И я дал! Пришлось туго, но я себя не щадил. Настя мне помочь не могла, сказала, что у эльфийки будет истерика. Всё пришлось делать самому под практически непрерывное кукуканье – после седьмого раза я перестал считать кукуки.
Решил, что тринадцать число несчастливое, и на волевых смог кончить четырнадцатый раз! То есть потом подумал, что тринадцать несчастливое число, когда Роза ставила пузырёк в тумбочку. Я глянул из-за её плечика, пересчитал пузырьки…
Ну, обсчитался сгоряча на один. Роза классная девчонка, ей не жалко. Мы расслабленно лежали на кровати, я бездумно смотрел в светло-зелёный потолок, а Роза говорила, что такого у неё ещё не было. В другой раз твёрдо обещала бесплатные пятнадцать минут сверх оплаченного часа.
– Кстати, душ, как выйдешь, направо до упора. Там на дверях написано.
Я чмокнул её в плечико и принялся одеваться. В коридор вышли одновременно с Рене, тот сиял как именинник.
– Тебе Иля не даёт, что ли? – спросил я.
– Люблю эльфиек, – признался друг. – А ты как? Норму выполнил?
– Даже перевыполнил, – сказал я со сдержанной гордостью. – На одну только, но всё-таки.
– Мужик! – он уважительно протянул мне ладонь.
Мы обменялись дружеским рукопожатием.
Спустились в холл. Там стоял десяток эльфов с луками и мечами на поясах. Одиннадцатый высокий эльф с посохом, одетый в странный наряд из шкур, торжественно проговорил:
– Совет старейшин нашего поселения приглашает вас на встречу! Убедительно прошу проявить уважение.
«А за неуважение нас пристрелят»? – усмехнулся я про себя.
Будь я один, ещё бы подумал, но с Рене выбора не оставалось.
– Ведите тогда, – сказал я небрежно.
Мы шли вместе с эльфом в шкурах и с дубиной, его я мысленно обозвал друидом. Остальные разошлись вокруг нас вроде почётного караула. Двигались в молчании, говорить ни о чём не хотелось. И так ясно, что настучал эльф из оружейной лавки. Интересно, как они нас так быстро нашли? Пока бы тот добежал до участка… или как тут называется отдел? Может, по телефону? В городе телефонов я не видел, но на пароходе же были – вот и здесь могут оказаться. А дальше… ну, где ещё искать двух мужиков, как не в борделе? Навестили ближайшие, спросили, Ленора нас узнала по описанию.
Или меня как-то опознали и решили срубить монет за мою голову? Сто тысяч золотом всё-таки! Однако позвали в их совет, а не в карьер или на свалку. Сто тысяч за кого попало не обещают, легко может сгореть полпосёлка.
Правую ладошку чуть запекло, малыш встрепенулся. Сутки только прошли после веселья, а он уже скучает. Разбаловался. Пожалуй, половиной посёлка дело не ограничится, тем более если пострадает Рене. Действительно я человек-проблема. И для кого, господи?! Для поисковика, разорителя гробниц!
«А нефиг было втягивать меня в свои авантюры»! – подумал я с гордостью.
Чуть приосанился, пошёл увереннее. Рене на меня настороженно покосился, я расплылся в улыбке оптимиста. Бедняга побледнел отчего-то. Нет, в подземелье не бледнел, а тут от одной только улыбки! Я поспешил сделать морду кирпичом.
Так, подумаем серьёзно, зачем я иду с этим друидом? Грохнуть его вместе с конвоем мне вполне по силам, и Рене уцелеет, коли не будет тупить. А дальше получится удрать? После секс-свершений коленки слегка дрожат, в теле слабость, в голове лёгкий туман.
Допустим, удрали мы, но потом ведь сюда уже не придёшь! Вот в чём дело! Эльфы мне просто очень интересны, нет ни малейшего желания с ними ссориться. Им по идее тоже злиться на меня не за что. Ну, отрезал одному уши, приклеил на его лук – он же первый начал! Вообще, им должны быть пофиг разбойники и бродяги.
