Она кормила ребенка, нахмурив брови и смиряясь с мыслью, что так все и есть. Он забрал зарядник с собой.
Она покачала головой и ложкой собрала остатки пищи с губ малыша. Нет, при покупке мобильного телефона всегда получаешь в придачу и зарядное устройство. Естественно. А потому где-то точно должна лежать коробка от телефона с руководством пользователя и, новым зарядником. Вероятно, не на первом этаже.
Она взглянула на лестницу, ведущую наверх.
В их доме были уголки, куда она почти никогда не заглядывала. Но не потому, что он запрещал, просто так уж повелось. Зато он никогда не появлялся в ее швейной комнате. У каждого из них были свои интересы и территории, как и время на собственные занятия. Просто у него всего этого было гораздо больше.
Она взяла ребенка на руки, поднялась по лестнице и оказалась у двери в его кабинет. Если она обнаружит коробку с зарядным устройством в одном из его ящиков или шкафов, как потом объяснить, зачем она туда полезла?
Она толкнула дверь.
В отличие от ее собственной комнаты, находившейся этажом выше, это помещение было лишено каких бы то ни было проявлений индивидуальности. Никакого ощущения творчества, которое она сама обожала. Сплошные бежевые и серые цвета, больше ничего.
Она распахивала однообразные встроенные шкафы настежь и обнаруживала по большей части пустоту. Из ее шкафов обязательно посыпались бы омытые слезами дневники и безделушки, скопленные за сотни беспечных дней, проведенных с подругами. А на этих полках лишь стопками лежали книги, имеющие отношение к работе. О стрелковом оружии, о работе полицейских и так далее. Также целая куча книг о религиозных сектах – Свидетелях Иеговы, Детях Божиих, мормонах и множестве других, о которых она раньше никогда и не слышала. Как странно, подумала она и встала на цыпочки, чтобы заглянуть на верхние полки.
И вновь почти пусто.
Взяв ребенка на руки, свободной рукой она принялась один за другим выдвигать ящики письменного стола. Кроме серого оселка, похожего на тот, которым ее отец точил нож для рыбы, ничего, что привлекло бы взгляд. Только бумага, печати и несколько нераспакованных коробок с дискетами, какими давно уже никто не пользуется.
Заморозив в себе все чувства, она толкнула дверь. В данный момент она не узнавала ни своего мужа, ни саму себя. Все казалось сюрреалистичным и пугающим. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного.
Она почувствовала, как голова сынишки склонилась ей на плечо, и ощутила его ровное дыхание.
– A-а, мой малыш. Заснул? – шептала она через мгновение, укладывая ребенка в детскую кроватку.
Теперь нужно было не утратить контроль. Все должно идти своим чередом.
Она взяла телефон и позвонила в ясли.
– Бенджамин что-то засопливился, и я решила не приводить его сегодня к вам. Я только это хотела сказать. Простите, что поздновато позвонила, – механически сказала она и даже забыла поблагодарить в ответ на пожелание скорейшего выздоровления.
Она смотрела на узкую дверь между кабинетом мужа и их спальней. При переезде она помогала ему перетаскивать наверх прорву коробок, сразу ощутив разницу в их образе жизни. Она переехала из комнаты общежития с несколькими компактными предметами мебели от «Икеи», он же перевез сюда все, что накопил за свою жизнь, а ведь он на двадцать лет старше. Поэтому мебель в их гостиной была сделана в разное время, а пространство за дверью заполнилось множеством картонных коробок, о содержании которых она понятия не имела.
Она утратила мужество сразу, как только приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Ширина комнаты около полутора метров, но пространства в ней хватало ровно на четыре коробки в ширину и четыре в высоту. Над последним рядом на противоположной от входа стене было велюксовское[14 - «Велюкс» («Velux») – датская компания, занимающаяся производством строительных материалов, в основном мансардных окон. – Ред.] окно. Около пятидесяти коробок в общей сложности.
– В основном вещи моих родителей и бабушки-дедушки, – сказал он тогда.
По прошествии некоторого времени их можно было выкинуть, ведь у него нет братьев и сестер, с которыми пришлось бы считаться.
Она окинула взглядом стену из картонных коробок и поняла, что не было никакого смысла хранить упаковку от телефона здесь. Это комната, в которой прошлое словно замкнулось в самом себе.
«И все же, – подумала она и остановила взгляд на нескольких пальто с огромными воротниками, кучей сваленных на одной из коробок дальнего ряда, – может, под ними что-то лежит?»
Она потянулась к старой одежде над коробками, но никак не могла достать. Тогда забралась на картонную гору, встала на колени и поползла вперед. Порывшись в пальто, с разочарованием констатировала, что под ними ничего нет. Вдруг колено провалилось внутрь одной из коробок.
«Проклятье, – подумала она, – теперь он узнает, что я тут шарила».
Расправив картонную крышку, она удостоверилась, что ничего страшного не случилось, все цело.
Из коробки торчали какие-то газетные вырезки. Они были не слишком старыми, вряд ли их сложили сюда на хранение родители мужа. Немного странно: зачем муж собрал эти статьи? Быть может, они каким-то образом связаны с его работой или забытым теперь интересом?
– Бог с ними, – пробурчала она.
С какой стати интересоваться статьями о Свидетелях Иеговы?
Она немного полистала их. Материал довольно разнородный. Тут и статьи о всевозможных сектах, и заметки о курсах акций и биржевом анализе, об анализе ДНК и даже объявления пятнадцатилетней давности о продаже дач и загородного жилья в Хорнсхерреде. Вряд ли ему все еще это нужно. Не предложить ли ему освободить эту комнату? Можно было бы обустроить гардеробную. Кто бы отказался иметь такое помещение у себя дома?
Она слезла с коробок с охватившим ее чувством облегчения. Ей в голову пришла новая идея.
Для пущей уверенности она еще раз оглядела этот картонный ландшафт, и вмятина на одной из коробок не показалась ей привлекающей внимание. Да нет, он ничего не заметит.
И она прикрыла за собой дверь.
Идея заключалась в том, чтобы купить новое зарядное устройство. Прямо сейчас. Она возьмет из своих сэкономленных на хозяйстве денег, о существовании которых он не знает, поедет на велосипеде в «Сонофон» на Альгэде и купит его. Потом подкинет зарядник в песочницу Бенджамина, чтобы придать ей потертый и бывалый вид, а когда муж вернется, положит в корзину в коридоре, где лежат шапки и варежки Бенджамина. Муж вновь спросит, откуда у нее зарядник, а она покажет ему.
Конечно, он удивится, а она, в свою очередь, изумится его удивлению. Если это чужая вещь, тогда, возможно, ее у них кто-то оставил.
Она припомнит, когда в последний раз они принимали гостей. Несколько раз такое случалось, хотя и давно. Собрание собственников жилья. Медсестра. Да-да, гипотетически любой человек мог запросто забыть у них зарядное устройство, хотя это несколько странно – кто же берет с собой в гости зарядник от мобильного телефона?
Пока Бенджамин днем будет спать, она как раз успеет смотаться за зарядным устройством. Улыбаясь, она представила себе изумленное лицо своего супруга, когда он потребует предъявить ему зарядник, а она без промедления выудит его из корзины с рукавицами. Несколько раз повторила про себя приготовленную фразу, чтобы произнести ее убедительно и с правильной интонацией.
«Но разве зарядник не наш? Как странно. Тогда, видимо, кто-то его у нас забыл. Может, кто-то из гостей на крестинах?»
Ну да, все очевидно. Настолько просто и незатейливо, что не подкопаешься.
8
Если у Карла когда-либо возникали сомнения в упрямстве Розы, теперь они улетучились без следа. Едва он позволил себе повысить голос насчет затянувшейся работы Розы по расшифровке письма из бутылки, как она выпучила глаза и заявила, что в таком случае пускай он сам и изучает, и выясняет, и вообще запихнет себе в задницу осколки от этой долбаной бутылки.
Он даже не успел ничего возразить, прежде чем Роза небрежно повесила сумку на плечо и смылась. Даже Асад был шокирован и на мгновение застыл как заколдованный, впившись зубами в четвертинку грейпфрута.
Таким образом, на некоторое время Карл и Асад застыли в тишине.
– Кто ее знает, может, и впрямь пришлет сюда сестру, – медленно проговорил Асад, откусив от грейпфрута.
– Где твой молитвенный коврик? – проворчал Карл. – Помолись о том, чтобы этого не случилось, и будешь мировым чуваком.
– Чу…
– Очень хорошим мальчиком, Асад. – Карл махнул ему в направлении гигантского письма. – А теперь давай уберем все это.
– Уберем?
Карл кивнул:
– Именно, Асад. Не мог бы ты снять эту прелесть и повесить ее рядом с твоими замечательными делами в цветных ленточках? Только оставь, пожалуйста, между ними несколько метров пустого пространства, ладно?
Он уже долго сидел, с некоторым благоговением рассматривая необычное послание из бутылки. И хотя оно успело побывать во многих руках и далеко не все одинаково бережно относились к тому, что документ обладал потенциальной доказательной силой, он все же не преминул надеть хлопчатобумажные перчатки.
Бумага была очень хрупкая. Разглядывая ее, он испытывал какое-то особое чувство. Маркус называл это чуйкой, старина Бак – проницательностью, бывшая жена – интуицией, делая особый акцент на звуке «у». Но как, черт возьми, ни назови, эта письмо производило очень сильное впечатление. Оно было явно подлинное. Написано в спешке. Несомненно, на неровной поверхности. Кровью, непонятным инструментом. Может, ручкой, обмакнутой в кровь? Нет, непохоже. Линии неодинаковые – местами, казалось, нажимали слишком сильно, местами еле касались бумаги. Карл достал лупу и попытался изучить углубления и неровности, однако документ слишком пострадал. Там, где прежде были углубления, от влаги они могли вздуться, и наоборот.
Мёрк вспомнил задумчивое лицо Розы и отложил письмо в сторону. Утром, когда она придет, надо будет сказать ей, что она потратит уйму времени впустую. А им нужно двигаться дальше.
Он подумал, не попросить ли Асада заварить еще сахарной жижы, однако, судя по грохоту в коридоре, тот еще не закончил скакать вверх-вниз на стремянке и бесконечно переставлять ее. «Может, подсказать ему, что этажом выше есть парная лестница?» – но решил не утруждаться. Все равно за час помощник справится.
Карл посмотрел на папку со старым делом о пожаре в Рёдовре. Что ж, надо прочитать и вернуть материалы шефу, который поместит их в архив на самую вершину настоящей альпийской горы из папок, уже возвышающейся на его столе.
Речь шла о пожаре в Рёдовре в 1995 году. Из-за пламени, в считаные секунды поглотившего верхний этаж хранилища в Дамхусдалене, развалилась пополам недавно отремонтированная черепичная крыша. Когда пожар был потушен, обнаружили труп. Хозяин постройки не знал погибшего человека. Несколько соседей подтвердили, что всю ночь в окнах на крыше горел свет. Поскольку тело так и не опознали, пришли к заключению, что это был бомж и он, вероятно, неосторожно обращался с газом. Однако организация «Природный газ в столичном регионе» заявила, что строение не было подключено к газопроводной трубе, и дело было передано в отдел по расследованию убийств полиции Рёдовре, где оно и застряло вплоть до дня основания отдела «Q». Дело и тут могло продолжить свое тихое прозябание, если бы Асад не обратил внимание на одинаковую у жертв пожаров выемку на нижней фаланге левого мизинца.
Карл схватил телефон, набрал номер шефа, но вместо него услышал навевающий тоску голос фру Сёренсен.
– В общем, так, Сёренсен, – начал он. – Сколько дел…
– А, это Мёрк? Я переключу вас на кого-нибудь, у кого крепкие нервы.
Однажды он подарит ей какое-нибудь смертельно ядовитое животное.
– Да, слушаю, – раздался голос Лизы.
Ну, слава богу. Значит, фру Сёренсен не напрочь лишена сострадания.
– Я по поводу последних пожаров. Во скольких случаях установлена личность сгоревших? Да, и сколько всего этих дел?
– Ты имеешь в виду самые свежие? Всего три, и нам известно имя только одного погибшего, и то нет стопроцентной уверенности.
– Нет уверенности?
– Да, мы узнали имя по медальону, который был на нем, но мы не знаем, принадлежал ли он ему. Вполне можно допустить ошибку.
– Хм. Повтори-ка, где произошли эти пожары?
– Разве ты не читал дела?
– Так. – Он тяжело выдохнул. – У нас вот был один в Рёдовре в тысяча девятьсот девяносто пятом году. А у вас?
– Один – в минувшую субботу на Стокгольмсгэде, второй – на следующий день после первого, в Эмдрупе, и последний – в Северо-Западном квартале.
– Стокгольмсгэде звучит замечательно. Тебе известно, какое место пострадало меньше всего?
– В Северо-Западном, пожалуй. На Дортеавай.
– Удалось найти какую-либо связь между пожарами? Кто владельцы зданий? Был ли свежий ремонт? Соседи видели свет в ночное время? Связь с террористами?
– Я не в курсе. У нас занимаются этими делами несколько человек. Спроси у кого-нибудь из них.
– Спасибо, Лиза. Но все-таки пока это не мое дело.
Карл поблагодарил ее, понизив голос, надеясь произвести некоторое впечатление, и положил папку на стол. «Очевидно, они держат все под контролем», – подумал он и тут же услышал в коридоре голоса. Видимо, снова пожаловали проклятые рыцари закона из инспекции по охране труда, чтобы еще немного поругаться по поводу техники безопасности.
– Да, он у себя, – услышал он предательские слова Асада.
Карл следил за мухой, которая носилась по комнате. Если бы он мог правильно рассчитать время, то шлепнул бы ее прямо на голове инспектора. Он встал на самом пороге и замахнулся для удара папкой с делом о пожаре в Рёдовре. И тут в дверном проеме появилось незнакомое лицо.
– Добрый день. – Незнакомец протянул руку. – Меня зовут Идинг. Заместитель комиссара полиции, Западный округ, Альбертслунд.
Карл кивнул.
– Идинг? Это имя или фамилия?
Мужчина улыбнулся. Возможно, он и сам не знал.
– Я пришел в связи с пожарами, случившимися на днях. Именно я помогал Антонсену в ходе расследования в Рёдовре в тысяча девятьсот девяносто пятом году. Маркус Якобсен хотел бы выслушать устный отчет и попросил меня обратиться к вам, чтобы вы представили меня своему ассистенту.
Карл вздохнул с облегчением:
– Вы только что с ним говорили. Вон он там, на лестнице.
Идинг прищурился:
– В коридоре?
– Ну да. По-вашему, он недостаточно хорош? А ведь он в Нью-Йорке получил образование полицейского эксперта и прошел специальную подготовку в Скотланд-Ярде как аналитик ДНК-проб и фотографий.
Идинг попался на удочку и с уважением кивнул.
– Асад, иди же! – закричал Карл, шлепнув папкой по мухе.
Он представил друг другу Идинга и Асада, а потом спросил:
– Закончил развешивать?
Асад тяжело сомкнул веки. Довольно красноречивый ответ.
– Маркус Якобсен сообщил мне, что оригинал досье из Рёдовре находится здесь, – сказал Идинг. – Вы, должно быть, в курсе, где оно.
Асад направил указательный палец в направлении Карла, пока тот размахивал папкой.
– Вон там, – сказал он. – Это все?
– Начальник отдела по расследованию убийств заинтересовался одной деталью, которая вылетела у меня из головы. Можно мне пролистать несколько страничек?
– Да пожалуйста, – отозвался Карл. – У нас сегодня дел по горло, так что мы заранее просим извинить нас.
