Генри Лайон Олди "Приют героев"

grade 4,4 - Рейтинг книги по мнению 280+ читателей Рунета

Шестеро постояльцев гостиницы «Приют героев» сгинули без вести в результате ночного налета таинственных злоумышленников. Расследование преступления поручено двум конкурирующим службам, но барон фон Шмуц, обер-квизитор Бдительного Приказа, и магичка высшей квалификации Генриэтта Куколь, вигилла Тихого Трибунала, еще не знают, куда приведут их дороги следствия. Возможно, это будет зловещий Чурих, гнездо некромантов, или цитадель Черно-Белого Майората, где в давние времена шагнул с балкона в вечность магистр самого нелепого из рыцарских орденов…

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :5-699-19859-8

child_care Возрастное ограничение : 12

update Дата обновления : 14.06.2023


– Опаздываете, милостивый государь! А я ведь предупреждал…

– Прошу прощения, – тон извинения и, главное, пламенный взор юного Лефевра придавали словам совершенно противоположное значение. Того и гляди, не дождется, в глотку вцепится. – Задержался, уговаривая секундантов. Трусы! мелкие душонки! Отказывались, ссылались на презренные обстоятельства… только самые близкие друзья, самые верные…

– Вы привели секундантов?! Вам что, никто не удосужился объяснить…

– Я не нуждаюсь в объяснениях, сударь! Тем паче накануне поединка чести!

«Самые верные» – двое прапорщиков, явно произведенные в чин буквально на днях, – гордо подбоченились. Сбитые на плечо ментики, короткие, в шнурах, галунах и лентах, едва не свалились в траву. Конрад вздохнул еще раз. Ну конечно, нашему петушку никто не объяснил, а если и пытались, то петушок не слушал, а кукарекал…

– Во время дуэли с сотрудником Бдительного Приказа, если стороны отказываются решить дело миром, секундантов, молодой человек, не полагается. Дуэльный Кодекс, статья «О частных случаях», параграф тридцать второй, – барон вспомнил зануду-стряпчего и скривился, как от зубной боли. – Вот наши «секунданты», единственные и неповторимые.

Он кивнул на две сабли в ножнах, мирно дремлющие на камне. Эти сабли час назад доставил курьер из спец-арсенала, вместе с распиской о выдаче, заверенной суперинтендантом Марком Храпунцом – человеком, рядом с которым дотошность барона выглядела разгильдяйством чистой воды.

Возле камня, прямо на траве, лежал восковый таблетон и стилос-самописец, остро заточенный на манер шпаги.

– Вы издеваетесь, сударь? Ну хорошо, вам недолго осталось!

– Уймитесь, юноша. Ваши старшие товарищи, зная Дуэльный Кодекс лучше вас, благоразумно отказались потакать глупостям пылкого корнета. И правильно сделали. Во время дуэли с квизиторами лучше обойтись без лишних свидетелей. От позора это не спасает, но хотя бы уменьшает его размеры… Впрочем, как вам будет угодно. Мы увлеклись. Приступим.

Аккуратно убрав сабли в сторону, барон принялся раздеваться. Не торопясь, свернул плащ с капюшоном; поверх сложил камзол, следя, чтоб не помялись разрезные, снабженные застежками рукава. Горку украсили кушак, треуголка и парик. Сразу стало прохладно. Правда, спину согревал взгляд корнета, пылавший яростью. Сам Лефевр, нимало не заботясь о сохранности имущества, набросал одежду вульгарной кучей. Оставшись в батистовой рубашке с кружевным воротом, он картинно разминал плечи, взмахивая то правой рукой, то левой.

Прапорщики аплодировали.

Похоже, корнет был любимцем полковой молодежи.

– Долго мне ждать, сударь?

– Идиот, – констатировала сабля, которую барон как раз извлек из ножен. – Еще и торопыга. Конни, опозорь дурака и пошли отсюда. В арсенале вечеринка, мы с Брюнхильдой не хотим опоздать.

На лицо корнета снизошла задумчивость. Он сделал глубокий выпад, продемонстрировав, что и раструбы сапожных голенищ тоже обшиты у него кружевами, потом выпрямился и осторожно взял в руки вторую саблю.

Подержал.

Потянул клинок наружу.

