– Уходим, – одними губами повторила она, глядя в глаза инкубу.
Но тот упрямо мотнул головой.
– Иди.
Солье, застывший напряженной статуей, сделал шаг к Вэлмару. Он чувствовал себя совершенно беспомощным в этой непонятной игре двуликих, и это сильно раздражало. Но при любом раскладе жертвовать Алекс ради своих амбиций и чувств он не собирался. Только не Алекс и только не теперь.
– Вэлмар, послушай…
Но тут Даллас, не желавший очевидно больше тянуть кота за хвост или просто уставший играться с инкубом, перебил мужчину:
– Фрея дала клятву на крови.
Вэлмар охнул. Он был поражен, это отразилось на его вмиг изменившемся лице. Алекс тоже знала о клятве крови. Давший ее двуликий не имел права, да и просто не мог нарушить свое обещание. Подобный договор нельзя было разорвать или аннулировать, никто не мог избежать наказания в случае своего вероломства. И вновь девушка задалась вопросом, что же такое было между вампиром и ведьмой?
– Ты лжешь! – зло выплюнул Вэлмар. – Ты, поганый кусок дерьма!
– Ей нужен был тоннель, – спокойно ответил Даллас, словно не замечая выпада инкуба, – и поддержка в определенное время.
Он прошел к своему креслу и опустился в него как ни в чем не бывало.
– Я помог ей.
– А потом убил, – проскрежетал Солье. – Все, все вампиры одинаковы.
Уолтер метнул в него равнодушный взгляд.
– Я потребовал равносильную плату.
– Скорее ты просто убрал сильного соперника. – Алекс ужасно хотелось дотронуться до амулета на груди. Тот снова погрузился в холодное небытие. Угроза миновала.
– Власть не дается легко, – устало парировал вампир. – Кроме того, Фрея послала вас ко мне. Этот момент тебя никак не интересует?
Алекс не нашлась что ответить. И правда, зачем Фрея послала их к своему убийце? Вела ли ведьма свою игру?
– Не слушай его, – прошипел инкуб, – он все лжет!
– Я бы мог с легкостью сдать вас ищейкам, – продолжал Даллас, – но у меня есть предложение… для тебя, – он сделал ударение на последнем слове.
Алекс посмотрела ему прямо в глаза глубокого карего цвета, обрамленные длинными густыми ресницами. Слишком человеческие глаза на холодном, мертвом лице. Он прекрасно знал правила игры и, более того, знал ее участников. Человек и инкуб были ему не интересны, Древний без своего клана не представлял угрозы. А человек… Вампиры, в принципе, никогда не рассматривали «еду» как угрозу. Да, с ней бывало много возни, но люди всегда оставались лишь добычей в сознании кровососов.
Но некромант, да еще и ведьма, – подарок, от которого не откажется никто. Кинг не сомневалась, что он знал о том, кто она на самом деле, с самой первой секунды их встречи.
– Чтобы найти то, что вам надо, тебе придется положить на алтарь жизни своих друзей и полгорода в придачу, – негромкий голос Далласа почти завораживал. – Ты готова к этому? Или, возможно, ты желаешь стать символом революции? Они спустят на тебя всех собак, обвинят в предательстве и заговоре. Здесь им страшно повезет: полукровка объединит под своим знаменем таких же как она. Правительство начнет истреблять твоих сородичей с удвоенным рвением… Ведь никто не любит некромантов.
– Не менее, чем вампиров, – отрезал все еще стоящий у двери Джек.
Он уже поднял свое оружие и сейчас вновь целился в вампира, ни на секунду не ослабляя хватку и стараясь одновременно с этим не выпускать из поля зрения Вэлмара и Алекс.
– Не слушай его, – перебил Джека инкуб.
Он будто и не двигался вовсе, но каким-то невероятным способом приближался к Далласу, становясь с каждым мгновением все ближе к вампиру, только Алекс могла поклясться, что тот видит все.
– Ты, – он странной интонацией выделил это слово, будто обращался не просто к Алекс, а к ее некроведьминской сути, – станешь причиной бунтов и беспорядков, ни один двуликий больше не будет в безопасности. Ты их символ, даже если не хочешь этого. Ты уже записала себя в «мученицы» и теперь, что бы ты ни сделала, исход один. Но я могу помочь.
– Закрой рот! – рявкнул Солье. Он шагнул вперед и сжал пальцы на плече Алекс таким уже привычным движением, моментально успокаивающим что-то внутри нее. – Ал… Алекс, посмотри на меня! Нужно уходить!
– И куда вы пойдете? – едва приподняв уголок рта, поинтересовался Уолтер. – К оборотням? Эти шавки стерегут только свои норы, их не интересует то, что творится за их пределами. К эльфам? Боги, да они, как только узнают о том, кто вы, первыми же преподнесут ваши головы на блюдечке Министерству, лишь бы в городе не закрылся ни один бордель. Фрея, кстати, рассказывала и о тебе, – внезапно сменил он тему, взглянув на Вэлмара и заставив того застыть на месте. – Но на деле ты совершенно бесполезен.
Инкуб взревел, кинувшись на вампира в очередной раз. Но теперь его остановила Алекс.
– Нет! Вэлмар, нет!
– Разве ты не понимаешь, что он делает? Ты не видишь этого?!
– Вижу! – Кинг сжала зубы. – Что-то происходит, Вэл. Что-то очень плохое, и Фрея знала об этом. Вот почему она построила этот тоннель, вот почему ждала нас и отправила к вампирам. Ей требовалось, чтобы мы были вместе и здесь. Фрея пожертвовала собой ради… всего этого.
Повисла тишина, разбавляемая только тяжелым дыханием инкуба. Алекс могла бы узнать куда больше, будь у нее время познакомиться с амулетом. Но пока она черпала из него что могла.
Все молчали, обдумывая и переваривая услышанное. И это дало ей немного времени, Алекс неторопливо, как в замедленной съемке, повернулась к Далласу. Он смотрел на нее не моргая, чуть склонив голову.
– Что ты хочешь предложить?..
4
На своем веку Уолтер Даллас видел немало ведьм и некромантов. Одни были слабее, другие сильнее, многих из них он пережил. Истинные Древние умирали как мухи, не выдерживая прогресса и бремени текущего времени, которое убивало и калечило не хуже кольев, костров и пуль. Вечная жизнь – тяжкая ноша даже для бессмертных, а Даллас бессмертным не был.
Рок сыграл с ним злую, жестокую шутку, превратив в дрампира – получеловека, полувампира. Так что в какой-то степени он понимал стоящую перед ним молодую полукровку, и пусть его аномалия была не врожденной, в отличие от ее, они все же плыли в одной шлюпке.
Разница заключалась только в том, что вампир обладал властью. А на подобных ему общие моральные кодексы не распространялись. Все эти глупые законы были созданы для низших каст, чтобы держать их в узде. Власти предержащие творили и жили совсем по иным критериям, и Уолтер Даллас решил, что он должен стоять на вершине этой пирамиды.
Он родился в далеком 1899 году близ того места, что впоследствии стало Луизианой, в Мэйне. Фермы, раскиданные по плодородным землям, принадлежавшим округу Мэйн, располагались довольно далеко друг от друга, по сути их разделяли десятки акров вспаханной земли. Так что когда однажды ночью в их дом пожаловали двое вампиров, отчаянные крики их жертв никто не услышал и на помощь не пришел.
Уолтер был старшим из трех сыновей старины Джо Далласа, ему едва стукнуло двадцать. И хотя его спальня, как и комната братьев, находилась на втором этаже в самом конце узкого коридора, проснулся он первым. Встревоженный громким ржанием лошадей и мычанием перепуганных коров, парень поднялся с кровати. Выглянув из окна, увидел, как скот беспорядочно носится за оградой, налетая друг на друга и давя тех, кто оказался менее проворным.
Он решил, что те учуяли койотов, нередко наведывавшихся на местные фермы. Схватив ружье, привычно оставленное рядом со старым колченогим табуретом, Уолтер выскочил из комнаты, собираясь позвать отца на помощь.
Первой на его пути оказалась спальня младших братьев, приоткрытую дверь которой заливал молочный свет полной луны. Уолтер поспешно проскочил мимо, но тут боковое зрение молодого фермера зацепилось за темное пятно, нависшее над кроватью одного из мальчиков. Вначале он принял его за тень от занавесок и уже готов был бежать дальше, но разве могла она быть настолько… длинной?
Юноша замер, до него все еще доносились истошные вопли животных, словно с них живьем сдирали шкуру, но Уолтер видел перед собой только искаженное пятно, рваной кляксой нависшее над пятилетним Майклом.
– Эй!
Громкий крик явно спугнул тень. Та судорожно вздрогнула, и последние сомнения Уолтера улетучились – перед ним стояло живое существо. Худое, почти изможденное, в рваном черном тряпье, некогда представлявшем собой пальто. Незнакомец резко обернулся, и одновременно с этим до парня долетел отчаянный крик отца. Короткий, как выстрел.
Все случилось в один момент: Уолтер крупно вздрогнул, встретившись взглядом с чужаком. Его окатило как из ведра обжигающим холодом и смрадом разложения. Инстинктивно вскинув ружье, парень не целясь выстрелил.
Уолтер был хорошим стрелком. Лучшим в округе, это все знали. Юный фермер мог подстрелить кролика с пяти ярдов, а подрезать тетерева для него вообще не представляло труда. Только вот найти ответ на вопрос, что произошло в тот самый день, он не мог до сих пор. Пуля верного и ни разу не подводившего ремингтона будто сама поменяла траекторию движения, совершенно немыслимым образом исказив ее. Обогнув незнакомца в черном, мгновением позже она пробила голову его младшему брату.
Позже Уолтер часто думал о том, что именно в ту ночь его сердце перестало биться, по-настоящему перестало. Он умер вместе со своей семьей.
Парень едва не выронил оружие из рук, наблюдая, как черная кровь стала быстро заливать тонкую подушку. Внутри Уолтера все перевернулось, сделало кульбит и замерло навсегда. Он отшатнулся, с силой ударившись о перила, и никак не мог оторвать глаз от ярко-алой подушки, расчерченной узорными тенями занавесок.
«Убей его!» – зазвенел ясный, громкий голос, выталкивая Уолтера из вязких лап шока. Юноша поднял ружье привычным механическим движением, уже готовясь выстрелить второй раз, но тут в него врезался непонятно откуда взявшийся вихрь. Черное словно грозовое облако ударило парня в бок, окутало и закружило будто крохотную песчинку, переворачивая все с ног на голову и заставляя теряться в пространстве. Сила, что вовлекла его в этот жуткий круговорот, вновь ударила Уолтера, на этот раз в грудь. Парня вышвырнуло из облака как пробку из бутылки игристого вина, да с такой силой, что деревянные перила не выдержали и, подломившись, рухнули вниз, увлекая за собой и юношу.
Он ничего не почувствовал, кроме короткой вспышки глухой боли – от сильного удара позвоночник сломался. Пол Даллас-старший положил на совесть, из добротных сосновых досок. Уолтер лежал на спине, но сознание не спешило его покидать. Оно то накатывало резкими волнами, то вновь терялось в дымке тумана. Он ощущал себя пьяным, словно во сне наблюдая за вторым пришельцем, оказавшимся рядом с комнатой родителей. Такой же измученный, больше напоминающий черную иссохшую тень, он с живым интересом наклонился вперед, наблюдая за обездвиженным Уолтером. И парень даже мог различить его острое серое лицо с тонким хищным носом и голубыми, безумно голубыми глазами.
– Не тяни, – донеслось до него издалека, – заканчивай с ним.
Вторая тень, то самое чудовище, в которое он стрелял, заслонила ему лунный свет, пробивавшийся из детской второго этажа. Парень отметил про себя, что оба незнакомца были похожи между собой как братья, только у того, что стоял наверху, волосы отливали жидким серебром.
Даллас вновь вернулся к изучавшим его бездонным океанам глаз, что оценивали распластавшееся на полу тело как свиную тушу на крюке. Длинные пальцы почти брезгливо обхватили подбородок, поворачивая голову, и Уолтер уже знал, что его ждет. Секунду или целую вечность спустя в шею впились два клыка, прокусывая нежную кожу и высасывая из безвольного тела еще горячую жизнь. Он хотел закричать, но, парализованный и бессильный, мог лишь безмолвно отдавать себя кровопийцам.
Уолтер не знал, как долго это продолжалось. Час, два, месяц… Время перестало играть свою роль, замерев на кончике иглы, по-змеиному проткнувшей его артерию. Он не знал, когда они ушли, бросив его, все еще живого, среди деревянных обломков, не знал, почему тот вампир не убил его.
Он лежал с широко открытыми глазами как сломанная кукла, в его расширенных зрачках отражалась запертая на засов входная дверь. И был уверен, что мертв. Возможно, так отчасти и было. Ритм его сердца снизился до одного удара в три минуты, а пульс стал таким поверхностным, что определить его было практически невозможно. Кровь загустела настолько, что ее остатки текли по венам густым абрикосовым вареньем, а по телу медленно, но верно разливался приятный холод. Где-то в голове взрывались фейерверки странных и непонятных картин, видений и кошмаров, мелькая красочным калейдоскопом.
Уолтер знал, что это означало. Еще старый Билл Ходжес, прошедший войну с двуликими, рассказывал:
– Новообращенные, они как младенцы беспомощные. Упыри могут плодить себе подобных, только вот не все люди на это согласны. Многие дохнут как мухи, а те, что не сдохли, еще сутки не способны ни на что. Хоть голыми руками их дави… Мы и давили, как картофельных жуков! Ха!
В годы войны вампиры стремились обратить как можно больше людей, чтобы регулярно пополнять свои ряды. Поэтому люди, в свою очередь, создавали целые отряды по истреблению «свежих коконов». Для обращенных, сумевших справиться с ядом в собственной крови, смерть могла принести даже обычная оса на своем жале. Убить их не составляло труда и считалось большим успехом обнаружить логово с такими новобранцами.
– Они что только вне утробы матери, – говаривал Билл, раскуривая старую трубку. – Но глазища-то, глазища! Что твои ледники в горах, синие, холодные, мертвые… Ничего в них нет, понимаешь? Совсем. Одна пустота и холод. Вроде с виду и человек, но внутри все по-другому уже…
И Даллас понимал, что смерть казалась ему несправедливо страшной. Настоящий ужас ждал впереди. Когда вампирская кровь сотрет в нем все воспоминания о боли, любви, все, что делает человека тем, кто он есть.
Уолтер пролежал так пять часов, дрейфуя между явью и забытьем, прежде чем забрезжил рассвет. Неуверенные лучи восходящего солнца стали пробиваться из-под запертой двери, чувствительно прожигая сетчатку глаза. Вместе с ними пришли и новые звуки, буквально оглушившие Уолтера своей нереальной какофонией. Он слышал, как капля росы стекает по шершавому листу, как вьется над головой пыль, медленно кружа и оседая на всех поверхностях в доме. Запахи сводили его контуженный мозг с ума, миллионы разных запахов, раньше казавшихся ему такими восхитительными. Он ощущал даже запах спекшейся крови наверху…
Чего было никогда не отнять у Уолтера, так это его упрямой настойчивости. Юноша осознавал, что с ним происходит, но все, что мог сделать – это смотреть, не моргая, на режущий его глаза свет, становившийся с каждой минутой все ярче. Он хотел кричать, орать, разрывая легкие, даже просто стонать, но губы не слушались и из горла не вырвалось ни звука. Зато за пеленой этой беспомощности он ощутил нечто другое.
Его пальцы заскребли дощатый пол. Ресницы вздрогнули, и откуда-то из глубины его еще живого существа поднялось что-то теплое, больное, щемящее. Парень шевельнул кистью, потом попытался поднять правую руку. Та застыла в воздухе и рухнула, словно оборвали верёвку, удерживающую его конечность.
Но теперь Уолтер мог назвать то чувство, согревшее его холодеющее сердце, – это была надежда. Он медленно, как сломанный механизм, уперся руками в пол, помогая себе перевернуться на живот. Получилось не сразу, но кровь вампира делала свое дело, тело начало регенерировать. Даллас стукнулся подбородком, но боли не почувствовал.
Он не сводил горящих глаз с тонкой полоски света под дверью. Потом подтянулся, вытянув руки вперед, и еще раз. И еще. Его ногти со скрежетом скребли дерево, все рождающееся внутри естество сопротивлялось тому, что парень намеревался сделать. Но Уолтер полз, полз отчаянно, почти зло, цепляясь за свой разум – единственное, что принадлежало всецело ему. Страха больше не было, вместо него появилось совсем другое – обреченная ярость.
Достать до щеколды оказалось труднее, ноги все еще не слушались, и Уолтер дважды упал. Наконец дверь распахнулась, впуская свежий аромат утра, и его обдало огнем. Солнце впилось в него миллионами раскаленных игл, доставая до самого нутра и выжигая все напрочь. Уолтер хотел зажмуриться, инстинктивно защищаясь, но не смог.
Он вывалился на крыльцо и солнечное пламя полностью поглотило его, уничтожая слабое тело новообращенного. Боль разбудила дремавшую способность полностью функционировать, та боль, что еще соединяла его с миром живых и которая должна была навсегда исчезнуть вместе с его человеческим обликом. Уолтер закричал, хрипло и надрывно, размыкая непослушные губы. Он кричал, корчась в ярком свете восходящего алого шара, а глаза так и оставались широко распахнутыми.
5
Напряжение, повисшее в воздухе, было столь густым, что его словно клубничное желе можно было нарезать ломтями. Все молчали, понимая, что ситуация загнала их в угол, и только острый, как лезвие, кончик хвоста инкуба нервно дрожал в воздухе.
Даллас выжидающе молчал. Закинув ногу на ногу и опустив сверху сцепленные в замок тонкие пальцы, он следил за единственной важной фигурой. Вампира мало интересовали остальные присутствующие, ценность имела только она, его некроведьма. Именно его, в этом он уже практически не сомневался.
– Я бы дал вам время подумать, – вампир наконец нарушил тяжелое молчание. Он подался немного вперед и, не сводя с девушки гипнотизирующего взгляда, добавил: – Но его нет ни у вас, ни у меня.
– М-м-м?.. – Алекс удивленно выдохнула и, вскинув бровь, покосилась на Джека.
Детектив не шелохнулся, но на его лице была написана не меньшая озадаченность, чем на ее. Неужели вампиру необходима помощь, как и им самим?
– Мы можем быть полезными друг другу, – верно расценил удивленный взгляд девушки Даллас, и еле уловимая улыбка коснулась уголков его губ, немного преображая отстраненное лицо.
– А затем ты пустишь нас в расход, как поступил с Фреей? – прорычал Солье.
Его просто воротило от мысли, что они вынуждены будут принять предложение кровососа. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: для них в любом случае добром это не закончится.
– Мы справимся сами, – рыкнул как отрезал инкуб, поддержав детектива.
Какая-то там война сейчас волновала его в последнюю очередь, ведь сколько он уже видел этих войн, скольких некогда близких потерял? Но не было среди них никого, хоть отдаленно напоминавшего Фрею. Он лелеял мечту оторвать вампиру башку, и не только он один.
Но Алекс медленно качнула головой и, делая парням знак не торопиться, также не спеша опустилась в кресло. Ее переполняли странные чувства, отчасти принадлежавшие самой Алекс, отчасти казавшиеся ей даже в таком состоянии «чужими». И она не могла четко отделить одни от других, боясь довериться любым. Ведь ей не хотелось принять неверное решение и получить не тот результат, к которому стремилась именно она – Алекс Кинг. Да и с Далласом нужно быть начеку, ведь любое его слово могло стать роковым для их троицы, как и любое их опрометчивое обещание.
– Ваши предложения, мистер Даллас?
Она больше не обращала внимания ни на детектива, ни на инкуба, просто перестав ощущать их рядом с собой. Артефакт на груди затмил все остальные мысли, отметая на задний план и Вэла, и Джека. Пожалуй, никто из этих двоих не мог понять или ощутить, насколько артефакт оказался важен, кроме разве что вампира. И вот теперь медальон словно живой человек говорил ей, просил, умолял, настаивал согласиться. Пока они все не пожалели.
Даллас опустил глаза, и девушке не удалось разглядеть промелькнувшее в них выражение удовлетворения. Солье застыл молчаливым изваянием позади нее, буравя ненавистного кровососа испепеляющим взглядом. Он уже понял, что переубедить Кинг не удастся. Более того, при необходимости она пойдет дальше и без них. Ощущал, что с ней что-то произошло, нечто изменившее Алекс изнутри.
Нет, внешне она оставалась все той же, даже шокировавшее его открытие, что Алекс некроведьма, мало что меняло в самой девушке. Но вот то, что он видел сейчас, разительно отличало ее от той Алекс, что вчера ночью следовала за ним по темным улицам Бронкса; той Алекс, что неизменно закатывала глаза, выслушивая его очередной подкат, позволяя, однако, уголкам губ дергаться в намечающейся улыбке и думая, что он не заметил. Той Алекс, что уже давно стала той самой…
Тихо выругавшись, он облокотился спиной на входную дверь, скрестив руки на груди. Если инкуб захочет, он может уйти, но бросать Кинг одну Джек не собирался. Больше никогда он не бросит ее. Только не ее.
Вэлмар также застыл и не двинулся с места, по-прежнему прожигая взглядом вампира, однако даже он видел реальное положение вещей. Это была не его война, но его уже втянули в нее и теперь просто хлопнуть дверью не получится. Нужно по крайней мере узнать, ради чего Фрея пошла на столь кошмарный шаг, вверяя их будущее в лапы упырю, и что она уготовила им впереди.
Вэлмар слишком давно и слишком хорошо знал Фрею, хоть и не всегда понимал ее мотивов, и уже тем более еще реже принимал их. Но верховная всегда с непоколебимой уверенностью шла вперед, без оглядки доверяя свою жизнь и судьбу бездушному артефакту. И к чему привела ее эта цацка?
– Я знаю, кто вам нужен, – медленно обведя взглядом всех присутствующих и поняв, что победа на его стороне, Даллас открыл ящик стола. – Но пожалуй, мне придется начать с самого начала.
На стол прямо перед Алекс легла свежая газета, на первой полосе которой размещалась фотография высокого мужчины в дорогом пальто. Светлые, почти белые волосы свободно спускались вниз, придавая молодому, ухоженному лицу неестественную красоту. Алекс в очередной раз поразилась тому, насколько идеальными чертами лица обладал изображенный на фотографии человек.
Витиеватый заголовок гласил: «Фрост – надежда Новых Штатов?» и чуть ниже более мелким шрифтом: «Министр здравоохранения в гонке за президентское кресло».
Кинг знала его, как и вся страна, в общем-то. Это был Себастьян Фрост, глава системы здравоохранения, но кто же мог предположить, что он настолько весомая фигура в политике? Фрост был настоящим фанатом своей работы, неизвестно, верил ли он по-настоящему в то, что делал, но результаты налицо. Он построил десятки больниц в бедных районах Бронкса, полностью переведя их на госбюджет, и вряд ли в МинЮсте этому были шибко рады.
Неудивительно, что у них с Далласом имелись общие дела, вампир владел частными клиниками и компаниями, поставляющими медикаменты и разрабатывающими новые штаммы. Только при чем тут он?
– Фрост, – резюмировал Солье за ее спиной, и Уолтер коротко кивнул.
– Как вам известно, я работаю над самыми разнообразными проектами в сфере медицины… Под моим началом находится бесчисленное количество новейших разработок, в том числе лекарства, способные избавить людей от определенных заболеваний.
Даллас вытащил из того же ящика еще что-то, и до того, как Алекс увидела пузырек с таблетками, она поняла, что Даллас подготовился. Он реально ждал их прихода! Но как давно? Газете было уже больше месяца, и девушка помнила ту фотографию, хотя и не читала саму статью.
Вампир подтолкнул пузырек вперед, и она ловко поймала скользящую по поверхности стола бутылочку.
– Это феноклоризан. Наша новая находка. – Он сложил руки на груди, продолжив: – В продаже его пока нет. Сами понимаете, они еще не провели все необходимые испытания и не получили лицензию.
Алекс повертела пузырек в руках, слушая, как внутри перекатываются таблетки.
– Для чего он?
– Чистый блокиратор, – Даллас едва заметно вздохнул. – Очень мощный, предназначенный для двуликих, неспособных справиться со своей сущностью. Оборотни, вампиры, суккубы… Но изначально он создавался с целью вылечить мне подобных. Среди вампиров немало тех, чья деградация представляет собой опасность для общества. Блокиратор полностью перекрывает работу нервных клеток, это… Это могло бы помочь в дальнейшем, уменьшить число напрасных жертв среди обычных людей. Помочь нам… и вам.
Даллас бросил странный, нечитаемый взгляд на Джека, который, однако, сам детектив не заметил, полностью поглощенный изучением бутылька с таблетками, что Алекс продолжала держать в руке.
– И при чем здесь эти колеса и Фрост? – нетерпеливо подал голос Солье, переводя взгляд с темного стекла на Далласа.
– Пару месяцев назад, – после секундного раздумья отозвался вампир, – ко мне приехал Себастьян. Собственной персоной. Министры не ходят в гости на чашечку чая просто так. Он приехал и попросил у меня феноклоризан. Разумеется, я сначала отказал. Препарат еще не прошел клинические испытания, но Фрост был неумолим. Сказал, что одному его другу он очень нужен, едва ли не вопрос жизни и смерти.
– Какому другу? – Алекс подалась вперед. Но Уолтер только покачал головой.
– Себастьян умолчал. Само собой, имя этого друга должно быть весьма громким.
– И ты дал ему препарат?
– Верно, – вампир кивнул. – Сняв с себя все возможные последствия. А через неделю Фрост приехал снова и вновь за лекарством.
Алекс оглянулась на Солье, и тот выразительно приподнял правую бровь, хмыкнув.
– Как-то не верится, что вы это по доброте душевной затеяли, – на этот раз он посмотрел прямо в глаза кровососу. – Кому-то понадобился мощный блок.
Даллас негромко забарабанил длинными пальцами по столешнице.
– Вы не правы, детектив. Мы, конечно, совершили за время нашего существование много непростительных ошибок, но сейчас стараемся делать все возможное, чтобы люди и двуликие могли существовать дальше в мире. Многие из нас совершили в прошлом непростительные ошибки, и хотя вы не верите в это, большая часть жалеет о них и многое бы отдала, чтобы в свое время избежать. А теперь поймите одну вещь – если кто-то прибегнул к помощи феноклоризана, то у него должны быть большие проблемы.
– Думаешь, это наш ублюдок? – Солье подобрался, учуяв наконец след.
Все сходилось. Ищейки, натравленные на них; дела, которые упорно замалчивались; улики, что исчезали так же, как и любые упоминания о них…
– Нужно узнать, кто это. – Алекс вернула бутылочку с «лекарством» на стол и потерла виски.
Амулет на шее хранил молчание, перестав давить и эмоционально, и физически, но она все равно ощущала что-то вроде постоянной, уже начинавшей раздражать вибрации. Или ей только казалось, а все остальное было обычной усталостью? Жаль, времени научиться чувствовать и понимать эту штуку у нее не было.
Даллас задумчиво коснулся газеты, разворачивая таким образом, что лицо изображенного на ее странице мужчины оказалось прямо перед ним.
– Есть только один способ сделать это. Получить ответ у самого Фроста.
Стоящий рядом с Алекс Джек вновь скептически хмыкнул, но вампир поднял на мужчину тяжелый взгляд.
– Фрост не так плох, детектив. Он пойдет нам навстречу, если будет знать реальное положение вещей. Тем более сейчас, когда на кону может стоять его будущее на самом верху.
– А по-твоему, Фрост не знает? – Солье сложил руки на мощной груди, отвечая открытым, полным ненависти и желчи взглядом. – Он покрывает своего дружка, поставляя тому ещё не прошедшие легализацию лекарства, а сам ни сном ни духом, что творится в городе? Может, они вообще сообщники! Или вообще он брал этот чертов блокатор для себя самого…
– Вот и выясним, – спокойно отозвался Даллас. Он нажал на кнопку расположенного на краю стола селектора. – Соедини меня с Фростом.
– Да, босс.
В повисшей на несколько долгих мгновений тишине раздался щелчок, затем гудок, и наконец еще через несколько секунд с того конца послышался глубокий мужской голос:
– Уолтер?
– Здравствуй, Себастьян.
– У меня заседание через пять минут.
– Это не займет много времени. – Вампир коротко взглянул на остальных. – Нам нужно встретиться. Это важно.
На другом конце послышались голоса, министра кто-то торопил.
– М-м-м, хорошо. Давай вечером. Я позвоню. – Уолтер кивнул.
– Отлично. Буду ждать. – И Даллас отключился.
– Хреновый расклад, – мрачно отрезал Солье и покачал головой. – Собираешься отправить нас прямо в пасть дракону?
– Вам же нужна помощь. Если Фрост заодно с убийцей, на которого вы охотитесь, пристрелишь его на месте.
Вэлмар, Алекс и Джек переглянулись. О том, что вампир мог знать основную причину их появления в этом доме, они как-то не подумали.
– Откуда вы?.. – начал инкуб, но Джек его перебил.
– Как много вы знаете об этом деле?
– Достаточно, – ответил Даллас. – Я знаю практически все, что должен.
– Вы что, следили за нами? – девушка никак не могла взять в толк его слова.
– Нет, не то чтобы следил, но я в курсе происходящих в городе событий, а уж сложить два и два способен.
Джек что-то прорычал, но тут в разговор вновь вмешалась Алекс. Ей было плевать на то, откуда у Далласа информация о недавно произошедшем, но сейчас ее больше волновало другое – кем был этот Фрост. Двуликий, это факт. Но к какому виду принадлежит? Во время разговора артефакт на шее стал теплеть, будто нагреваясь, но неудобств пока не причинял.
– Кто он?
Даллас медлил с ответом, буравя поверхность стола странным, будто разочарованным взглядом. Наконец он ответил:
– Себастьян – ведьмак.
Кинг покачала головой, ведьмака она бы почуяла, да и амулет отреагировал странно, хотя сейчас Алекс уже была готова сомневаться во всем. Неужели артефакт сбивал какие-то настройки в ее сущности? Или все вновь можно списать на усталость?
Вэлмар выступил из угла, в тени которого прятался последнюю пару минут. Все это время он молча раздумывал, разрываясь между желанием убить и выслушать до конца. Он ненавидел вампира, мечтая иссушить его энергию до дна, опустошив все его самые потаённые желания и оставив только пустую оболочку, как старую змеиную кожу. Но сейчас что-то изменилось. Он почуял нить, ту самую, конец которой вложила в его пальцы Фрея, и готов был ненадолго отложить свою месть.
– Лучше спроси, чего он хочет взамен?
Алекс совсем забыла про договор – услуга за услугу. Хотя уже догадывалась, что именно потребует вампир, и не ошиблась. Даллас откинулся на спинку кресла.
– Контракт со мной. Я хочу, чтобы ты работала на меня.
Ловушка, расставленная этим кровососом и Фреей, с тихим щелчком захлопнулась.
6
Солье угрюмо смотрел в окно, занавешенное темными плотными шторами. День уже клонился к вечеру, синие сумерки ползли по тихим улицам, бесшумно окрашивая окрестности в предвечернюю пастель. Деревья застыли черными тенями, погружаясь в ночной сон. Не ощущалось и малейшего дуновения ветерка. Но это видимое спокойствие настораживало, казалось, будто за абсолютным штилем вот-вот грянет белый шквал. Что-то было не так. Происходило нечто вне поля зрения, вне человеческого восприятия, за невидимой чертой застывшего сумеречного воздуха.
Мужчина еще раз оглядел пустую улицу, отметив, как вдали стали постепенно зажигаться фонари, освещая своеобразную кирпичную дорогу в обманчивый и враждебный им мир. Их желтоватый словно наполненный пугающими тайнами свет уводил вглубь сквозь неровный строй старых вязов.
– Как ты могла согласиться? – хриплый голос Вэлмара отвлек Джека от открывавшейся за окном картины и заставил оглянуться. – Неужели не понимаешь – тебя ждет то же самое, что и Фрею.
Хотя детективу, как и инкубу, хотелось рвать и метать, а внешнее спокойствие было ничем иным как маской, Солье промолчал, давая девушке возможность самой ответить. Ему тоже не нравилась и вся эта затея, и, главное, согласие Алекс работать на кровососов… Это была самая что ни на есть «лицензия на убийство».
Только каждому из здесь присутствующих становилось понятно – ведьма будет полезна до определенного момента. Но как только она попытается вырваться из расставленной ловушки – ее вынудят выбрать путь в один конец, как поступили с Фреей. А в том, что темнокожая ведьма сама бросилась в омут, из которого не было возврата, также сомнений не возникало.
По их общему мнению, Алекс не могла не понимать этого, но все же скрепила договор кровью. А теперь казалось, новоиспеченная верховная вообще не расслышала слов Вэлмара, уйдя вглубь себя настолько, что не обращала никакого внимания на происходящее вокруг.
Они мариновались в этой комнате уже несколько часов, дожидаясь, когда стемнеет. Солье застыл на посту у окна, инкуб слился с серыми тенями в углу, а сама Алекс пребывала где-то между сном и явью, то и дело протягивая руку и касаясь артефакта на груди. Он словно невидимый омут поглощал девушку, окутывая липкими нитями своей силы.
И за все время никто из них так и не проронил ни слова. Они не строили планов, не обменивались мыслями или пришедшими в голову идеями. Казалось, вообще старались не издавать лишних звуков. Инкуб стал первым, кто нарушил повисшее тяжёлым молотом молчание, хотя и он понимал, что слова бесполезны. Для них было очевидно, что выбор уже сделан и стоит только высунуться за пределы вампирского особняка – никому из них не протянуть и часа. Идя на поводу своих амбиций, Уолтер Даллас без зазрения совести скормит их ищейкам. В назидание, да и из чистого прагматизма.
– Ты вообще можешь уйти, – вместо Алекс отозвался негромко Солье. – На тебя у кровососа видов нет.
Вэлмар не шелохнулся, кажется, он даже не дышал, только смотрел в упор на девушку, сверкая своими явно нечеловеческими глазами из темного угла.
– Это ошибка, – также тихо продолжил двуликий, будто не слыша Джека. – Будешь работать на этого говнюка и убивать по его приказу себе подобных?
Солье не выдержал, он резко развернулся, закрывая собой практически весь оконный проем.
– Да что ты? – прогремел мужчина. – Ей подобные готовы разорвать Алекс на части и продать каждый кусочек ее проклятой плоти ищейкам только потому, что в Ал течет смешанная кровь! Да ты бы первый и продал ее своим сектантским ведьмам на ритуалы. Хотя о чем я, ведь именно это ты и сделал!
Инкуб ничего на выпад Джека не ответил, что немало поразило и Алекс, она, несмотря на свой отрешенный вид, все же прислушивалась к происходящему. Либо в инкубе совсем не осталось запала, либо детектив все же попал прямо в цель.
– Плевать, что ты думаешь! – наконец хрипло прошипел Вэлмар, и Джек кивнул в сторону двери.
– Тогда проваливай отсюда. Спасай свою шкуру.
Алекс устало закрыла глаза. У инкуба действительно не было причин задерживаться здесь, для Далласа он ничего не значит. Парень, если его можно так назвать, мог легко уйти так же, как и пришел – тоннелями. Это было его право как древнего, и без веской причины даже Уолтер Даллас не рискнул бы посягнуть ни на его свободу, ни на его жизнь. Даже при условии того, что Вэлмар открыто угрожал и покушался на такую же псевдо-вечную жизнь кровососа.
Только вместо этого инкуб, как и Джек с Алекс, продолжал неподвижно сидеть в углу, погрузившись в странное полуоцепенение. И дело тут было уже не в гибели Фреи.
Да, Вэлмар был подавлен, но сам не понимал почему. Вновь и вновь он прокручивал в голове события этого дня и относил причину своего состояния к смерти подруги.
И только Алекс понимала, что все не так просто. Истинная причина их состояния была скрыта в этой круглой древней вещице, сейчас спрятанной под ее одеждой. Амулет подчинял своей воле всех, кому не принадлежал. Каждого, кого не признавал. Самым удивительным было то, что сейчас Алекс казалось, будто и Джек ощущает на себе действие его мощи, но этого просто не могло быть.
А сила древнего артефакта, которая не проявилась даже на треть, непостижимым образом поглощала энергию находящихся рядом существ, и Алекс могла бы увидеть это собственными глазами, будь на то ее воля. Но девушка боялась сделать шаг еще дальше, заглянуть в неизведанную чащу к древним языческим духам, где-то на самом краю сознания надеясь на то, что вскоре и вовсе сможет избавиться от него.
– Мы все связаны… теперь, – ее голос был тих, но отозвался эхом в темной комнате. – Это… трудно объяснить. Амулет отметил нас, и куда бы мы ни пошли, будем чувствовать его влияние. И то, во что мы ввязались… По одиночке нам точно не выжить, поэтому теперь мы дойдем до самого конца. Вместе.
Инкуб и на это ничего не ответил, но Алекс и без слов слышала его отчаянное молчаливое согласие. Солье только едва заметно кивнул, хотя в этом не было необходимости – в том, что детектив останется рядом до самого конца, девушка уже не сомневалась.
– Рискнем всем, – произнес бесцветно Вэлмар.
Он неотрывно смотрел на Кинг, силясь разглядеть в ней что-то понятное только ему. Алекс была излишне бледна, тонкая жилка на шее билась медленно, слишком медленно для живого существа. Теперь древнему стало трудно воспринимать ее как двуликую, и это напрягало. Фрея даже под влиянием амулета виделась ему совсем иной, она все равно оставалась двуликой. Сильной, темной, иной. Но двуликой. Алекс же словно была окружена плотной массой, не позволяющей древнему разглядеть девушку. Сдавшись, он отвел взгляд в сторону, давая себе время подумать.
Джек же, наоборот, оторвавшись от окна, наконец смог сосредоточиться на напарнице. До того момента, как Алекс подала голос, он не мог смотреть на нее, будто это причиняло неудобство или откровенную боль. Солье казалось, что девушка отгородилась от всех, включая и его самого, какой-то стеной. Он не мог приблизиться к ней с того самого момента, как они оказались в этой комнате.
Теперь девушка смотрела куда-то вдаль, прикрыв длинные ресницы. И мужчина, ощутив, как сила, заставлявшая его держаться подальше, ослабла, не выдержал. Солье осторожно приблизился и присел рядом, взяв ее за руку.
– Алекс? – Он мягко массировал тонкие холодные пальцы, словно девушка озябла. – Что с тобой происходит?
Кинг глянула на него из-под задрожавших ресниц, и на мгновение Солье показалось, что взгляд некроманта стал непроницаемо темным.
– Джек, – тихо отозвалась она, но дальше ничего не последовало, и детектив опять слегка сжал ее ладони.
– Ал, да что с тобой?
Алекс попыталась вынырнуть из своего странного и до чертиков пугающего ее саму состояния. Перед ее взором мелькали непонятные видения, неясные фигуры прошлого, настоящего и будущего. Они хаотично мельтешили, сливаясь в один сумасшедший танец, завораживая и отталкивая одновременно. Погружение в этот странный мир означало полное слияние с ним, и сколько оно могло продлиться – Алекс не знала. Но амулет все больше затягивал ее, а сопротивляться было сродни тому, что сопротивляться урагану, сметающему и поглощающему все на своем пути.
– Что за черт?
– Это та хреновина на ее шее, – внезапно подал голос Вэлмар, и Джек взглянул на него. – Амулет Фреи. Ты не чувствуешь его из-за своей человеческой ипостаси. Это все он.
Солье нахмурился и, закусив губу, снова перевел взгляд на девушку. Говорить о том, что чувствует что-то странное, не стал.
– Что он делает с ней?
Инкуб пожал плечами, но его собеседник не видел этого.
– Сливается с ее силой. Алекс, видимо, пытается сопротивляться, но поверь, когда это произойдет… вампиры получат очень сильного наемника. Настолько сильного, что… Черт, это уже неважно, она уже принадлежит им.
– Но ведь можно что-то сделать! – Он вгляделся в лицо девушки, сжимая пальцы на руке Кинг.
– Теперь это неважно… – он невесело хмыкнул. – А я-то, идиот, повелся…
– О чем ты говоришь?
– О вампирах, – неприязненно шмыгнул носом Вэлмар, – меня провоцировали, да и ее тоже… Провоцировали, а я, ослепленный злостью, и не заметил.
– Да о чем ты, черт тебя подери?! – прорычал Джек, от злости сильнее сжимая пальцы на руке Алекс. Девушка не издала ни звука, но ощутимо дрогнула, продолжая однако сидеть практически неподвижно.
– Даллас спровоцировал меня. Спровоцировал атаковать, как и Алекс. Она раскрылась, использовала силу, непредназначенную для этого… Теперь она беззащитна перед артефактом, и он делает свое грязное дело… подчиняет ее себе. А этот ублюдок будто бы знал, рассчитывал на это…
Джек выдохнул и устало покачал головой. Теперь это все было неважно, кто кого и на что спровоцировал. Он сам чуть не открыл огонь, готовый убить кровососа. Но не открыл, замешкался. Посмотрев на лицо Алекс снизу вверх, заметил, как ее ресницы дрогнули. Детектив сжал пальцы еще сильнее, отмечая, как все тело некроманта напряглось.
Джек понимал, что все это очень дурно пахнет, только помочь ничем не мог – он был чужим в этом маленьком мире, куда его затянул водоворот недавних событий. Ничем, кроме одного – оставаясь рядом и поддерживая. Ведь думать о том, что станет с Алекс, если некому будет прикрыть ее спину, он не хотел. А уж надежды на мутного инкуба и вовсе не было, его присутствие рядом лишь злило и внушало детективу опасения.
В любом случае результатом всего происходящего стали именно его, Джека, решения и действия, его и Карла. В погоне за правдой они увлеклись так, что забыли, насколько опасно может быть происходящее. А теперь…
Речь Джека, его реплики и короткие ответы инкуба доходили до сознания девушки приглушенно, будто через толщу воды. И эта вода давила. Давила тоннами забытых знаний, мешала дышать и мыслить. Какие-то мелочи стали понятнее, яснее в дымке времени – те, что были ей уже знакомы. Алекс различала Далласа, теперь она видела намного больше, всю его историю. Глазами самого Уолтера.
