– Татуировки, пирсинг, генные модификации?
– Присутствуют.
– Ты это брось, – пожурил Игорёк, с волос которого можно было собрать тюбик геля.
За столиком у окна пила вино женщина с большой грудью. Видимо, ждала кого-то. Вино в бокале было красным, губы грудастой постоялицы – бледно-розовыми, в креманке на подложке из взбитых сливок нежились огромные виноградины. Странно, что Игорёк игнорировал грудастую – официантка и в подмётки ей не годилась.
Они снова выпивали и снова вспоминали. Песни под гитару на лавочке. Футбол двор на двор. Лапта. Тархун в автоматах с газировкой. Речка-вонючка Мухавец…
Принесли жаркое и овощную нарезку. Графин опустел на две трети. Игорёк запивал пивом, Олег не рисковал – в голове приятно шумело.
– У Жеки отец в прошлом году умер, сердце, – сказал Игорёк. – Жека поэтому в Брест и вернулся.
– А до этого где был?
– В Москве таксовал.
– На похоронах был?
Игорёк кивнул, с осуждением, как показалось Олегу.
– Только я из наших и был. Каждый день к Жеке ездил, поддерживал, помогал.
Олег запил грейпфрутовым соком, отвёл взгляд. За окнами шумел дождь. С баннера улыбался ослепший на оба глаза лже-врач. Олег всё-таки вчитался в рекламный текст: «Центр микрохирургии глаза». Вот те на…
– Хорошо, что с Жекой не потерялись, – сказал Олег, чтобы нарушить молчание. – А со Стасом часто видитесь?
Игорёк нахмурился.
– Как же. У него когда первая малая родилась, с третьего раза трубку стал брать. А дальше… – Игорёк досадливо отмахнулся. – Деловой теперь, бизьнесьмен. На кривой козе не подъедешь.
– Жеку вот пристроил.
– Пристроил, – буркнул Игорёк.
А тебя нет, подумал Олег. В этом ведь дело?
Десять прошедших лет утяжелили и округлили Игорька. Перед Олегом сидел полноватый парень с лицом, в котором угадывался его старый друг. Тяжёлые веки, двухдневная щетина с чешуйками отшелушенной кожи, красноватые глаза.
– А ты на кого вкалываешь?
Игорёк работал на стройке; его плечи остались узкими, но обросли мышцами. Олег не рискнул бы, как в детстве, сойтись с Игорьком в шутливом спарринге.
Игорёк рано женился, сразу после армии. Побегал за девками по дворам и общагам, подъездам и форточкам, да и женился через год. Стас был уверен, что по залёту, но эту тему при Игорьке они никогда не поднимали. Крёстным стал Жека.
– Стас… и нас, и вас… – сказал Игорёк, остервенело опрокидывая рюмку. Всё не мог отпустить эту тему. – Легко быть добрым, когда всё хорошо. А пускай попробует, когда плохо.
Официантка принесла луковые колечки в панировке и ещё двести грамм в маленьком пузатом графине. Олег воспользовался заминкой, чтобы направить разговор в безопасное русло:
– А помнишь, как за Танькой Каплан всей бандой бегали? – сказал он, и глаза Игорька загорелись. Скуластая да сисястая Танька в итоге предпочла именно его.
– Эх, времена! Видел бы ты лицо её мамки, когда она нас застукала…
Олег видел: и маму Тани Каплан, и саму Таню, и Игорька, смазливого, светловолосого, а-ля молодой Ди Каприо, девчонки от него пищали…
Жека в тот вечер так и не появился.
* * *
Телефон Оли не отвечал. Это не сильно его расстроило – не хватало только нотаций. Оля никогда не упрекала его за алкоголь (Господь с вами, она не упрекала его ни в чём до этого дня), но Олег чувствовал: сегодня будет. Как будто «Оверлук» воздействовал на неё на расстоянии. Глупость, конечно, но перед внутренним взором настойчиво шипел раскалённый котёл, стрелка манометра ползла по шкале вправо.