– Давай, давай, – подбодрила Лефевра сабля, сверкнув муаровым узором. – Или не помнишь, за какой конец меня держат?

Аплодисменты прапорщиков выродились в осторожное похлопывание. Казалось, у господ офицеров озябли ладони. Вот, мол, греемся, как умеем.

– Смотрите, молодой человек… Чтоб после не говорили, будто я вас не предупредил. Надеюсь, вы помните, чем карается нанесение телесных повреждений сотруднику Бдительного Приказа? Нам даже самоубийство совершить нельзя – с того света вернут и накажут по всей строгости закона…

Резко взмахнув саблей, барон наискосок рубанул себя по предплечью. Корнет дернулся, хотел было вскрикнуть, но поперхнулся и закашлялся. Вместо раны, крови и прочих ужасов раздался нелепый, смешной звук. «Ляп!» или «хлюп!..», что-то вроде этого.

– Изрядно ляпнуто, – хихикнула корнетова сабля-болтушка. – Кримхильда, признайся: тебе понравилось?

Кримхильда отмолчалась. Зато дрогнул лежащий на траве стилос, подполз к таблетону, коснулся воска острием и замер, дожидаясь приказа. Прапорщики, как по команде, бросили хлопать, с опаской косясь на болтливые сабли и бодрый стилос. Пожалуй, офицеры начали раскаиваться в опрометчивом решении секундировать другу.

– Вот таким образом, – подытожил барон, становясь в позицию. – Не беспокойтесь, ваша честь получит полное и окончательное удовлетворение. Без опасений подвергнуться наказанию от властей. Начнем?

– Начнем! – взвился корнет, теряя остатки хладнокровия. – Если вы думаете, что чин вкупе с этими дурацкими саблями помогут вам…

Не тратя времени на разведку, он кинулся вперед, молотя саблей, как цепом. Барон отступал, держа дистанцию. Всего дважды он принял клинок на клинок, уводя атаку в сторону. Звон металла, а также посыпавшиеся от столкновения искры еще больше раззадорили юного Лефевра. Корнет решил, что весь предыдущий спектакль был розыгрышем с целью заморочить ему голову и принудить к отказу от дуэли с этим маленьким фанфароном. Ничего, сейчас мы покажем, кто здесь мыльный пузырь, паршивая ищейка, а кто – гордость легкой кавалерии…

Вот, значит, вам, сударь, с размаху – «голубь садится на правое плечо».

А вот, значит, вам, сударь, «голубь садится на левое плечо».

А вот, сударь, «мама целует в лобик». Коротко, от локтя.

С «лобиком» вышла неувязка. Когда корнетовым «голубкам» не удалось изгадить плечи барона, Конрад сделал короткий шаг назад и вбок, переводя саблю по дуге острием к земле. У Кримхильды на крестовине изнутри крепился «палюх» – плоское кольцо из металла, защищающее большой палец, для чего «палюх» был раскован в щиток. Эта конструкция позволяла ловчей удерживать оружие и с большим успехом использовать инерцию увесистого клинка при закручивании удара. Как, например, сейчас.

– Ляпсус! – с удовольствием изрекла сабля, смачно припечатав снизу запястье корнета. – Имеем честь сообщить о неоспоримом факте. Овидий, записывай: наша светлость опозорила корнета Франца Лефевра один раз!

Стилос быстро застрочил по таблетону. Письмена, возникая на воске, вспыхивали темным пламенем и исчезали неведомо куда, оставляя чистую поверхность.

Прапорщики дружно попятились, делая знак от сглаза.

– Достаточно? – спросил барон, недоумевая, откуда сабля знает имя вспыльчивого корнета. Осведомленность спец-арсенала в самых разных вопросах давно была темой для разговоров в среде квизиторов. – Предлагаю считать дуэль законченной…

– Никогда! – выдохнул Лефевр и ринулся в бой.

На краю луга с акаций облетали рябые листья, безразличные к дуэлянтам.

* * *

Карету барон перед началом дуэли отпустил, о чем теперь весьма сожалел. На окраине не то что агитатора – обычного извозчика не поймать. А до «Приюта героев» с полчаса топать придется.

В наступающей темноте.

По колдобинам.

