– С чего вдруг? – удивился Романов, занюхивая лимончиком очередную порцию коньяка. – Где он нашел такого дурачка, который с Китсерами потом бодаться будет?
– Китсерам – хана, – авторитетно заявил Абрамов. – Их сейчас трясут, как переспелую грушу. Влезли куда не надо. Меньшиковы такого не прощают.
– Да, барон сделал большую глупость в своей жизни, – подтвердил Балахнин. – Но, думаю, обойдется публичной поркой и снятием шкурки. А потом, он же не мог заглянуть в башку своему холопу, да еще волхву.
– Вот за это и ответит, – кивнул Абрамов.
– А что с наследником? – вернулся к разговору Романов. Он был младше всех стоявших возле стола мужчин, хотя его возраст приближался к пятидесяти, и понимал, что матерость достигается не за счет прожитых лет, а умением встроиться в общество и только одним словом пробивать собственные прожекты. Романов Николай Кириллович к таким людям не принадлежал, но догадывался, что его привлекли в эту группу не случайно. Знатная фамилия – это флаг любого движения. Прикрываясь его именем, оппозиционеры хотят свалить династию Меньшиковых, а вот что будет дальше – одному Творцу известно. Но даже ради этих моментов стоит сыграть в рулетку.
– Нашелся наследник, – Балахнин усмехнулся и кивнул Карповичу, чтобы тот разливал, не дожидаясь помощников. Ну их, пусть стоят за спиной и не мешают разговору. – Слухи ползут, что по главной линии правнук отыскался.
Карпович так и замер с куском шашлыка возле рта. Остальные оказались более сдержанными, но и то с любопытством смотрели на светлейшего, ожидая от него продолжения.
– Это какой правнук? Откуда? Неужели Валька отыскалась с отпрыском? – усмехнулся Романов. – Помнится, она же сбежала из дома подальше от патриарха. Дед не разрешал ей выходить замуж за какого-то худого дворянчика.
– Валентина погибла на Амуре, – пошевелил бровями Балахнин. – Это я знаю точно. Просто Назаров долго скрывал ее смерть от общества. А вот Китсеры, кажется, приложили к этому руку. Косвенно, конечно. Я разговаривал как-то с бароном, а тот в припадке раскаяния обронил жуткое признание. Языком болтать себе на погибель я не хотел. Вот и молчал.
– Ну и хрень, – просипел Карпович, откладывая шашлык и твердой рукой разливая коньяк по третьему кругу. – Не знал, не знал, Алексей Изотович. Ну, ты выше нас летаешь, и о чем там говорят, знаешь поболее. Жаль девку.
– Вологодский отшельник – та еще бестия, – усмехнулся Абрамов. – Водил Китсера за нос долгие годы и выпестовал-таки наследника своей империи. Мальчишке только восемнадцать лет скоро исполнится, но поговаривают – сильный волхв.
– Кто поговаривает?
– В Коллегии иерархов шепотки ползут, – пояснил князь Балахнин и строго взглянул на собеседника. – Иногда они выползают из четырех стен и идут дальше гулять. Неважно, Петр Дмитриевич, как я получил эти данные. Вырисовывается нехорошая картина по нашему делу.
– Да чем может угрожать какой-то мальчишка нашему проекту? – удивился слегка захмелевший Карпович. – Летает по своей траектории, нас не знает.
– Еще не поняли? – неожиданно разозлился Балахнин. – Китсер ходил под великим князем Константином, а когда запахло жареным, тот сразу же слил своего холопа. Чуть дочку не потерял. Меня исправно информируют, знаю, в чем дело. Кто спас княжну Тамару?
Все пожали плечами. Они же не так осведомлены, как уважаемый Алексей Изотович. И лишнее слово всегда идет в зачет. Пусть сам выскажется, если уверен в собственной непогрешимости.
– Шепоток-то ползет, что какой-то молодой волхв приложил руку к ее спасению, а Меньшиков подсуетился и берет под свою протекцию парня. Значит, Назаровы скоро будут в фаворе у царедворца.
– Так это что выходит: правнук Назарова и есть тот волхв? – разинул рот Карпович.
– Информация не проверена, но она может подтвердиться, – выдохнул светлейший, влив в себя коньяк. – Тогда Константин Михайлович может провернуть еще одну хитрость. Он просто женит Назарова на одной из своих дочерей – и все.
– Ну и что? – хохотнул Абрамов. – Раз он не идет на сближение со знатными родами вроде наших – найдет других женихов из низовых дворян. Хочет породу портить – его дело.
– Молодой Назаров – обладатель Полной силы, болваны! – хрястнул стопкой по столу Балахнин. – А княжна Тамара – Берегиня!
Карпович витиевато выругался. Он сразу сообразил, куда может подуть ветер перемен. Новые лица в кругу клана Меньшиковых обязательно изменят ситуацию на политическом небосклоне. Назаровский клан всегда был осторожным, и близко к императорской семье не приближался. Значит, пришло время пересмотреть баланс сил.
– Ну, теперь к Косте вообще не подступиться, – высказал он общее мнение. – До этого отшивал всех кандидатов в мужья своей дочери – сейчас и вовсе нос задерет.
– Когда она стала Берегиней? – недоверчиво спросил Романов. – То мне неведомо. Такие вещи весьма интимны и не выходят за пределы узкого круга посвященных.
– После второй инициации, – буркнул остывший Балахнин. – Давайте-ка, уважаемые бояре, пройдемся по лесу, проветримся. Коньячок выйдет заодно. Ружье тащите!
Это он крикнул своим помощникам, молчаливо торчавшим за спиной. Те бросились исполнять приказание. Остальные гости взяли свои дробовики и карабины и, растянувшись по пожухлой стерне, пошли к опушке. Балахнин рассуждал:
– Великий князь Константин будет всеми силами подтягивать к себе людей, способных защитить его на обычном, бытовом уровне. У него хватает сил справиться со всеми нами, не напрягаясь. А вот с бойцами нехватка. Если молодой Назаров действительно так силен, надо к нему присмотреться и перетянуть на свою сторону. У тебя же, Леонид Яковлевич, есть дочка, ровесница княжны Тамары.
– Я не хочу лезть в это дело, – хмуро ответил Карпович, думая о чем-то своем и на ходу подбрасывая носком сапога листья.
– И не надо, – добродушно произнес Балахнин. – Никто не толкает тебя на родство с Назаровыми. Надо наносить удары туда, где места слабые. Дискредитировать семейство среднего Меньшикова перед мальчишкой – один из приемов. Можно во всей красе показать, каков на самом деле Константин Михайлович, обрисовать его роль в давлении на клан Назаровых в прошлом. Китсер – это обманка. Истинный игрок сейчас покровительствует молодому волхву, берет его под свое крыло. Назаров, кстати, поступает в Высшую военную академию. Там же, кажется, Бертенев Васька будет учиться?
– Да, – подтвердил Романов. – Я недавно имел встречу с его матушкой. Нина Григорьевна весьма рада такому решению. Наконец-то оболтус взялся за ум.
Князь незаметно для других улыбнулся. В его голове уже зрели комбинации, которые помогут пошатнуть власть Меньшиковых. Начинать надо с основания, чтобы массивная постройка не рухнула в одночасье, но в любом случае когда-то развалится. Камешек за камешком. Времени достаточно.
Глава шестая
В окуляре ПНВ темнота обрела очертания, пусть и в зеленоватом, но во вполне просматриваемом свете, ему привычном. Длинный коридор с многочисленными ответвлениями уходил вдаль, теряясь за выступами ажурных колонн. Не отвлекаясь на тупиковые ходы, Никита продолжил движение вперед. Он прекрасно знал, что настоящая штольня – всего лишь магическая проекция, растянутая в пространстве, а вот где находится настоящий ход, ведущий в помещение с заложниками, надо было вычислить, не прибегая к своим умениям. В этом состояло задание, и за его исполнением строго следили. Даже если бы курсант-волхв захотел запустить смоделированных под такую задачу «шпионов», у него ничего не вышло бы. Любая магия на полигоне блокировалась инструктором, имевшим восьмой ранг. Именно он сейчас снаружи тщательно следил за своими плетениями, путающими группу. Никита еще до входа в здание, в котором проводились занятия по отработке взаимодействия боевой группы и волхва, прощупал блокирующие сети и при желании мог обойти их. Но тогда зачем нужны такие занятия? Они ведь в первую очередь предназначались для обычных курсантов, не владеющих даром настолько виртуозно – а кто-то и вовсе не обладал такими возможностями – как Никита, а сейчас идущими за ним гуськом медленным шагом, прижимая к плечу автомат; они надеялись на выучку боевого волхва. Никита должен защищать их не хитростью, а наработанными и отработанными в полевых условиях магическими плетениями. Значит, халтурить нельзя ни в коем случае. Он знал о пристальном внимании к своей персоне. В досье на приступившего к обучению в более поздний срок курсанта четко указано, что владеющий силой имярек имеет право уже со второго курса повысить свой ранг до архимага, если по собственному желанию захочет сдать экстерном все положенные и сопутствующие экзамены. Высшее руководство знало о возможностях Назарова и подозревало, что тот не удержится и воспользуется даром в нарушение учебных инструкций. Там еще куча разных предостережений на его счет записано, но кроме них в досье стояла отметка о высочайшем благоволении за спасение одной особы, близкой к императорскому роду.
Никита отказался от заманчивого предложения, сделанного ему. Решение было простым и логичным. Шесть лет обучения, потом практика в войсках, а дальше по распределению Генерального Штаба, как судьба распорядится. Он пройдет весь положенный путь от курсанта до получения звания, диплома и значка с погонами. Иначе так и останется недоучкой, прыгая с курса на курс.
Как же здесь жарко! Специально, что ли, нагоняют тепло через форсунки в стенах, чтобы на глаза пот скатывался, а гимнастерка под комбинезоном вся пропотела! Да еще этот чертов ПНВ стал покрываться испариной. С чего бы? Неужели такая влажность высокая? За спиной отчаянно топает отделение Ромки Елагина, к которому Никита приписан по распоряжению декана военной кафедры. Девять человек, тяжело дыша, следуют за ним шаг в шаг. Почему именно так? При заблокированном магическом поле высока вероятность потерять ориентир в сетке проекций и утопать в неизвестном направлении. А так каждый контролирует товарища, не дает тому сойти с маршрута. Потеряются – так всем отделением. Мероприятие не самое любимое не только в среде курсантов, но и для волхвов, которые должны с помощью обыкновенной интуиции найти заложников. Ну, или с помощью нюха, как пошутил инструктор Михалюк, смотрящий в этот момент на своем тактическом планшете на все промахи группы. Камер в здании хватало.
Эх, еще бы понять, где проекция, а где настоящий коридор! Стены одинаково ровно уходят вдаль, повороты похожи один на другой, отнорки непонятные то и дело появляются. Хорошие места для возможных засад. Да, здесь и такое может быть. Ребята из других отделений предупреждали, что легко налететь на «вражескую группу», составленную из иллюзий. Не поймешь сразу, где подставная, а где настоящая, идущая тебе навстречу.
Никита судорожно вздохнул. Вот как на интуиции прочувствовать заложников? Ведь он не может нюхать воздух, подобно собаке отыскивая запахи, и идти по следу. Надо остановиться, успокоиться и просто попробовать прислушаться.
– Ник, что за фигня? – раздался за спиной голос Ромки. – Плохо тебе? Чего встал?
– Не могу я найти этот чертов след! – признался Никита, взяв себе простой и незамысловатый позывной. И заморачиваться не надо.
– Давай я вперед пойду, а ты пока отдохни, – Елагин хлопнул волхва по плечу, и он охотно поменялся с командиром местами. Ромка выдвинулся вперед, что не запрещалось по условиям задания, но замена должна быть кратковременной. Больше никаких послаблений.
Но вместо того чтобы продолжить движение, Никита отошел в сторону и жестами показал остальным, чтобы те сомкнулись. Сам же задумчиво посмотрел назад, откуда они пришли. Странное ощущение, когда находишься внутри проекции. Вроде бы искажение пространства не чувствуется, а когда выходишь из-под ее действия, сразу же стены начинают убегать вдаль, как с эффектом зеркал, поставленных друг против друга. Тяжело работать под блокировкой. Но с другой стороны, это ведь тренировка навыков. Только честно, такую методику Никита не понимал. Какой смысл выставлять рангового волхва со специально закрытой силой против врага, имеющего в своем арсенале кучу возможностей? Его же просто размажут тонким слоем по поверхности земли.
Он тяжело вздохнул и кинул последний взгляд в коридор, по которому группа недавно прошла, и замер. Показалось или снова эффект отражения? На тусклом зеленом фоне вдоль стен крались несколько фигур, ловко маскируясь под цветовую гамму колонн, выступов и ответвлений. Кто это мог быть? Новая группа? Или те самые «виртуальные» противники?
– Группа, внимание, – постучал по «капельке» переговорного устройства Никита. – За нами топают пять человек.
– Иллюзия? – тут же откликнулся Ромка.
– Возможно. Распределяй группу. Встречаем.
Инструктор-волхв имел право внедрять иллюзии в заблокированное от магии помещение, и в этом состояла опасность ошибки любого курсанта-волхва. Где-то бродили настоящие группы, которые могли пересечься с командой Елагина. Михалюк постоянно вносил неординарные вводные, путающие курсантов. А потом долго и со вкусом разбирал ошибки прямо перед всей группой. Тыкал в лужу мордой, как нашкодившего котенка.
Неопознанная группа, следующая тем же курсом, даже не думала маневрировать; если бы они подали какой-то знак, Никита ничего не стал бы предпринимать. Вышло по закону подлости иначе. В самых лучших традициях. Оставалось только подтвердить агрессивные намерения чужаков.
Группу, не обозначившую себя, встретили автоматным огнем. Оружие на самом деле было учебным. При наведении лазерным целеуказателем на любую часть тела сигнал от датчиков, внедренных в тактические комбинезоны курсантов, шел на дежурный пульт Полигона, где операторы отмечали все попадания и предупреждали попавшего под «огонь» неудачника, что он выбит из тренировочного боя. Именно совмещение новейших военных технологий с природной магией удивило Никиту на первых учебных лекциях. Как такой симбиоз мог вообще существовать в принципе – он еще не разобрался, и от этого происходило много ошибок на практических занятиях.
За пару минут ребята Елагина вычистили коридор, и тут же в ухо Никиты ворвался голос Михалюка:
– Отделению Елагина закончить тренировку и выйти из помещения. Построение на площадке через пять минут.
– Как так? Что за фигня? – зашумели курсанты, сдергивая ПНВ. Знали, что после прекращения занятий включается освещение, и, чтобы не ослепить сетчатку глаз, нужно было поторопиться. Дежурный давал несколько секунд, и только потом зажигал световые панели в коридоре.
– Кажется, мы где-то накосячили, – хмуро усмехнулся Елагин, сплевывая тягучую слюну на пол. – «Заложников» не нашли, чью-то группу покрошили. Даю палец на отсечение – нам подсунули иллюзию. Никита, что скажешь?
– Я не понял, – хмуро ответил Назаров, прищуриваясь от вспыхнувших панелей. – Если это иллюзия, то очень качественная. Я даже шорох ног по бетону слышал.
– Черт! – сквозь зубы пробурчал Ромка.
– Сейчас нам Михалюк ерша всунет по самые гланды, – добавил белобрысый парень с округлым и простецким лицом, ни дать ни взять – крестьянский мальчишка, волею судьбы оказавшийся в элитном училище.
– Гляди, Блонда, как бы тебе самому перца в одно место не насыпали, – показал ему кулак Ромка. – Вместе с ершом. С растопыренным.
Курсанты загоготали, строем направляясь к выходу. Блокировка вместе с иллюзией уже была снята; стало понятно, что инструктор использовал голографический отряд и в этом секторе больше не было учебных групп. А с Михалюка станется объявить о дружественных намерениях иллюзорной группы, которую по дурости некоторых сопляков искрошили в пыль.
Никита знал, почему белобрысого курсанта прозывали Блондой. Как раз из-за светлых волос и бровей. Многие недолюбливали Ваську Бертенева, надменного поместного дворянина, попавшего в ВВА по пути наименьшего сопротивления, то бишь по минимальному экзаменационному цензу. Кто был его протеже – история стыдливо замалчивала, но слухи ходили упорные, что Васька – внебрачный сын князя Балахнина, одного из влиятельных людей в оппозиционном блоке, пытавшемся вот уже полвека сменить династию Меньшиковых на российском троне. За Балахниным стояли серьезные кланы Абрамовых, Карповичей, Хайдаровых, Романовых и других родов, помельче, принявших вассалитет по отношению к вышеназванным. Ничего удивительного, что Васька-Блонда вел себя вызывающе не только со своими сверстниками, но и с преподавателями и инструкторами, периодически вызывая у последних страстное желание как следует подставить строптивого и заносчивого засранца под молотки, чтобы на законных основаниях вышвырнуть того из Академии. Страшно представить, каким человеком станет Бертенев, когда получит погоны, звание и прямую дорогу к высшей командной должности. Поэтому ничего удивительного в странном прозвище не было. Таким образом товарищи по казарме показывали свое отношение к Ваське, а не желание унизить. Бертенев имел какой-то иммунитет, и пропускал все колкости, недовольство и злость окружающих мимо себя.
На выходе из циклопического здания, прозванного курсантами Полигоном, пришлось сощуриться от солнца, на удивление яркого сегодня; даже не скажешь, что на дворе осень с облетающими с деревьев листьями, с нудными ежедневными дождями, пришедшими со стороны сырой Балтики, ночными заунывными ветрами, бьющими в стеклопакеты казарм. Зима все равно придет, рано или поздно, но на душе от хорошей погоды немного полегчало. Никита знал, что после практических занятий до вечернего тренинга по рукопашному бою будет свободное время.
Михалюк ждал курсантов на широкой асфальтированной дорожке, опоясывающей Полигон, прямо под шумящей от легкого ветерка матерой березой, которую рука не поднялась спилить во время строительства учебной базы, да так и оставили. Пусть живет, блага от нее больше, чем от невзрачной акации. Возле инструктора стояла школьная парта, на которой веером раскинулись картонные папки с учебными планами первокурсников. Пять папок – пять отделений.
– Отделение! Стройся! – рявкнул Елагин, и курсанты, ускорившись, выбежали на асфальтовый пятачок, вытягиваясь в одну шеренгу. – Смирно!
Ромка, чеканя шаг, подошел к Михалюку и доложил о результатах тренинга.
– Становитесь в строй, курсант, – показательно недовольно произнес инструктор-волхв, мужчина среднего роста, темноволосый, с глазами навыкате (Никите все время казалось, что на него смотрит сумасшедший), с тонкими нервными губами, не идущими этому типу лица.
Инструктор прошелся вдоль подтянувшихся молодых парней в учебных тактических комбинезонах, потом повторил маршрут в обратном направлении и завернул за стол. Опершись кулаками о его поверхность, бросил:
– Вольно, господа курсанты! Начнем разбор вашего выступления. Только что ко мне поступили данные с центра обработки боевых параметров, – он постучал пальцем по планшету. – Полную выкладку я смогу довести до вашего сведения только на завтрашних теоретических занятиях, не раньше. Но и навскидку могу сразу сказать: группа задание не выполнила. От слова «вообще». Заложников не обнаружили – минус волхву, уничтожили дружественную группу, идущую вам на помощь, жирный минус командиру. От них должна была поступить вводная о дальнейших мероприятиях. Но раз помощь расстреляна – какие могут быть занятия?
– Как – дружественная? – зашумели курсанты, возмущенные такой подставой. – Да они крались вдоль стен, как будто пытались со спины напасть!
– Несправедливо!
– Тихо! – не повышая голоса, четко приказал инструктор. – Кто это там сказал: несправедливо? Что за детский сад? В бою нет такого слова, понятно? Может, помощь шла, используя складки местности, чтобы не быть перебитой противником? А если в реальности столкнетесь с такими моментами? Начнете садить из всех стволов, не разобравшись, не связавшись с командиром? Глупо… Почему не было попыток контакта? Почему Елагин не вышел на связь? Сразу атаковали!
– Но мы исходили из ситуации… – начал было Елагин, имевший право высказывать мнение отделения и свое тоже на разборе в полевых условиях.
Михалюк прервал его:
– А какая у вас была ситуация, курсант? Найти заложников в здании. Не нашли. С ориентированием в иллюзорной проекции вы справились неплохо, но вот господин волхв, оказывается, вообще не может с блокированным даром выполнить свою малюсенькую роль в отряде!
Никита сжал зубы, медленно наливаясь злостью. Перечить старшему волхву, знамо дело, он не собирался. Себе дороже выйдет: месяц без увольнения, бесконечные тренажеры, наряды и прочая лабуда, отвлекающая от учебы. Но все равно он чувствовал свою правоту, что не стал хитрить и ломать блокаду. Михалюк наверняка рассчитывал на эту ошибку. В реальной боевой обстановке душевные терзания ему мешать не будут. Сделает так, как считает нужным.
– А почему вы, курсант Назаров, не захотели применить свой дар ради достижения цели, если не видели иного выхода из ситуации? – инструктор нагло провоцировал его, а глаза, вытаращенные куда-то поверх голов застывшего строя, налились непонятной чернотой. – Почему молчите? Испугались наказания за своеволие?
Никита скупо пояснил свою позицию, почему не пошел на маленькие хитрости. Волхв кивал головой и был похож в этот момент на игрушечного заводного болванчика.
– Но ведь речь шла о жизни заложников?
Вот зачем он так делает? Что надо Михалюку? Начав испытывать раздражение, Никита попытался погасить мощную волну выплеска энергии, а инструктор чувствовал состояние курсанта и упивался превосходством в ранге. Может, он донора в нем нашел? Мысль показалась дельной. Ведь если вспомнить, Михалюк частенько придирался именно к курсантам-волхвам, казалось бы, из-за пустяков. Сразу вспомнился архимаг Борисов, сам использовавший чистую энергию гимназистов.
– Вы же знаете, что использование силы в обход блокировки считается как злостное нарушение и невыполнение задания, – успокоившись, ответил Никита. – Я инструкции не нарушил. Группа почти выполнила задание, пройдя все иллюзорные ловушки. Считаю, что обнаружить заложников без применения дара – абсолютно нереально. Для таких случаев нужно привлекать сильного сенсорика.
– Это ваше личное мнение? – ехидно спросил Михалюк.
– Это разумное мнение, только и всего, – честно ответил Никита. – Я мог обойти блокировку не напрягаясь, и вы не почувствовали бы ничего.
– Слышал от административной группы, что курсант Назаров неординарно использует данную ему силу, – усмехнулся инструктор. – Но зачем хвастаться так откровенно? Уверены, что вам подвластны законы Космоса и Вселенной? С Творцом за одним столом пьете чай с булочками?
– Никак нет, господин инструктор, не довелось, – ответил Никита и услышал сдавленное хмыканье со стороны Блонды. Васька стоял рядом и беспрестанно сопел, как будто у него нос забит выделениями. Ну да, осень же. Сейчас половина Академии с соплями ходит. Скоро полезут с просьбами подлечить. А что? Халявных волхвов сорок человек. Столько молодых одаренных боевых магов учится на отдельном факультете под патронажем Коллегии иерархов. Вот пусть и лечат. Да еще зима длинная, сырая, с колким снегом с балтийских просторов.
Но Васька-то с трудом сдерживал сейчас смех от происходящего, болван. Вот и хрюкает, делая вид, что нос забит.
Академия находилась не в самом Петербурге, а в районе Невской губы, возле поселка Лисичье, и занимала вполне себе приличную площадь. Около десятка зданий, включая администрацию, жилые казармы, столовую, Полигон, огромный плац, тренажерные залы. К этому добавлялся обширный парк, примыкавший северным крылом к деревне Средние Дубки, он был огорожен высоким кованым забором, чтобы не нарушать казенными серыми бетонными стенами красоту рощ и перелесков. Но в большей мере забор являлся границей Академии, и через него мог пролезть любой курсант, но никто себя дураком не считал. По периметру забора стояли магические «сигналки», считывавшие любое движение, а к ним в помощь добавили десятки камер. Убежать в самоволку было невозможно, но курсантов технологические и магические препятствия не пугали. Ушлые ребята нашли мертвые зоны и частенько срывались в Средние Дубки на танцы, дружить с местными девчатами, ну и подраться, конечно. Деревня была большой, на сто с лишним хозяйских дворов. Беспокойное соседство для администрации ВВА. Даже Лисичье так не донимало, как дубковская проблема. Там хотя бы моряки стояли, база береговой охраны и служба маяка. Зачем туда курсантам наведываться? В Средних Дубках соблазнов было больше. Да просто девчонки из простых семей всегда пользовались моментом, чтобы зацепиться за шанс выйти замуж за будущего офицера. А это прямой путь в элиту, в дворянство. Поэтому деревенские парни и бесились, когда видели ладных подтянутых курсантов на улицах или возле двухэтажного местного клуба, в котором расположились парикмахерская, магазины, кинозал – внизу, а второй этаж был отдан под различные увеселительные мероприятия вроде танцев. Там же находилось и кафе.
От Академии по хорошей асфальтированной дороге можно было доехать до столицы на такси или на междугороднем автобусе, а если хотелось побыстрее – на электричке. Железная дорога как раз проходила через Средние Дубки.
– Я вынужден поставить в вашем учебном досье неприятный для вас минус: неумение без силы ориентироваться на поиск пропавших людей, – с некоторой долей сожаления произнес Михалюк, приподнимая над столом одну из папок. – Учиться вам, курсант Назаров, еще прилично. Надеюсь, вы сможете извлечь из ошибок пользу. Курсант Елагин! Ведите отделение в казарму. Через двадцать пять минут – построение на обед.
– Да не расстраивайся ты так, – после обеда курсанты получили три часа личного времени перед вечерними занятиями и тренингами, за исключением тех, кто собирался в наряд и сейчас ложился спать, и большинство собралось в курилке напротив жилой казармы. Никита, так и не приобщившийся к сигаретам, никогда не игнорировал такие посиделки. Надо быть поближе к коллективу, считал он, а дым – всего лишь досадное приложение к сближению. Здесь знакомились, обсуждали проблемы, обзаводились товарищами и друзьями.
Успокаивал волхва Семен Рогов, высокий красивый парень с пронзительными голубыми глазами. Такой же светловолосый, как и Блонда, но с небольшим пшеничным оттенком, с волевым кельтским подбородком и точеным носом, Семен мог в будущем свести всех местных девушек с ума.
– Подумаешь, просвистел задание. Все волхвы говорят, что такая вводная никогда не выполнялась. Хрень придумали, вот и пытаются вас смутить, заставить дергаться и делать ошибки.
– Да я и не заморачиваюсь особо, – усмехнулся Никита, сидя неподалеку от Елагина, который молча курил и пускал дым в землю. – Не доказывать же инструктору очевидные вещи. И так много сказал.
– Это про сенсорика? – хохотнул Семен.
– Да и про него тоже. В реальном бою любая блокировка взламывается или обходится с помощью давно разработанных методик. Каждый волхв имеет несколько плетений на этот случай, – с горячностью сказал Никита. – Думаете, никто из Коллегии не знает этого факта? Зачем тогда забивают нам головы ненужной хренью?
– Твоим старшим коллегам виднее, – осторожно произнес Елагин и обернулся. Часть некурящих сидели в соседней беседке, и среди них был Васька Бертенев. Вроде не слышал. – Ты поменьше свои мысли озвучивай, Никита. Даже в Академии болтунов хватает. Они за пару баллов благонадежности готовы сдать тебя с потрохами.
– Расстреляют его, что ли? – воскликнул Семен.
– Нет, – возразил командир отделения. – У нас так много курсантов-волхвов, тянущих на восьмой ранг? По головке погладят, ага. Ты, Никита, поменьше свои взгляды на методики боевой магии прилюдно обсуждай. Неприятностей всегда успеешь нахватать и без этого. Здесь даже среди преподавателей грызня идет. Людям по сорок-пятьдесят лет, а они только-только к восьмому и девятому рангу подошли. И тут Назаров. Выскочка, типа… Тебя сейчас со всех сторон подставлять начнут.
– Ладно, последую твоему совету, – хлопнул по плечу Елагина Никита и, сделав рукой прощальный салют, пошел в казарму. Пока есть время – лучше заняться своими делами. Почту посмотреть, например. Вдруг Тамара соизволила написать какое-нибудь послание? Каждый день он ожидал этого события, но с момента приезда Никиты в Петербург прошло уже два месяца, а она ни разу не вышла на связь. Константин Михайлович обещал передать дочери сетевой адрес и номер нового телефона Никиты, а воз и ныне там. Что могло произойти? Узнала от своего отца об изменениях в личной жизни молодого волхва, обиделась, что сам не позвонил? А он звонил, только автоматический голос предупреждал: данный номер изъят из обращения. Вот это больше всего и напрягало.
Поднявшись на второй этаж, зашел в кубрик, где проживал вместе с отделением Ромки Елагина, скинул сапоги и китель, запихал ноги в тапочки и потопал в душевую. Котельная Академии только-только начала отопительный сезон, и поэтому в гулком, обложенном светло-голубым кафелем помещении было прохладно. Воздух еще не нагрелся толком. Включив на полную мощь горячую воду, прогрел паром кабинку, потом отрегулировал напор и температуру. Долго стоял, отмокая и раздумывая над поведением Михалюка. Действительно ли он способен питаться потоками энергии от других людей с даром? Не любил Никита такого отношения к своим способностям. Если не можешь подпитываться из насыщенного мощью Космоса пространства, зачем вообще идешь на получение высокого ранга? Точнее, зачем используешь свою силу? Чтобы искать доноров-лохов? Таких, кстати, тоже хватает. Они даже не понимают истинную причину потери своей энергетики. Михалюк как инструктор устраивал Никиту, но мелкие несуразности в его поведении, которые он старался тщательно скрыть, напрягали. Или в нем говорит обыкновенная зависть?
После душа он направился в каптерку и получил свой планшет. В Академии каждый курсант обеспечивался электронным помощником для самостоятельных заданий. Занятия в корпусах велись по обычным учебникам, но они там и оставались. На форзацах книг стояли лиловые штампы «для служебного пользования», и в казарму их нельзя было брать. Планшеты устраняли пробел в обучении. Они были загружены учебными пособиями по самую маковку. Но даже в таком случае существовали ограничения: электроника хранилась у старшины роты Волошина и выдавались под роспись по требованию курсанта. Но даже в этом случае планшет был удобен во всех отношениях. Администрация разрешила устанавливать на них сетевую почту. Наивных дурачков в таком щепетильном вопросе не было. Каждый знал, что поток информации проходит шифровку и дешифровку через специальный сервер, и письма, отправлявшиеся из Академии, проверялись выборочно, но часто. Курсанты ворчали по поводу тайны переписки, но понимали необходимость жесткого контроля. Главное, чтобы не происходило утечек. Ведь как-никак Академия готовила офицеров для штабной работы, которые после определенной выслуги могли работать в Генеральном Штабе. Каждый курсант являлся потенциальным носителем тайны. Волхвы-контролеры постоянно проверяли специалистов серверной на предмет разглашения личных данных курсантов. Но здравомыслящие офицеры Академии понимали, что утечка все равно происходит. Маленькие ручейки находят лазейку и утекают на волю через бетонную плотину, а здесь – человек с его вечно длинным языком. Плюс к этому – контакты с гражданскими происходят в любом случае.