Справедливость? Нечасто я здесь с ней сталкивался, только Кэрри о ней невнятно бормотала. Тогда их что-то заинтересовало во мне? Ну, конечно, – я же такой особенный! Скромность и мнительность моё всё. Ладно, скоро мне всё расскажут.
Подошли к необычно помпезному строению с колоннами, крыша куполом с острым шпилем. У богато украшенных высоких дверей стояли рослые эльфы в сверкающих доспехах. Друид приподнял посох, створки сами собой плавно открылись.
Вошли внутрь, конвой следом. Оказались в обширном зале с высоким потолком. В центре неподвижно стояли трое условных друидов, таких же, как наш провожатый, один выделялся шапкой с оленьими рогами.
Мы с Рене прошли за нашим эльфом и остановились от встречающих в десяти шагах. Рогоносец поднял посох и заговорил:
– Приветствую, Вих! Я глава совета нашего поселения Гэлондел. Не смущайся, мы не участвуем в сварах человеческих магов, хотя и стараемся быть в курсе новостей. От нас не укрылось сообщение о маге Тьмы и Смерти, за голову которого гильдия Света обещает сто тысяч золотых монет.
– Ты силён, Вих, даже я не могу увидеть тебя полностью. Но я действительно вижу мощного адепта Тьмы и отмеченного Смертью человека. Не беспокойся, здесь нет глупцов, что попытаются получить награду за твою голову. Я вижу лук за твоей спиной – настоящий, живой эльфийский лук!
Эльф, поджав губы, взял паузу.
– Я знаю лишь одну причину того, что он оказался на твоём плече. Владелец погиб, и его дух был заточён некромантом. Пожалуйста, позволь с ним поговорить.
– С кем? – не понял я.
– С духом лука, – ответил эльф.
Я усмехнулся:
– Ну, говори, коль умеешь. Я-то тут причём?
Гэлондел нахмурился.
– Скажи внятно, что разрешаешь.
– Разрешаю, – сказал я вежливо.
Эльфы, включая нашего провожатого, подняли посохи, запели что-то непонятное и, тем не менее, печальное. Навершия посохов засветились бледным светом. Однако на этом всё, ничего больше не происходило. Колдуны перестали подвывать, один растерянно проговорил:
– Не получается.
Я спросил:
– А что вы пытались сделать?
– Вызвать дух убитого, – сказал их предводитель.
– А если он живой? – предположил я.
– Кто? – не понял главный друид.
– Ну, Тыц этот, – сказал я, снимая лук.
Развернул ушки, погладил.
– Вот смотрите – они живые!
Эльфы уставились на уши моего лука.
– Я их отрезал у дохлого уже эльфа.
– Точно дохлого? – строго спросил Гэлондел.
– Я ему глотку перегрыз, а потом его похоронили, – сообщил я. – Но ведь никто не умирает сразу! Когда я их резал, уши ещё были живые! Получается… – меня осенило, – это что-то вроде ампутации поражённых членов от здорового организма.
– Уши – здоровый организм? – переспросил провожатый.
– А что такого? Почему они не могут считаться организмом?
– Но они же без мозгов! – воскликнул главарь.
– А с чего вы взяли, что у него когда-нибудь были мозги в другом месте? – я удивился. – И главное же не мозги, а душа! Попробуйте поговорить с живым духом.
Эльфы переглянулись, старший прокашлялся, воздел посох и запел что-то менее заунывное. Остальные подхватили. Рядом со мной появилась прозрачная фигурка Тыца.
– Кто ты? – молвил Гэлондел.
– Зарифмулес, – словно издалека донёсся слабый голос эльфа. – Я ушёл из этого посёлка разбойничать два года назад.
– А почему тебя орк назвал Тыцем? – спросил я.
– Это прозвище, да и то сокращённое. Полностью меня называли Тыц-тыц-тырьирим за мои весёлые песенки о наших похождениях.