День выдался тяжелым. Обер-квизитор устал, как гончая, загнавшая дюжину лис. С той лишь разницей, что он еще никого не загнал. Ну, разве что семь раз опозорил нахального корнета против одного-единственного косвенного позора в голень. Изловчился-таки, щенок. Ну и ладно. Идеалы недостижимы, не стоит терзать печень понапрасну.

Хотелось добраться до гостиницы, упасть в постель и провалиться в сон.

– Прочь, хамье! Лучше укажите мне дорогу в отель, и я готов буду вам заплатить…

Знакомый голос. Дребезжащий, высокий тенорок. Кажется, сейчас возьмет и начнет излагать «Повесть о доме Ривердейлов» по новой, с самого начала.

Ответом графу Ле Бреттэн послужило молодецкое ржание в три глотки.

– Проводники в столице дороги, дедуля. Мончиков хватит? А ну, покажь!

– Вы забываетесь, сударь!

Резко прибавив шагу, Конрад возник из-за угла исключительно вовремя, словно Добрый Гений в финале трагедии Томаса Биннори «Заря». Как раз в этот момент один представитель «хамья» ухватил возмущенного графа за шиворот, а другой отвесил старику затрещину. Из уважения к преклонным годам, легкую, для острастки. Дело происходило под масляным фонарем; вся сцена предстала как на ладони. Двоих громил барон видел впервые. Третий, мелкий крысюк с ухом, распухшим до размеров оладьи, был знакомый.

Жертва стряпчего Тэрца, он лез с ножом к поясу Эрнеста Ривердейла, намереваясь срезать кошелек.

«Зря я велел отпустить мерзавца…» – задним числом попенял себе Конрад.

– Бдительный Приказ! Всем стоять! Имена, фамилии, сословия?

Если устал и неохота возиться с задержанием, кричи именно это. В грабителях сразу просыпается чувство противоречия: им – «стоять!», они – наутек. Молча и проворно. Но бойкая троица то ли растерялась, то ли дурная удаль в голову треснула. Старого графа они, правда, отпустили и теперь щурились, вглядываясь в темноту.

– Здрасьте-пожалста! – осклабился мастер затрещин, когда обер-квизитор возник в круге желтого света. – Герой-недомерок? Витязь в ослиной шкуре?!

– Эй, полурослик! – поддержал приятеля знаток чужих шиворотов. – Чеши отсюда!

А крысюк осклабился и хихикнул.

Очень хорошо, что троица не убежала. Просто очень хорошо.

Замечательно.

Две сабли с визгом покинули ножны, а ножны полетели в головы хамов. Кипя гневом, барон совершенно забыл, что под мышкой у него – не боевое оружие, а дуэльные болтушки, смирившиеся с утратой вечеринки в арсенале. Впрочем, с первым ударом обе сабли поняли, что вечеринка – так или иначе, там или здесь – удалась.

– Теофиль Стомачек, он же Гвоздила, он же Куцепердый! – радостно возопила Брюнхильда. – Ляпсус! Опозорен один раз, в область ключицы! Пиши, Овидий!

– Сыка Пайдар, он же Фрегат, он же Яцек Малява! – поддержала товарку Кримхильда. – Два позора, щека и левый бок! Овидий, чего спишь?!

В планшете, брошенном под фонарь, старательно зашуршал стилос. Отблески темного пламени пробились наружу, окутав планшет. Грабитель по кличке Гвоздила в ужасе попятился, хватаясь за грудь и ожидая, что руки его сейчас обагрятся кровью. Однако крови не было, что навело грабителя на самые жуткие подозрения.

– Колду-у-у-ун!!! – отчаянно взвыл он, получив Кримхильдой по шее.

– Мотаем! – с готовностью отозвался напарник, опозоренный дополнительно, наотмашь по темечку.

Крысюк с распухшим ухом выронил графский кошелек.

– Теофиль Стомачек, он же Михаль Ловчик, беглец-нелегал из Бадандена!.. дом номер восемь по улице Второго Помилования, сожительница – Брыхта Яловая, воровка на доверии… опозорен дважды… трижды!.. четырежды!.. Записывай!

– Юный бездельник Феликс Шахрай по кличке Гнилой Вьюн опозорен один раз!.. Два раза! Овидий, шевелись!

– Дядька, не на-да-а-а!!!

– Опозорен! Опозорен!

– Позор в ягодицу! Дважды!

