– Максим, ты самый-самый лучший! – выпалила Наська. – Не пожалеешь, зуб даю! Вот, держи!
Она полезла в карман и действительно вытащила оттуда зуб! Молочный. Видимо, зубные феи к Измененным летать боятся.
Вздохнув, я стал выбираться из метро. Наська вьюном пробиралась следом. Несколько здоровых мужиков, которых она мимолетно сдвинула с пути, растерянно смотрели вслед. Никто, конечно, и представить себе не мог, что куколка разгуливает по Москве, будто человеческий ребенок.
Глава третья
Накануне Перемены в Москве было меньше тысячи таксофонов. Стояли они в таких местах, что многие москвичи про них вообще не знали и уж тем более никогда не звонили. Зачем, если в кармане даже у ребенка или старика есть сотовый?
Но зато таксофоны были бесплатные.
Теперь сотовой связи нет, телефонные будки вернулись в города (говорят, какой-то древний завод на этом озолотился), но надо платить за звонок.
Я остановился у таксофона рядом с метро, вставил карточку в аппарат и набрал номер отдела «Экс». Хорошо помнить числа – это очень удобно, не нужно таскать с собой блокнот.
Их производители, кстати, тоже выиграли от Перемены.
Не знаю, сколько народа служит у Лихачева в подчинении, никогда там не был. Но вначале трубку взял мужчина с резким командным голосом, потом я добрался до какой-то юной девицы. И лишь потом мне позвали полковника.
Чутье у него имелось. Впрочем, после недавних событий я бы очень удивился, откажись он от встречи. Я сказал, что подожду у Комка на Шлюзовой набережной, полковник ответил: «Буду через пятнадцать минут», и в трубке запикал отбой.
– Полковнику никто не пишет, – сказала Наська, толкущаяся возле будки. – Полковнику все звонят.
У нее очень медленно шла первая фаза мутации, она несколько лет провела неподвижно. Лежала и читала книжки, их на удивление много оказалось в Министерстве культуры. Читала, похоже, всё что попало, не только детские книжки или детективы. Может, поэтому немного странная.
– Идем, – сказал я. – Подождем на месте.
На самом деле мне не хотелось дожидаться полковника. И когда мы дошагали до Комка, и я там никого не обнаружил, меня это порадовало.
В этом Комке я никогда не был. Он упал на уродливое невысокое здание, в котором размещался фитнес-клуб и какие-то государственные конторы. Кажется, даже почта, и это меня позабавило – на Мичуринской тоже «Почту России» накрыло падением Комка.
Может, Продавцам когда-то посылку не доставили?
Этот Комок был почти правильной формы, напоминал расплющенную каплю, или спелую фигу, ну или хинкали – если вы грузин… Прочие ассоциации я оставил за невоспитанной куколкой.
На моих глазах к дверям Комка подошла молодая женщина. Дернула ручку. Удивилась. Подергала еще. Пожала плечами и пошла навстречу нам, к метро.
Видимо, нечасто ей приходится продавать кристаллы, иначе удивилась бы сильнее. Серчеры знают, что Комки открыты всегда.
– А нас пустят? – шепотом спросила Наська.
– Меня пустят, – ответил я с уверенностью, которой не испытывал. Ночной разговор с Продавцом казался сейчас нереальным.
Мелькнула мысль: а не зайти ли самому, оставив Наську снаружи? Но если она уйдет и заблудится?
– Что именно тебе сказало Гнездо? – строго спросил я, когда мы подошли к дверям.
– Что свершилось ужасное злодеяние! – с готовностью ответила Наська. – Кто-то убил Продавца! И тебе надо выяснить, кто, – тогда друзья покойного дадут тебе кучу всякого добра!
– В целом верно, – признал я. – Ты не боишься увидеть мертвеца?
Наська ответила не сразу и на этот раз очень серьезно:
– Максим… Когда у нас Гнездо убили, я помогала Дарине тела носить. Только мне стражу или монаха тащить было тяжело, особенно если они остались целыми. Я носила куколок.
Она помолчала секунду.
– Своих подруг.
Черт. Меня как под дых ударили. Вот эта ее веселость и энергия – они порой заставляют забывать, что передо мной куколка. Которую родная мать отдала в детстве в Гнездо. Которая несколько лет лежала, пока мутаген боролся в ней с опухолью. Обычно на это не нужно много времени, но тут что-то пошло не так. Дарина говорила, что к ней редко заходили другие куколки – дети не очень-то умеют сочувствовать.
А потом, когда она все-таки поправилась и у нее появились друзья, их всех убили.
– Извини, – сказал я. – Глупость спросил.
– Ничего, – ответила куколка. – Это у всех бывает. Ты не бойся за меня, я не стану пищать. И ничего не буду хватать и лезть куда попало. Нас учат дисциплине.
– Вот в этом я сомневаюсь, – признался я.
Мы были уже перед дверью, а Лихачева еще не наблюдалось. Пробок в Москве нынче нет, слишком дорогой бензин, но ведь могло его что-то задержать?
– Зайдем, – решил я и взялся за ручку двери.
Дверь открылась легко. Комок действительно ждал моего появления.
Я вошел первым, огляделся.
Ну, всё как обычно. Глухая стойка прилавка из того же непонятного бугристого материала, что стены и потолок. За ней – метра два пространства, далее плотный занавес.
Прохладно.
– Эй! – позвал я. – Есть кто?
Все-таки я не был уверен, что Продавец мертв.
Тишина.
Наська попыталась высунуться вперед, я придержал ее за плечо.
– Можно войти? – снова позвал я.
Нет ответа.
– Пахнет, – сказала Наська.
– Чем? – Я насторожился. У куколок чувства развиты куда сильнее, чем у людей. – Кровь?
– Нет… химия какая-то. И озон.
Я принюхался. Да, пожалуй, слегка пахло грозой. Химических запахов я не ощущал.
– Хорошо, – решил я. – Стой пока тут.
И двинулся вперед.
Продавца я увидел, когда подошел к прилавку. Он лежал сразу за стойкой, вытянувшись в полный рост всей массивной тушей, замотанной в серые и песчано-коричневые тряпки. Из-под одежды, будто ноги, торчали толстые металлические штыри, с растопыренными, будто птичьи лапы, опорами. Под телом расплылась большая липкая лужа густо-синей жидкости.
– Что за… – сказал я и, опершись на стойку, перепрыгнул к Продавцу. Наклонился, посмотрел в проглядывающее сквозь ткань лицо. Глаза были закрыты, лицо казалось мертвым.
В общем, мертвым оно и было.
За спиной легонько стукнуло – я обернулся, обнаружил, что Наська стоит на прилавке. Похоже, запрыгнула прямо с пола.
– Мертвый, – сказала Наська. – Это он пахнет.
Да, теперь я чувствовал идущий от Продавца запах. Он не был неприятным, он вообще казался неживым, это был запах сгоревшей электроники и разлившейся химии.
– Вашу ж мать… – сказал я, глядя на торчащие из-под одеяний металлические «ноги». – Вы что, роботы?
– Это механическая жизнь! – прошептала Наська с явным восхищением. – Перед нами сломанный автопродавец!
Я осторожно приподнял подол одежды. Металлические ноги ожидаемо имели что-то вроде сустава в районе колена, а заканчивались в рифленом и явно металлическом цилиндре. Уже догадываясь, что увижу, я засучил Продавцу рукав. Кисть, на вид совершенно человеческая, в районе запястья была насажена на металлический стержень.
В общем, если бы ребенка попросили изобразить робота – он бы примерно так и нарисовал. Не хватало разве что носа-лампочки.
Наська спрыгнула ко мне, тоже наклонилась над телом (если, конечно, сломанную машину можно так называть). Протянула палец, потрогала разлитую синюю жидкость, прежде чем я успел ее остановить. Понюхала. Брезгливо поморщилась и вытерла об одежду Продавца. Сообщила:
– Это оно воняет.
Я тем временем обнаружил, что ткань на груди Продавца разрезана или прорвана. Развел края – и обнаружил тот же самый рифленый металл, только с узкой пробоиной, сантиметров десять-двенадцать длиной. Края пробоины торчали зазубринами, на них застыла синяя вязкая масса.
– Зарубили топором, – сказала Наська.
– Интересная версия, дорогой Холмс, – сказал я. – Но почему топором?
– Элементарно, Ватсон! – Наська взглядом указала в сторону. Я глянул. У края занавеса лежал топор. Деревянная ручка, клиновидное лезвие – самый обычный плотницкий топор. Даже не какое-нибудь экзотическое боевое оружие.
Как-то очень просто для всемогущих и самоуверенных Продавцов, нет?
Тюк топориком в грудь – робот-пришелец отбросил коньки и протянул грабли.
– Топор, – сказал я. – Мы же вроде не в Питере… Так, Наська. Говоришь, у вас дисциплина?
Наська быстро спрятала палец, которым собиралась потрогать пробоину, за спину.
– Ничего не трогать, – сказал я. – Иначе поедешь в Гнездо, я тебе гарантирую.
Кажется, она поняла, что я не шучу.
– У меня карточки на метро нет.
– Сюда же как-то просочилась? Пешком пойдешь в крайнем случае.
Наська огорченно кивнула. Что-то развернула в ладошке и забросила в рот.
– Ты что ешь? – воскликнул я.
– Конфетку!
– Где взяла?
Наська ткнула пальцем под стойку. Там была длинная полка, на ней одиноко стояла стеклянная вазочка с разноцветными леденцами в прозрачных фантиках.
– Тут! У всех Продавцов есть конфетки, они дают детям!
Я вспомнил, что при мне Продавцы и впрямь иногда угощали детей, притащивших лут или пришедших с родителями, леденцами. Криминала тут не было, они явно копировали земные обычаи.
– Все равно, нечего грязными руками… ты эту жижу трогала! – строго сказал я.
В дверь тихонько постучали, и нотацию пришлось прервать.
– Сиди и жди! – велел я. Перебрался через стойку, подошел к двери. Открыл.
И обнаружил мрачного Лихачева.
Полковник был в штатском, но пиджак оттопыривала кобура.
– Заходите, – сказал я.
– У меня кристаллов с собой нет, – заметил Лихачев.
– Ничего, тут и Продавца уже нет.
– Нет? – оживился полковник и быстро вошел. – А где он? И как ты узнал?
Похоже, Лихачев решил, что я обнаружил брошенный на произвол судьбы Комок. Удача, конечно, для начальника отдела «Экс». Продавцы были не меньшей загадкой, чем Инсеки или Измененные.
– Он тут, но его уже нет.
– Ясно, – Лихачев кивнул.
Быстрым шагом подошел к прилавку, глянул. Поморщился, увидев Наську, – та помахала ему рукой, опасливо улыбаясь. Похоже, к полицейскому она относилась с большим пиететом, чем ко мне. Потом Лихачев увидел металлические части и прямо-таки завопил:
– Робот! Гребаный робот!
– Сам в шоке, – согласился я.
Лихачев резко обернулся ко мне. Спросил:
– Кто-то еще знает?
– Дарина.
– Ну это понятно… Максим, что стряслось?
Я только приготовился рассказывать, как заговорила Наська:
– Мы на минуточку зашли! Это я виновата, я попросила Максима шоколадку мне купить! А Продавец себе вставлял батарейки, мы увидели, что он робот! И Продавец сказал, что теперь нас убьет! И пошел на меня, а Максим достал топор и…
Лихачев мгновенно успокоился, поднял руку, останавливая Наську:
– Ясно. То есть вы пришли, когда он был уже мертвый.
Наська, чей полет фантазии так грубо прервали, обиженно замолчала.
– Мне сказал Продавец из нашего Комка, который возле Гнезда, – пояснил я. – Что убили Продавца. И я должен расследовать.
– Должен? – удивился Лихачев.
– Он сделал предложение, от которого я не смог отказаться.
– Ясно, – Лихачев достал платок и вытер лицо. Шрам на щеке у него побагровел, видимо, от нервов. – Ладно, всё не так плохо, как я подумал. Ты имел право меня позвать?
– Да. Больше часа спорил, но договорился. Все, кто участвовал в истории с Прежними, могут мне помогать.
– Спасибо, – поблагодарил Лихачев. Настроение у него явно стремительно улучшалось. – Максим, я тебе говорил, что ты славный человек?
– Ага.
– Ну и повторить нелишне, – Лихачев крякнул, перебираясь через прилавок. Сказал Наське: – Брысь!
Куколка послушно отошла на пару шагов.
– Зачем девчонку привел?
– Гнездо настояло…
– Тоже ясно. Кого еще позвал?
– Никого.
– Телефонная будка метрах в ста от метро…
– Знаю.
Лихачев полез в карман, достал записную книжку. Полистал. Потом показал мне через прилавок.
– Вот телефон Елены. Тебе важен ее рабочий номер. Сегодня операций у нее нет, но она должна быть в отделении. Скажешь, что бумага от полиции придет, что она привлечена как эксперт. Запомнил?
Я кивнул.
Откуда он знает, что у меня хорошая память на числа?
Наверное, оттуда же, откуда рабочий график Елены Филипенко.
– Телефон Миланы знаешь?
– Зачем? – заупрямился я.
– Потому что перед нами инопланетная форма жизни. И нам нужен биолог.
– Она студентка. А это – робот!
– Надо удостовериться. Студентка тоже… лучше, чем ничего.
Он снова порылся в книжечке.
– Вот телефон деканата. Твоя… знакомая… должна быть на лекциях. В общем, пригласишь декана. Скажешь ему, что в сейфе лежит конверт от МВД. Пусть вскроет. Внутри будет еще один конверт, на нем написаны числа: тридцать два – восемь – пятьдесят четыре. После этого пусть вскроет второй и прочтет, что там сказано.
– И что?
– Там сказано, чтобы он выполнял распоряжения, отданные сотрудником по телефону. Пусть сажает Милану в машину и отправляет сюда!
– Давайте я просто скажу, что у нее заболела бабушка, – сказал я.
Лихачев подумал секунду.
– Можно и так. Но с конвертом быстрее. И… – он усмехнулся, – мне ни разу не доводилось использовать эти предписания. Хочу попробовать, как работает. Всё, иди!
– Наську забрать? – предложил я.
– Зачем? – удивился Лихачев. – Мне нужен ассистент. Нервы у нее крепкие, как я погляжу. У тебя крепкие нервы?
– Как стальные тросы! – ответила Наська. И показала мне язык.
Я вздохнул и пошел к телефону.
Робот. Ну надо же, робот!
Теперь понятно, почему в Комке нет сортира…
Вернулся я минут через двадцать. Елену я вызвонил быстро, и она сразу, ничего не спрашивая, ответила, что приедет. Декан биофака тоже не спорил после того, как вскрыл конверт, но его минут десять не хотели подзывать к телефону, даже один раз сбросили вызов. То ли он чем-то был занят, то ли секретарше мой голос показался недостаточно солидным. Поэтому, завершая разговор, я не удержался и велел декану навести порядок среди персонала.
К этому моменту Лихачев с помощью Наськи уже раздел Продавца. Думаю, что Наська выступала в качестве основной рабочей силы, пришелец явно весил килограммов сто пятьдесят, а может, и двести. Сейчас полковник и куколка сидели возле неподвижного тела, изучая результат своих трудов.
Без своих одежд Продавец выглядел нелепо и устрашающе одновременно. Тело его представляло собой металлический цилиндр с закругленными торцами, что-то вроде здоровенной капсулы. Сплав не походил на тот серо-голубой, что используют Инсеки, он был очень темный, почти черный. Никаких отверстий, кроме пробоины в груди, никаких датчиков-штекеров-индикаторов, лишь небольшие выступы и углубления, спиральным узором покрывающие весь цилиндр. Никаких признаков пола, разумеется. Снизу к капсуле крепились «ноги», в боках «руки», сверху «шея» с головой. Ладони и голова выглядели очень правдоподобно, казалось, что это обычные человеческие части тела. Но они не выглядели мертвыми, и это как раз заставляло думать об имитации. Темные волосы на голове, уши как уши, хотя обычно их не видно, в общем – тщательная работа. Я осторожно потрогал Продавцу щеку – она была теплой. Наклонился – и ощутил слабый цветочный запах. Так пахнут человеческие покойники, но я помнил, что и от живых пришельцев исходил этот запах.
– Удивительно, что Продавцы позволили узнать их сущность, – сказал Лихачев. Неодобрительно глянул на меня, порылся в кармане, протянул тонкие синие перчатки. На нем и на Наське такие уже были. – Не надо человеческой ДНК.
– Нам нельзя его выносить, – предупредил я.
Лихачев вздохнул. Негромко сказал:
– Ну… разве что чуть-чуть, а? Волосок?
– Это робот, – напомнил я.
– Но голова и руки у него похожи на органические. Даже такая мелочь… – Лихачев встал, оглядел Продавца с высоты своего роста. – Ну-ка, ассистент! Скажи, что тебя настораживает?
– Всё! – бодро выпалила куколка.
– А конкретнее?
– Что Продавцы нас сюда направили. Что кто-то смог Продавца убить, неужели у них защиты нет? Топор очень настораживает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
