая подруга, – я не стал говорить, что девочка покончила с собой через неделю после выписки, ей это знать ни к чему. – Плохо? – замечаю, как Вита замирает и закрывает ладонью рот.
– Ага, тошнит опять.
– Тебя на наркоту надо проверить. Не уверен, что от спиртного тебя так быстро отключило.
– И как это проверить? Я в больницу не поеду.
– А я и не повезу тебя туда, не хватало, чтобы про твою мать говорили, что её дочь наркоманка. Завтра с утра приедешь к нам в клинику, и я договорюсь, чтобы у тебя взяли кровь на анализ анонимно.
– Это обязательно?
– А тебе самой-то не интересно знать?
– Хорошо, приеду. Но только я не хочу, чтобы мама знала.
– Придумаю что-нибудь.
– Глеб, отвези меня домой.
– Уверена?
– Да.
До дома мы едем в тишине, даже радио молчит. Вита будто отключилась, притихла и даже не шевелится. Остановив машину у её подъезда, я ещё три минуты сижу, молча наблюдая за девушкой, а она даже не заметила, что мы стоим у её дома.
– Вита! – отвлекаю девушку от её мыслей. – Приехали.
– Я пойду, – отвечает она, на этот раз отстёгивая ремень безопасности.
– Я провожу.
На часах четыре утра, скоро рассвет. Выхожу из машины и помогаю Вите выбраться. Её ещё штормит, и координация движений нарушена. Беру её под руку и веду до квартиры. Сам не знаю почему, но чёрт меня дёрнул зайти в квартиру. И вот мы с Витой стоим в тёмном коридоре, она пьяная или
под кайфом, ещё непонятно, опираясь пятой точкой о стену, пытается снять с себя обувь, но у неё не выходит, ремешок на туфлях никак не расстёгивается, и я опускаюсь на корточки, чтобы помочь. На ощупь нахожу щиколотки девушки и злополучный ремешок.
И в этот момент меня ослепляет яркий свет.
Оля!!!!
Глава 10
Глеб
– Привет, – говорю я, вставая во весь рост, заслоняя собой пьяную девушку. Виталина, замерев от неожиданности, молча стоит за моей спиной. Ольга выжидающе наблюдает за нами. Девочка кладёт свои ладошки на мои лопатки, ища поддержки и защиты, но мне совсем не нравится этот жест. Не надо, девочка, меня присваивать себе, я не герой твоего романа.
– Доброй ночи или, вернее будет, доброе утро, – наконец, произносит хозяйка дома. – Что ты здесь делаешь в такое время?
И что ответить?
– Пошли, на кухне поговорим, – освобождаюсь от неприятных прикосновений Виты, быстрым шагом преодолеваю расстояние между мной и Ольгой, беру её под локоть и веду на кухню. Я помню, где она находится.
– Вита, – Ольга требовательно зовёт дочь, бросая на неё мимолетный взгляд.
– А Вита идёт спать, – утвердительно говорю я, смотря на девушку. Она послушно кивает и уходит в свою комнату, закрыв за собой дверь. Ольга недовольно и нехотя входит со мной на кухню. Я присаживаюсь на стул, Ольга закрывает за нами дверь, включает неоновую подсветку на кухонном гарнитуре. Подходит к чайнику и ставит его на плиту. Зачем?
– Глеб, скажу сразу, – разворачивается ко мне, но опускает глаза в пол, – если тебе нравится моя дочь, то я не против.
– Не против? – охреневаю, усмехнувшись, бросаю на неё недовольный взгляд. – А я против, – она поднимает глаза на меня, – люблю, знаешь ли, другую.
– Тогда объясни мне, почему ты ночью стоял на коленях перед моей дочерью посреди коридора?
– Не на коленях, а на корточках. Я помогал расстегнуть ей ремень на туфле.
Она приподнимает бровь в немом вопросе: зачем? А хрен его знает зачем. Я сам себе не могу ответить на этот вопрос. Возможно, хотел быстрее избавиться от Виты, ну уж точно не стремился её полапать. Молчим. Стреляем друга в друга взглядами. Чайник давно оповестил о том, что вскипел, но никто не спешит отключить газ.
– Оль, давай поговорим об этом завтра, точнее, – смотрю на наручные часы, – уже сегодня, но позже. Я и двух часов сегодня не спал. Я не соображаю ничего, не пытай меня.
– Как она оказалась с тобой? – ну что за женщина. Не уснёт же, если не отвечу.
– Случайно. Я пришёл с работы в первом часу ночи. Лёг спать, – говорить Оле о том, что Вита сама мне позвонила, я не буду. Так как ещё сам не понимаю, откуда у этой паршивки мой номер, а Оля об этом обязательно спросит, поэтому я придумываю несуществующего друга. – Меня разбудил знакомый, живёт по соседству, попросил подбросить в ночной клуб. Он часто меня выручает, и я не смог отказать ему, привёз его туда, а там твоя дочь. Я забрал её и привез домой, – развожу в стороны руками. – Всё.
– Через два часа на работу собираться, – Ольга смотрит в тёмное окно, затем переводит взгляд снова на меня, безотрывно смотрит в мои глаза, и меня начинает ломать от необходимости прикоснуться к ней. – Ты выглядишь очень уставшим, – заботливо произносит она, – оставайся, я постелю тебе на диване.
Блин, как же нежно она произносит эту фразу. «Оставайся». Одно произнесённое ею слово, и меня словно выбрасывает из воды на берег. Я с трудом делаю вдох.
– Плохая идея, Оль, – тихо говорю я.
– Глеб, ты врач, неоднократно видел последствия человеческой беспечности за рулём, хочешь оказаться по другую сторону хирургического стола?
– А ты волнуешься? – мне хочется вывести её на эмоции, хочу, чтобы призналась, что я ей не безразличен.
– Конечно, ты мой коллега.
– Только поэтому? – печально переспрашиваю я.
– Глеб, – устало шепчет она, прикрывая свои красивые глазки.
– Спасибо за приглашение, но вынужден отказаться, – встаю со стула, Оля уже хочет возразить, приоткрывает рот, но я успокаиваю её. – Я вызову такси.
Она права, за руль мне нельзя, я попросту усну на дороге. Оля вспоминает про чайник и, поворачиваясь ко мне спиной, отключает его. Прости, родная, но я больше не могу сдерживаться. Подхожу к ней сзади вплотную и впервые позволяю себе такую вольность, как запустить пятерню в её шикарные рыжие волосы. Начинаю слегка массировать голову. Она невольно на мгновение расслабляется в моих руках, ей приятны мои ласки. Наклоняюсь к её ушку:
– Если я останусь, я же приду к тебе в спальню, О-о-о-ля.
– Крымов, – выдыхает она.
– Двадцать пять лет как Крымов, – второй рукой обхватываю её талию и прижимаю к своему телу, позволяя ей почувствовать всю серьёзность моих слов. Ольга растерянно пытается отодвинуть свою попку от моего паха, но я не позволяю этого, держу крепко. Провожу носом по волосам женщины, вдыхаю их аромат, и мне кружит голову запах карамелек. Она моет голову детским шампунем, улыбаюсь, как придурок. – Хочешь, чтобы я остался? – шепчу я, проводя губами по волосам, наглею, но не могу больше себя контролировать, наша близость пьянит меня. И плевать, что в нескольких метрах от нас находится её дочь. Я хочу Ольгу. На ней надет
халат с запахом на поясе, одно моё движение пальцами, и я распахну его и прикоснусь к обнажённой коже.
– Конечно, нет, – слышу ответ на свой вопрос.
Врушка. Твоё сбитое дыхание говорит об обратном. Но не буду спорить и доказывать тебе это. Сейчас не буду. Убираю руки в карманы брюк.
– Я подожду такси на улице, – целую любимую в шею, ещё раз вдыхая аромат карамелек, чтобы запомнить, и направляюсь к выходу. Задержавшись в дверном проёме, я оборачиваюсь. Оля так и стоит спиной ко мне, осанка прямая, мышцы напряжены. Расслабляйся, милая, ухожу. Но это не значит, что я сдаюсь, наоборот, теперь я знаю, как ты реагируешь на меня. Словами ты можешь сколько угодно прогонять меня, но твоё тело этого не хочет, оно, как оказалось, не умеет лгать.
Выйдя из подъезда, я сразу зачерпываю пригоршню снега и обтираю им лицо. Надо успокоиться, а не то я точно вернусь. Я даже знаю, что она ждёт меня. Не прогонит. Смотрю в тёмное небо и на фонарный столб, освещающий улицу, и снова улыбаюсь. Сегодня я понял, что привлекаю её как мужчина. И за это открытие я должен поблагодарить Виталину, если бы не она, я не оказался бы у них дома наедине с Ольгой в интимном полумраке. Сажусь в свою машину, завожу мотор, включаю печку, ждать тачку на улице нет желания. Январь подходит к концу, порывистый ветер со снегом завывает за окном. Дико хочется спать. Набираю номер такси. Чтобы не отключиться, включаю радио. Через семь минут ожидания таксист увозит меня домой. Свой автомобиль я оставляю у дома Ольги.
Завтра заберу. Будет повод зайти на чашечку чая.
Ольга
Глеб уходит, а я бегу в ванную. Ополаскиваю полыхающие щёки холодной водой. Смотрю на себя в зеркало и вижу перед собой ту, которую я сама в себе уничтожила маниакальной опекой дочери. Сейчас же мои глаза наполнены предвкушением и желанием. Давно ко мне так не прикасались, давно я не чувствовала мужского возбуждения, я и забыла, что способна пробуждать подобные инстинкты в мужчине. Как же мне захотелось снова стать женщиной именно в его руках. Но одиннадцать лет разницы как неоновая вывеска сверкает у меня в голове. Нельзя.
Захожу в комнату дочери, она спит или притворяется, что спит. Наклоняюсь над ней и чувствую едва уловимый запах алкоголя. А дочь-то выросла. Перед собой я уже не вижу девочку. Перевожу взгляд на тумбочку, глаз цепляется за её сотовый телефон. Вита очень рассеянная девочка, поэтому телефон у неё не запаролен. Открываю журнал звонков и вижу исходящий звонок Глебу.
Не понимаю, зачем он мне солгал???
Глава 11
Ольга
– Девчонки, что будем дарить нашим мужчинам на двадцать третье февраля? – Юлия привлекает наше внимание своим вопросом.
Мы традиционно вчетвером сидим в ординаторской за чашечкой чая перед началом рабочего дня. Болтаем на отвлечённые от работы темы, а тут Юля вспоминает про красный день календаря. До праздника ещё две недели, а мы действительно забыли, что мужчинам нужно приготовить поздравление.
– Давайте, как всегда, накроем стол, – равнодушно предлагаю я, думать на эту тему совсем не хочется. Голова забита другими мыслями.
Прошёл почти месяц с той ночи у меня дома. Внятных объяснений от этих двоих я так и не получила. Оба, как болванчики, твердят придуманную ими историю. Я решила сменить тактику выпытывания на наблюдение. Но и она не дала никаких результатов. Виталина стала спокойнее, после университета сидела дома, ждала меня с работы и готовила ужин, даже общалась со мной вечерами, в комнате больше не закрывалась, углубилась в учёбу: хочет сдать курсовую работу на «отлично», чтобы получить возможность поехать на какой-то стратегический объект для изучения. Глеб крутится возле меня вроде ненавязчиво, но систематически. То подойдёт к регистратуре и потянется за журналом, придавив меня «нечаянно» к стойке, то сядет рядом со мной на диване и коснётся бедра или ладони, то просто обнимет в лифте за талию, когда мы едем, причём лифт может быть битком забит коллегами. Я уже начала его избегать.
– Скучно, – перебивает Юлия, – каждый год одно и то же. Вам самим-то не надоело?
– Что ты предлагаешь? – интересуется Светлана, зная, что у Юлии уже есть план. Она не тот человек, который будет попусту болтать.
– Есть одна идея, – выдерживает театральную паузу, смотря на каждую из нас по очереди. – Персональный подарок.
– Какой подарок? – почти хором спрашиваем мы.
– Персональный. Раньше мы, по сути, дарили один подарок на всех мужчин, верно? – мы киваем в ответ. – В этом же году каждый мужчина получит подарок от одной конкретной женщины, кстати, я посмотрела в отделе кадров, соотношение мужчин и женщин практически одинаковое. Подарить можно всё что угодно: сувенир, бутылку алкоголя, какую-нибудь хрень для автомобиля, типа ароматизатора, полироли для панели или универсальной тряпки, они, между прочим, прилично стоят.
– Идея, в принципе, оригинальная, подобного мы ещё не делали. И как мы будем делить мужчин? – я не могу уловить суть предложенного Юлией варианта поздравления, впрочем, как и девчонки. Мы просто хлопаем ресницами.
– Очень просто. Пишем имена мужчин на бумажку, – она берёт со стола лист формата А4, рвёт его на несколько частей, пишет на них имена и закручивает в трубочки, – сворачиваем, кладём в барабан, – берёт глубокую тарелку из кухонного шкафа, бросает бумажки в неё и перемешивает содержимое руками. – И вытягиваем.
– Давай, Оля, ты первая, – протягивает тарелку мне, я в свою очередь, даже не опустив полностью руку в тарелку, взяла самую верхнюю карточку и передала её Юльке.
– Крымов, – громко вещает оратор, развернув трубочку.
– Не может быть… – я забираю из рук коллеги карточку, чтобы убедиться, что именно фамилия Глеба написана на этом клочке бумаги и подруга попросту не подшутила надо мной. Но, увы, убедившись в этом, я разочарованно вздыхаю. – Давайте я перетяну, – я умоляюще смотрю на подруг, но они отрицательно качают головой мне в ответ. – Ну, честное слово, я и так прячусь от него, а тут ещё и подарок дарить. Персональный.
– Если хочешь, чтобы он отвязался от тебя, подари то, что ему точно не понравится. Может, тогда он поймёт, что вы не пара, – советует инициатор данного балагана, посмеиваясь.
– Света?
Теперь злополучная тарелка перед Светланой. Она же подходит к вопросу тщательно, очень долго капается в бумажках и, наконец, через пару минут вытягивает карточку.
– Мартынов, – спокойно читает она.
– Анастасия Николаевна? – Настя быстро опускает руку в чашку и достаёт с самого дна карточку.
– Иван, – тихо шепчет она. Мы знаем, что у Юлии с Ваней тайный роман, поэтому Насте немного неловко, что ей достался для поздравления чужой мужчина. – Могу отдать тебе, – протягивает свою карточку Юлии, – мне не принципиально, кого поздравлять.
– Нет, Настя. У нас честные выборы, – она снова смотрит на меня, я же в свою очередь убиваю их взглядом. – Ваня, так Ваня. Кто же достанется мне? – Юлия повторяет те же манипуляции, что и мы.
– Коршунов. Отлично, – она выбором своим довольна. – Ну вот, механизм понятен?
– Предельно, – недовольно отвечаю я.
– Тогда нам осталось взять в отделе кадров полный список сотрудников мужского пола и сделать карточки, – командует Юлия Романовна.
– Ну, раз идея твоя, тогда ты и займись этим, – улыбаясь, говорит Светлана.
– Вот вы наглые. Хорошо, я сделаю карточки, а вы потом проведёте эту лотерею между женщинами.
– Договорились, – опять одновременно отвечаем мы, вставая со своих мест. Рабочий день начался. Пора идти трудиться.
Глеб
– Крымов, задержись, – слышу просьбу начальника отделения. После утренней летучки коллеги спешно покидали кабинет заведующего.
– Что-то случилось, Олег? – спрашиваю друга, присаживаясь обратно на стул.
– Какие у тебя планы на выходные?
– В принципе никаких, а что?
– Не хочешь съездить в Новороссийск на конференцию?
– Коршунов же тебя туда отправил.
– Нечего мне там делать. Я всё и без этих докладов знаю, а тебе полезно будет. Расти тебе надо, Глеб. Ты хороший и перспективный хирург.
Я хочу сделать тебя своим замом, а для этого тебе нужно подтянуть свой уровень. Коршунов со мной согласился, так что если ты не против, то можешь ехать.
– С удовольствием. Спасибо, Олег. Но у меня будет встречная просьба.
– Излагай.
