Она убрала руку, точно так же, как и отец. Книга в пожелтевшем картонном переплёте повисла между ними прямо в воздухе… Казалось, она колышется на волнах и слабо мерцает, как бывает, если на выцветшую надпись смотреть сквозь толщу воды. Полки у стены кабинета задрожали, их очертания расплылись, как будто на них накинули целлофановый пакет. Время сгустилось до вялого потока. Тело Фурии, словно вихрь мельчайших частиц, перемещалось по частям: у неё было такое чувство, будто лицо отделилось и улетело в пустоту. Она хотела схватить его, но руки стали роем мерцающих молекул.
Затем Фурия с безумной скоростью полетела в бездну. Это состояние было совершенно несравнимо с обычным падением. Бездна оказалась более пустой, нежели космическая темнота. Фурия потеряла из виду отца. Ей стало жутко от мысли, что она может остаться в одиночестве в этой кошмарной пустоте, в этом странном месте, которого на самом деле не существовало.
Ей казалось, она стремглав несётся сквозь невероятные фантазии какого-то незнакомца, который властен либо взять её с собой, либо оставить в этом состоянии навсегда. Возможно, именно так и было, ведь на самом деле они не перемещались из одного места в другое, из Англии в Италию, а копошились в мыслях того, кто описал этот прыжок, – в тёмных мыслях Зибенштерна.
Но стоило ей всерьёз задуматься об этом (как обычно бывает, когда что-то кажется тебе таким логичным в полусне и совершенно нелепым после пробуждения), её сознание вдруг снова соединилось с телом. Скорость падения замедлилась, и через какой-то миг полёт завершился. Пустота наполнилась волокнистой материей. Девочка ощутила нежные прикосновения к своей коже, будто ей пришлось пролететь сквозь узорчатое переплетение прозрачных крылышек насекомых.
Фурия вскрикнула, ноги её подкосились. Она снова ударилась тем самым коленом, на котором уже красовался синяк. Уже в следующий момент отец потянул её за руку и поставил на ноги. Девочка хотела что-то сказать, но он зажал ей рот рукой и, наклонившись, молча покачал головой.
Конечно, ей следовало вести себя тише. Ещё бы, она прекрасно об этом знала! Но когда мозг из воздушного облака снова превращается в нервную ткань, из головы вылетают все предостережения.
– Мы здесь не одни, – прошептал отец ей на ухо.
Она коснулась руки Тиберия, давая ему понять, что ладонь уже можно убрать от её лица. Она почувствовала запах книг, а когда глаза привыкли к полутьме, смогла их увидеть.
Они очутились в огромном помещении – по меньшей мере в четыре этажа высотой. Лишь присмотревшись внимательнее, Фурия поняла, что это был старый монастырь. Монастырь, полный книг.
От ламп, свисавших со сводчатого потолка на длинных проводах, исходил приглушённый свет. На самом верху угадывались фрески – едва различимые тёмные фигуры ангелов и демонов, застывших в безумном хороводе.
Помимо опор по обе стороны центрального нефа[4] в зале было много других колонн и массивных башен с книжными полками. Вокруг каждой колонны диаметром не менее шести метров кольцами обвивались галереи. Их соединяли друг с другом лестницы, на многих уровнях от колонны к колонне протянулись изящные мостики. Посетителю этой библиотеки совершенно необязательно было ступать на пол, чтобы перейти от одной полки к другой.
Фурия и её отец приземлились за одной из колонн, недалеко от центра помещения, рядом со столом, заставленным высокими стопками книг. Одна из стопок закачалась, и Фурия, проскользнув вперёд, в последний момент удержала её от падения, иначе книги с грохотом обрушились бы на пол.
Второй экземпляр «Виолетты», вероятно, находился в этой стопке и после их появления растворился в воздухе.
Чтобы удержать книги, Фурии понадобилось сделать всего лишь шаг, но она боялась, что даже этот звук оказался предательски громким. Девочка неуверенно поглядела на отца, напряжённо вслушивавшегося в тишину. Он отрицательно покачал головой. Что бы он ни услышал или ни почувствовал прежде, это что-то, кажется, к ним не приближалось.
Никаких церковных атрибутов, крестов или статуй видно не было. Похоже, это место давно изменило своё предназначение. Коллекционер, в собрании которого находилась пустая книга, скорее всего, получил это помещение по наследству и перестроил для своих целей.
Фурия осторожно отпустила стопку книг, подождала несколько секунд, чтобы убедиться, что та не упадёт, и проскользнула вместе с отцом за колонну, чтобы получше рассмотреть весь зал. Книжные башни закрывали друг друга, но даже при тусклом ночном освещении можно было различить, что их по меньшей мере десять, а то и больше. На узких колоннах, поддерживаюших арку с двух сторон, тоже находились полки, и даже под крышей были закреплены специальные настилы, которые вели к площадкам, заполненным книгами.
Книгу, которая предназначалась для возвращения домой, отец положил в карман комбинезона на бедре. Сердечная книга, как всегда, хранилась на поясе. Из нагрудного кармана он взял несколько пуль, по размеру не больше монетки каждая, и сжал их в руке. Если бросить такую пулю, она расколется, высвободив метафорный газ, который за считаные секунды выведет противника из строя. Если человек вдыхает слишком много этого газа, в его воображении возникают самые ужасные образы. Следы этого газа Фурия уже находила во многих книгах. Она прислушивалась изо всех сил, но вокруг царила полная тишина, лишь вдалеке приглушённо гудел кондиционер. Если здесь действительно был кто-то ещё, он вёл себя невероятно тихо, так же, как и они. Девочка бросила взгляд на наручные часы – чуть больше полуночи. Вполне вероятно, что коллекционер до сих пор находился в своей библиотеке. Но отец наверняка тщательно изучил привычки этого человека, прежде чем решил отправить ему копию «Виолетты» и проложить путь в его святая святых.
Верхнее освещение было очень слабым, настольные лампы отсутствовали. И кругом ни живой души, кроме их самих. Но здесь определённо что-то происходило.
Губы отца почти бесшумно прошептали лишь одно слово:
– Экслибри!
Фурия нахмурилась. Экслибри всегда считались слишком шумными, они часто бранились, но не умели приспособиться к миру, в который попали из своих книг. Агенты Академии утверждали, что все экслибри умственно отсталые. Её отец, как и большинство библиомантов, недолюбливал этих созданий.
Они считались существами второго сорта, не желавшими смириться с тем, что являются лишь плодом человеческого воображения, – литературными героями, случайно попавшими в реальность, потому что граница между явью и вымыслом благодаря библиомантике становилась всё тоньше. Никому они не были нужны, да и сами экслибри мечтали лишь об одном: вернуться обратно в свои книги. Но это было невозможно. Поэтому агенты Академии основали специальные лагеря-убежища, где экслибри коротали дни в бедности и депрессии. Большинство из них превратились в бледное отражение самих себя, тень персонажей, которыми они когда-то были. Даже если в реальный мир забредала знаменитая фигура из мировой литературы, здесь она менялась до неузнаваемости. Так, например, несколько лет ходили слухи о безумном капитане Ахаве из «Моби Дика»[5], который продолжал искать Белого кита, а иногда и крысу-альбиноса в канализации городских трущоб. Или, например, рассказывали о гордом русском дворянине из «Войны и мира», хотя, может, это был герой «Доктора Живаго». Его, грязного и оборванного, как-то сфотографировали возле пункта раздачи бесплатной еды в одном из городов-убежищ. С тех пор эта фотография регулярно появлялась на всех плакатах, иллюстрируя всю убогость экслибри. Таким образом агенты Академии разжигали ненависть к этим созданиям.
Если бы экслибри и вправду находились сейчас в этой библиотеке, вряд ли они смогли бы так бесшумно передвигаться между полками. Даже мятежники, о которых изредка сплетничали то тут, то там, казалось, не в состоянии были действовать с необходимым терпением. Поэтому агентам Академии несложно было устранять беспорядки в трущобах, своевременно распознавать потенциальных мятежников и на корню подавлять восстания.
Пока Фурия оглядывалась по сторонам, её отец, применяя способности опытного библиоманта, сканировал пространство. Наконец он подал ей знак следовать за ним. Молча они подкрались к первой башне из книг и остановились в тени узкого моста.
Для Тиберия пустая книга была маяком. Благодаря многолетнему опыту старый библиомант мог учуять даже слабый её след. Пройдёт ещё много времени, прежде чем Фурия овладеет этим мастерством.
Снова и снова Тиберий смотрел вверх, на изящные опоры и переходы, которые образовывали второй, третий и четвёртый этажи. Фурии тоже вдруг показалось, что она заметила промелькнувшую тень, но та исчезла в темноте и больше не появилась.
Они уже прошли половину книжного зала, двигаясь от колонны к колонне, и тогда отец снова подал ей знак остановиться. Фурия встревоженно огляделась и даже задрала голову вверх, но никаких следов экслибри или людей не обнаружила. И всё же что-то она почувствовала – какое-то покалывание у висков, будто лёгкие удары тока. Скорее всего, здесь должен быть ночной сторож, если не в самой библиотеке, то снаружи. Подобные коллекции, как правило, не оставляли без охраны, разве что на банковском счёте у её хозяина было пусто. В таком случае владелец вынужден был доверять библиотеку влюблённому в книги управляющему, добродушному, но не слишком-то башковитому.
Фурия завидовала сейчас невозмутимому спокойствию отца.
– Где-то здесь, – прошептал он, указывая на соседнюю колонну, снизу доверху оплетённую полками с книгами. – На следующем этаже или, может, через один.
Узкая лестница вела к верхушке книжной башни. Метров через пять ступеньки заканчивались кольцевой галереей, над ней располагались ещё два таких же этажа. На каждой из галерей был установлен подвесной мостик.
– Мы здесь не одни, – прошептал отец. – Но они с другой стороны, возможно, этажом выше. Если мы поспешим, то исчезнем вместе с пустой книгой, прежде чем они успеют нас схватить.
– Экслибри или сторожа?
– Возможно, эту библиотеку сторожат экслибри.
Фурия с тревогой посмотрела на отца:
– Ты сказал, что владелец не библиомант. Как он мог заставить экслибри охранять свою коллекцию?
Тиберий не ответил.
– Держись рядом! – приказал он. – Если тебе придётся прыгать обратно без меня…
– Что?!
– Тсс!
– Но я не могу вернуться без тебя!
– Если всё пройдёт хорошо, то этого и не понадобится.
Казалось, он хотел ещё что-то добавить, но вдруг передумал и, изменившись в лице, указал на лестницу и знаками сосчитал до трёх.
По его сигналу они выскользнули из тени защищавшей их колонны и бросились к центру. Отец Фурии побежал вперёд, удивив девочку своей проворностью, какой она не замечала за ним никогда раньше.
Добравшись до колонны, они стали быстро подниматься вверх. На этот раз и Фурия кое-что заметила: на другой стороне сводчатого зала, на расстоянии добрых пятидесяти метров, парили две фигуры, которые неожиданно скрылись за книжными башнями. Фурия попыталась разглядеть, не появятся ли они в другом месте.
Прежде чем они с отцом снова разглядели тех двоих в сплетении теней и металлических дуг, Тиберий прикоснулся к ней. Он указал на следующую лестницу: им нужно было подняться на этаж выше, пустая книга скрывалась где-то там.
Фурия вдруг услышала отдалённые шаги по металлическим переходам между стеллажами, но различить кого-то в тусклом полумраке было невозможно. Покалывание в висках больше не усиливалось, она даже успела к нему привыкнуть. Может, виной тому близость пустой книги? Девочка напряжённо вспоминала, чувствовала ли она такое покалывание в прошлый раз, когда они нашли предыдущую пустую книгу.
Когда они оказались на втором этаже башни, Тиберий вдруг споткнулся. Круглый переход находился на высоте десяти метров от пола, перила доходили Фурии лишь до талии. Она схватила отца за руку как раз за секунду до того, как он потерял равновесие. Тиберий ответил ей благодарной улыбкой. Они осторожно пробирались по кольцевой металлической дорожке и через несколько шагов достигли наконец своей цели. Тиберий коснулся узкого корешка без каких-либо надписей. Тот, кто не знал, что именно искать, никогда бы не нашёл эту книгу.
Тиберий аккуратно вытащил узкий томик среднего размера и даже не успел раскрыть его, чтобы проверить свою догадку, а Фурия уже знала, что страницы будут совершенно пустыми. Казалось, в руках у Тиберия был всего лишь выцветший блокнот. Но чтобы заинтересовать библиотекарей и коллекционеров, Зибенштерн богато инкрустировал переплёты янтарём, золотом и драгоценными камнями.
Каждая из таких книг была для коллекционера настоящим сокровищем, единственным в своём роде.
Фурия вдруг заметила, что все книги, стоявшие на этой полке, имеют дорогие переплёты, один роскошнее другого. Большинство библиофилов не могли устоять перед красивой книгой, а что там внутри – уже не столь важно. Владелец этой библиотеки собрал десятки таких богато украшенных переплётов. Это усилило опасения Фурии по поводу того, что такое богатство вряд ли могли оставить без охраны.
Пока отец осматривал книгу, она краем глаза заметила движение на последнем этаже, прямо над их головами. Кто-то стоял у перил и наблюдал за ними – размытый силуэт, едва различимый из-за глубоких теней на потолке.
– Папа!
Отец оторвал взгляд от пустой книги и повернулся в ту сторону, куда молча указала Фурия.
Фигура исчезла.
– Там кто-то был, – прошептала девочка, – и он нас видел.
Тиберий, прижав к груди пустую книгу, уже открыл рот, чтобы ответить ей, как вдруг тишину пронзил выстрел.
Кто-то вскрикнул. Ещё кто-то рассмеялся.
Раздался второй выстрел. Фурия услышала, как кто-то торопливо шагает по железным переходам. Девочка огляделась по сторонам, но так никого и не заметила, а отец тем временем уже обогнул колонну, крепко зажав в руке пустую книгу.
– Стой, где стоишь! – крикнул он ей и, сделав несколько шагов, остановился.
Но Фурия не собиралась следовать его приказу. Наскочив на него, она резко отпрыгнула в сторону, ударившись о перила, и посмотрела в ту сторону, куда отец указывал глазами.
Прямо на них по железному мосту широкими шагами, больше похожими на прыжки, стремительно бежали двое низкорослых мужчин, один из них прижимал руку к раненому плечу. Между ними оставалось всего несколько метров, когда вдали появилась ещё одна фигура – вся в белом.
– Остановитесь! – раздался женский голос.
Женщина подняла серебряный пистолет, сверкавший словно меч, и выстрелила в воздух.
Отец резко схватил Фурию и потащил её за колонну.
– Кто они такие? – спросила Фурия, не ожидая ответа, – она была уверена, что перед ними беглецы-экслибри; судя по звуку шагов, они подошли совсем близко.
Раздался ещё один выстрел, и они снова услышали блеющий смех одного из беглецов.
– От имени Академии… – начала женщина.
Но последующих слов Фурия уже не разобрала. Отец встал прямо перед ней, закрывая её собой; в правой руке у него были пули метафорного газа, а в левой – пустая книга. Он стоял слишком близко к перилам. «Как же он неосторожен!» – подумала Фурия, но предостеречь его не успела. Экслибри бросились прямо на них.
Глава двенадцатая
Оба незнакомца слишком поздно заметили, что на металлической галерее есть кто-то ещё. Один, натолкнувшись на Тиберия, засмеялся своим натужным козлиным смехом, а второй врезался ещё в кого-то на узких ступеньках и удивлённо вскрикнул. Фурия отпрыгнула назад, но было уже слишком поздно. Все четверо столкнулись, отец ругался и обеспокоенно звал Фурию, а она пыталась выбраться из мельтешащих рук и ног. В то же время она видела, как, вращаясь в воздухе, мимо пролетели газовые пули – и пустая книга выпала из рук отца.
Девочка инстинктивно, просунув руку сквозь стойки перил, схватила книгу за миг до того, как та, шелестя страницами, чуть не полетела в пропасть. Фурия крепко прижала пустую книгу, прикрыв её своим телом, и почувствовала, как парень с блеющим козлиным смехом опёрся на её плечо, пытаясь подняться. Одним ударом Тиберий сбил его с ног, и тот снова рухнул на землю. Его рука коснулась лица Фурии, и девочка заметила, что кисть у него волосатая и что всё его тело покрыто густой шерстью, а в маленьких глазках полыхал кроваво-красный огонь. Теперь она больше не сомневалась, что имеет дело с экслибром, да ещё и нечеловекоподобным.
Женщина в белом снова прокричала что-то невнятное. Она наверняка была уже совсем близко, может быть, на мосту, который соединял книжные башни. В это же время что-то хрустнуло и послышались мужские голоса. Это, скорее всего, подоспели охранники библиотеки. За несколько секунд гробовая тишина библиотеки наполнилась сумасшедшими криками.
Экслибр с раненым плечом, поднимаясь на ноги, так сильно надавил на спину Фурии, что она еле сдержала крик. Однако свободной рукой Фурия ухитрилась схватить его за лодыжку. От неожиданности экслибр что-то выронил из левой руки. Конечно же это была книга, которая ударилась о решётчатый пол. Время на мгновение застыло, и Фурия успела прочитала название: «Атлас горизонтов».
Экслибр немедленно подобрал книгу. Он был очень худощавым, почти костлявым, а кожа его отливала белым и голубым. Выражение его лица, однако, было на редкость жизнерадостным. Казалось, этот экслибр моложе и человечней своего спутника. Но поразительней всего были его волосы – иссиня-чёрная копна спутанных волос, торчавших во все стороны.
– Давай же! – кричал он своему напарнику с огненными глазами.
Тот до сих пор не мог прийти в себя после удара Тиберия и даже не пытался подняться. Если женщина действительно была агентом Академии, им всем следовало исчезнуть отсюда, и как можно быстрее. Но так уж сложилось, что они оказались друг у друга на пути.
В воздухе отрывисто прозвучало ещё несколько выстрелов. Кто-то прокричал несколько слов по-итальянски.
– Фурия! – воскликнул отец. – Оставь их!
Она отпустила штанину незнакомца. Бледнокожий экслибр прижал к груди «Атлас горизонтов», смерил девочку озадаченным взглядом и, схватив своего напарника за острое ухо, потащил его за собой. Козлоподобный ответил возмущённым криком. Не прошло и секунды, как оба, перепрыгнув через перила, исчезли за колонной.
Фурия услышала, как они поднимаются по лестнице. Возможно, экслибри решили спрятаться на верхнем этаже, где и агенту, и сторожам не так-то легко было добраться до них. Кстати, агент уже давным-давно должна была оказаться рядом с ними. Тиберий Ферфакс через силу распрямился и хотел помочь Фурии встать, но девочка уже вскочила сама и направилась в ту же сторону, что и экслибри. Отец задержал её:
– Погоди!
Сначала она поглядела на него с недоумением, но затем вдруг сообразила: заветная книга у них в руках! В пылу сражения она совершенно об этом забыла. Вместо того чтобы убегать, они могут просто прыгнуть назад.
– Держи!
– Положи её поглубже в карман: мы берём эту книгу с собой.
Она знала, что отец не очень-то охотно шёл на это, потому что боялся, что Академия может выследить книгу и обнаружить их резиденцию. Но в тот момент у них просто не было времени на то, чтобы обезвредить книгу с помощью невидимых чернил прямо на месте. Придётся им позаботиться об этом дома.
Фурия положила плоскую книжечку в карман комбинезона, а отец тем временем вытащил книгу, которая предназначалась для прыжка обратно. Ещё один роман Зибенштерна, но в спешке она не смогла прочитать его название. Идентичная копия наверняка лежала сейчас где-нибудь в кабинете Тиберия.
Раздался ещё один выстрел.
Вспоминая те события, она утверждала, что видела приближавшуюся пулю, которая попала в её отца.
Новая вспышка была ярче предыдущих: она осветила сразу несколько книжных башен.
На этот раз стрелял вовсе не агент. Стрелок находился где-то под ними, у подножия следующей колонны, и он не стал утруждать себя предупреждением. Пуля задела шею отца и врезалась в стену, заполненную книгами, позади Тиберия, подняв при этом облако пыли. Вначале девочке показалось, что это всего лишь лёгкое ранение, о которых она так часто читала в романах и которые никому по-настоящему не вредили. Герои с лёгкими ранениями побеждали целые легионы и перетаскивали с поля боя сундуки, доверху наполненные драгоценностями. Лёгкие ранения в книгах считались хорошим знаком, словно медаль, которую заслуживал смельчак, застреливший противника. Никто серьёзно не страдал от последствий лёгкого ранения. Но Тиберий Ферфакс от такого ранения умирал.
Когда отец рухнул на землю, Фурия не знала, что жить ему осталось всего минут десять. Она опустилась рядом с ним на колени и положила на них его голову. Из раны на шее вытекала струйка крови. Она то становилась тоньше, то превращалась в бурный поток. На чёрном комбинезоне сложно было различить следы крови, но шея отца была вся в крови, в крови были лицо и рука, которой он неумело пытался зажать пробитую артерию.
Фурия не могла издать ни звука, хотя ей хотелось заорать во весь голос. Казалось, кто-то схватил её за горло – ей не хватало воздуха, в висках стучало от боли.
– Её зовут… – прохрипел отец. – Изида Пустота. Остерегайся…
Больше он не смог произнести ни слова, из горла вырывался лишь слабый хрип. В его глазах читалось недоумение, а вовсе не боль. Позже Фурия поймёт, что отец знал об этом с самого начала, но не мог поверить в то, что всё закончится именно так. Наконец ей удалось выдавить из себя тихое: «Папа…». Это был всего лишь шёпот. Она заметила книгу для прыжка – наверное, она выпала у него из рук. Девочка взяла её, положила отцу на грудь, а его руку – на книгу, но у Тиберия уже не было сил на то, чтобы её держать.
Книга скользнула вниз и снова очутилась на металлическом полу.
– Изида Пустота-а… – застонал отец. – Она – враг, Фурия… твой враг… Скорей в Либрополис к Кириссу… Он может вам помочь… Он у меня в долгу…
Дальнейших его слов Фурия не разобрала, потому что в этот момент из-за колонны появилась женщина в белом, в руке у неё блеснул серебряный пистолет.
– Не вставай! – прошипела она Фурии. – И не шевелись, иначе они подстрелят и тебя тоже!
Снова прокатился звук выстрела. Девочку накрыло волной пыли и клочков бумаги. Незнакомый мужской голос крикнул что-то по-итальянски, и наконец огонь прекратился. Кого-то ударили, и звук удара был слышен даже на самых верхних этажах.
Фурия глядела на агента сквозь пелену слёз – светящийся образ в белом остром капюшоне, будто её скопировали из романа Викторианской эпохи. Верхняя часть её тела была очень узкой, на ней был белоснежный корсаж и облегающие брюки. Шёлковый белый шарф закрывал нижнюю часть лица, скрывая всё, кроме глаз. Они были светло-голубого цвета и мерцали холодным ледяным светом.
По телу Тиберия Ферфакса пробежала дрожь. Фурия отвернулась от агента, потому что ей стало совершенно всё равно, что случится с ней самой, ведь главное – спасти отца. Тот в последний раз попытался заговорить, зашептал что-то, но слов она не разобрала. Потом его голова, лежавшая у неё на коленях, вдруг свесилась набок.
– Папа?!
Грудь отца поднималась и опускалась рывками, он ещё был жив.
Агент Академии Изида Пустота оттолкнула Фурию и хотела склониться над умирающим. Но Фурия не могла ей этого позволить. Окровавленной рукой она ударила её в плечо. Агент отскочила назад, на белых одеждах осталось красное пятно. Но не успела Фурия нанести второй удар, как женщина схватила девочку за руку.
– Я могу помочь тебе, только позволь мне это сделать!
Фурия посмотрела на отца. Его левый глаз был широко открыт. Взгляд его, казалось, умолял не слушать незнакомку.
Она – враг, Фурия. Твой враг.
Но Изида Пустота отпустила её и, схватив книгу, предназначавшуюся для прыжка обратно, положила её снова на грудь Тиберию и подняла над ней его руку.
– Держи крепко, – сказала она Фурии и на секунду замерла. – Да держи же её, чёрт побери!
Фурия подчинилась приказу, потому что отчаяние сломало её, как вода ломает плотину во время наводнения. Женщина положила пистолет на пол и коснулась правой рукой какого-то предмета под плащом. Фурия краем глаза увидела небольшую книгу, которая торчала из кобуры на поясе.
Сердечная книга агента.
Отец вытянулся, губы его раскрылись. Тогда Фурия поняла, что незнакомка передаёт ему часть своей силы, последнюю оживляющую порцию энергии.
Шаги под ними стали громче. Охранники рвались вверх по лестнице.
– Исчезните отсюда! – закричала агент.
Она – враг. Твой враг.
С помощью новой силы Тиберий смог осуществить прыжок. Его и Фурию какая-то сила вырвала из библиотеки. Последнее, что она видела, была Изида Пустота – белоснежное создание, похожее на ангела. Она подняла свой пистолет и выстрелила.
Глава тринадцатая
Тиберий умер сразу же после их возвращения.
Фурия подбежала к отцу, когда он упал на пол в своём кабинете, присела рядом на корточки и перевернула его на спину.
Губы Тиберия дрогнули. Долгие годы он повторял дочери, что в один прекрасный день ей придётся продолжить охоту за пустыми книгами и смыть позор с запятнанного имени их славного рода. Девочка ждала, что его последние слова тоже будут посвящены этой воле. Но вместо этого отец прошептал:
– Позаботься о брате… Обещай мне… Пип нуждается в тебе…
Фурия кивнула и поискала глазами телефон – он должен был быть где-то здесь, за одной из книжных стопок на столе. Если вызвать «Скорую» прямо сейчас, через полчаса она будет у них в долине. В лучшем случае, через двадцать минут. Но Фурия понимала, что будет уже слишком поздно. Кровь до сих пор струилась из сонной артерии отца.
Она прижала ладонь к его шее, но Тиберий всё равно истекал кровью прямо у неё на руках.
Из его горла вырвался стон, а его здоровый глаз расширился.
– Кто-то…
Она почти не слышала, громко рыдая и чувствуя, как её сердце разрывается от беспомощности.
– Кто-то… – едва слышно снова выдохнул он.
Его взгляд замер, грудь опустилась в последний раз. Жизнь покинула его в один момент. Фурия отстранённо подумала, насколько же непредсказуема смерть. Ещё мгновение назад это был её отец, с его уникальными знаниями и особым мнением, а уже через секунду на ковре осталось лишь его тело. Тиберий Ферфакс заслужил прощание с жизнью под звуки труб и барабанов, но вместо этого в последний путь его провожала тишина.
Книга, которую они использовали для прыжка, уже успела раствориться в воздухе. Глотая слёзы, Фурия вспомнила о пустой книге в кармане своего комбинезона. Отец хотел бы, чтобы она завершила дело как полагается. Перед тем как позвать Паулину и Вэкфорда и разбудить Пипа, она обязана уничтожить пустую книгу.
Машинально, не думая ни о чём, она ощупала свои карманы и вытащила из одного из них небольшую металлическую колбу с закручивающейся крышкой – в ней хранились невидимые чернила рода Антиква. Из набедренного кармана девочка достала молоток и несколько гвоздей.
Усилием воли она заставила себя оторвать взгляд от безжизненного лица Тиберия. Девочка посмотрела на его сердечную книгу, торчавшую из-за пояса. Брать её было бессмысленно: для любого другого библиоманта это будет всего лишь обычная книга. Даже для неё.
На паркет падали лучи лунного света. Только теперь девочка заметила, что в комнате не горело ни одной лампы. Отец не включал свет перед прыжком, он никогда этого не делал. Как во сне, она встала, качнувшись, бросила взгляд на отца, лежавшего у её ног, и подошла к выключателю рядом с дверью. Фурия нажала на него несколько раз, но в комнате по-прежнему было темно. Может, выбило пробки?
«Кто-то», – сказал он.
Что это значит? Что кто-то ещё находится сейчас в этом кабинете?
Дрожь, похожая на озноб, пробежала по её телу. Она прислушалась, но уловила лишь оглушительный стук собственного, разрывающегося от горя сердца. Противостоять душевной боли было слишком сложно. Девочка чувствовала себя такой уставшей, как никогда в жизни. Смерть отца парализовала её мысли. Как бы ей хотелось сейчас, чтобы кто-то решил всё за неё, чтобы взял её за руку и повёл туда, где можно было бы выплакать всё до последней слезинки.
Фурия поспешно вернулась к отцу, опустилась на колени и открыла карман своего комбинезона. На пустую книгу упал луч лунного света. При таком освещении она казалась ничем не примечательной, одной из многих в этом доме, наполненном всевозможными книгами. Части золотого переплёта с годами облупились, а то, что осталось, совсем поблёкло – не тот предмет, ради которого стоило бы умереть.
Девочка отвинтила крышку колбы и опустила в неё первый гвоздь, так что кончик его коснулся дна. Вытащив его, девочка убедилась, что гвоздь до половины покрыт невидимыми чернилами. Она воткнула его в переплёт пустой книги, взяла молоток и вложила всю свою злость и отчаяние в первый удар. С глухим стуком гвоздь вошёл в книгу. Послышался шелест, будто на бумагу одновременно опустились десятки перьев. Даже не заглядывая внутрь, девочка знала, что в этот момент в книге проявилась часть написанного текста.
Со вторым и третьим гвоздями она сделала то же самое – обмакнула их в чернила и вбила в переплёт книги. Принимаясь за четвёртый, она услышала голоса. В ночной тишине удары молотка, наверное, наделали шуму, даже если бумага немного их приглушила. Возможно, это разбудило Вэкфорда и он встал, чтобы проверить, всё ли в порядке.
Четвёртый гвоздь оказался последним, достаточно было нескольких капель чернил. Поговаривали, что эти чернила сделаны из сажи сгоревшей Александрийской библиотеки, смешанной с пигментом, который использовался для месопотамской клинописи. Наверно, это всего лишь слухи, которые пустили амбициозные члены рода Антиква. Но как бы там ни было, чернила делали своё дело, в этом сомневаться не приходилось. Если бы Фурия в тот момент вытащила гвозди и открыла книгу, внутри она увидела бы исписанные страницы.
Девочка хотела взять эту книгу и вложить в руки отца, но вдруг поняла, что удары молотка были настолько сильными, что прибили тонкий томик к полу.
Снова раздался шум, теперь он был где-то в глубине дома.
Фурия сомкнула пальцы отца вокруг ручки молотка. Казалось, он спит. Девочка снова почувствовала, как слёзы подступили к самому горлу, но она взяла себя в руки и встала, покачиваясь, словно лунатик.
Перед смертью он дал ей задание. Даже два. Позаботиться о Пипе и попасть в Либрополис к Кириссу – так сказал отец. Фурии было знакомо имя Кирисс, но вживую она этого человека никогда не видела.
«Он вам поможет».
Они действительно нуждались в помощи?
«Кто-то…»
В доме?
Дрожа всем телом, девочка обвела взглядом комнату и снова услышала звуки, необычные для ночной резиденции, – сначала гул, затем шаги по одной из лестниц. Фурия до сих пор не могла заставить себя думать ни о чём, кроме смерти отца. Какую именно помощь он имел в виду? Может, финансовую? Двое несовершеннолетних детей в старом здании с тремя работниками, заплатить которым они не могут. Девочка знала, что отец во время прыжков часто прихватывал с собой какой-нибудь ценный экземпляр из чужой коллекции. Он крал книги, а потом продавал их, чтобы семья могла свести концы с концами. Тиберий никогда не говорил об этом и презирал себя за подобные поступки. Но Фурия им гордилась. Ведь отец делал всё, что было в его силах, чтобы защитить их убежище.
Опять голоса, на этот раз они были ближе, может быть, даже на этом этаже.
Фурия осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. Лампочки здесь тоже не горели, даже настенный светильник в конце коридора, который не выключался ни днём ни ночью.
Девочка хотела было выскользнуть из кабинета, но вдруг кое-что вспомнила. Она поспешно вернулась обратно к письменному столу. Среди груды бумаг и книг она нашла наконец то, что искала, – узкую картонную закладку, на которой стояло лишь одно слово: «Либрополис». Фурия провела по ней пальцем и почувствовала, как по коже забегали мурашки. С виду это был ничем не примечательный кусок картона, но до последнего волокна он был пропитан энергией библиомантики.
Девочка сунула закладку в карман и вдруг обратила внимание на чёрные пятна на своём комбинезоне. От пятен сильно пахло железом.
Кто-то вскрикнул. Снаружи.
Фурия подбежала к окну и увидела на ступеньках перед входом в резиденцию пять фигур. Она различала лишь силуэты, но было понятно, что это, скорее всего, мужчины. Один из них бежал вниз по лестнице.
Фурия прижалась лицом к окну, но ей видны были только нижние ступеньки.
Если мужские голоса, которые она слышала до этого, принадлежали не Вэкфорду и не Сандерленду, то чужаки уже проникли в дом. Вероятно, они зашли через чёрный ход.
Но этих пятерых непрошеных гостей пока удалось остановить.
Лишь сейчас Фурия заметила женщину, которая стояла чуть поодаль. Лунный свет подчёркивал её стройную фигуру. Женщина стояла неподвижно, не сводя глаз с дома. С Фурии, прижавшейся к окну.
В руках у одного из мужчин была огромная кувалда, возможно, он достал её из сарая Вэкфорда. Фурия чувствовала, как женщина сверлит её взглядом, но не могла оторвать глаз от происходящего на лестнице.
Раздался женский голос.
Мужчина с кувалдой поднялся по ступенькам. Затем послышался звук удара, другой, третий.
Голос женщины затих. Кто-то из мужчин рассмеялся. Что-то покатилось вниз по лестнице мимо стоявших там незнакомцев прямо к ногам женщины.
Каменная голова святой Виборады.
Глава четырнадцатая
Пипа разбудил шум: что-то разбилось на куски. Он, как всегда, подумал о клоунах, они преследовали его в кошмарах во сне, поэтому Пип сразу же живо представил их себе.
Может, они ворвались в дом с разноцветными молотками и принялись ломать двери? Молотки у них будто бы из пены и плюша, а на самом деле – из стали. Одетые в развевающиеся шёлковые штаны, огромные ботинки и нелепые перчатки, клоуны с ярко разрисованными лицами ринулись в дом. Их кроваво-красные рты были непропорционально большими, вокруг глаз – слой теней. От них пахло прогорклым попкорном и жжёным миндалём, настолько приторно-сладким, что Пипа тошнило даже от одной мысли об этом. В какой-то книге он прочитал, что у смерти сладковатый запах, и мальчик был убеждён, что это и есть запах клоунов.
Пипу очень хотелось в туалет, но он терпел. Мальчик вскочил и подбежал к комоду. Перед круглым зеркалом был разложен его гримировальный набор. Сандерленд привёз ему из города все необходимые принадлежности. Водитель отлично разбирался в спектаклях и магии, ведь в его багажнике путешествовала вся вселенная и он понимал желание Пипа защититься от клоунов.
Лучше всего обороняться с помощью камуфляжа, как рыбьи стаи, которые в момент опасности принимают форму тела акулы. Пип знал, что все считали его сумасшедшим, особенно Фурия, но это его не особенно беспокоило. Он любил Фурию, да и отца тоже. Только вот они недооценивали опасность, которая исходила от клоунов, и хитрость, на которую те были способны. Одного взгляда на лицо клоуна было достаточно, чтобы понять правду.
Когда Пипу было пять лет, отец взял его с сестрой в бродячий цирк, который организовал выступление на одном из лугов Уинчкомба. В то время отец ещё пытался поддерживать видимость нормальной семейной жизни.
Конечно, что такое «нормальная» жизнь, Тиберий Ферфакс знал только по книгам, но Пип и Фурия притворялись, будто ничего особенного не происходило, когда отец пользовался своей сердечной книгой для того, чтобы немного приукрасить фокусы иллюзионистов и вызвать безграничное изумление публики.
Только клоуны сразу же раскусили Тиберия: они поняли, кто встал им поперёк дороги. Под смех зрителей они забрали Пипа и заперли его в ящике прямо на манеже. Позже Фурия утверждала, что он был там не более тридцати секунд и что крышка была открыта. Но воспоминания Пипа были совершенно иными: ему показалось что прошло несколько часов. Мальчик чувствовал, что в ящике рядом с ним было множество клоунов и других похищенных ими детей. Некоторые из них сидели взаперти уже несколько лет.
Когда его наконец за волосы (пусть это было лишь представление) вытащили из темницы под гул и аплодисменты зрителей, ему пришлось оставить в беде всех остальных мальчиков и девочек, томившихся в заточении. Один из клоунов повёл его обратно к папе и сестре и всё время нашёптывал ему на ухо угрозы: что он разыщет его уже в ближайшее время, что будет его резать и колоть, а потом съест живьём, ведь именно так поступают клоуны. Найти такого маленького мальчика, где бы он ни прятался, проще простого. Ведь у клоунов большие носы, которыми они чуют детей. И уши, которые слышат даже тихий шорох. Клоуны выжидают момент и набрасываются на жертву, как пауки, затягивая бедняжку в свои сети.
Но они не учли, что Пип намного хитрее их. Он превращался в одного из них, когда выходил из своей комнаты, а иногда даже оставаясь в ней.
Поэтому клоуны не узнавали его, хотя было ясно, что они прочёсывают долину днём и ночью. Сейчас ему было десять лет – лёгкая добыча, по мнению клоунов. Но им не схватить его своими толстыми пальцами и не запихнуть в красно-кровавый рот, по крайней мере не сегодня ночью.
Быстрыми движениями он нанёс на лицо белила и обозначил контуры рта. Чтобы превратиться в клоуна, ему нужно было не больше минуты. Он часто устраивал себе такие тренировки – настоящие солдатские учения. Пип всегда был начеку, чтобы обмануть толстого, неуклюжего клоуна, заплывшего жиром от обжорства, ведь он проглотил всех мальчиков и девочек, сидевших в ящике.
Пип вытер руки о полосатую пижаму и тихонько открыл дверь в коридор. Там была кромешная тьма.
Он услышал голоса и шум шагов на втором этаже, прямо под ним. Там находился кабинет отца, а значит, там клоуны не стали бы его разыскивать. Наверняка они направлялись вверх по лестнице.
Лестниц в резиденции было несколько. Войдя в дом через главный вход, можно было воспользоваться центральной лестницей, которая вела на все этажи. Поэтому Пип повернул направо. В конце коридора, за потайной дверью, закрытой обоями, рядом с шатким грузовым лифтом, находился старый проход для прислуги, которым давно никто не пользовался. Наверху, на чердаке, были тайники, в которых им его ни за что не найти. В случае необходимости он мог пролезть в люк на крыше, как это частенько проделывала Фурия. Он вздрогнул, представив, как клоуны, освещённые лунным светом, роятся в доме, словно чёрные тараканы.
Теперь Пип отчётливо расслышал шаги – шаги по паркету и каменному полу. Голоса клоунов прорывались сквозь ночную тишину.
Со всей осторожностью, на которую он только был способен, Пип проскользнул в коридор. В темноте мальчику приходилось чётко рассчитывать движения, но это давалось ему легко. Все коридоры и комнаты в резиденции он знал как свои пять пальцев. Ощупав стену, он без труда нашёл скрытую за обоями дверь. Пип нажал на ручку, и дверь, тихо щёлкнув, поддалась.
Сердце мальчика бешено колотилось, когда он протиснулся в узкий проход и оказался на крутой лестнице. Он хотел уже закрыть за собой дверь, но вдруг услышал за спиной шум. Из коридора доносились шорохи и шаги. Пип решил оставить дверь приоткрытой, чтобы не производить лишнего шума, и кинулся по ступенькам наверх.
Глава пятнадцатая
Кто-то крался в темноте по коридорам резиденции. Этот кто-то шёл медленно, совсем не заботясь о том, что при каждом шаге у него хрустел сустав или скрипела деревянная нога.
За лампой из комнаты Фурии тащился провод с вилкой и вилял, словно хвост. Кресло, чертыхаясь, протискивалось в двери. Оно еле пролезло, да и то лишь благодаря повышенной эластичности его кожи (во всяком случае, так считало само кресло).
Две минуты назад Фурия ворвалась в комнату, в страшной спешке ринулась к южному окну, достала из тайников «Фантастико» и секретную книгу, потом из ящика письменного стола вытащила чернильницу и фонарик.
«Какая грубая и бесполезная вещь!» – ехидно подумала лампа.
Фурия оставила дверь открытой, чего раньше не случалось никогда.
– Прошу прощения! – попыталась вмешаться лампа, но Фурии уже и след простыл.
– Что-то здесь не так, – сказало кресло, различив незнакомые мужские голоса, раздавшиеся чуть позже где-то в глубине дома.
– Что, в самом деле? – отозвалась лампа, повертев абажуром.
– Сейчас нам лучше помалкивать. – Бас кресла звучал глубже, чем обычно.
– Так что ж ты всё болтаешь без умолку, глупая сидушка?
Они поссорились, а затем решили, что надо разобраться, что именно произошло. Фурия очень торопилась, это очевидно. Спешка приводит к неосторожности. Спешка – полная противоположность тому спокойствию, которое олицетворяли они. А Ферфаксы, несомненно, нуждались сейчас в самообладании лампы и кресла, чтобы трезво оценить ситуацию в доме.
– Мы идеально подходим для этого задания, – торжественно объявила лампа, имея в виду, конечно, только себя, но одинокая лампа в коридоре вызвала бы подозрение, а вот лампа и кресло вполне сойдут за уютный уголок для чтения.
Вот почему они продвигались сейчас к лестнице, следуя в том же направлении, что и Фурия. Лампа подпрыгивала на своих трёх подпорках, которые давно уже требовали смазки. А за ней ковыляло кресло на четырёх деревянных ножках.
Со скрипом и грохотом они подошли к ступенькам.
Напротив простирался коридор, уходивший в северное крыло здания, где находился кабинет хозяина. Фурия побежала вверх по лестнице. На следующем этаже была комната маленького Пипа.
– Она хочет защитить мальчика, – сказала лампа.
– Проклятые ступеньки, мне их ни за что не одолеть! – проворчало кресло.
Лампа хотела что-то возразить, но в тот же момент на лестницу вышли трое мужчин, одетых в старомодные сюртуки и жилетки, с белоснежными платками в нагрудных карманах и золотыми цепочками для часов. Их волосы были идеально уложены, в руках незнакомцы держали трости и фонарики.
