Этой стерве в кожаном жилете меня не запугать и не унизить.
– Помнится, во время прошлогоднего интервью ты наладила контакт с Дубровским, да? – Она делает несколько шагов и останавливается у меня за спиной. – Материал получился искренним, ярким…
– Да. – Подтверждаю я.
Тогда у нас с Никитой всё и закрутилось. Только об этом никто не знает.
– Вот и отлично. Свяжешься с ним, предложишь встретиться. Выведаешь мягко всё про этот роман, попросишь новое интервью – с ними, обоими. – Барракуда наклоняется и смахивает пылинку с газеты. Мечтательно проводит взглядом по фото. – Это будет эксклюзив. Мы первыми расскажем миру об этом грандиозном романе. Все будут стоять на ушах! Шоу-бизнес, конкуренты, поклонники – все!
– Аллочка, это гениально! – Соскочив с места, аплодирует Владик – главный жополиз этого офиса.
– Знаю. – Коротко отмахивается она.
От гордости её соболиная бровь вздымается чуть ли не к линии роста волос.
– Но Алла Денисовна… – дрожащим голосом пытаюсь возразить я.
Вижу, как Катюха бросает на ЖопоВладика ненавидящий взгляд.
– Материал мне нужен срочно, и у тебя максимум неделя, Кукушкина! – Отметает любые возражения Барракуда Денисовна. – А лучше справься дня за три-четыре, поняла?
– Да… – отзываюсь я.
И что теперь мне делать, ума не приложу.
4
– Не берёт? – Катя наклоняется к моему столу.
Офис наполнен голосами, шумом телефонных звонков, суетой, запахами парфюма, кофе и корицы.
– Не берёт. – Констатирую я.
– Потому, что он – козёл. Я это тебе всегда говорила. – Разводит руками подруга.
– Не начинай. – Стону я.
Откладываю в сторону телефон и подпираю голову рукой. Если бы не злосчастные тени для век, которые я так старательно наносила утром, то с удовольствием помассировала бы сейчас глаза.
– Проблемы, девочки? – Врывается в повисшую между нами неловкость зануда Владик с зализанными на макушке волосами.
– Иди отсюда! – Не выдерживаю я, грубо отмахиваясь от него.
Мне сейчас не до вежливых формулировок. К тому же, от этого подлизы ужасно несёт приторными духами – не лучший запах для того, кто только готовится познакомиться со всеми прелестями токсикоза.
– Что, простите? – Встаёт в позу автор рубрики «Твоя карьера». (Кому, как не ему, знать всё и в мельчайших подробностях о взаимодействии в коллективе и всех возможных способах пробиться к солнцу нежного начальства? Вот такая вот забавная жизненная ирония). Мужчина обиженно складывает руки на груди. – Кукушкина, где твои манеры?
– Владик, мы обсуждаем кое-какие дела. – Мягко вступается за меня Катюшка, оттесняя его в сторону. – Ты иди, иди, ладно? Позже вместе кофейка попьём, поболтаем…
– Я могу помочь, если что нужно. – Сопротивляется коллега.
Знаем мы его помощь! Скажи что-нибудь о своих промахах или о личности Барракуды, как он доложит ей быстрее, чем ты успеешь моргнуть!
– Это… – Катя задумчиво хлопает его по плечу. – Это между нами, девочками, Владюш. Понимаешь?
– Но я…
– Ты же не хочешь стоять тут с нами и болтать об Алискиных болезненных месячных, да? – Картинно нахмуривается подруга. – Не хочешь?
Владик бледнеет, краснеет, морщится.
– Нет. Конечно же н-нет. Я… пойду. – Он бросает на меня брезгливо-сочувственный взгляд и ретируется в дальний угол зала, к своему столу, (играющему также роль наблюдательного поста).
Иногда мы шутим, что он там крестиками в журнале отмечает, кто и сколько раз отвлёкся от дел во время рабочего дня.
– Дятел. – Шепчет Катюха, не отрывая взгляда от его костлявого, вихляющего зада, обтянутого узкими малиновыми джинсами.
Владик садится на кресло и с подозрением обводит глазами офис.
Я вздыхаю.
– Ну, так что? – Подруга садится на край моего стола.
Её глаза забираются буквально мне в душу.
– Что? – Я уныло опускаю плечи под этим взглядом.
Сдаваться – не в моих правилах, но, видимо, беременные чувствуют всё острее. И это фото в газете, оно ощутимо подкосило меня.
– Что с твоим Никитой? Дашь ему от ворот поворот? Или, может, хотя бы, пенделя дашь? О-ох, как бы я зарядила по его бесстыжим яйцам, ох, как зарядила бы! – Катя мечтательно закатывает глаза.
– Нет. – Я решительно мотаю головой. – Уверена, что этому снимку найдётся достойное объяснение.
– Вот как… – Она меняется в лице.
Мне становится неуютно. Есть у Катюхи одна сверхспособность: она умеет чувствовать всё, что старательно прячешь между строк или под уверенной улыбкой. И как ни старайся, её не обманешь.
– Я не оправдываю Никиту. Честно. – Говорю я, старательно подбирая слова. – Мне и самой надоело прятаться, но… ты же понимаешь – таковы законы шоу-бизнеса. У него огромная фанатская база, и в основном это молодые девчонки. Они должны видеть, что сердце их кумира свободно. Надежда на возможные отношения с ним это… это и продажи билетов в кино, и абонементов в онлайн-кинотеатры, и прочее-прочее. Ты же понимаешь, что этим занимается целая команда специалистов, Кать?
– Понимаю. – Кивает Катюха.
А вот её лицо не собирается мне подыгрывать.
Подруге явно осточертело, что я каждый раз оправдываю Никиту.
Мне и самой это всё порядком надоело, но ведь теперь всё изменится, так? Беременность это же как сигнал, да? Сигнал о том, что пора всё менять. Пора выходить на следующий уровень отношений – теперь мы с Никитой семья. И пусть для карьеры это не в плюс, зато для будущего малыша…
Мои мечты разбиваются о недовольный Катин взгляд.
– Ну, так и? Ты позволишь ему целовать кого ни попадя, пока тебя нет рядом? Да? И только потому, что он хренов звездан?
Мы смотрим друг на дружку осуждающе. Мне очень хочется злиться на неё, но я не могу. Знаю, что подруга искренне переживает за меня.
– Нет, не позволю. – Уступаю я.
– Тогда напиши ему, потребуй объяснений! Скажи, что вы расстаётесь. Напугай его, в конце-то концов!
– Не могу. – Печально говорю я и подманиваю её пальчиком. Катя наклоняется ко мне, и я шепчу: – Я беременна, Кать. У нас с Никитой будет малыш.
– Ох…! – Громко выдаёт главная по рубрике «Твоя жизнь», затем закрывает рот рукой и впивается в моё лицо ошалелым взглядом.
– Ага. – Киваю я, не зная, толи радоваться мне теперь, толи горевать.
– Лучше б ты реально сказала мне сейчас о своих болезненных месячных! – Качает головой Катя.
– Я бы с радостью. – Пожимаю плечами. – Но месячные ещё пару недель назад сказали мне «гуд бай».
5
Минуту, когда поняла, что беременна, я помню, как сейчас. Это было ещё до теста, спешно купленного в аптеке, и до момента посещения врача.
Я вдруг осознала, что что-то произошло. Что-то неуловимо поменялось в моей жизни. Звуки, запахи, ощущения, мир вокруг – всё было прежним, но стало каким-то другим. Или изменилось моё восприятие. С утра меня могло всё раздражать, а к вечеру беспричинно могла нахлынуть радость. Словно кто-то другой управлял теперь моими эмоциями, делая меня неуклюжей и совершенно беспомощной.
В то утро всё валилось из рук.
Никак не получалось сосредоточиться на статье, собрать заметки, аудиозаписи, отцифровать их, обработать. Я просто не могла сфокусировать внимание ни на одном из дел. Кофе показался горьким, авокадо на бутерброде почему-то воняло рыбой, а вместо сухой грудки на обед вдруг жутко захотелось вредного бургера, сочащегося мясным и майонезным соусами.
С трудом закончив оформление текста во что-то похожее на готовый к сдаче материал, я отправилась домой. В квартире было пусто: Никита уехал на съёмки, и там меня не ждало ничего, кроме одиночества, тишины и куска засохшей пиццы. Но даже при мысли о нём у меня активно потекли слюнки.
– Нужно записаться в спортзал. – Подумала я, спускаясь по лестнице. – С таким аппетитом неизвестно что будет со мной дальше. Вот уже и лифчик жмёт – ничего себе, разъелась!
Ощущение счастья, полноценности жизни, нужности кому-то – всё это только способствовало набору лишнего веса в последнее время. И пусть я никогда не была моделью, но со мной рядом был красивейший из мужчин страны, поэтому и выглядеть мне хотелось достойно.
Представляю, что напишут таблоиды, когда узнают о нашем романе: «Простушка! Замухрыжка! Какая-то журналистка, она ему не ровня!» А уж если я наем щёки, как те, что были у меня в девятом классе…
– Ой! – Не дойдя до машины метров двадцать, я остановилась.
Странное ощущение, не дававшее мне покоя все последние дни, вдруг резко усилилось и зазвучало почти сигнальной сиреной.
– Ой… – Я сделала ещё пару шагов и снова остановилась.
Теперь я отчётливо чувствовала, как налившаяся грудь ноет буквально на каждом шаге. Странно. Она явно стала больше, с трудом умещается в бюстгальтер – похожие ощущения как при месяч…
«О, боже, нет!»
Лихорадочно перебрав в памяти все числа и даты, я достала телефон. Открыла машину, плюхнулась на сидение и уставилась на экран смартфона. Заметки в приложении подсказывали мне, что «весёлые деньки» ожидают меня через… через… Две недели назад!
Вот. Это. Новости.
В ту секунду я ещё не понимала, что чувствую. Всё смешалось. С одной стороны – у меня самый пик карьеры, больше всего возможностей стать успешной в выбранной профессии, доказать всему миру, что я чего-то могу. Двадцать восемь лет: жизнь только начинается!
С другой стороны – у меня впервые нормальные, серьёзные отношения с кем-то. Да не просто с кем-то – с красивым, умным, достойным мужчиной, которого я люблю. Никита – мечта каждой женщины. Мне очень повезло с ним. Сделать паузу в карьере и родить ему ребёнка – это ли не счастье?
Но… будет ли он рад?
Это было второй важной мыслью.
Я вспомнила, как порвался презерватив. «Ничего страшного», – сказал тогда Дубровский. Что это означало? Он не хотел, чтобы я волновалась? Намекал, что даже если я забеременею, он только обрадуется? Ведь так?
Ох, любим мы, женщины, додумывать, сочинять что-то и надеяться, что всё выдуманное нами непременно воплотится в реальность! Нам так хочется быть счастливыми, что мы сами рады обманываться. Верим всему, что говорят. А о чём молчат – принимаем за многозначительные обещания.
Так что же Никита имел в виду?
Я влетела в аптеку, едва не поскользнувшись на высоких шпильках и с трудом удержав равновесие у прилавка. Запыхавшись, попросила тест. Фармацевт посмотрела на меня понимающе: наверное, так и выглядят несчастные, кому не терпится погадать на палочке с полосками – беременна, не беременна, крестик или нолик, пан или пропал, карьера или подгузники с сомнительным содержимым.
Уже через двадцать минут я и сама знала ответ на свой вопрос.
Руки продолжали мелко дрожать, в ушах шумело, а сознание уносилось куда-то в космос. «У меня будет ребёнок. Ребёнок». Я не могла поверить. «У нас будет малыш!»
Тогда жутко захотелось позвонить и сообщить новость Никите, но я решила повременить, чтобы узнать всё точно. Записалась на приём к врачу и до утра ворочалась в холодной постели, представляя, как круто изменится моя жизнь.
Странно, но мыслей о том, чтобы не рожать, у меня даже не было. Как, вообще, такое возможно? Избавиться от плода любви? От частички любимого мужчины? От совместного будущего? От материнства? Нет, это было невозможно, и никак не укладывалось в голове.
Я потеряла мать, когда мне было всего двенадцать, и теперь воспоминание о том дне стало самым страшным в моей жизни. Она ушла в мой день рождения, умерла буквально на моих руках. С тех пор я ни разу не справляла этот праздник, запрещала поздравлять себя в этот день и ощущала гнетущее, раздирающее душу одиночество.
Свой следующий день рождения в октябре должен был стать первым днём рождения, который я собиралась по-настоящему отметить в кругу близких – и всё потому, что я больше не была одна, со мной был мой Никита. А скоро… скоро нас будет уже трое.
Положив руку на живот я ничего не почувствовала, но тут же стало спокойнее, и я смогла уснуть. Снова приснился момент нашей первой встречи с Никитой.
Я уже два года работаю в журнале, но всё ещё считаюсь новенькой. Мне не доверяют серьёзные статьи и интервью с крупными звёздами, но мы теперь очень дружны с моей коллегой Катей, и она меня опекает: помогает, наставляет, подсказывает почти на каждом шагу.
В тот день со скандалом увольняется ответственная за рубрику «Интервью» Варвара, и Барракуда поручает мне связаться с агентом начинающего актёра Дубровского и договориться о встрече.
Если бы я хоть что-то знала о Никите, то меня трясло бы от волнения, но сериалы я смотрела разве что от Нетфликс, а фамилия Дубровский была мне знакома только по школьной программе седьмого класса.
– Можете подъехать сейчас? – Торопливо спрашивает агент.
– Конечно! – Не задумываясь, отвечаю я.
– Тогда жду.
Он называет адрес, я прыгаю в такси и по дороге изучаю биографию актёра по данным из Интернета. Холост, успешен, хороший достаток. «О чём же я буду его спрашивать?» – крутится в голове. Наверняка, этот сериальный актёришка недалёкого ума. И даже десятки его снимков, размещённых в сети, ничем не впечатляют меня.
Но стоит мне увидеть его вживую, как земля под ногами пошатывается.