– Э… Зарифмулес, – заговорил один из друидов. – Мы можем тебя освободить… ты уйдёшь на перерождение…
– Ты у меня сейчас на хуй пойдёшь, сволочь! – заорал я вне себя.
– Лучше не злите моего друга! – будто эхо донесло злобное рычание Тыца.
– Вих, мы заплатим тебе за лук! – выпалил Гэлондел.
– Ты тоже иди! – рявкнул я.
Отдать им Тыца?! Да порешу всех к ебеням! Я накинул на лук стрелу…
– Остановитесь! – пророкотал другой друид.
Я обернулся к нему, вопросительно подняв бровь.
– Зарифмулес! Вих наложил стрелу! Ты готов убивать эльфов? – грозно спросил кудесник.
– А чем вы лучше других утырков, что лезут к нам постоянно? – ответствовал призрак. – Достали уже!
– И многих вы убивали? – вкрадчиво продолжил допрос друид.
Голос призрака окреп, зазвучал, почти как живой:
– Ха! Мы уничтожали мумии индейских чародеев! Убивали магов еретиков и малефиков! Золотых наёмников! Да мы вот только что в борделе кинули четырнадцать палок, а до этого до судорог заебли чёртову дюжину ведьм! И вы, придурки несчастные, собрались меня от этого освобождать? Идите, дрочите дальше на свою траханую гармонию!
– Иди ко мне, дружище, – сказал я ласково.
Призрак растаял, я принялся бережно заворачивать ушки.
– Э… – нарушил потрясённую тишину Гэлондел. – В принципе мы можем считать это живым эльфом, инвалидом, а Виха его другом и опекуном.
– Но это значит признать его другом эльфов! – воскликнул наш провожатый. – Адепта Тьмы! Отмеченного Смертью!
– Ой, да и похуй, – махнул рукой другой друид. – Он ведь реально друг и опекун этого несчастного инвалида. Мы не приемлем эвтаназию или убийство увечных… даже если от них остались одни уши.
– И лук! – внёс я существенную поправку.
– Что ж, Вих! Объявляю тебя другом эльфов! – торжественно проговорил Гэлондел. – Мы всегда рады тебе в нашем поселении!
– Правда?! – обрадовался я. – А можно тогда мне купить ваши стрелы?
Гэлондел поднял посох и громко проговорил:
– Ирилион!
В стене справа открылась неприметная дверь, в зал вошла высокая стройная эльфийка в строгом длинном зелёном платье.
– Слушаю, отец! – сказала она высоким звучным голосом.
Эльф с рогами указал на меня дубиной.
– Это Вих. Мы объявили его другом эльфов нашего поселения. Пожалуйста, объясни ему, что это значит.
– Прошу за мной, Вих, – обратилась она ко мне.
– Мой друг Рене со мной! – заявил я.
– Пожалуйста, – ответила она певуче и направилась обратно в дверь.
– Ну, пока, – сказал я друидам, и мы с Рене поспешили за эльфийкой.
Девушка поджидала нас в типично учрежденческом коридоре. Молча повернулась, прошла мимо нескольких конторских дверей с табличками с какими-то округлыми каракулями. Без стука толкнула очередную дверь, сказав нам через плечо:
– Сюда.
Следом за ней мы попали в обычный кабинет начальника среднего звена, например, менеджера по кадрам. Эльфийка прошла за начальственный стол, указала на кресла для посетителей.
– Располагайтесь.
Мы с Рене уселись, она тем временем вынула из ящика стола чистую пустую папку.
– Та-а-ак, – наморщила она чистый высокий лоб. – У нас тут Вих, адепт Тьмы, отмеченный Смертью…
Эльфийка надписала папку красивыми, но непонятными завитушками. Пробурчала вполголоса:
– А меня можете звать Ирой.
Я хмыкнул, рассеянно оглядываясь. На столе моё внимание привлёк аппарат с трубкой на рычагах – неужели телефон?!
– Вих, тебя признали нашим другом, – продолжила она буднично, достав из ящика чистый лист бумаги. – А у друзей не должно быть тайн. Мир, страна, город рождения?