– Что ты сделал с моей девочкой? – невнятно спросил Олег и громко икнул.
Тут же схватился за перила, оступившись. И зачем попёр по лестнице? Продышаться? Надышишься тут, ик… Ох, и набрался он с Игорьком. Хотя по тому не скажешь, бодренько прощался, по спине хлопал, обещался завтра же… ик, зайти… всенепременно… и тогда – все вместе, банда-каре, живые и мёртвые…
Олег похлопал себя по щекам. В глазах немного прояснилось.
Сколько ещё этажей? Пять? Десять?
Напомнил о себе мочевой пузырь. Зря он всё-таки брал второе пиво, да и первое зря… Но ведь хорошо было, несмотря на проскальзывающие обиды Игорька и шумный осадок в голове, хорошо…
– Теперь расхлёбывай, – сказал он пустому лестничному пролёту и обрадовался, что прошла икота.
На четырнадцатый этаж он попал со второй попытки, сначала перевыполнил план и ввалился в коридор пятнадцатого. Чертыхнулся и спустился вниз.
Подпёр лбом дверь и занялся поисками ключ-карты. Карманы брюк казались бездонными, полными мелочи, гальки и крошечных крабиков. Олег не помнил, платили ли они по счёту или записали на Жеку.
Его отвлёк звук шагов со стороны лифтов.
Пустой коридор показался плохо освещённым и неестественно длинным. Несколько секунд по нему расхаживали люди в тёмносиних халатах и розовых тапочках. Стояла странная, абсолютная тишина, в глубине которой прятался едва уловимый звук шагов. Шорохи.
Кто-то прошёл у лифтов за стеклянной дверью, Олег не понял кто. Не в том смысле – знакомый или нет, мужчина или женщина, а – человек или… кто-то ещё, всего лишь похожий на человека. Да, именно так.
Ясно было одно – этот кто-то (или что-то) был красного оттенка. Алый костюм и маска? Олег в это не верил, но очень старался.
Онемевшие пальцы нащупали электронный ключ, Олег впечатал его в замок и рванул на себя дверь.
* * *
В номере его разморило окончательно. Парилка ведь. Олег залез в душевую кабину, пустил холодную воду и сел на поддон. Ледяные струи жалили кожу. Олег стиснул зубы.
Из ванной он вышел не тем человеком, что цеплялся за перила и разговаривал с отелем. Клацнул пультом телевизора. Почему Игорёк не потребовал продолжения банкета? На Игорька не похоже. Или потребовал – да он, Олег, отбрыкался? Олег не помнил…
Дверь на лоджию была открыта. Ему не настолько полегчало, чтобы курить, поэтому он просто вышел к ночному городу. В центре парковки плескалась огромная лужа. Чудилось, что башня гостиницы плывёт по воде. Олег смотрел на фонари по периметру забора, на редкие жёлтые окна жилых домов и представлял, что он единственный постоялец.
Пленник.
Кто-то стучал во тьме, там, куда не доставали фонари. Нет, за спиной… стучат в дверь номера… Вернулся Игорёк? Жека?
Олег открыл. Дверной проём заполнил фактурный здоровяк с монументальным лицом. Рот, казавшийся на этом лице биологической избыточностью, кривился и подёргивался.
– Это нормально? – Здоровяк подался всем корпусом вперёд, будто хотел войти таким странным образом, не переступая порог. – Вы время видели?
Олег не видел, но примерно представлял – что-то около часа ночи. Или детина имел в виду какое-то материальное воплощение Времени?
– И?
– Сколько можно бегать?
Оправдываться за то, чего не делал, Олег не хотел.
– На пятках, – уточнил здоровяк.
– Что – на пятках?
– На пятках хватит бегать.
– Никто и не бегает. – Всё-таки придётся объяснять. Включить дурака – не выход. Здоровяк распалялся. – Я недавно пришёл, только из ванной.
– А кто тогда бегает?
– Без понятия.
– У меня что, галлюцинации?
Олег почувствовал, что сам начинает злиться. В голове хмельно заплескалось.
– А я откуда знаю.
