– Меня, что ли, Шуазихой прозвали? Ты у нас «избранная», ты должна все знать и уметь. Вот и шуазуй мозгами.
– Заткнись, – огрызнулась Занна.
– Сама шуазиткнись.
Занна не удержалась и звонко рассмеялась – действительно, получилось смешно. Они доползли до печной трубы и остановились, чтобы отдышаться.
Вдали вздымался лес высотных многоэтажек, виднелась какая-то странная то ли раковина, то ли овощ, дальше – гибрид печатной машинки и холодильника, в общем, далекая панорама Нонлондона, открывающаяся с крыши одного из домов, но прямо перед их взором расстилалось море черепичных крыш, и ничего хорошего это море им не предвещало.
Становилось все темнее. Диба прислонилась к трубе. Кисляй с несчастным видом тыкался ей в руку.
– О боже, – вздохнула Диба. – Как я хочу домой, к маме и папе! Как нам отсюда спуститься? – снова запричитала она.
– Именем Нетвердайбла, отвечай, для чего ты хочешь спуститься? – вдруг раздался над ними чей-то громкий голос.
Занна с Дибой испуганно вздрогнули и подняли головы. Кисляй в сумке жалобно пискнул.
На всех карнизах, на всех гребнях крыш вокруг них маячили человеческие фигуры. Все они были одеты в грубые шкуры, а ноги у них были обуты в отороченные мехом же сапоги. Итак, они окружены. Кто же это, друзья или враги?
Странные это были люди! Как мужчины, так и женщины, они совершенно свободно расхаживали по узеньким карнизам, ни на секунду не теряя равновесия; более того, словно цирковые гимнасты, они прыгали с карниза на карниз, ходили на руках и делали самые немыслимые кульбиты и сальто, и по всему было видно, что чувствуют они себя здесь как рыбы в воде. У одного из них – причем по виду это был мужчина – к спине специальной сбруей был привязан ребенок. И когда этот человек на головокружительной высоте резво скакал и прыгал по наклонной крыше, ребенок только весело гукал и смеялся.
– «Спуститься»… Надо же, чего выдумали! – снова раздался тот же звонкий голос.
На соседней, возвышающейся над девочками крыше стояла высокая, атлетического сложения женщина с надменным и властным лицом. Она легко спустилась по скату крыши к карнизу, нависающему над пропастью улицы, сделала легкий и вместе с тем мощный прыжок и так же легко и упруго приземлилась на носки недалеко от подруг. Потом ловко ухватилась за антенну и сделала быстрый оборот вокруг нее.
– Послушайте, вы, земляные черви, вам известно, что вы находитесь на территории, которая принадлежит славному племени черепичных акробатов? И поэтому я хочу знать: что вы, жалкие, неуклюжие землеходы, потеряли в Стране крыш? Здешние обитатели очень не любят незваных гостей! Мы бы очень хотели, чтобы чужаки держались от нас подальше.
Занна с Дибой перевели дыхание.
– Мы ищем одного человека, это женщина, и ее зовут госпожа Лихоступсон, – пролепетала Занна.
– Да что вы говорите! – усмехнулась женщина, а остальные акробаты дружно рассмеялись. – А чего, позвольте спросить, вам надо от нашей Лихой Ступни?
– Дело в том, что нас высадил здесь кондуктор Джонс, – сказала Занна.
– Ему пришлось лететь дальше, – подхватила Диба. – Он хотел остаться, но тут…
– …но за нами гналась огромная стая гроссбутов, – подхватила Занна. – И он сказал, что госпожа Лихоступсон нам поможет. И еще просил передать, что будет ее должником.
Черепичные акробаты удивленно переглядывались и моргали; их заносчивость сразу куда-то испарилась.
– И какая же вам нужна помощь? – спросила женщина.
– Тут у вас все хотят меня почему-то схватить, – неуверенно сказала Занна. – Я даже не знаю, за что. Наверное, это вот из-за этого… – И она достала свою проездную карточку.
– Шуази! – прошелестел шепот по окрестным крышам. – Шуази! Шуази!
– Так вы, оказывается, уже здесь? – послышался чей-то голос. – Ну наконец-то! Наконец-то это случилось! А Нетвердайбл с вами? А вы принесли с собой пэчевэ?
– Не знаю, о чем вы говорите, – ответила Занна. – Джонс сказал, что нам все объяснят предсказители.
– И нам надо отсюда выбраться, – добавила Диба.
– Вы мне поможете? – спросила Занна.
– Всенепременно, уважаемая Шуази, – почтительно отвечала женщина. – До сих пор не могу поверить, что вы уже здесь. Наконец-то! Ну, берегись теперь этот проклятый Эс-эм-оу-гэ! – Она сделала прыжок и приземлилась прямо перед девочками. – Инесса Лихоступсон – это я. А это Ева Высотник, Альфред Незнайпутейшн, Джонас Крышеходас, Марлен Трубопрыгиш…
– Меня зовут Занна. А это Диба. Очень приятно с вами познакомиться.
– Предсказители живут на каком-то мосту, забыла, как называется, – сказала Диба.
– Уважаемая Шуази, для нас огромная честь оказать вам помощь, – сказала Инесса Лихоступсон, не обращая внимания на Дибу.
– Ну вот, нам надо попасть к этому мосту.
– К Бегающему мосту, – поправила ее госпожа Лихоступсон. – Ну конечно, конечно, мы все поняли!
17. Страна крыш
– Весь секрет в том, чтобы ни в коем случае не смотреть вниз, – учила Инесса Лихоступсон.
– А я и не собиралась, – гордо ответила Занна.
Итак, черепичные акробаты со всеми предосторожностями вели Занну с Дибой по крышам. Там, где надо, они ловко перебрасывали с крыши на крышу прочные канаты, из которых быстро сооружались висячие мосты, а потом, поддерживая и страхуя, переводили девочек над черными провалами улиц, не забывая при этом нашептывать им на ухо:
– Смотрите только прямо перед собой.
Вдруг совсем рядом снова раздалось жалобное блеяние. Занна с Дибой, похолодев от страха, так и застыли на месте.
– Не бойтесь, – сказала Инесса, – это просто экскурсия.
– Просто что? – переспросила Занна.
Но тут, стуча копытцами по шиферу, мимо них по крыше грациозно прошла цепочка коз, кося на девочек своими странными миндалевидными глазами.
– Так мы говорим, когда их не одна, а сразу группа. Это горные козы, – пояснила Инесса. – Экскурсия.
Животные остановились и, повернув головы, внимательно наблюдали за проходящими девочками и их спутниками. Диба оглянулась. Вдруг ей показалось, что за козьей «экскурсией» в полумраке промелькнуло какое-то бледное пятно. Промелькнуло и скрылось, и больше ничего не было видно, только меланхолически жующее козье стадо.
– Не понимаю, как вы все там живете внизу… Там же никакого чувства свободы! То ли дело здесь! – рассуждала Инесса. – Там у вас даже неба не видно, кругом одни стены. В нашем роду, например, уже третье поколение живет, ни разу не ступив на землю. Ни моя мать, ни бабушка никогда не спускались вниз. Прабабушке вот, правда, пришлось однажды. Да и то, если б не крайняя необходимость. Крыша горела.
– Смотрите, – сказала Занна, и девочки на минутку остановились, чтобы заодно отдышаться: они уже порядком устали.
Солнце уже опустилось за причудливые темные силуэты Нонлондона, оставив после себя только радужный ореол вечерней зари.
В воздухе кружило множество птиц; они собирались в стаи по родам: голуби к голубям, скворцы к скворцам, галки к галкам. И, сбившись, они летели в сторону высоких прямоугольных башен, которых над нонгородом было великое множество. А из фасадов этих зданий выдвигались тысячи и тысячи ящичков, куда и исчезали все эти пернатые. И ящички снова задвигались внутрь.
– Как выдвижные ящички у комода! – воскликнула Диба. – Оказывается, вот где спят по ночам ваши птички!
– А как же иначе, – отозвалась Инесса. – Нельзя же, чтобы они спали где попало. Представляю, какой бы это был хаос!
Над нонгородом вставало ночное светило, и Занна с Дибой в очередной раз удивленно созерцали это чудо природы. Форма здешней луны была не круглой и не серповидной. Это было идеально симметричное, горизонтально расположенное в небе веретено, разделенное посередине сверху вниз какой-то тенью, так что ночное светило было очень похоже на кошачий глаз.
– Ну вот, и идти будет не очень темно, – сказала Инесса, – наша лунья-шалунья взошла.
В темно-синем небе показались и первые звезды. И они совсем не были похожи на те звезды, которые в темные ясные ночи таинственно мерцали над Лондоном: здесь они хаотически ползали по небу, словно какие-нибудь светящиеся муравьи.
На улицах внизу с шипением разгорались уличные фонари, и из провалов между крышами вверх пробивался их оранжевый свет.
– Что это там? – испуганно спросила Диба и протянула палец туда, где тонул во мраке один из многочисленных узких переулков.
Но никто ничего подозрительного не заметил.
– Похоже, я схожу с ума, – пробормотала Диба. – Мне все время кажется, что за нами следят.
Следуя за проводниками, девочки вскарабкались на вершину одной из самых высоких крыш, и внезапно их накрыла волна далекого и вместе с тем довольно яркого света. Источник сияния находился уже за пределами Страны крыш.
– Вот это да… – прошептала Диба.
– Как красиво… – добавила Занна.
В первое мгновение девочки подумали, что это фейерверк – пышный, величественный фейерверк, самый яркий и замечательный из всех фейерверков, которые они когда-либо видели в жизни. Но они сразу поняли, что это не так: гроздья разноцветных огней застыли в ночном небе, и это было похоже скорее на гигантское светящееся дерево.
Стволом этого дерева служили хвосты нескольких ракет – самых ярких. На разной высоте хвосты эти расходились в разные стороны пучками ослепительного света, образуя как бы ветви, а потом спиралями ниспадали вниз, отчего дерево немного напоминало плакучую иву. А на ветвях этого чудесного дерева самыми немыслимыми цветами радуги сияли листья – красные, синие, зеленые, серебристые, ослепительно белые и золотые. И еще там висели, словно чудесные плоды, разноцветные сияющие шары и как бы застывшие в воздухе сверкающими искрами бенгальские огни.
– Это Ноябрьская елка, – объяснила Инесса. – Сейчас для нее лучшее время, такой красивой она больше не будет. Так что вам повезло! Две недели назад она была еще жалкая и потрепанная, будто засыхала, и почти все огни осыпались. Но в ночь на праздник Гая Фокса для Ноябрьской елки снова наступает настоящая весна.
– Обычный фейерверк, – рассказывала дальше Инесса, – длится всего несколько секунд: взлетит, вспыхнет, и упадет, и погаснет. И каждый год в ноябре, в ночь годовщины вашего «порохового заговора», самые красивые эффекты самых впечатляющих зрелищ в Лондоне, исчезая там, тут же просачиваются сюда и снова ярко расцветают на Ноябрьской елке. Весь год елка светится тускло, ее почти не видно даже в самые темные ночи, и к четвертому ноября она похожа даже не на голое зимнее дерево, а на слабый карандашный рисунок его.
А потом все начинается сначала, наступает новый цикл. И вновь помолодевшее и полное сил дерево сияет во всю свою мощь.
Вдруг вверх по стволу Ноябрьской елки пробежало несколько маленьких потрескивающих фигурок. Девочки сразу узнали белок. Их мех слабо светился, словно был наэлектризован, но, по-видимому, они не испытывали от этого никакого неудобства.
– Это рыжие белочки, они самые настырные, – сообщила Инесса. – За ними, бывает, прибегают и серые тоже. Но рыжие не боятся огня, они огнеупорные. Порой и какая-нибудь серая прибежит следом и тоже лезет на дерево. Но далеко ей залезть не удается. Ба-бах! И все. – Она подкрепила междометие жестом, показывая, как взрывается бедная белочка, словно маленькая граната.
– Как жаль, что у меня больше нет мобильника, – прошептала Диба на ухо Занне. – Хочется заснять, это так красиво.
Вдруг с самых высоких светящихся ветвей дерева вниз спикировала маленькая птичка. Видимо, она не пожелала присоединиться ни к одной из птичьих стай – в ночном небе теперь совсем не осталось птиц, кроме этой, которая кружила вокруг Ноябрьской елки.
– Какая странная у этой птички голова, – заметила Диба.
И действительно, голова у нее была какой-то неправильной формы. И в глазах ее ярко отражалось елочное сияние.
– И правда, смотрите, смотрите! – воскликнула Занна.
Но птичка сделала несколько быстрых кругов, присоединилась к последней, сонно махающей крыльями стае уток и скрылась из виду. Так девочки и не разглядели ее как следует.
– Что это за птичка такая? – спросила было Занна, но вопрос ее был перекрыт громким криком Инессы.
– Эй! А это кто тут такой?
Диба с Занной повернулись на ее голос и пронзительно вскрикнули.
Прячась в тени печной трубы, пригибаясь, словно маленькая обезьянка, к ним бесшумно подкрадывался Хеми! Обмотанный тряпкой, похожей на занавеску, он был от девочек всего в каком-то полуметре и уже протягивал руку, почти касаясь пальцами Занниного кармана.
Черепичные акробаты бросились к нему, мальчишка подпрыгнул, и в глазах его, только что горевших решительной сосредоточенностью, полыхнуло пламя испуга. Он ловко отскочил назад и помчался по крышам прочь, то карабкаясь вверх, то скатываясь вниз, а соплеменники Инессы с криками помчались за ним вдогонку. И ведь чуть не догнали, но мальчишка вдруг быстро подбежал к самому краю крыши, остановился на мгновение, сжался в комок, напружинился и прыгнул; тряпка, прикрывающая его тело, развернулась в воздухе, словно знамя на ветру, – и он пропал из виду, провалившись во мрак между двумя зданиями.
Его преследователи подбежали к карнизу и заглянули в темноту улицы. Никого там не обнаружив, они переглянулись и покачали головами.
– Удрал! – крикнул один из них.
– Интересно бы знать, кто это такой? – спросила Инесса.
Диба с Занной сильно перепугались и никак не могли унять дрожь.
– Призрак, – наконец смогла открыть рот Диба.
– Это он спрыгнул за нами с автобуса, – добавила Занна. – Он уже давно зачем-то преследует нас.
18. То вверх, то вниз
– До Бегающего моста отсюда не очень далеко, – сказала Инесса. – Бывает-то он, конечно, где угодно, в любом месте города. Потому и Бегающий. Но тот конец его, который более или менее стоит на месте, не так далеко отсюда. Вот туда мы вас и проводим, и там этот маленький мошенник до вас не доберется. И предсказители все вам подробно растолкуют. И даже, наверное, книгу покажут.
Нонсолнце уже давно зашло. Усталые до изнеможения Занна с Дибой едва тащились с крыши на крышу. Черепичные акробаты теперь охраняли их со всех сторон, окружив плотным кольцом и внимательно озираясь по сторонам.