Клинки молниями сверкали в тусклом свете фонаря, разя без устали. Старенький граф, проявив неожиданную прыть, отскочил к стене, стараясь не мешать. Весьма разумно с его стороны, ибо обер-квизитор разошелся не на шутку. Зрелище орущих и до смерти перепуганных грабителей доставило ему большее удовлетворение, чем мог бы доставить вид изрубленных в куски тел. Шагов сорок барон гнал вопящую троицу по переулку, вдохновенно исполняя «мотыльковый веер Сет-Рабби» и полосуя беглецов по филейным частям. Затем горе-бандиты оторвались от преследователя и скрылись в темноте.

Малость запыхавшийся Конрад повернул назад.

– Премного благодарен вам, барон! Ваши отвага и доблесть…

– Полно, граф! Любой честный человек на моем месте…

– Честный и мужественный, барон! Мужественный! А это в наши времена не столь уж частое сочетание, к сожалению.

– Вы мне льстите… – Конрад, как и большинство его современников, был весьма чувствителен к фимиаму лести. Тем не менее постарался перевести разговор на другую тему: – Кстати, граф… Что привело вас в эти трущобы на ночь глядя?

– Вы не поверите, друг мой! Я заблудился! Вышел прогуляться перед сном – и не смог найти дорогу обратно. У вас в столице слишком запутанная планировка. Особенно на окраинах. И слишком наглые разбойники. В моем графстве всякое отребье не рискует нападать на людей благородного сословия.

В последних словах Ривердейла обер-квизитор усмотрел намек на плохую работу Бдительного Приказа. И снова поспешил сменить тему:

– Я провожу вас до гостиницы, граф. Нам по пути.

– Зовите меня просто, без церемоний – Эрнест. Я перед вами в долгу. И не спорьте, пожалуйста! О-о, извините, я наступил на ваш планшет…

– Хорошо, не спорю, – шутливо поднял руки барон. – Но тогда и вы зовите меня Конрадом.

– Идемте, мой друг Конрад. Без вас я бы, наверное, до утра искал дорогу. Кстати, как ваша дуэль? Надеюсь, все прошло благополучно?

Конрад позволил себе усмехнуться:

– Вполне. Не хуже, чем в переулке.

– От души поздравляю! «Веер Сет-Рабби» в вашем исполнении был превосходен! Учтите: это не комплимент, а оценка знатока. Хотя с левой… Вам полезно слегка расслабить плечо. А кисть при оттяжке, наоборот, закреплять жестче. Это позволит сократить амплитуду без потери силы. В остальном – чудесно! Хоть в учебник помещай.

Слушая рассуждения графа, барон время от времени согласно кивал, ибо находил замечания Ривердейла справедливыми. Да, странно выслушивать подобные сентенции от чудаковатого старика, спасенного из лап грабителей. Но отмеченная несообразность лишний раз подтверждала правильность выводов. Граф Ле Бреттэн – выдающийся теоретик ратного дела.

Что касается практики, то не всем быть универсалами.

* * *

– …это называется гостиница?! Это называется столица?! Мне, пожилой женщине, жить в угольном ящике?! Да там же черным-черно, как у дракона в заднице! И за этот склеп – пол-бинара в день?! Что? Еда? Я еще посмотрю, что у вас за еда! Еще понюхаю! попробую на вкус! Небось помои такие, что и свиньи побрезгуют!

У конторки, за которой прятался съежившийся Трепчик-младший, разорялась старая карга. Более всего карга походила на пирата в юбке. Вернее, во многих юбках, ворохом торчащих одна из-под другой. Голова повязана кроваво-красным платком, но не по-женски, а с узлом на затылке и двумя хвостами, упавшими на широченные плечи; седые космы торчат наружу. Лицо черепахи, сплошь в морщинах, нос крючком. Левый глаз закрыт повязкой, правый хищно сверкает из глубокой глазницы. Рукава вязаной кофты закатаны по локоть; пальцы на жилистых руках шевелятся вразнобой.

И голос хриплый, как у голодной вороны.