Я вздохнул, не люблю грубить красивым девушкам. Поэтому просто вздохнул, без слов. Она подняла на меня лучистые глазки, я ей холодно улыбнулся.
– Ира, тебе папа что сказал? – напомнил ласково. – Это ты должна объяснять и рассказывать.
– Папа?! – удивилась она. – А! Это просто обращение к старшему, Гэлондел мне прапрадедушка.
– Очень интересно! – одобрил я. – Что ещё расскажешь?
Она строго поджала губки, сухо проговорила:
– Значит, искренность проявлять не желаем?
– Я же маг Тьмы, мне просто положено темнить, – сострил я неуклюже.
– Это весьма кстати, – заметила Ира. – Первое правило – не рассказывать посторонним о том, что ты у нас узнаешь или увидишь. Кто для тебя не посторонний, – она выразительно взглянула на Рене, – решай сам. Но помни, что твоя нескромность может разрушить нашу дружбу.
Я удивлённо задрал брови.
– У вас какие-то тёмные делишки?! Очень рад! С удовольствием приму участие!
Ира немного смутилась, проговорила делано равнодушным тоном.
– Мы в целом соблюдаем законы города и признаём права его жителей.
– В целом? – уточнил я иронично.
– Да, в основном, – сказала она решительней. – Кроме несправедливо навязанных гномьих или орочьих авторских прав.
Ира продолжила с милым пылом убеждённости:
– Ведь всем образованным созданиям Озгира точно известно, что все эти вещи давно изобретены в параллельных реальностях! Они просто нагло узурпировали важнейшие технологии! Чем только тормозят развитие нашего мира!
Я кивнул на похожий на телефон аппарат.
– Интересно, отчего я в городе такого не видел?
– Вот наглядный пример! – подхватила она. – Из-за жадности гномов горожанам не по карману подключение, а без абонентской базы учреждениям и коммерческим конторам подключаться бессмысленно. Эти безумцы требуют десять тысяч золотых за подключение стартовой тысячи абонентов! И это не считая абонентской платы!
– Нет! Вот за мою бедную голову пообещать награду у них золото нашлось! А на телефонизацию зажали! – возмутился я и уточнил деловым тоном. – Что же город не пошлёт гномов в задницу?
– Да сами гномы, может, и пошли бы навстречу, но не могут слова сказать поперёк своим корпорациям, – Ира прищурилась со значением. – Мы считаем, что они целенаправленно сдерживают развитие мира, особенно человеческих городов. Они же по всем городам продавили признание своих якобы авторских прав. В большей части самых развитых городов даже провели ответственность за отрицание этих прав. А в самых цивилизованных даже ввели ответственность за публичные сомнения в справедливости наказания за отрицание авторских прав!
Настала понятная пауза. Я слегка двинул Рене ногой под коленку и прошептал:
– Рот закрой.
Мы подобрались, сели ровнее, серьёзно глядя на Иру. Она, встретив сочувствие, заговорила доверительно:
– Видите теперь, в каком ужасном мире мы живём?! Пожалуйста, помните об этом, не подвергайте нашу жизнь опасности. Нам не нужны конфликты на ровном месте. И Вих…
Она немного замялась.
– Очень тебя прошу, воздержись у нас от применения магии Тьмы и Смерти. Так же запрещены амулеты Смерти…
– Постой-ка! – я насторожился. – А как же вы заряжаете холодильники?
– Ты, наверное, имеешь в виду продуктовые лари на амулетах некроса?
Я кивнул.
– Мы их не используем, у нас именно холодильники, а заряжаем мы их льдом, – сказала Ира. – Вскоре увидите всё сами – ведь вы же не откажетесь приобрести наши сыры и другие эльфийские натуральные продукты?
Рене гулко проглотил слюну и энергично закивал.
