– Ты че, охренел?! – взвился мужик, которого прервали в самый интересный момент его долгой и скучной смены.
– Да я просто… – я сделал шаг назад, забыв про ногу, и чуть не потерял равновесие от боли.
– Иди отсюда, алкаш! – мужик замахнулся и выбросил мне свой здоровенный кулак прямо в нос.
По губам мгновенно потекла теплая струйка.
– Извидите, – прогнусавил я, зажимая нос, вышел из подсобки, и чуть не споткнулся о Марину.
– Ты что тут делаешь?! – опешила она, потом подозрительно оглядела меня. – Кровь?! Господи, что случилось?
– Я тебя хотел дайти, – я шмыгнул и пошарил по карманам в поисках платка. – Дубал, тебя прибут за проститутку.
– Что?.. Бекоев, это уже даже не смешно! И люди еще что-то говорят про женскую логику! – она вздохнула и протянула мне упаковку салфеток. – Задери голову. Нос не сломан?
– Де здаю… По ходу, дет, – я вытер лицо и заткнул нос бумагой. – Слушай, сейчас такая погода… Ты до Петрозаводска не доберешься. Можешь, переночевать у меня.
– Чтобы ты опять мог меня вдоволь пооскорблять?
– Как хочешь, – я попытался обойти ее, но боль в ноге была невыносимой, и я вцепился в прилавок.
– Так сильно болит?!
– Это из-за перемены погоды…
Она взглянула на меня, явно взвешивая про себя все доводы «за» и «против». Я почти слышал, как скрипят у нее в голове шестеренки. Наконец, Марина покачала головой и взяла меня под локоть.
– Пойдем, помогу тебе добраться до дома, – изрекла она свой вердикт. – Но только на одну ночь и только, если ты будешь прилично себя вести.
Глава 5
Мне пришлось сесть за руль: Тимур выглядел чудовищно. Видит Бог, я бы не согласилась ехать к нему, да еще и оставаться на ночь, если бы на то не было крайней необходимости. Но пройти километр с лишним, ничего не видя перед собой от ветра и снега, не чувствуя рук и ног от дикого, пронизывающего холода, – это было испытание не для слабонервных. Телефон не ловил, а испытывать судьбу и пытаться доехать куда-то автостопом или просто брести в надежде на мотель или гостеприимный дом… Нет, такого бы я точно не выдержала. А потому, если уж начистоту, готова была продать душу дьяволу за теплый дом и кружку горячего чая. И – о, чудо! – дьявол оказался тут как тут.
Он появился передо мной, как в классических ночных кошмарах, – весь в крови. Но не успела я проникнуться к нему жалостью, как он сравнил меня с проституткой. И скажи он это в любой другой ситуации, я бы только добавила ему по носу. Но каким бы несносным сексистом он ни был, он все же волновался за меня. Настолько, что даже отправился за мной в эту адову метель. И это добавляло ему человечности.
Все, что я могла сделать, чтобы хоть как-то отблагодарить его, – это помочь. Тем более, что Тимур Бекоев явно принадлежал к числу моих клиентов. Мне уже попадались такие, за время работы инструктором я научилась распознавать признаки настоящей боли. Обычно те, кто громче всех стонет, меньше всего нуждаются в помощи, скорее – в утешении и внимании. А вот те, кто строит независимую гримасу и декларирует: «Я сам разберусь, не нужны мне никакие упражнения», но при этом чуть не теряет сознание и бледнеет, как тень отца Гамлета, – вот с ними требуется больше всего работы. И если уж Тимур предложил мне переночевать у него, меньшее, что я могу для него сделать, это убедить его в том, что профессиональная реабилитация ему попросту необходима. Как воздух. Конечно, он не захочет, чтобы я работала с ним, но, по крайней мере, я уговорю его нанять другого специалиста. Ту же Лену, к примеру.
– Поворачивай здесь, – едва слышно скомандовал Бекоев, когда мы добрались до съезда в его сторону.
Я послушно вывернула руль, но, видимо, слишком рано. Снега намело столько, что я не смогла толком разглядеть проселочную дорогу: по сути, и дороги-то там никакой уже не было, только сугроб поменьше. Машина тут же просела в снегу.
– Супер! Надо было самому садиться.
– Подожди, – я поддала газу. – Может быть, сейчас… Давай, девочка, еще немного…
– Во-первых, не надо называть мою машину девочкой! – недовольно буркнул Тимур. – Во-вторых, прекрати уже газовать! Ты что, не видишь? Ты нас только сильнее закапываешь! Сдавай назад!
Я переключила скорость, попыталась сдать назад, не вступая в словесные баталии. Как и ожидалось – зря. Что-то взвизгнуло, скрипнуло – и мы плотно сели днищем.
– Пустил женщину за руль, – тут же донеслось справа. – Добро наказуемо.
Я закатила глаза и откинула голову назад. Умереть вот так, в машине, занесенной снегом, с самым ярым женоненавистников из всех, кто когда-либо ходил по этой Земле, – о, да, об этом я и мечтала всю жизнь.
– А ты уверен, что если бы вел сам, то не застрял бы? – устало поинтересовалась я, уже жалея о том, что вообще раскрыла рот.
– Разумеется! Я здесь сто раз ездил! Теперь придется раскапывать снег и толкать машину. Вылезай, лопата в багажнике.
Мысленно сосчитав до десяти, я толкнула дверцу и мигом очутилась по колено в снегу. Час от часу становилось не легче.
– Тут нет смысла копать, – я влезла в машину, стянула сапоги и вытряхнула снег. – За пять минут навалит больше, чем было.
– Тогда заводи, я пойду толкать, – этот упрямец взялся за ручку двери.
– С ума сошел? С твоей ногой?
– Я потерплю.
– А потом месяц будешь отходить!
– Как будто тебя это волнует, – прищурился Тимур.
– Ни на йоту! – парировала я. – Но ты нас все равно далеко не вытолкаешь.
– Есть идеи получше?
– Само собой, – я полезла в карман. – Вызовем эвакуатор и…
Ответом мне было непроницаемое лицо Тимура и взгляд, преисполненный скепсиса. Я посмотрела на экран телефона и вместо шкалы связи увидела маленький крестик.
– Твою ж!.. – выругалась я и убрала телефон обратно. – Здесь что, глушители сигнала? Это закрытый город? Или тут какие-то тайные разработки?
– Все гораздо проще, – изрек Бекоев. – Это простая русская глушь.
– Не мог сидеть и зализывать раны у себя на родине?
– Ты удивишься, но Осетия – это тоже Россия. И со связью там тоже так себе.
– И все-таки, почему ты приехал сюда? У тебя тут ни родни, никого…
– Мы будем заниматься психоанализом, мадам Фрейд, или попробуем отсюда выбраться?! – рявкнул Тимур.
Я уже собралась как-нибудь едко ответить, чтобы поставить его на место, но заметила, как он побледнел. Он не столько злился на меня, сколько пытался вызверить на кого-то свою боль. Он был не первым и даже не десятым, кто так делал. Некоторые из моих клиентов во время лечения говорили мне ужасные вещи, пытались уволить, прекратить занятия, вели себя, как последние мизантропы. И если бы я каждый раз отступала, то не считала бы себя хорошим специалистом. К сожалению, травмы некоторых людей меняют к лучшему, а в некоторых пробуждают худшее. И Тимур относился ко второй категории, так что мне предстояло запастись нешуточным терпением.
– Перелезай на мое место, – предложила я максимально спокойным голосом. – Я попробую вытолкнуть.
Тимур взглянул на меня и надсадно расхохотался.
– Сколько в тебе? Кило шестьдесят?
– Пятьдесят восемь, но это не так важно…
– Заводи, когда я махну рукой, газуй вперед, – и он вылез из машины.
Я знала, что это ни к чему хорошему не приведет, но мне оставалось только подчиниться. Пока бы Тимур сам не убедился в бесполезности своего плана, я могла хоть в лепешку расшибиться, – все без толку.
Когда он хлопнул по багажнику, и внедорожник качнуло, я попыталась тронуться с места. И угадайте, что дальше? Да, машина не сдвинулась ни на миллиметр.
Мне ничего не оставалось, кроме как вылезти следом за Тимуром и, утопая в снегу, обойти «ленд ровер». Бекоев, согнувшись пополам, держался за больную ногу так крепко, словно от этого зависела его жизнь.
Я мгновенно оценила ситуацию: холод и физическая нагрузка вкупе с метеозависимостью… Да, Тимуру пришлось несладко. И, что еще хуже, полегчает ему нескоро.
– Обопрись на меня, – настал мой черед отдавать команды.
– А толку… – его голос звучал глухо, дыхание стало тяжелым.
– Мы пойдем домой. Пешком. Ключи у тебя с собой?
– В кармане.
Он даже не стал спорить, и для меня это выглядело, как очень тревожный симптом. Я заперла машину и подставила Тимуру плечо. Кажется, не только у него сегодня будет физический перегруз.
– Подожди, а твой чемодан?
– У меня два варианта: или я дотащу тебя, или свои шмотки, – я перекинула его руку через плечо и постаралась перенести часть его веса на себя. – И хотя шмотки я люблю больше, мне они вряд ли пригодятся, если я заблужусь и склею ласты в этих сугробах.
Тимур вздохнул, но, к вящему моему удовольствию, решил не препираться.
Я никогда не думала, что однажды займусь тяжелой атлетикой. Но в тот день мы зависели друг от друга: Тимур без меня бы не добрался до дома без обморожения, а я… Я бы, скорее всего, заплутала в незнакомой местности без этих девяносто килограммов на моей спине. По крайней мере, я себя старательно в этом убеждала, пока волокла Тимура, как мне казалось, в никуда.
От его дома до трассы я еще сумела дойти одна: тогда было не так темно, а колею еще можно было разглядеть. Теперь же мне оставалось полагаться на Тимура, потому что я почти ничего не видела перед собой. Мало того, что снег бил в глаза, а от ветра слезы катились градом, так еще и сползала шапка. Я была его ногами, он – моим компасом.
Не знаю, как долго мне шли, возможно, минут пятнадцать, возможно – две недели. Во всяком случае, мне казалось, что эта дорога будет бесконечной. Я загребала ногами, они утопали и вязли. Я будто месила тесто, не сдвигаясь с одной точки. Сапоги снова наполнились снегом, Тимур навалился так, что у меня сжался позвоночник, а грудную клетку сдавило тисками, и я едва дышала от тяжести. И в тот момент, когда я уже хотела столкнуть с себя эту невыносимую тушу и лечь рядом, чтобы спокойно отдать Богу душу, над ухом раздались самые приятные слова, которые я когда-либо слышала:
– Мы пришли.
Тимур отстранился, схватившись за забор, я поправила шапку и, задрав голову, увидела свет в конце тоннеля. Точнее, уютные желтоватые окна.
– Какое счастье, что ты не поселился на десять метров дальше! – блаженно выдохнула я. – Мы бы точно не дошли.
Тимур не ответил, просто распахнул калитку и двинулся в дом, а я поспешила следом.
О, Боже, как же там было тепло! Забыв про грязные полы, я поскорее разулась сбросила куртку и буквально выпрыгнула из штанов: мои джинсы превратились в обледенелые твердые трубки. Бедра раскраснелись от мороза, пальцы едва гнулись, и я принялась растирать ноги ладонями. Кровь побежала по телу быстрее, и я, прикрыв глаза, едва слышно застонала от удовольствия.
– Ты издеваешься? – голос Тимура мгновенно привел меня в чувство.
Я растерянно заморгала и осознала, что стою посреди комнаты в свитере, трусах и носках и глажу свои ляжки, сладострастно постанывая. Вообще-то я не вкладывала в эти действия никакого сексуального подтекста, но со стороны, наверное, это выглядело, как очень специфический стриптиз.
– Если ты сейчас скажешь, что я пытаюсь тебя соблазнить, я пущу тебя на дрова, – разозлилась я.
– Не думаю, что я хорошо горю, – отозвался Тимур и, последовав моему примеру, расстегнул ремень на джинсах.
В попытках согреться я совершенно забыла про его больную ногу, а ведь ему, наверное, было сейчас куда хуже, чем мне.
– Давай помогу, – я бросилась к нему.
– Я не инвалид, сам справлюсь.
– Само собой, – кивнула я, протягивая руку к его штанам. – Но если я немного…
– Убери!
– Да нет же, я только…
– Отвернись!
– Послушай, Тимур, я – специалист, и там нет ничего такого, чего бы я не видела. Это просто профессиональная помощь, – я взялась за пуговицу на его джинсах. – Ты же на снеговика похож! От переохлаждения!
Он отвернулся, как школьник, которому мама пытается навязать некрасивую одежду. Мне же надоел этот детский сад, и я собралась решительно стянуть с него промокшие, все в комках снега джинсы, вот только из-за того, что он стоял ко мне спиной, взялась я не совсем за то, на что рассчитывала. Да-да, в моей руке оказалось не что-нибудь, а обтянутый плотной тканью мужской орган Бекоева. Но что еще хуже, этот орган был слишком рад прикосновению.
– Что?.. – ошарашенно выдохнула я, однако договорить не успела.
Потому что, – как будто на мою долю в этот день выпало слишком мало испытаний, – в эту самую секунду в доме погас свет.
Картина, которую стоило бы запечатлеть и вставить в золотую рамку: я без штанов, Тимур Бекоев в полной боевой готовности, – и все это в кромешной темноте.
Глава 6
– Это не то, что ты думаешь.
Самая идиотская фраза на свете. Ее всегда произносят в плохих фильмах, когда кто-нибудь застукивает своего партнера на измене. Я специально просил сценаристов никогда и ни при каких условиях не давать моему герою эту реплику, потому что ничего глупее просто невозможно вообразить. И какого лешего я ее сейчас сам произнес, я не мог объяснить даже самому себе.
Разумеется, это было именно то, что думала Марина. Тут вообще трудно было подумать что-то другое. У меня несколько лет не было женщины, и когда молодая красивая девушка, черт бы ее подрал, выскочила прямо передо мной из штанов и осталась в одних трусиках…
Нет, я уже понял, что соблазнить меня она не пыталась. Скорее подозревал, что она ненавидит меня за то, что оказалась в глуши, минут сорок волокла меня, как какого-то немощного калеку, по сугробам. Я бы на ее месте себя возненавидел. Собственно, я и на своем месте себя ненавидел за слабость и бесконечную непроходимую тупость. Сегодняшний день просто собрал джекпот из самых нелепых ситуаций, в которые я только мог попасть. Позволил Коле привести мне инструкторшу, ничего толком не разузнав. Потом дал ему уехать, а ей – уйти в метель. Проглядел Марину на трассе, принял ее за проститутку, точнее – проститутку за нее. Справедливо схлопотал в нос, перегрузил больную ногу, пустил Марину за руль… Красавчик!
И после всего этого еще и не устоял перед видом ее округлостей, обтянутых тонкой хлопковой тканью. В ее белье не было ничего такого эротичного, но я, как выяснилось, находился в полном сексуальном здравии. Да еще и изголодался, как какой-то дикарь. Организм отреагировал сам, я этого не хотел. Более того: я запретил себе смотреть, когда Марина принялась растирать порозовевшие бедра. Но это оказалось выше моих сил. Моя мужская сущность отомстила мне за годы отшельничества, причем в самый неподходящий момент. И с самой неподходящей женщиной. Какой черт дернул ее лезть ко мне своими ручонками?
Я никогда не думал, что обрадуюсь отключению электричества. Обычно меня это злило, сегодня же я готов был поднять тост за здоровье местных энергетиков. Темнота если не спасла меня от неловкости вовсе, то хотя бы сгладила ситуацию. Потому что если бы в эту секунду Марина увидела мое лицо… Боже, кажется, я даже покраснел от стыда. И понял, насколько ужасной была идея предложить ей ночевку.
Остолоп! Надо было плюнуть на штормовое предупреждение и везти Марину в Петрозаводск, в любую гостиницу. Оплатить ей номер и тут же уехать, чтобы больше никогда ее не видеть.