– Не извольте беспокоиться, сударыня! Сейчас зажжем вам свечи! За счет заведения! И кормят у нас превосходно, не сомневайтесь! Вот их сиятельство с их светлостью – добрый вечер, господа! – подтвердят. Я вас самолично провожу, чтоб не споткнулись, не приведи Вечный Странник! Вот, я уже и канделябр взял… Что ж вы на ночь глядя приехали, сударыня? Вы б с утреца, засветло…

– Когда надо, тогда и приехала! – каркнула бабка. – Утром ему, костоеду! Может, вообще не приезжать надо было? И прочих дураков отвадить?! Так я могу…

Здоровый ее глаз с подозрением косился на сиятельство со светлостью, вошедших в холл. Небось прощелыги залетные! – читалось во взгляде.

– Что вы! Как можно! Я не то хотел сказать… позвольте, я услужу…

Трепчик не сомневался в умении гостьи отвадить кого угодно. Такая Вечного Странника с неба сживет. Ухватив один из узлов карги, хозяин крякнул от натуги. Но справился и, еле удерживая канделябр с тремя свечами, бросился ко входу на черную половину отеля. В этот момент граф, к удивлению Конрада, решительно направился к карге. Почти не споткнувшись и ничего не опрокинув, остановился в паре шагов.

С достоинством поклонился:

– Разрешите представиться, сударыня. Эрнест Ривердейл, граф Ле Бреттэн. Мы, видимо, будем соседями.

Карга вытаращилась на графа и вдруг относительно ловко изобразила реверанс.

Люблю творчество Олди, но в этот раз, определенно, не сложилось. Повествование неравномерное, авторы постоянно сбиваются на дополнительные пояснения взаимоотношений между двумя соперничающими подразделениями: бдительным приказом и тихим трибуналом. Представителям этих подразделений предстоит провести совместное расследование преступления в гостинице, одним из пострадавших будет племянник героя. Мир, конечно, прописан хорошо, но все-таки немного сумбурно. Расследование тоже построено интересно: тут не просто допросы/опросы, но и слепки манны, различные магические штучки. Но постоянные смещения текста в сторону пояснений взаимоотношений, прошлых историй очень сбивают и мешают. Кроме того, исполнитель в аудио версии не очень удачно озвучивал, что также мешало.


Крайне неоднозначное чтение: мир, герои, история, вернее истории - всё захватывающе, оригинально изложено и приправлено большой порцией отличного юмора. Отчего же читать эту книгу пришлось несколько месяцев с большими перерывами? Оттого, что в этом сногсшибательном произведении понапихано столько всего - отсылок, метафор, пасхальных яиц, роялей и ружей, что чтение вызывает стойкую передозировку. Стиль книги остро напоминает стиль Терри Пратчетта, с той только разницей, что большинство отсылок предназначено для русскоговорящего читателя, а это никак не облегчает задачу. Скорее уж наоборот. За блестящей словесной эскападой я постоянно теряла смысл повествования. "О как круто завернуто! - А это кто? - Класс, вот чертяки! - А что произошло?? - Катарсис! - Ничего не понимаю!!! Хелп ми!!"…


Чистому злу и чистому добру место в кунсткамере. И бывают безусловно добрые побуждения, которые приводят ... к не то белым, не то чёрным результатам. Шестеро из Ордена Утренней Зари, собравшись победить мировое зло, вызывают целую лавину событий, приключений и злоключений, которые, спешу всех успокоить, кончатся хорошо. Или, вернее сказать, наверное, хорошо, ведь вы помните - чистому злу и чистому добру место...
Это что касается содержания, а его очень сложно пересказать без спойлеров. Теперь что касается изложения. Каждый раз, читая Олди, я просто наслаждаюсь сверкающими языковыми перлами, умением тонко переносить фразеологию, видоизменяя её для нужд своего мира. Мир, кстати. очень яркий и обширный, со своим фольклором ("Чёрный аспид, ты не вейся..." как пример песни), религией (…


Уже несколько дней не могу написать отзыв на любимую книгу. Я впервые прочитала её лет 10 назад, перечитывала неоднократно, но последние лет 5 не возвращалась к этой истории. Ещё бы - новинок выходит так много, а времени свободного всё меньше.Генри Лайон Олди "Приют героев", второй роман в цикле "Фэнтези". Первый роман "Шмагия" и рассказы к нему я перечитала в декабре. И если чтение "Шмагии" было как встреча со старым другом (о, Андреа Мускулюс, я даже и могла подумать, как я по тебе соскучилась!), то "Приют героев" открылся с новой стороны."Приют" из тех книг, что прижимаешь к себе, баюкая "мою прелесть", заглядываешь в глаза знакомым и родным - ну прочитайте, вам это надо, полюбите её так же как я. Зачитываешь вслух целыми страницами мужу, цитируешь в сторис...Про слог Олди я уже…


Опять будет невнятная рецензия и одни эпитеты, потому что понравилось ОЧЕНЬ и по этому поводу как всегда нет слов)
Это было...замечательно! Не устаю восхищаться работами Олди, но эта книга оказалась для меня чуть ли не идеальной. Чего совсем не ожидала, как часто и бывает. Сначала правда пришлось вчитаться, продраться сквозь частокол неудобоваримых на первый взгляд названий, имен, профессиональных терминов... Но потом волна поймалась и уже каждое слово, событие, описание и названия в книге оказались нужными и значимыми. Сюжет - интересным. Герои - цепляющими, а юмор - смешным. Это конечно лично на мой взгляд. Правда не очень логично начинать читать цикл с последней книги, но, думаю, пониманию это не повредило. И тем интереснее будет читать первые книги цикла.
На первый взгляд это…


Про Олди я слышала очень часто в своё время и очень много хорошего. На тот момент я была увлечена Дяченко и мне было страшно браться за ещё один дуэт фантастов. А вдруг там совсем не так, как я уже привыкла, вдруг не выворачивает на изнанку, не становится жутко от настоящего, вдруг там всё посредственно? Потом в жизни случились перемены, вкусы резко стали меняться, стала искать новое. С лирическим отступлением закончим.
Выбирая книгу для знакомства с творчеством Олди, я долго вчитывалась в аннотации и выбрала, как мне тогда казалось, идеальное сочетание - детектив и фэнтези. Только тут нет никакого детектива в классическом его понимании. Есть мир - большой, интересный, многогранный. Есть огромное количество героев. Есть очень много ответвлений, теорий, рассказов. Много чего есть. Нет…


Начал читать книжку, написанную от лица матери подростка — массового убийцы (жаль, не серийного убийцы), но в процессе понял, что всё задолбало меня, и пошёл перечитывать «Приют героев» Олди.С каким же великим удовольствием я его перечитал. Это очень добрая книга, очень человечная, после неё жить хочется (кто читает мои отзывы о книгах, должен оценить это высказывание по достоинству.)) Очень сильная плотность текста, ну, как всегда у Олди; слишком быстро читать не получается, потому что если не хочешь сам себя обокрасть, будешь останавливаться на каждом предложении, чтобы его рассмотреть не спеша и посмаковать. Ну и если взяться выписывать цитаты, то так полкниги и перепишешь. На разных основаниях: потому что смешно, потому что отсылка клёвая, потому что интересное сравнение, потому что…


Весьма необычный представитель своего жанра, который вызвал неоднозначные эмоции. Первые 200 страниц пролетели как одна. Я была в восторге от нового мира, необычных героев, юмора. Но после преодоления рубежа в треть книги, интерес резко упал. Повествование начало буквально утопать в бесконечных подробностях, количество непонятных слов росло в геометрической прогрессия и во всем этом нагромождении я начала терять основную нить сюжета. В книге слишком много воды. И постепенно 5 звезд спустили до 3,5 вплоть до последних 20 страниц, на которых неожиданно возникла интрига, которая в значительной мере примирила меня с недостатками романа.
Совет для тех, кто как и я ждет детектив в фэнтезийном антураже: его здесь нет! Это тот случай, когда говорят: начали за здравие... И совершенно лишней была…


Я все понимаю, это история про другой мир, поэтому тут просто обязаны быть разные новые понятия, термины, названия. Но когда читаешь предложение и из него понимаешь только предлоги - это слегка перебор. Я еле-еле продиралась первые 200 страниц через кучу непонятных слов, назначение которых даже не было объяснено. Приходилось постоянно напрягаться и только по контексту догадываться о чем речь: название чина какого-то героя, название места или имя. Это действительно сильно напрягало. Даже по датам становится понятно, что я очень долго пыталась читать эту книгу (начала читать в октябре, бросила это дело в феврале). Реально несколько раз начинала и бросала, но так и не смогла домучить.
Если опустить все эти непонятные термины, то в принципе то история могла бы быть достаточно интересной:…


Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом