Игорёк работал на стройке; его плечи остались узкими, но обросли мышцами. Олег не рискнул бы, как в детстве, сойтись с Игорьком в шутливом спарринге.
Игорёк рано женился, сразу после армии. Побегал за девками по дворам и общагам, подъездам и форточкам, да и женился через год. Стас был уверен, что по залёту, но эту тему при Игорьке они никогда не поднимали. Крёстным стал Жека.
– Стас… и нас, и вас… – сказал Игорёк, остервенело опрокидывая рюмку. Всё не мог отпустить эту тему. – Легко быть добрым, когда всё хорошо. А пускай попробует, когда плохо.
Официантка принесла луковые колечки в панировке и ещё двести грамм в маленьком пузатом графине. Олег воспользовался заминкой, чтобы направить разговор в безопасное русло:
– А помнишь, как за Танькой Каплан всей бандой бегали? – сказал он, и глаза Игорька загорелись. Скуластая да сисястая Танька в итоге предпочла именно его.
– Эх, времена! Видел бы ты лицо её мамки, когда она нас застукала…
Олег видел: и маму Тани Каплан, и саму Таню, и Игорька, смазливого, светловолосого, а-ля молодой Ди Каприо, девчонки от него пищали…
Жека в тот вечер так и не появился.
* * *
Телефон Оли не отвечал. Это не сильно его расстроило – не хватало только нотаций. Оля никогда не упрекала его за алкоголь (Господь с вами, она не упрекала его ни в чём до этого дня), но Олег чувствовал: сегодня будет. Как будто «Оверлук» воздействовал на неё на расстоянии. Глупость, конечно, но перед внутренним взором настойчиво шипел раскалённый котёл, стрелка манометра ползла по шкале вправо.
– Что ты сделал с моей девочкой? – невнятно спросил Олег и громко икнул.
Тут же схватился за перила, оступившись. И зачем попёр по лестнице? Продышаться? Надышишься тут, ик… Ох, и набрался он с Игорьком. Хотя по тому не скажешь, бодренько прощался, по спине хлопал, обещался завтра же… ик, зайти… всенепременно… и тогда – все вместе, банда-каре, живые и мёртвые…
Олег похлопал себя по щекам. В глазах немного прояснилось.
Сколько ещё этажей? Пять? Десять?
Напомнил о себе мочевой пузырь. Зря он всё-таки брал второе пиво, да и первое зря… Но ведь хорошо было, несмотря на проскальзывающие обиды Игорька и шумный осадок в голове, хорошо…
– Теперь расхлёбывай, – сказал он пустому лестничному пролёту и обрадовался, что прошла икота.
На четырнадцатый этаж он попал со второй попытки, сначала перевыполнил план и ввалился в коридор пятнадцатого. Чертыхнулся и спустился вниз.
Подпёр лбом дверь и занялся поисками ключ-карты. Карманы брюк казались бездонными, полными мелочи, гальки и крошечных крабиков. Олег не помнил, платили ли они по счёту или записали на Жеку.
Его отвлёк звук шагов со стороны лифтов.
Пустой коридор показался плохо освещённым и неестественно длинным. Несколько секунд по нему расхаживали люди в тёмносиних халатах и розовых тапочках. Стояла странная, абсолютная тишина, в глубине которой прятался едва уловимый звук шагов. Шорохи.
Кто-то прошёл у лифтов за стеклянной дверью, Олег не понял кто. Не в том смысле – знакомый или нет, мужчина или женщина, а – человек или… кто-то ещё, всего лишь похожий на человека. Да, именно так.
Ясно было одно – этот кто-то (или что-то) был красного оттенка. Алый костюм и маска? Олег в это не верил, но очень старался.
Онемевшие пальцы нащупали электронный ключ, Олег впечатал его в замок и рванул на себя дверь.
* * *
В номере его разморило окончательно. Парилка ведь. Олег залез в душевую кабину, пустил холодную воду и сел на поддон. Ледяные струи жалили кожу. Олег стиснул зубы.
Из ванной он вышел не тем человеком, что цеплялся за перила и разговаривал с отелем. Клацнул пультом телевизора. Почему Игорёк не потребовал продолжения банкета? На Игорька не похоже. Или потребовал – да он, Олег, отбрыкался? Олег не помнил…
Дверь на лоджию была открыта. Ему не настолько полегчало, чтобы курить, поэтому он просто вышел к ночному городу. В центре парковки плескалась огромная лужа. Чудилось, что башня гостиницы плывёт по воде. Олег смотрел на фонари по периметру забора, на редкие жёлтые окна жилых домов и представлял, что он единственный постоялец.
Пленник.
Кто-то стучал во тьме, там, куда не доставали фонари. Нет, за спиной… стучат в дверь номера… Вернулся Игорёк? Жека?
Олег открыл. Дверной проём заполнил фактурный здоровяк с монументальным лицом. Рот, казавшийся на этом лице биологической избыточностью, кривился и подёргивался.
– Это нормально? – Здоровяк подался всем корпусом вперёд, будто хотел войти таким странным образом, не переступая порог. – Вы время видели?
Олег не видел, но примерно представлял – что-то около часа ночи. Или детина имел в виду какое-то материальное воплощение Времени?
– И?
– Сколько можно бегать?
Оправдываться за то, чего не делал, Олег не хотел.
– На пятках, – уточнил здоровяк.
– Что – на пятках?
– На пятках хватит бегать.
– Никто и не бегает. – Всё-таки придётся объяснять. Включить дурака – не выход. Здоровяк распалялся. – Я недавно пришёл, только из ванной.
– А кто тогда бегает?
– Без понятия.
– У меня что, галлюцинации?
Олег почувствовал, что сам начинает злиться. В голове хмельно заплескалось.
– А я откуда знаю.
Знавал он таких соседей. Любил с Олей потанцевать в зале, посмеяться и попрыгать под что-нибудь незатейливо-ритмичное. Поздние танцы иногда заканчивались визитом соседей. Снизу обитала недавно родившая школьница, которой мамаша оставила квартиру, и её тощий, покрытый тату хахаль; хахаль продержался недолго – сбежал, но свято место пусто не бывает, его сменил парниша повыше и покрепче, который постоянно таскался с кейсом для перфоратора. Олег успел познакомиться и с первым (папашей ребёнка), и со вторым (возможно, будущим отчимом) – они возникали на его пороге с возмущёнными лицами и просьбами «не шуметь». У Олега сложилось впечатление, что школьница хвалится перед ним своими избранниками.
– Так ведь по потолку, – настаивал здоровяк.
– Хорошо. Понимаю. По потолку. Пятками. Но мне что делать, если даже на цыпочках не бегается?
Здоровяк озадачился. Подался назад.
– Тогда извините.
– Ничего, – буркнул Олег и закрыл дверь. Тут же открыл: – Вы с тринадцатого?
– Какого тринадцатого? Нет здесь тринадцатого. Проспитесь.
Олег щёлкнул замком.
Набрал в графин воды, вернулся на диван. Поднёс графин к сухим губам, замер.
– А что у нас над двенадцатым? – спросил он у шепчущего телевизора.
* * *
– Ну здравствуй, дорогой, – сказал Станислав Варюха. Стас.
Утро. Тяжёлое. Рыхлое. Подвывающее в черепной коробке.
Олег приподнялся на кровати. Искал правильные слова – и не находил. На Стасе были серая жилетка, аквамариновая рубашка, остроотутюженные тёмные брюки и блестящие туфли – Олег видел правую туфлю, потому что Стас заложил ногу за ногу.
– Привет, друг, – сказал он, сдавшись, и протянул руку.
Стас крепко её пожал. В глазах цвета зелёного бутылочного стекла плескалась сдержанная радость.
– Хорошо вчера погуляли? – Стас улыбнулся, помахал рукой, разгоняя воздух. – Амбре ещё то. С Жекой гудели?
– С Игорьком. – Олег сдавил виски. – Жека не пришёл.
Стас кивнул.
– Деловой теперь. Впрочем, как всегда.
Стас почти не изменился. Разве что пивной животик отрастил… Пиво они обожали, под сушёную рыбку, беседу, даже с некой извращённой гордостью называли себя пивными алкоголиками; личный рекорд Олега насчитывал десять бокалов за вечер, Стаса – двенадцать.
Со Стасом Олега связывали самые крепкие и тёплые отношения, но в то же время – немного натянутые. Оба понимали хрупкость и уязвимость их дружбы, и это, наверное, сплачивало ещё крепче. Привлекательный, немногословный, всегда собранный Стас… С ним было интересно, хотелось, даже после стольких лет дружбы, заслужить его доверие, но порой казалось, что Стас что-то недоговаривает.
– Полечиться достать? – Стас кивнул на холодильник.
– Не, переболею.
– Болеть нельзя.
– Минералки, если не трудно…
Стас достал из холодильника запотевшую бутылку и кинул Олегу. Тот словил и спустил с кровати ноги. Стас задержался у столика, на котором лежала книга в самодельной бумажной обложке. Открывать не стал.
– Что читаешь? – спросил Стас.
– Урсулу Ле Гуин перечитываю.
– А я Мураками. К тебе подходит: «Если можно – угловую комнату подальше от лифта». Помнишь? Отель «Дельфин» из «Охоты на овец», откуда герой начал поиски овцы.
– Угловую… – задумчиво произнёс Олег, – в круглом здании… Я бы глянул на схему «Оверлука». Номера ближе к центру вообще без окон – я правильно понимаю?
– Сразу видно, сын архитекторов, – усмехнулся Стас, но на вопрос не ответил.
– Слушай, а почему здесь так жарко?
– Жарко?
– Ну. Как этот гадский радиатор обесточить.
Стас глянул на стену под открытым окном на лоджию и почему-то засмеялся, резко и отрывисто.
– Разберёмся. Слушай, мне сейчас бежать надо. – Узнаю друга, подумал Олег. – Давай через пару часиков найдёмся. Заходи ко мне в пятьсот второй.
Сквозь жалюзи падал полосчатый свет. Олег основательно приложился к ледяной минералке, аж зубы заломило.
– С отелем познакомился? На втором есть кинозал, сходи, покемарь в кресле.
Олег кивнул. Веки были тяжёлыми. Голова звонкой.
Стас хлопнул в ладоши и сделал движение к двери.
– Добро. Тогда до встречи. – Он нахмурился, снова глянул на радиатор. – Жарит, говоришь? А как вообще здесь… неплохо «Оверлук» отгрохали?
– Неплохо. Жека кое-что рассказал. И как тебя угораздило в такие деньги вляпаться?
– А-а, – отмахнулся Стас. – Скучная история. Влез в удачное дельце. Потом расскажу.
– А пятьсот второй… живёшь там? С женой поругался?
– Типун тебе на язык. Для работы номер. Ну, иногда на ночь остаюсь. Людка и девчонки понятливые. И знаешь, что иногда чувствую здесь? – Стас задумался, вспоминая. – «Боюсь гостиниц. Может, потому, Что чувствую, что в номере когда-то. Остаться мне случится одному. Навеки. В самом деле. Без возврата».
Олег сглотнул. Ему почему-то стало не по себе.
– Это кого?
– Евгения Винокурова, – подмигнул Стас, но весёлость исчезла из его зелёных глаз. Он всматривался в лицо Олега, искал реакцию. Потом тряхнул головой. – Ладно. Увидимся!
И вышел из номера так, словно ожидал удара по шее.
* * *
Олег выключил телевизор, набросил на плечи куртку, запер дверь и отправился в кинотеатр на втором этаже.
Электронное табло над дверью сообщало, что сеанс начался в 15.15. Олег сверился с телефоном. Пропустил двадцать минут «Драйва» с Марком Дакаскосом. В юности у Олега была кассета с этим фильмом, а ещё «Саботаж» и «Плачущий убийца». К фильмотеке Олег подходил ответственно: записывал достойные ленты (второй видеомагнитофон приносил Жека), стирал шлак, удлинял или укорачивал плёнку на бобинах, маркировал кассеты, вёл каталог; а потом, после разгромного наступления дивиди, снёс две огромные сумки с кассетами Игорьку, и видик присовокупил; Игорёк с радостью принял – прогресс халяве не помеха.
В крошечном аванзале ютился стол с кассовым аппаратом, но ни кассирши, ни расценок Олег не обнаружил. Толкнул дверь в зрительный зал и, подсвечивая телефоном, спустился по боковому проходу к первому ряду кресел. Всего рядов, по прикидке Олега, было не больше десяти, в каждом по семь кресел. Олег сел на четвёртое. Остальные кресла первого ряда пустовали.
