– Черт! – Разочарование было слишком велико. Батоев с трудом подавил накатившую ярость. – Хватит меня дразнить!
– Я не собиралась.
Зарема подошла к нему, оглядела окрестные дома. Маленькая и восхитительная. Черные волосы собраны в пучок. Брови стрелами, ресницы пушистые, кожа матовая, и при этом – ни грамма косметики! Меховая курточка до талии – соболя. Черные брюки, черные туфли. Скажи Мустафе еще несколько лет назад, что он будет сходить с ума от женщины, – рассмеялся бы в лицо. Или воспринял бы как оскорбление.
А ведь сходит.
И до сих пор не уверен, что правильно поступил, заключив договор.
– Ты сможешь найти ублюдка?
– След очень слабый, – ответила Зарема, выдержав короткую паузу. – Я не могу указать, где в настоящее время находится человек с перстнем.
– В таком случае, чем ты поможешь?
Девушка вновь помолчала.
– Я знаю, где следует искать в ближайшее время. Мы поедем в это место, и я его найду.
– Я сам поеду, – прищурился Мустафа. – Ты вернешься в дом.
– Все может измениться в любой момент, – улыбнулась Зарема. – Я ведь предсказываю, а не слежу. Хочешь рискнуть?
Батоев пару мгновений буравил девушку взглядом, затем проворчал невнятное ругательство и кивнул в сторону своего «Хаммера»:
– Поехали.
* * *
Очередной приступ паники случился у Орешкина в метро. Они договорились встретиться с fOff на Пушкинской площади, и на последнем перед «Тверской» перегоне Димка, стоящий в середине вагона, вдруг покрылся потом.
«Что я делаю? Зачем?!»
Страх поглотил душу. Подозрительным стало все.
«Я ничего не знаю об этом fOff! Кто он? Почему так легко согласился на встречу?»
Лежащий в кармане перстень мертвеца вдруг потяжелел, потянул вниз, сгорбил плечи. Накатила дурнота.
«Если кольцо действительно дорогое, то…»
Воображение услужливо выдало подходящую картинку: бандиты и милиционеры, мускулистые качки и страшные байкеры в черных косухах. И у каждого в руке оружие. И каждый желает отнять его сокровище. И непонятно, что хуже: быть избитым уголовниками или услышать: «Вы обвиняетесь в убийстве Ибрагима Казибекова».
– Господи, зачем я в это ввязался?
Стоящий рядом с Орешкиным мужик удивленно посмотрел на пролепетавшего последние слова парня.
– Вам плохо?
– Нет!
Димка отступил к дверям.
– Станция «Тверская», переход на…
Стеклянные створки распахнулись, народ высыпал на перрон. И Орешкин тоже. Даже не высыпался – выполз. Прислонился плечом к стене, сжал кулаки.
«Не надо никуда идти! Просто позвони Казибекову! Миллион – это огромные деньги, неприлично огромные. Зачем тебе больше?»
– Да, я сглупил!
Орешкин вытер пот со лба, криво улыбнулся:
– Уезжаю…
И неожиданно увидел себя со стороны. Дрожащий тридцатичетырехлетний мужик в яркой молодежной куртке. Одинокий. Безработный. Без прошлого и будущего.
Никто.
И понял, что если уйдет сейчас, то не сможет пойти на встречу с людьми Казибекова. Не сможет. Духу не хватит. Будет ходить вокруг телефона до конца дней своих, но так и не наберет заветный номер. Не произнесет уверенным тоном заготовленную фразу.
Испугается.
Потому что нельзя быть храбрым по обстоятельствам, потому что или в тебе есть стержень, или нет. А длинные разговоры – для пустобрехов.
И Димка разозлился. На себя. Возможно – впервые в жизни. Он смачно плюнул на мраморный пол и быстрой походкой направился к эскалатору.
– Мустафа, у меня прекрасные новости! – В голосе Хасана звучала неподдельная радость.
Батоев вернул бокал с вином в бар и переложил телефон в правую руку:
– Говори, Хасан, я соскучился по прекрасным новостям.
Зарема, сидящая у противоположного окна, – что в «Хаммере» Мустафы означало почти то же самое, что на другом конце города, – поджала губы и демонстративно отвернулась.
– Я нашел урода!
– Есть!
Батоев покосился на девушку:
– Кажется, наше маленькое соглашение придется расторгнуть. Мы справились сами.
Молчание.
– Орешкин Дмитрий Олегович. Менеджер по кадрам одной фирмы, там, неподалеку, опознал пацана по фотороботу. Приходил вчера утром устраиваться на работу.
– Адрес есть?
– А как же!
– Давай туда. Землю носом рой, но чтобы Орешкин…
– Понял!
Мустафа бросил трубку на сиденье, хихикнул, а потом потянулся и положил ладонь на коленку Заремы.
– Я не стану сердиться на тебя за эту выходку. Ты пыталась соблюсти свой интерес? Хорошо. Но еще лучше то, что у тебя ничего не получилось. Теперь мы вернемся к нашим прежним взаимоотношениям.
Пару мгновений Зарема изучала руку мужчины на своей коленке, затем перевела взгляд на Батоева и холодно осведомилась:
– Твои люди поехали к Орешкину?
– Конечно.
– И что ты надеешься там найти?
Мустафа насторожился:
– Не понял.
Девушка улыбнулась:
– Ты ведь умный, Батоев, кто-то даже говорил, что ты умнее Ибрагима. Почему же ты не понимаешь столь простых вещей?
– Каких вещей?
– Какова вероятность того, что Орешкин, увидев окровавленного старика, бросился к нему с целью поживиться? Какова вероятность, что он сорвал перстень с целью продажи? Я уверена, что Ибрагим сам подозвал этого русского и сам отдал ему сокровище.
– Что это меняет? – хрипло спросил Мустафа.
Зарема вздохнула:
– Для чего Ибрагим отдал перстень?
– Для чего?
– Чтобы русский передал его Абдулле. Я готова спорить с тобой на ночь любви, что сейчас Орешкина нет дома, а когда он вернется, в его карманах окажется много-много зеленых бумажек. Но ни одного ювелирного изделия.
Батоев сглотнул и быстро убрал руку с колена девушки. Откинулся на спинку дивана. Помолчал.
– Мы катаемся по городу уже два часа…
– Наша договоренность в силе?
Снова пауза.
– Да.
– В таком случае вели остановить машину.
«Хаммер» прижался к тротуару у поворота с Тверской на Бульварное кольцо.
– Орешкин где-то здесь, – просто сказала Зарема. – Я чувствую.
Мустафа оглядел наполненную людьми площадь.
– Просто чувствуешь?
– Я должна подойти ближе, – тихо произнесла девушка. – Я могу ошибаться.
«Ваша задача, Валерий Леонидович, проста – встретиться с Сержантом. Ничего больше. Убедитесь, что перед вами тот самый человек, и поздоровайтесь с ним за руку. Все».
«Что вы будете делать?»
Хомякову очень не хотелось влипать в перестрелку.
«Не стоит пугаться, – мягко ответил Исмаил. – Абдулла приказал решить проблему по возможности тихо и мирно. Я подойду и поговорю с Сержантом. Я предложу ему деньги. – Улыбнулся, заметив, как насторожился Хомяков, и добавил: – За свой гонорар не волнуйтесь, вы получите ту сумму, которую назвал Абдулла. Сержанту я предложу другие деньги».
«А стоит ли? – осмелел Валерий Леонидович. – За что ему?»
«Так сказал Абдулла, – пожал плечами Исмаил. – Ему виднее».
Уверенный тон собеседника окончательно успокоил Хомякова, а рюмка коньяка, опрокинутая перед выходом из дома, добавила сил и задора. Поэтому сейчас, стоя на промозглой площади, Валерий Леонидович пребывал в прекрасном настроении.
«Пятьсот тысяч за то, что потоптался на морозе! Самая выгодная сделка в жизни!»
Люди вокруг казались глупыми и недалекими обывателями. Членами серого стада, неспособными поймать удачу за хвост.
«Учитесь…»
– Вы и есть fOff?
Хомяков вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял длинноволосый мужик лет тридцати пяти, одетый в не по возрасту яркую куртку и вязаную шапку. На плече легкомысленный рюкзак. В глазах – настороженность.
– Вы fOff?
– Сержант?
– Да.
Валерий Леонидович шмыгнул носом и протянул руку:
