– Зря ты так, Русик, – тихо мурлыкал Васька. – Этот мальчик – единственный, кто сможет границу удержать. Ты ведь понимаешь, что будет, если все без внимания оставить? Погибнем!
– Не нр-равится он мне, – упорствовал ворон. – Непр-равильный он какой-то. Где же видано, чтобы Баба Яга мужчиной была?
– Другой все равно нет. Уйдет он, и что тогда?
– Куда он уйдет, Васька? Он даже путь не откр-роет.
– А вдруг откроет? Думай головой, Русик. Думай.
– Я не стану ему помогать.
Вот вредная птица! А ведь я даже пожалел беднягу. Ведь тем еще даром его наградили, а он на меня зуб точит.
– А я стану, – протяжно ответил кот. – Глядишь, дотянем до возвращения Яги.
– Думаешь, жива она? – хмуро спросил Руслав.
– Верю, что да. Иначе здесь бы все давно рассыпалось. А над моими словами ты подумай.
И разговор стих, а я еще долго лежал без сна, таращился в темноту. Похоже, легко не будет. Наконец, удалось уснуть. Снилась репка, которую тащила огромная семья. Вот я и чувствовал себя такой же репкой, которую тащат в разные стороны, а чего на самом деле хотят, неизвестно.
Утром не сразу понял, где нахожусь. Увы, сон быстро улетучился, а реальность осталась. Умыться бы…
– Васька, а где тут воду брать? – крикнул, спустив ноги с лежанки.
Кошачья морда заглянула в дверь.
– Ручей неподалеку, – сообщил он. – Яга всегда там воду набирала. Только смотри, Веник, умывайся живой водой.
– А там и мертвая есть? – уточнил я.
– Есть. Большего сказать не могу, сам увидишь.
Я подхватил коромысло – неплохо бы не только вымыться, но и чайку попить – и зашагал в указанном котом направлении. Действительно, вскоре впереди послышался шум ручья. Я вышел на солнечную полянку и увидел, как из-под камня вытекают две речушки. Одна так и искрила, от неё пахло свежестью, а от второй несло тухлыми яйцами. Что ж, понятно, где здесь мертвая вода. И почему Васька решил, что я захочу ею умыться?
Уже собирался зачерпнуть ведром воды, когда увидел, как птица упала в чистую воду. Она вдруг почернела, скукожилась, а я отпрянул назад, нога поехала на камешке, и приземлился я прямиком в ручей с тухлой водой. Глянул перед собой – а ручейки-то поменялись местами! Теперь моя одежда мокла от живой воды, а передо мной была мертвая. Я напился, умылся и набрал ведра. Показалось, или на ветке мелькнул черный хвост? Не иначе, как Васька подсказал. Надо дать коту еще кусок окорока.
Правда, стоило вернуться в избу, как возник другой вопрос. Никогда в жизни мне не приходилось разжигать печь! Эх, ладно, пока обойдусь без теплой воды, а вечером что-нибудь придумаю. А пока что… Чем бы заняться?
– Вась, а, Вась. И все-таки, где бабуля хранила деньги? – спросил кота. – Подскажи, и я куплю тебе что-нибудь вкусное, например…
– Кусок свинины, свежей, – мурлыкнул кот, пользуясь тем, что Руслав куда-то улетел.
– Ага, именно.
– Мр-р-р, ну ладно. Идем.
Мы прошли в спальню, и Васька указал лапой на одну из половиц.
– Тут.
И правда, половица шаталась. Я с легкостью вынул её, достал мешочек с монетами, взял пять штук – как раз увижу, много это или мало, и на что хватит, а еще нашел фотокарточку. На ней была красивая русоволосая девушка с яркими голубыми глазами. Она улыбалась, а в руках держала букет ромашек.
– Мамка твоя? – спросил Васька.
– Не знаю, оказывается, я её никогда не видел.
– И я свою тоже, – вздохнул кот совсем по-человечески. – Нас, баюнов, сразу колдун забирает и сам выкармливает.
Я погладил усатого, мы посидели пару минут, думая каждый о своем.
– Эх, ладно, пора идти в город, – поднялся я. – Присмотри за избушкой. Я тебе больше доверяю, чем ворону.
Кот раздулся от гордости, а я зашагал по тропинке, уходящей от избы через лес. Деревья будто расступались на пути, несмотря на то, что вокруг был дремучий лес. По веткам скакали белки. Одна изловчилась и швырнула в меня шишкой, а я погрозил ей пальцем. И все-таки хорошо здесь, тихо, спокойно. До Мятича – три часа пути. Никто не потревожит.
Стоило подумать, как дорогу преградила чья-то тень. Я поднял глаза и охнул, а старичок в видавшем виды кожухе отпрыгнул от меня и превратился в пень. Леший! Давний приятель моей бабули.
– Дедуля, – постучал я по пню, – не бойтесь, я Веник, внук Бабы Яги.
– Чаво? – Леший громко икнул, возвращая свой истинный облик. В его длинной бороде запутались травинки и расцвел одинокий василек.
– Веник, говорю. Венислав Игоревич, внук Бабы Яги. Временно исполняю её обязанности, так сказать.
– Ты не баба, – покачал головой Леший.
– Конечно, – кивнул я. – Парень я.
– Яга не может быть парнем!
– А что поделаешь? Только я из её рода остался, и пока бабуля не найдется, живу в её избе. Вы подскажите, до города далеко?
– Еще час где-то чапать. – И Леший снова икнул. – Слушай, Веник, а где бабуля-то?
– Потерялась. Я за неё, – вспомнил любимый фильм. – Спасибо, что указали дорогу. Заглядывайте в гости.
И пошел дальше. Не все ведь мне с котом и вороном время коротать. За спиной послышался шорох. Леший никак не желал отставать. Пусть идет. Мне что, жалко, что ли? Я принялся насвистывать песенку, и шаги стихли. Видимо, повелитель леса потерял ко мне интерес, а вскоре тропинка действительно вывела к городу. Точнее, маленькому городку. Ворота его были гостеприимно распахнуты, и я зашагал вперед, предвкушая знакомство с местными обитателями.
Мне повезло! В Мятиче звенела, бурлила, кипела, кричала и пела ярмарка. А значит, можно купить всё, что душе угодно. Не мало ли денег я взял? Итак, для начала надо раздобыть одежду, потому что на мои джинсы уже начинали коситься. Правда, приняли за иностранца.
– Ты гляди, – шептала одна торговка своей товарке. – Совсем мужики за морями срам потеряли! Такие штаны, что и из хаты выйти стыдно.
И чем это мои джинсы так плохи? Спрашивать не стал, вместо этого подошел к первому же шатру и понял, что поймал удачу за хвост. Нет, это была не одежда, а мясные продукты. Но как быть с деньгами? Эх, рискну.
– Чего тебе, мил человек? – спросил мужчина лет сорока, загорелый и крепкий.
– Нужно кусков пять свежей свинины, – ответил я, рассчитывая один отдать коту, а четыре приберечь в подполе. Тем более, я догадался, что продукты у Яги не портились. Иначе как объяснить мягкий хлеб? Никак.
– Сейчас сделаем, – разулыбался мужчина. – Стоить будет треть серебрухи.
Он выбрал пять прекрасных кусков мякоти, взвесил, поцокал языком, сетуя, что у меня нет корзины или мешка, и тут же помог этот самый мешок купить у соседки. Я протянул ему монету.
– Ух, ты! Золотой, – присвистнул тот. – А мельче нет?
Я покачал головой, и торговец высыпал мне в руку двадцать мелких монет, из чего я сделал вывод, что один золотой равен десяти серебрушкам, а те уже делились на монетки помельче. Кажется, медные. Живем! Подошел к следующему магазинчику и стал счастливым обладателем местного белья, двух штанов и рубахи. Обувь меня не прельстила, я решил, что останусь верен туфлям. Овощи, фрукты – все отправлялось в мой мешок, и вскоре он стал неподъемным. Как же тащить его три часа через лес?
– Эй, извозчик не нужен? – окликнул меня какой-то парень.
– Нужен, – обрадовался я. – Сколько будут стоить ваши услуги? Мне надо отвезти продукты в избу Бабы Яги.
– Яги? – парень побелел. – Не губи! У меня детки малые!
И бросился бежать, оставив телегу. Его крик подхватила девица, а за ней еще одна, и еще. Я буквально оглох от визга. Надо уезжать, пока цел. Выпряг лошадь из телеги, закинул на неё мешок, закрепил найденными здесь же веревками и потащил к лесу. Я бы заплатил, вот только хозяин лошади сбежал. Лошадка споро мчала до самой опушки, а после встала – и ни в какую, что бы я ни делал. Придется все-таки тащить!
– Помочь, Веник? – Леший выглянул из-за ствола и икнул. Что это с ним?
– Помоги, дедушка, – попросил я.
Лошадь вдруг успокоилась, доброжелательно фыркнула и поцокала прямо в лес, будто сама знала дорогу.
– Ступай за ней, – приказал Леший. – До дома доведет. И скажи-ка, Веник, у тебя настойки от икоты нет? Мне Яга завсегда делала.
– Я спрошу у Васьки, – пообещал помощнику. – Благодарю, дедушка.
– Ишь, какой вежливый! – развеселился Леший. – Молодчина, уважаю. И вечером в гости загляну, готовь угощение. Там в подполе бутыль настойки есть на мухоморчиках, достань, уважь старика, а я тебе про наше житье-бытье расскажу.
Я пообещал, что настойку достану, и Леший исчез, а лошадка продолжила мирно цокать до самой избушки. Васька и Руслав уже поджидали меня.
– Не вер-рнется, – делал ставку ворон. – В Мятиче ему быстр-ро бока намнут.
– Вернется, – спорил кот. – А ты бы рот закрыл, пернатый. Хозяин он теперь тут, а ты – приживалка.
Ворон каркнул во всю глотку, кот встал на дыбы, но заметил меня.
– Принес? – спросил, спрыгнув с крыльца.
– Принес.
Я развязал мешок и показал коту кусок мяса, вот только ни нарезать, ни приготовить его не успел. Васька прыгнул, вырвал добычу из моих рук и с утробным рыком проглотил, а затем облизнулся и уставился на меня влюбленными глазами.
– Вот это я понимаю, хозяин! – мурлыкнул он. – А ты, Русик, сиди с носом.
– А что ест Руслав? – спросил у кота, все еще обижаясь, что ворон не стал мне помогать.
– Мышей, – заявил кот и убежал в дом, потому что ворон растопырил крылья и звонко каркнул. Я думал, он скажет сам, чем его кормить, но Руслав взлетел и исчез в небе. Что ж, значит, не голодный. С этой здравой мыслью я потащил покупки в дом.
Глава 4
О культуре пития
Настойка на мухоморах выглядела на удивление презентабельно. Я никогда не был поклонником спиртного, но даже захотелось попробовать. По цвету она напоминала арбузный сок, а сами мухоморчики будто только что сорвали и опустили в спирт, или на чем там была настойка.
– Смотри, крепкая она, – предупредил Васька. – И лучше отлей в бутылочку какую или графинчик. Леший до настойки охоч, вылакает всю.
– Спасибо за совет, – ответил я, нашел бутылку, сполоснул живой водой и отлил туда настойки.
– А знаешь, тебе живая вода на пользу пошла, – заметил кот. – Сразу зарумянился, поздоровел.
– Я её всего-то раз выпил, – ответил, задумавшись. – Васька, а зеркало тут есть?
– Конечно, – фыркнул тот. – Чтобы у дамы зеркала не было? Под кроватью оно, в тряпочку завернуто. Только учти, Веник, оно не простое, а волшебное. Могла Яга губки подкрасить, а могла и за врагами следить.
– Ух ты! – восхитился я. – Идем, взглянем.
Вот только дойти до заветного зеркальца я не успел. Раздался громкий стук в дверь.
– Хозяин, гость на пороге, – послышался трескучий голос Лешего. Пришлось оставить мысли о зеркале и спешить навстречу. Леший принес с собой запах сосны и трав. Он сел за массивный стол, кряхтя, как старик, хоть и выглядел молодцевато. Я же без лишних разговоров поставил на стол бутылку с настойкой и тарелку с нарезанным окороком.
Леший потянулся к бутылке, вдохнул запах и звонко чхнул.
– Ах, хороша, ядреная! – он блаженно зажмурился. – Никто, кроме Яги, такую не готовит. А ты, Веник, на бабку-то похож. Только она чернявая, а ты светлый.
Я всегда думал, что Баба Яга седая, но, возможно, Леший помнил её в молодости. А бывают ли Бабы Яги молодыми? Я так задумался над этим бессмысленным вопросом, что едва не сел мимо табурета.
– Леший, а ты можешь лошаденку в город отвести? – спросил я. – Или хотя бы вывести из леса, чтобы волки не сожрали, а то неудобно получилось. Я ведь за лошадь не платил.
– Нечего было глазами моргать, – покачал головой Леший. – Сумел увести, так пользуйся.
– Нет уж, меня родители не так воспитывали, – ответил я. – Не нужно мне то, за что я не платил.
– Хорошо, сведу лошаденку, – пообещал Леший, отыскал взглядом стаканы и наполнил до краев. – Ну, за знакомство, Веник!
Я сделал глоток, и будто огонь пробежал по жилам. Сразу стало весело, и все проблемы показались размером с наперсток. И правда, хорошая настойка. Готов поспорить, на живой воде приготовлена, слишком уж бодрит. Зря Васька говорил, что крепкая, даже в голове не помутнело.
– Расскажи-ка мне, дедушка Леший, о местном житье-бытье, – попросил я и сам поразился, как странно говорю.
– Да какое тут бытье-то? – отвечал Леший, подперев ладонью голову. – Я в чащобе живу, со мной дочки мои. Кстати, а ты женатый, Веник?
– Да, – сработал инстинкт самосохранения. – Обручен, то есть. В моем мире.
– Жаль, взял бы я тебя в зятья. На старом болоте живет водяной. Там раньше пруд был, но обмелел. С тех пор у водяного депрессия. Вот только Яга её и разгоняла, но поссорились они.
Ага, я уже в курсе, водяного на кикимор потянуло.
– Кикиморы с ним живут, штук десять, – продолжал Леший. – Ты к болоту не ходи, они не посмотрят, что почти женатый, в топь утащат и будут баловаться, пока ребеночка не получат. С детьми у нас сейчас туго. Сам понимаешь, вымирающие виды, вот. Ну, за виды!
Настойка полилась в стаканы, я выпил еще пару глотков, и Леший показался родным.
– Что еще? С Руславом и Васькой ты уже познакомился. Они славные ребята, только друг друга терпеть не могут. Разбойники сюда редко захаживают, но бывает. Вот красные девицы часто. Яга у нас иногда свахой подвязывалась. Тут же проход царевичей большой. Возьмет за отдельную мзду у девицы портретик да нужному царевичу покажет. «Ступай, – говорит, – Иван, это судьба твоя».
– А если не судьба? – спросил я, вдруг вспомнив, что не нашел для Лешего средство от икоты, да он и сам икать перестал.
– У Яги был глаз наметанный, все живут в любви и согласии. Так что царевны бабулю не обижали, почет ей был и уважение. Царевичи, кто вежливо разговаривал, помощь получали, а кто грубиянил, до сих пор где-то блуждают. Вот так-то. Одним словом, разберешься, Веник. Ну, за тебя!
Мы снова выпили. Стол покачнулся. Или это я покачнулся и сполз под стол? Сделал зарубку в уме: «Не пить с Лешим».
– Слаба молодежь пошла, – послышалось сверху, и я уснул.
– Пьянь! – ворчал кто-то. – Ты только погляди, Васька. Видела бы его Яга!
– Да, задала бы ему бабуля трепку, – соглашался кот. – Тащи, Русик, простудится ведь.
– Лето на двор-ре, – узнал, наконец, голос ворона, и каким-то чудом Васька и Руслав куда-то меня поволокли. Я стукнулся лбом о лежанку и застонал.
– Пр-ротрезвел, пьянь? – склонился надо мной ворон и клюнул в нос.
– Ай, ты чего дерешься? – подскочил я, пошатнулся и рухнул на лежанку.
– Меньше пить надо. – Ворон взгромоздился на притолоку надо мной. – И не пр-ридется никому тебя таскать.
– Русик дело говорит, – мурлыкнул Васька. – А ты спи, спи, Веник. Лешего мы проводили. Он довольный ушел и остатки настойки с собой унес. Весело будет сегодня в лесу.
Я закрыл глаза, укутался в одеяло и снова провалился в сон, а проснулся оттого, что под окнами выли:
– Ве-еник! Ве-еник!
Какой дурак меня зовет в такую рань?
– Ой, плохо мне, Веник, давай настойку от похмелья, а то на всех березках за ночь шишечки вызрели.
Понятно, Лешего принесло. Пришлось ползком выбираться с лежанки. Изба, видимо, почувствовав мое состояние, вдруг завертелась, закружилась, как юла, и я со стоном сполз на пол.
– Что за настойка хоть? – спросил то ли у Руслава, то ли у Васьки, потому что не видел ни того, ни другого.
– Вот, пей, болезный.
Стопка приплыла ко мне прямо в рот, я выпил горьковатую жидкость, и мир обрел былые краски, а изба перестала вертеться.
– Спасибо, Василий. – Я поднялся на ноги. – Налей-ка еще одну рюмку для Лешего.
– Вообще-то у меня лапы, – заявил кот, который только что меня напоил. – Так что, Веник, Лешего отпаивай сам. Говорил я тебе, что настоечка коварна, да только кто меня слушал?
Я вздохнул, подтверждая правоту кота. Говорил, предупреждал. На столе стояла небольшая бутылочка мутного стекла и граненый стакан.
– Лей в стакан воду и добавь три капли настойки, – подсказал кот. Я послушался, несмотря на то, что голова так и шла кругом, и потащился на улицу.
Леший сидел у крыльца, обхватив голову руками. Приятель Бабы Яги ахал и охал, покачиваясь из стороны в сторону.
– Вот. – Я протянул ему стакан, и Леший припал к антипохмельной настойке, как к живой воде. Постепенно на его зеленоватую физиономию возвращались краски.
– Спасибо, Веник. – Стакан вернулся в мои руки. – Ты мне жизнь спас.
– Да ладно, – отмахнулся я.
– И все-таки здорово мы вчера посидели. Твоя бабуля тоже отличным собу… собеседником была. Собеседницей.
– Слушай, Леший, – прищурился я, – а ты что-то знаешь о её исчезновении?
– Ну… – Леший почему-то покосился на избу, и у меня возникло чувство, что кот с вороном мне что-то не договаривают. – Не так много. Руслав и Васька говорят, ушла она в город и сгинула. Да только я все дорожки в лесу знаю. Да, пошла Яга куда-то, но из леса не выходила. Была – и нет. Сечешь, чем пахнет?
– В лесу завелся преступник, – подытожил я.
– Э, нет! – Леший погрозил пальцем неведомо кому. – У меня тут полный порядок. И колдовского волнения я не почувствовал. Думаю, в другом мире Яга. Открыла тропу, да и сиганула куда-то.
– Так мне Овсень сказал, что путь всего один.
– Один, – кивнул повелитель леса. – А тропинок из него много. Так что, дружище, куда угодно могла Яга подеваться. Если и не в другой мир ушла, то где-то в нашем заплутала. О-хо-хо.
Леший пригорюнился, а я попытался вспомнить все, что знаю об этом месте. Русик и Васька говорили, что тут водяной живет, бывший возлюбленный Яги. Может, она к нему собралась? Сказала, что в город, чтобы больше ни о чем не спрашивали, а сама… Надо проверить. Похоже, ждет меня прогулка на болото, но я помнил предупреждение Лешего о кикиморах. И как от них защититься?
– Что-то ты больно задумчив, – заметил мой новый друг. – Может, выпьем?
– Еще от той выпивки не отошел, – ответил я.
– Тогда бывай, – сразу погрустнел Леший. – Лошаденка твоя, кстати, благополучно добралась до Мятича.
Я поблагодарил старика, и он вдруг позеленел, напоминая корягу, и исчез. Итак, в планах – визит к водяному. Кажется, мне нужен помощник.
– Васька! Русик! – позвал громко.
– Чего тебе? – Ворон откликнулся первым. Он сел на ветку, склонил голову и оглушительно каркнул, будто подтверждая свои слова.
– Совет необходим, – ответил я. – Хочу поговорить с водяным об исчезновении Бабы Яги. Но Леший говорит, что у него кикиморы живут и просто так меня не выпустят. Что делать?
– Нечего к нему шастать.
– А давай, я сам разберусь?
И почему я этому ворону не нравлюсь? Может, и правда, наперекор коту? К счастью, на пороге появился Василий Мышеславич. Он вольготно потянулся, выпустил коготки, выгнул спинку, зевнул – и я едва не отпрыгнул, настолько острыми показались кошачьи зубы.
– Вась, а, Вась. Ты знаешь средство защиты от кикимор? – осторожно спросил я.
– Допустим, – мурлыкнул тот. – А зачем тебе?
– Хочу с водяным поговорить об исчезновении Бабы Яги. Что-то тут не сходится. Может, он что-то видел или слышал. Как думаешь?
– Не стоит к нему ходить. – Кот запрыгнул на пенек. – Они с Ягой давно были в разладе. Сам понимаешь, измена никого не красит.
– Но он мог что-то знать!
– Хорошо, – сдался кот. – Идем, покажу я тебе средство.
Мы прошли в избу, и Васька хвостом указал на лежанку:
– Там под матрасом мешочек с камешками. Видел когда-нибудь «куриного бога»?
– Камень с дырочкой? – уточнил я.
– Именно. Возьми этот камень, под рубаху повесь, он от кикимор оборонит.
И правда, под матрасом лежал камешек. Я нашел веревочку, продел её в дырку и повесил находку на шею так, чтобы не было видно. Васька заслужил порцию свежего мяса. Кот проглотил подношение так жадно, что я всерьез начал опасаться за сохранность моих рук и ног. Сожрет ведь! Но Васька миролюбиво облизал усы и выпрыгнул на улицу, а я переоделся в местное, чтобы показаться водяному своим, и вспомнил, что так и не взглянул на зеркало Яги, спрятанное под кроватью. Полез и достал большой сверток. Так вот оно какое, колдовское зеркало! Но сейчас меня интересовало лишь отражение, поэтому я размотал тряпицу и поставил волшебный агрегат на стол.
А правы Васька с Русиком, живая вода пошла мне на пользу. Даже волосы, кажется, стали гуще, а румянцем я никогда до того похвастаться не мог. Рубаха нового мира смотрелась так, словно я только в ней и ходил. Камешек едва угадывался под ней. Что ж, раз все в порядке, пора в путь. Я завернул зеркало, но далеко убирать не стал. Раз оно волшебное, пусть кот и ворон расскажут о его свойствах, а пока что небольшая прогулка мне не повредит.
Глава 5
Жизнь болотная
По дороге на болото мне вспоминалась песенка водяного из мультфильма, в которой тот жаловался на жизнь-жестянку и как раз посылал её в болото. Местного водяного и посылать не пришлось, он сам там живет. Дорогу мне указал все тот же Васька – ткнул кончиком хвоста в нужном направлении, сладко зевнул и вытянулся на солнышке, а я зашагал к болоту. Кажется, начинаю привыкать к местному быту. Уже и одеждой разжился, и еда есть, только вот как быть с печью? Я по-прежнему понятия не имею, как на ней можно что-то приготовить. Ладно, разберусь, раз уж сразу не пропал.
А болота все не было… Я начал подозревать, что кот сыграл со мной злую шутку, но зачем? Это Руслав меня терпеть не может, а Васька за свежее мясо лапу продаст. Так что избавляться от потенциального источника свинины ему невыгодно. Где же болото?
– Эй, милый, – позвал меня тоненький девичий голосок. Я вздрогнул так, что едва не ударился лбом об кряжистую ветку, нависшую над дорогой, и обернулся. Под кустом сидела девчонка лет шестнадцати в зеленом платье и венке из трав. И глазищи у неё были такие же зеленые. Взглянешь – и затянет пучина.
– Здравствуйте, – кивнул я. – Подскажите, пожалуйста, как мне добраться до болота?
Та вдруг звонко рассмеялась. Я никак не мог понять, что смешного, если человек спросил путь, но насмешница хохотала. Она подскочила на ноги, притоптывала и приплясывала, будто я рассказал ей самую забавную шутку в мире.
– Болото тут близко, – сказала она, вытирая слезы смеха. – Только зачем оно тебе? Посмотри, разве я не хороша?
– Хороша, – согласился я. – Но мне нужны не вы, а водяной.
– Он очень, очень занят, – подмигнула мне девчонка. – А я – его подруга, меня Акулина зовут.
– Веник, – представился я, а девчонка снова рассмеялась.
– Хорошо, хоть не топор, – снова весело подмигнула. – Иди за мной, Веник, я тебя провожу.
И свернула с тропинки в ближайший кустарник. Я подумал и направился за ней, несмотря на то, что девчонка показалась подозрительной. Подумал было, что она и есть кикимора, да только под традиционное описание не подходила. Ни тебе рук-палочек, ни длинных когтей, ни зеленых волос и драного платья. Обычная девушка, разве что глаза неестественно яркие. Вдруг нога провалилась в какую-то яму, за ней другая.
– Трясина! – я понял с ужасом. – Акулина, дай руку.
– Сними камешек свой. – Веселость мигом слетела с лица Акулины. – И смерть твоя будет приятной, путник.
– Мне умирать нельзя, я правнук Бабы Яги и временно её замещаю.
А сколько раз «пра», я и сам не знал. Пусть будет просто правнук.
– Правнук? – прищурилась кикимора, ибо в принадлежности Акулины больше не сомневался. – И правда, духом Яги пахнет. Что ж, тогда тони, милок. Будет одним утопленником на болоте больше.
И пошла прочь, а я забарахтался, уходя еще глубже в трясину. Зашарил руками, стараясь найти хоть какую-то опору. Болотная тина уже подступала к горлу, когда кто-то с силой дернул меня за шиворот, и я очутился на твердом участке суши. Закашлялся, стараясь восстановить дыхание, попрощался с любимой обувью. Хорошо, хоть не с жизнью.
– Живой?
– Живой, – просипел я, разглядывая спасителя. Это был высокий плечистый мужчина с длинными усами и чуть выпученными, как у рыбы, глазами. От внешних уголков глаз тянулась ниточка голубоватых чешуек к вискам, и перепонки между пальцами также намекали, что передо мной водяной.
– Спасибо, что помогли, – пробормотал я. – Кикимора заморочила.
– Да, Акулинку мою сложно назвать послушной, – хохотнул водяной. – Меня Николаем зовут. А тебя?
– Венислав. Веник.
Странно… У Лешего имени нет, а у водяного есть… Я совсем запутался.
– Очень приятно, Веник.
Водяной хлопнул в ладоши, и моя одежда вмиг стала сухой, а на ногах снова были привычные туфли.
– Спасибо! – обрадовался искренне. – А я шел с вами познакомиться.
– Да? – брови Николая взметнулись вверх. – Зачем это?
– Ну, как бы объяснить… – Я слегка смутился. Все-таки они с Ягой плохо расстались. – Я – правнук Бабы Яги и временно исполняю её обязанности, а мы живем в одном лесу, и новые знакомства не помешают.
Водяной гулко рассмеялся и махнул рукой:
– Ступай за мной, Веник. Познакомлю тебя с моим царством-государством.
Я постарался идти ровно по следам водяного. Знакомство с болотом вышло неприятным, и повторять его не хотелось, поэтому и осторожничал.
– Не боись, – крякнул Николай. – Не сожрет тебя трясина, пока я рядом, иди без страха.
Только это не особо-то помогло мне расслабиться. Похоже, болотистая местность – это не мое, потому что от одной мысли, что снова окажусь в трясине, начинали почесываться пятки. Почему именно они? Как знать? Может, потому, что не хотелось ходить босиком. И переобуваться в лапти – тоже. Я мельком взглянул на ноги водяного. Хм-м-м. Надо же! Обычные сапоги. И не жарко ему летом в сапожищах-то?
А деревья неожиданно расступились, и мы вышли на поляну. В центре стоял большой добротный дом с маленькими окошками и резными ставенками. Вместо флюгера служил деревянный петушок, у крыльца трава казалась зеленее и гуще. Красота! Не то, что моя изба, нервная и впечатлительная.
– Вот тут мы и живем, – сказал Николай. – Я и кикиморы. Акулинка!
Раздался звонкий смех, и остроносая девчонка выглянула из окошка.
– Поди сюда, негодница, – притворно насупился водяной, и девушка споро выбежала нам навстречу. – Ты зачем пыталась соседа со свету сжить?
– Да какой же он нам сосед, дядька? – звонко спросила Акулина. – Захватчик он, в доме Яги обосновался. Но ведь всем известно, что Яги – исключительно женщины.
– А не осталось в моем роду женщин! – рявкнул я.
Нехорошо, конечно, грубить, но эта девица меня едва не утопила, захватчиком назвала, а теперь о превратностях моей родословной рассуждает.
– Что ж так? – Акулина недовольно подбоченилась. – Поели вы их, что ли?
– А если и поели, тебе-то что? – фыркнул в ответ.
– А ну не ссориться, молодежь! – прикрикнул Николай, и мы разом замолчали. – Ты проходи в дом, гость дорогой. А ты, Акулинка, на стол накрой да сестер позови, спляшите для нас.