– А кроме того ты, Вих, можешь на имя своего подопечного приобретать недвижимость, согласно его статусу. В вашем случае не более трёх одноэтажных домов с мансардой по пять комнат. Мансарда, помещения общего пользования, как душ или столовая, а так же гостевые комнаты не учитываются. Мы ценим право оказывать гостеприимство. При изменении статуса, например, приобретения дополнительных эльфийских жён и рождении эльфят, лимит пересматривается. Кстати, при рождении полукровок могут возникнуть сложности.
– А такое разве бывает?! – поразился я.
– Иногда случается, – сказала она уклончиво и сменила тему. – Так же у тебя доступ в арсенал поселения…
– А… – попробовал я уточнить о настоящих эльфийских оружейных лавках.
Ира поняла меня правильно и упредила с лёгким сожалением:
– Увы, мы не предлагаем всем подряд своё оружие и боевые амулеты. Рене, тебе вообще ничего не продадим, а на Виха должен взглянуть наш мастер боевых искусств.
Мы с Рене поскучнели, Ира заговорила преувеличенно радостно:
– Зато в другие наши лавки ходите сколько угодно! Например, ювелиры предлагают замечательные кольца и кулоны…
Девушка принялась писать что-то по-своему на единственном листе в моей папке каллиграфическим почерком. Пробормотала:
– Пожалуйста, пара минут, необходимые формальности.
Закончив писать, закрыла папку, убрала в стол. Достала новый чистый лист.
– Так, анкета со слов Виха готова. Теперь справка, что податель сего признан старейшинами другом… только справки всюду предъявлять несолидно. В ювелирке один раз предъявишь и купишь приличный знак друга поселения.
– А… – промычал я нерешительно.
– Не волнуйся, я провожу, – проговорила она, приложив к справке печать и промокнув чернила. – В мои обязанности входит сопроводить вас в три места на ваш выбор. Первой будет ювелирная лавка, потом, наверное, арсенал, и под конец харчевня?
– Лучше б сразу в харчевню, – робко проговорил Рене.
– А в арсенал на полный желудок? – уточнил я. – Нефига, потерпишь, быстрее закончим. И вообще, мог же кузнечиков взять!
– А мне не нужно было тринадцать раз… э… – осёкся он. – Просто было не нужно.
– Вот и славно, – весело пропела Ира, свернув мою справку в трубочку. – Пойдёмте!
Глава 5
Вышли без конвоя, уже лучше. Куда делись эльфийские бойцы с луками и мечами, спрашивать не хотелось. Мы с Рене шли по эльфийскому посёлку за Ирилион, и я уныло размышлял, как всё это описывать в дневнике. Сколько раз мне предстоит написать, как шли мы по таким-то улицам, что я по пути думал, потом пришли в некий дом? И дом опять описывать! Конечно, в доме нас встретили какие-то эльфы, мы о чём-то говорили, что-то с ними делали, а затем вышли и снова шли по улицам, и я, сука мля, опять о чём-то думал!
Пусть всё так и происходит, для дневника пойдёт, но он же не просто дневник, а моя книжка «Вих, дорога домой»! Насколько нормальному читателю хватит терпения?! На которой итерации «шли, думал, пришли, вышли…» читатель пошлёт меня в жопу?
И вот ведь странность – в жизни же всё так и происходит! Мы постоянно откуда-то выходим, идём и что-то думаем, приходим в новый дом … И никто ж с тоски под трамваи не прыгает. Все понимают, что это жизнь, а в книжке всем подавай смех, трах и драки, лучше всего в сочетании со смыслом и в соответствии с сюжетом. Но это ладно – читателям ведь ещё и реализм надобен, то есть опять шли, пришли, вышли… Короче, напишу, как было, опишу, как умею, а кому скучно просто книжки – берите полторашку крепыша и идите читать «на раён».
Значит, шли мы по посёлку. Сразу с площадки у здания администрации Ира свернула на довольно респектабельную или фешенебельную улочку, судя по вывескам. Забавно в эльфийской слободе было встретить салоны красоты, «брендовые бутики» и самый писк – «натуральные меха»!
Привела даже не в лавку, в нормальный ювелирный магазин или салон. Пространство зала занимали стенды или стеклянные шкафы с товаром, вдоль стен располагались витрины. Нас встретили эльф и эльфийка с юными, румяными смазливыми мордашками. О возрасте судить не возьмусь, если у Иры прапрадед на вид не старше сорока.
Девушка заявила, что счастлива нас видеть, а парень спросил, чем может помочь. Ира протянула ему справку. Эльф посмотрел документ и заметно оживился.
– Очень хорошо, что вы пришли к нам! У нас есть именно то, что вам нужно! Прошу взглянуть на это!
Он прошёл к одному из шкафов.
– Медальоны подойдут лучше всего – вне поселения их достаточно убирать под одежду, если вы не хотите афишировать дружбу с нами. И в поселении они не вызовут вопросов, выполнены скромно и с достоинством. Драконье золото, горный хрусталь, заговор хорошего настроения. Всего по пятьдесят золотых монет.
– А что на них написано? – указал Рене на эльфийские руны.
– Это древнеэльфийское пожелание мира и благоденствия, – проговорила мелодичным голоском девушка. – Желаете примерить?
– Лох сотого уровня, – сказал я.
– Кто лох? – сердито спросил Рене.
– Написано там: «Лох сотого уровня», – пояснил я благожелательно. – Ну, ты подумай, кто ещё отвалит столько монет за побрякушку, которую…
Я развёл руками, подбирая слова.
– Ну, которая должна значить – смотрите, я друг эльфов!
– Но ведь так положено? – с сомнением спросил Рене. – Или нет?
Я выхватил из рук парня справку. Ира попыталась перехватить бумажку, я твёрдо взял её за руку. Убрал справку в карман.
– Покажу в колледже, интересно, что ты там написала.
Эльфы встревожено переглянулись, Ира попросила шёпотом:
– Отдай, пожалуйста.
Я усмехнулся.
– Тогда сама скажи, что ты написала.
У неё дрогнули губки, она закрыла глазки ладошкой. Я холодно проговорил:
– Скажешь?
Она всхлипнула и что-то невнятно пробормотала. Я насмешливо переспросил:
– Что-что?
– У этих придурков есть золото, – промямлила Ира. – С вас половина.
– У каких придурков? – не понял Рене.
– У нас! – весело пояснил я. – Она в справке написала по-эльфийски: «У этих придурков есть золото. С вас половина». Это развод туристов, старина!
– А! – воскликнул Рене, хлопнул себя ладонями по ляжкам и засмеялся. – Ха-ха-ха!
– Хочешь справочку обратно? – спросил я Иру.
Она коротко кивнула.
– Тогда давай-ка, – я прислонил указательный палец к щеке и повернулся к ней в профиль.
Ира горестно вздохнула. Оглянулась на продавцов, те поспешно отвернулись. Я терпеливо ждал. Вздохнув ещё трагичнее, она всё-таки меня поцеловала. По её личику текли слёзы. Я протянул ей несчастную бумажку. Девушка её скомкала, убрала в карманчик и всхлипнула.
– Ну, что ты! – воскликнул я. – Золота тебе дать? Или выбери здесь что-нибудь для себя…
Я присмотрелся к вещичкам в шкафу. Указал на цепочку с изящным золотым листиком. С прожилками из платины или белого золота и с камушками, будто капельками росы.
– Вот эту дайте. Сколько стоит?
Эльфы снова переглянулись, с непонятным сожалением посмотрели на Иру. Парень открыл стеклянную дверцу, девушка взяла цепочку и протянула мне.
– Двадцать золотых монет, – сказала она печально. – Это настоящая цена только для жителей. Будете брать?
– Заплати, пожалуйста, – сказал я Рене и взял цепочку.
Он полез в кошель, а я надел Ире медальончик, застёжка как сама защёлкнулась на её склонённой шейке. Она снова горестно всхлипнула.
– Поздравляем, – безрадостно сказали продавцы вместе.
– С чем? – уточнил я.
– С помолвкой, по-вашему, практически со свадьбой, – пояснил парень.
Девушка прощебетала:
