Нейт поднял взгляд и с удивлением обнаружил, что моментально завелся. Возможно, причиной тому были шампанское со стейком. Он закрыл глаза и снова открыл: нет, Блэр действительно выглядела потрясающе. Он потянул ее за руку вниз, и девушка мгновенно оказалась на нем. Они поцеловались; их губы и языки снова играли в ту же игру, что и последние два года, но на этот раз не в четырехчасовую «Монополию», изматывающую и доводящую до тошноты своих игроков. Эта игра стремилась к логическому завершению, и оба не собирались останавливаться, пока не получат все, что смогут прибрать к рукам.
Блэр закрыла глаза и представила себя Одри Хепберн из фильма «Любовь после полудня». Она любила старые киноленты, в особенности с этой актрисой в главной роли. Персонажи в них никогда не занимались сексом, а любовные сцены были романтичными и изящными, переполненными искренних поцелуев, великолепных костюмов и отпадных причесок. Блэр старалась опускать плечи и вытягивать шею, чтобы чувствовать себя высокой, стройной и чувственной в руках Нейта.
Вдруг парень случайно пихнул Блэр локтем в ребро.
– Ай! – вскрикнула девушка, отрываясь от него. Она не хотела выглядеть нервозной, но все же была слегка на взводе. Кэри Грант никогда не бил Одри Хепберн по ребрам, даже случайно. Он обращался с ней как с куклой из фарфора.
– Прости, – пробормотал Нейт. – Вот так. – Он потянулся и подложил под голову и плечи Блэр подушку, чтобы ей было удобно. Девушка подняла голову и смахнула волосы, которые так мило обрамляли ее лицо. Затем потянулась к Нейту и укусила его за плечо, оставив на коже белые следы от зубов.
– Это тебе за то, что сделал мне больно, – произнесла она, хлопая ресницами.
– Обещаю, что буду осторожен, – со всей серьезностью ответил Нейт и скользнул рукой по ее бедру вниз.
Блэр затаила дыхание и постаралась расслабиться. Это не было похоже ни на одну из любовных сцен в ее любимых старых кинолентах. Она и не думала, что в реальности может почувствовать себя так неловко.
Ничто в жизни не выглядит настолько идеально, как это показано в фильмах, но Блэр все еще не теряла надежду, что ощущения будут приятными.
Нейт нежно целовал Блэр, а она прикасалась к его шее и вдыхала такой знакомый аромат. Набравшись смелости, она потянулась другой рукой вниз, чтобы расстегнуть его ремень.
– Кажется, застрял, – сказала Блэр, дергая за пряжку. Щеки порозовели от смущения: она еще никогда не ощущала себя такой неуклюжей.
– Давай я сам, – предложил Нейт. Он быстро расстегнул пряжку, пока Блэр осматривала свою комнату. Ее взгляд остановился на старом портрете бабушки, где была изображена молодая девушка с корзиной розовых лепестков в руках. Неожиданно Блэр почувствовала себя полностью голой.
Она повернулась к Нейту, наблюдая, как тот стягивает свои штаны и сбрасывает их с лодыжек. Промежность его красно-белых в клеточку боксеров выпирала, образуя бугорок.
Блэр резко вдохнула.
Неожиданно дверь квартиры со скрипом отворилась, после чего громко захлопнулась.
– Эй, кто-нибудь дома?
Это была мать Блэр.
Блэр с Нейтом застыли на месте. Ее мама и Сайрус, ее новый бойфренд, ушли в театр и не должны были появляться дома еще несколько часов.
– Блэр, дорогая, ты здесь? У нас с Сайрусом для тебя потрясающие новости.
– Блэр? – От звучного голоса Сайруса задрожали стены.
Девушка столкнула с себя Нейта и натянула одеяло до самой шеи.
– Что нам делать? – прошептал парень. Он скользнул рукой под одеяло и дотронулся до живота Блэр.
Неверный ход. Никогда не трогайте живот девушки, если вас об этом не просят. В такие моменты она чувствует себя толстой.
Блэр отскочила от него и села на кровати, опустив ступни на пол.
– Блэр? – Голос матери послышался за дверью спальни. – Можно войти на минутку? Это важно.
Ого.
– Подожди! – крикнула Блэр, ринулась к шкафу и вытащила оттуда спортивные штаны. – Одевайся, – зашипела девушка на Нейта. Сбросив туфли, она натянула на себя спортивки и старую отцовскую толстовку с логотипом Йеля. Нейт надел штаны и поправил пряжку на ремне. Попытка номер два закончилась провалом.
– Готов? – прошептала Блэр.
Полный разочарования, Нейт кивнул.
Блэр открыла дверь спальни и увидела мать, ждущую в коридоре. Элеонора Уолдорф светилась от счастья, ее щеки раскраснелись от вина и возбуждения.
– Ничего не замечаешь? – спросила она, поигрывая пальцами левой руки. На безымянном пальце блестел огромных размеров бриллиант в золотой оправе. Кольцо было похоже на традиционное обручальное, только в четыре раза больше обычного. Это выглядело просто смешно.
Блэр уставилась на него, застыв в дверном проеме. Она чувствовала дыхание Нейта, который стоял у нее за спиной, рядом с ухом. Никто из них не произнес ни слова.
– Сайрус сделал мне предложение! – воскликнула мать. – Разве не чудесно?
Блэр уставилась на нее, не веря своим ушам.
Сайрус Роуз представлял собой лысеющего мужчину с маленькими колючими усами, который носил золотые браслеты и уродливые двубортные костюмы в тонкую полоску. Мама встретила его прошлой весной в косметическом отделе универмага Saks, когда он покупал парфюм для своей матери, а Элеонора предложила ему свою помощь. Блэр помнила, как мама вернулась домой, насквозь пропахшая духами. «Я даже дала ему свой номер», – сказала она тогда, хихикая, чем вызвала у Блэр приступ тошноты. К отвращению и разочарованию Блэр, Сайрус позвонил и продолжал звонить все это время. А теперь они собирались пожениться.
В то же мгновение Сайрус Роуз появился в конце коридора.
– Что думаешь, Блэр? – спросил он, подмигнув. На нем были голубой двубортный костюм и черные блестящие туфли. Лицо покраснело; живот вываливался наружу; выпученные глаза Сайруса выпирали из черепа, словно рыбьи. Толстыми короткими пальцами он потирал волосатые запястья в дешевых золотых украшениях.
Ее новый отчим. У Блэр забурлило в желудке. Потеря девственности с парнем, которого она любила, накрылась медным тазом. Фильм о ее реальной жизни получался куда более трагичным и абсурдным.
Блэр поджала губы и одарила мать сухим формальным поцелуем в щеку.
– Поздравляю, мама, – выдавила она.
– Молодец, девочка, – пророкотал Сайрус.
– Поздравляю, миссис Уолдорф, – произнес Нейт, делая шаг из-за спины Блэр.
Он чувствовал себя неловко, оказавшись здесь в такой глубоко личный момент для их семьи. Неужели Блэр не могла попросить мать подождать и сообщить обо всем утром?
Миссис Уолдорф обняла его.
– Разве это не чудесно? – повторила она.
Нейт не был в этом уверен.
Блэр смиренно вздохнула и протопала босыми ногами по коридору, чтобы поздравить Сайруса. От него пахло сыром с плесенью и потом. На переносице красовалась монобровь. И он станет ее новым отчимом – она по-прежнему отказывалась в это верить.
– Рада за вас, Сайрус, – сквозь зубы процедила Блэр и, привстав на цыпочки, поднесла свою гладкую холодную щеку к его горячему щетинистому рту.
– Мы – самые счастливые во всем мире, – произнес Сайрус, одаривая Блэр тошнотворно мокрым поцелуем.
Блэр не чувствовала себя самой счастливой.
Элеонора выпустила Нейта из объятий.
– Самое замечательное, что это произойдет совсем скоро, – сказала она. Блэр повернулась к матери, хлопая глазами. – Мы поженимся в субботу, сразу после Дня благодарения, – продолжила миссис Уолдорф. – Осталось всего три недели!
Блэр перестала моргать. Суббота после Дня благодарения? Но это же ее день рождения. Ее семнадцатилетие!
– Мы обвенчаемся в «Сент-Клер». И я хочу, чтобы у меня было много подружек невесты – мои сестры и твои подруги. Конечно же, ты будешь главной подружкой невесты. Поможешь мне все спланировать. Нам будет так весело, Блэр! – на одном дыхании прощебетала ее мать. – Я просто обожаю свадьбы!
– Хорошо, – ответила Блэр голосом, абсолютно лишенным эмоций. – Мне стоит сказать об этом отцу?
Элеонора запнулась.
– Как дела у отца? – спросила она, по-прежнему сияя. Кажется, сейчас ничто не могло испортить ей настроение.
– Великолепно, – пожала плечами Блэр. – Купил мне новые туфли. И еще потрясающий торт.
– Торт? – с жадностью переспросил Сайрус.
«Свинья», – подумала Блэр. По крайней мере, отец устроил ей день рождения, потому что, судя по всему, настоящего праздника ей не видать.
– Прости, мы забыли взять остатки с собой, – вслух произнесла она.
Элеонора погладила ладонями свои бедра.
– А я все равно не смогла бы им полакомиться. Невесте нужно следить за фигурой! – Она бросила взгляд на Сайруса и захихикала.
– Мам, – обратилась к ней Блэр.
– Да, дорогая?
– Ты не против, если мы с Нейтом вернемся в комнату и посмотрим телевизор?
– Ну конечно же нет. Вперед! – Мать многозначительно улыбнулась Нейту.
Сайрус подмигнул им обоим.
– Баиньки, Блэр, – сказал он. – Доброй ночи, Нейт.
– Доброй ночи, мистер Роуз, – отозвался тот и последовал за Блэр в спальню.
Как только Нейт захлопнул дверь, Блэр упала лицом на кровать. Ее лицо горело.
– Да ладно тебе, – попытался утешить Нейт, садясь на краешек кровати и поглаживая ее ногу, – Сайрус вполне ничего. То есть могло быть и хуже, правда? Он мог оказаться полным придурком.
– Он и есть полный придурок, – пробормотала Блэр. – Я ненавижу его! – Внезапно она захотела, чтобы Нейт ушел и оставил ее наедине со своими страданиями. Он не мог понять ее. Никто не мог.
Нейт прилег рядом и погладил ее по волосам.
– А я – полный придурок? – спросил он.
– Нет.
– Ты ненавидишь меня?
– Нет, – ответила Блэр, по-прежнему уткнувшись в одеяло.
– Иди ко мне, – сказал Нейт, подергивая ее за руку.
Он притянул ее к себе и запустил руки под толстовку, надеясь, что они вернутся к тому месту, на котором остановились. Затем поцеловал в шею.
Блэр закрыла глаза и попыталась расслабиться. Она могла это сделать, могла отпустить все, заняться сексом и получить миллионы оргазмов, несмотря на то что ее мать и Сайрус были в соседней комнате. Могла…
Но не хотела. Блэр мечтала о том, чтобы ее первый раз стал идеальным, а это можно было назвать чем угодно, кроме совершенства. Ее мать и Сайрус наверняка сейчас дурачились в маминой спальне – от одной только мысли об этом Блэр испытала отвращение, будто по коже ползли тысячи насекомых.
Это было неправильно. Все было неправильно. Ее жизнь – сплошнейшая катастрофа.
Блэр оттолкнула от себя Нейта и уткнулась лицом в подушку.
– Мне жаль, – сказала она, на самом деле не испытывая ни малейших сожалений. Это было не время для плотских утех. Она чувствовала себя Жанной д’Арк в исполнении Ингрид Бергман в оригинальной киноленте – прекрасной и неприкосновенной мученицей.
Нейт вернулся к поглаживанию волос и почесыванию спины в надежде, что она передумает. Но Блэр упрямо прижималась лицом к подушке. И парень не мог не задуматься о том, собиралась ли она вообще заняться этим с ним когда-нибудь.
Через несколько минут он перестал чесать ей спину и встал. Было уже поздно, он устал и заскучал.
– Мне пора домой, – сказал Нейт.
Блэр притворилась, что ничего не услышала. Она была слишком увлечена жалостью к себе.
– Позвони мне, – произнес на прощание Нейт.
Затем он ушел.
C должна улыбнуться удача
Субботним утром Серена проснулась, услышав голос матери.
– Серена, я могу войти?
– Что? – спросила Серена, садясь в своей постели. Она по-прежнему не могла привыкнуть к тому, что снова жила с родителями. Полный отстой.
Дверь на несколько сантиметров распахнулась.
– У меня для тебя новости, – сказала мать.
Серена не возражала против того, чтобы ее будили, но мама не должна была считать, будто может вломиться в ее комнату без приглашения в любой момент.
– Хорошо, проходи, – ответила она голосом, выразившим гораздо больше раздражения, чем она испытывала на самом деле.
Миссис ван дер Вудсен вошла и присела на край кровати. На ней были халат темно-синего цвета от Оскара де ла Рента и шелковые тапочки в цвет. Светлые волнистые волосы были убраны в свободный пучок на макушке, а бледная кожа сияла жемчужным оттенком из-за многолетней дружбы с кремами La Mer. От нее исходил аромат Chanel № 5.
Серена подобрала колени к подбородку и укрыла ноги одеялом.
– Что случилось? – спросила она.
– Минуту назад мне звонила Элеонора Уолдорф, – поделилась мать. – Угадай, что?
Серена закатила глаза в ответ на жалкую попытку создать интригу.
– Что?
– Она выходит замуж.
– За того Сайруса?
– Да, конечно. За кого же еще ей выходить замуж? – спросила мать, убирая с халата воображаемые катышки.
– Понятия не имею, – ответила Серена и нахмурилась, обдумывая, как Блэр восприняла эти новости. Вероятно, не очень хорошо. Несмотря на то что подруга в последнее время относилась к Серене без особой любви, она не могла не посочувствовать Блэр.
– Самое необычное то, – продолжила миссис ван дер Вудсен, – что они собираются сделать это вот так запросто. – Она щелкнула пальцами без украшений.
– Что ты имеешь в виду?
– В выходные на День благодарения, – прошептала мать и приподняла брови, будто это и в самом деле было нечто выдающееся. – Свадьбу назначили на субботу, сразу после Дня благодарения. И она хочет, чтобы ты была подружкой невесты. Уверена, Блэр посвятит тебя во все детали, ведь она – главная подружка.
Миссис Уолдорф встала и начала расставлять флаконы от парфюма Creed, маленькие коробочки от украшений Tiffany и тюбики с декоративной косметикой от Stila, рассыпанные по туалетному столику Серены.
– Не надо, мам, – заныла та и закрыла глаза.
Суббота после Дня благодарения. Всего через три недели. В день рождения Блэр. Бедняжка, она ведь так любила свой праздник. Это был ее день. Но, определенно, не в этом году.
И как все это будет выглядеть, если Блэр – главная подружка невесты? Она намеренно подберет ей платье не по фасону? Отравит шампанское? Заставит идти к алтарю под руку с Чаком Бассом, самым мерзким парнем из всего их круга друзей? Было даже сложно представить такое.
Мама вновь присела на кровать и погладила Серену по волосам.
– Что-то не так, дорогая? – спросила она, обеспокоившись. – Я думала, ты будешь рада стать подружкой невесты.
Серена открыла глаза.
– У меня болит голова, вот и все, – вздохнула она, натягивая на себя одеяло. – Думаю, я просто полежу и посмотрю телевизор еще немного, хорошо?
Мама похлопала ее по ноге.
– Хорошо. Я пошлю Дейдре за кофе и соком. Думаю, она прихватит для тебя пару круассанов.
– Спасибо, мам, – поблагодарила Серена.
Мать поднялась и пошла к двери. Остановившись, она повернулась и одарила дочь своей великолепной улыбкой.
– Осенние свадьбы всегда так прелестны. Думаю, это будет нечто интересное.
– Да, – отозвалась Серена, взбивая подушку, – это будет нечто.
Миссис ван дер Вудсен ушла, а Серена перевернулась на другой бок и целую минуту таращилась в окно на птиц, слетающих с позолоченных верхушек деревьев, окружавших Метрополитен-музей. Затем она потянулась за телефоном и нажала быстрый набор, чтобы позвонить своему брату Эрику, который на тот момент находился в Брауновском университете. Когда нужна была поддержка, она всегда первым звонила ему. Другой рукой Серена нажала кнопку на пульте от телевизора. На канале «Никелодеон» показывали мультик про Губку Боба. Она бессознательно смотрела в экран, слушая, как за третьим гудком следует четвертый.
На шестом гудке Эрик взял трубку.
– Алло?
– Привет, – сказала Серена. – Как твое утро?
– Не совсем утро, – Эрик громко прокашлялся, – о боже.
Серена ухмыльнулась.
– Сочувствую. Тяжелая ночка?
Эрик застонал.
– Я только что узнала, что мать Блэр выходит за того парня, Сайруса, – затараторила Серена. – Даже не знала, что они так долго были знакомы, но это неважно. Мне придется быть подружкой невесты, а Блэр – главная подружка, что означает… Не знаю, что это означает, но уверена на все сто, что я в полной заднице.
Эрик молчал.
– Полагаю, у тебя слишком тяжелое похмелье, чтобы разговаривать об этом сейчас? – поинтересовалась сестра, так и не дождавшись реакции.
– Вроде того, – ответил Эрик.
– Ну ладно. Позвоню позже, – разочарованно произнесла Серена. – Кстати, я думала в скором времени навестить тебя. Как насчет следующих выходных?
– Идет, – зевнул Эрик.
– Отлично. Пока, – сказала Серена и повесила трубку.
Выбравшись из-под одеяла, она встала и поплелась в ванную комнату, где уставилась на свое отражение в зеркале. Серые шорты врезались в задницу, а футболка с надписью Mr. Bubble перекрутилась и свисала с одного плеча. Волосы прилипли к шее, а на щеке красовалась тонкая засохшая струйка слюны.
И все же она выглядела сексуально.
– Жируха, – обозвала Серена свое отражение. Затем потянулась за зубной щеткой и медленно начала чистить зубы, думая об Эрике. Даже несмотря на то, что, судя по всему, он отрывался покруче ее, ему удалось не вылететь из пансиона и поступить в Браун. Эрик был хорошим сыном, в то время как из Серены вышла плохая дочь. Это так несправедливо.
Она нахмурила брови.
Ну и что такого в том, что ее выкинули из пансиона, оценки были весьма заурядными, а единственной внеклассной работой стал тот странный фильм, который она сняла для кинофестиваля школы «Констанс Биллард»? Она собиралась доказать им всем, что не такая плохая, какой ее считают. Она поступит в какой-нибудь колледж наподобие Брауна и наконец станет… кем-то.
Не то чтобы она сейчас была никем. Серена – та, кого все помнят. Та, кого так любят ненавидеть. Ей не нужно было стараться, чтобы выделиться: она и так выделялась больше, чем все окружающие.
Девушка выплюнула зубную пасту в раковину.
Да, она определенно поедет в Браун на следующих выходных, пусть путь и будет долгим. Ей должна улыбнуться удача. Всегда улыбалась.
Счастливчики и одиночки из Вест-Сайда
– Уродка, – прошептала Дженни Хамфри, обращаясь к своему отражению.
Она стояла перед зеркалом, задержав дыхание и пытаясь максимально выпятить живот. Тот выпирал, но не так сильно, как грудь, которая для среднестатистической девятиклассницы была просто огромной. Розовая сорочка свободно свисала с груди до колен, скрывая оттопыренный живот и короткие ноги. Она росла вширь вместо того, чтобы тянуться вверх, как Серена ван дер Вудсен, старшеклассница из «Констанс Биллард» и кумир Дженни. Огромная грудь Дженни лишила ее последней надежды на то, чтобы выглядеть так же круто, как Серена. Этот бюст был болью всей ее жизни.
Дженни выдохнула и стянула сорочку через голову, чтобы примерить новый черный топ, который она вчера купила в Urban Outfitters по дороге из школы. Натянув его на плечи и втиснув грудь, она посмотрела в зеркало. Теперь вместо двух огромных шаров на нее смотрела исполинских размеров моногрудь. Она выглядела безобразно.
Заправив за ухо прядь кудрявых каштановых волос, Дженни в отвращении отвернулась от зеркала. Натянув старые школьные спортивные штаны, она отправилась в кухню, чтобы налить чаю. Ее старший брат Дэн как раз выходил из своей комнаты. Вопреки обычному утреннему испуганному виду с всклокоченными волосами и затуманенным взглядом сегодня его глаза были широко открыты и горели ярко, словно он всю ночь провел, бодрствуя и заливаясь кофе.
– Ну и? – спросила Дженни, когда оба вошли на кухню.
Она смотрела, как Дэн насыпает в чашку растворимый кофе и наливает в нее кипяток. Он не был особо привередлив по части этого напитка: стоя у раковины, брат молча помешивал кофе ложкой, наблюдая, как коричневая жижа расходится кругами по кружке, становясь более однородной.
– Я знаю, что вчера ты встречался с Сереной, – нетерпеливо сказала Дженни, скрестив руки. – Так что было? Все прошло отлично? В чем она пришла? Что ты делал? О чем она говорила?
Дэн отхлебнул кофе. Дженни всегда приходила в излишнее возбуждение, когда дело касалось Серены. Ему нравилось мучить сестру.
– Ну же, расскажи хоть что-нибудь. Чем вы занимались? – настаивала Дженни.
Дэн пожал плечами.
– Ели мороженое.
Дженни уперла руки в бока.
– Ух ты! Очень интимно.
Дэн просто улыбнулся в ответ. Его не особо заботило, разозлит ли это сестру, но он не собирался делиться с ней подробностями прошедшего вечера. Для него эти воспоминания были слишком ценными, в особенности момент поцелуя. По правде говоря, Дэн написал целое стихотворение о событиях прошлой ночи, чтобы навсегда сохранить их в своей памяти. И назвал его «Возлюбленная».
– Что еще? Что вы делали? О чем она говорила? – не отставала Дженни.
Дэн подлил кипятка в чашку.
– Не знаю… – успел произнести он, прежде чем на помощь пришел телефонный звонок.
Дэн и Дженни одновременно бросились к трубке, но брат оказался первым.
– Привет, Дэн, это Серена.
Прижав телефон к уху, Дэн вышел из кухни и сел на подоконник в небольшом рабочем кабинете. Сквозь покрытое пылью окно он видел детей, катающихся на роликах в Риверсайд-парке, и яркое осеннее солнце, сверкающее на водах реки Гудзон. Дэн сделал глубокий размеренный вдох.
– Привет, – ответил он.
– Послушай, – быстро сказала Серена, – я знаю, что странно тебя об этом просить, но через три недели мне придется быть подружкой невесты на свадьбе, и я подумала, не хочешь ли ты пойти со мной, ну, знаешь… как моя пара?
– Конечно, – выпалил Дэн, прежде чем она успела сказать что-то еще.
– Это свадьба матери Блэр, – продолжила Серена. – Помнишь, та девушка, с которой мы дружили?
– Конечно, – повторил Дэн. Ему показалось, что Серена не просто хотела, чтобы он пошел с ней на эту свадьбу, – она нуждалась в этом. Это придало ему смелости. Он понизил голос до едва различимого шепота на случай, если Дженни подслушивает в соседней комнате. – И я хотел бы поехать с тобой в Браун, – добавил он, – если ты не против.
– Да, конечно, – Серена замялась. – Думаю, я поеду туда в эту пятницу, сразу после школы. По пятницам у нас учеба до полудня, а у вас?
Звучало так, словно она забыла, что просила Дэна поехать с ней в Браун. Но Дэн решил, что ему показалось.
– До двух, – ответил он.
– Прекрасно, встретимся на Центральном вокзале? Я собираюсь добраться на поезде до нашего загородного дома в Риджфилде и взять машину у охранника, – сказала Серена.
– Звучит неплохо, – согласился Дэн.
– Превосходно! – Голос Серены прозвучал более радостно. – Спасибо, что согласился пойти со мной на свадьбу. Будет весело.
– Надеюсь, – произнес Дэн. На самом деле он не понимал, как с ней может быть не весело. Но тут в голову пришла другая мысль: это значит, что ему придется найти приличный костюм. Нужно было сохранить тот смокинг из бутика.
– Ну… мне пора. Горничная ругается, что я не иду завтракать, – сказала Серена. – Я позвоню тебе позже, и мы вместе спланируем выходные, хорошо?
– Хорошо.
– Пока.
– Пока, – произнес Дэн и повесил трубку, прежде чем сорваться и добавить: «Я тебя люблю».
– Это была она? – спросила Дженни, когда он вернулся на кухню.
Дэн пожал плечами.
– О чем она говорила?
– Ни о чем.
– Ну да, конечно. Ты что-то шептал ей в трубку, – обвиняюще заметила сестра.
Дэн вытащил бейгл из бумажного пакета, лежащего на кухонной столешнице, и тщательно его рассмотрел. Вот это сюрприз: он покрылся плесенью. Их отец не лучшим образом содержал дом. Сложно не забыть о покупке продуктов или уборке, если ты целыми сутками пишешь эссе о том, почему никому не известный поэт станет следующим Алленом Гинзбергом. Большую часть времени Дэн с Дженни выживали на китайской еде.
Дэн выкинул пакет с покрытыми плесенью бейглами и нашел в шкафу нераскрытую пачку чипсов. Разорвав упаковку, он высыпал целую горсть в рот. Лучше, чем совсем ничего.
Дженни скривила лицо.
– Обязательно быть таким невыносимым придурком? – спросила она. – Я знаю, что тебе звонила Серена. Почему ты просто не скажешь мне, о чем вы разговаривали?
– Она хочет, чтобы я пошел с ней на свадьбу. Мать той девицы, Блэр, выходит замуж, и Серена будет ее подружкой невесты. Она хочет, чтобы я был ее парой, – объяснил Дэн.
– Ты пойдешь на свадьбу миссис Уолдорф? – выдохнула Дженни. – Где она пройдет?
Дэн пожал плечами.
– Не знаю, я не спрашивал.
Дженни рассвирепела.