Знавал он таких соседей. Любил с Олей потанцевать в зале, посмеяться и попрыгать под что-нибудь незатейливо-ритмичное. Поздние танцы иногда заканчивались визитом соседей. Снизу обитала недавно родившая школьница, которой мамаша оставила квартиру, и её тощий, покрытый тату хахаль; хахаль продержался недолго – сбежал, но свято место пусто не бывает, его сменил парниша повыше и покрепче, который постоянно таскался с кейсом для перфоратора. Олег успел познакомиться и с первым (папашей ребёнка), и со вторым (возможно, будущим отчимом) – они возникали на его пороге с возмущёнными лицами и просьбами «не шуметь». У Олега сложилось впечатление, что школьница хвалится перед ним своими избранниками.
– Так ведь по потолку, – настаивал здоровяк.
– Хорошо. Понимаю. По потолку. Пятками. Но мне что делать, если даже на цыпочках не бегается?
Здоровяк озадачился. Подался назад.
– Тогда извините.
– Ничего, – буркнул Олег и закрыл дверь. Тут же открыл: – Вы с тринадцатого?
– Какого тринадцатого? Нет здесь тринадцатого. Проспитесь.
Олег щёлкнул замком.
Набрал в графин воды, вернулся на диван. Поднёс графин к сухим губам, замер.
– А что у нас над двенадцатым? – спросил он у шепчущего телевизора.
* * *
– Ну здравствуй, дорогой, – сказал Станислав Варюха. Стас.
Утро. Тяжёлое. Рыхлое. Подвывающее в черепной коробке.
Олег приподнялся на кровати. Искал правильные слова – и не находил. На Стасе были серая жилетка, аквамариновая рубашка, остроотутюженные тёмные брюки и блестящие туфли – Олег видел правую туфлю, потому что Стас заложил ногу за ногу.
– Привет, друг, – сказал он, сдавшись, и протянул руку.
Стас крепко её пожал. В глазах цвета зелёного бутылочного стекла плескалась сдержанная радость.
– Хорошо вчера погуляли? – Стас улыбнулся, помахал рукой, разгоняя воздух. – Амбре ещё то. С Жекой гудели?
– С Игорьком. – Олег сдавил виски. – Жека не пришёл.
Стас кивнул.
– Деловой теперь. Впрочем, как всегда.
Стас почти не изменился. Разве что пивной животик отрастил… Пиво они обожали, под сушёную рыбку, беседу, даже с некой извращённой гордостью называли себя пивными алкоголиками; личный рекорд Олега насчитывал десять бокалов за вечер, Стаса – двенадцать.
Со Стасом Олега связывали самые крепкие и тёплые отношения, но в то же время – немного натянутые. Оба понимали хрупкость и уязвимость их дружбы, и это, наверное, сплачивало ещё крепче. Привлекательный, немногословный, всегда собранный Стас… С ним было интересно, хотелось, даже после стольких лет дружбы, заслужить его доверие, но порой казалось, что Стас что-то недоговаривает.
– Полечиться достать? – Стас кивнул на холодильник.
– Не, переболею.
– Болеть нельзя.
– Минералки, если не трудно…
Стас достал из холодильника запотевшую бутылку и кинул Олегу. Тот словил и спустил с кровати ноги. Стас задержался у столика, на котором лежала книга в самодельной бумажной обложке. Открывать не стал.
– Что читаешь? – спросил Стас.
– Урсулу Ле Гуин перечитываю.
– А я Мураками. К тебе подходит: «Если можно – угловую комнату подальше от лифта». Помнишь? Отель «Дельфин» из «Охоты на овец», откуда герой начал поиски овцы.
– Угловую… – задумчиво произнёс Олег, – в круглом здании… Я бы глянул на схему «Оверлука». Номера ближе к центру вообще без окон – я правильно понимаю?
– Сразу видно, сын архитекторов, – усмехнулся Стас, но на вопрос не ответил.
– Слушай, а почему здесь так жарко?
– Жарко?
– Ну. Как этот гадский радиатор обесточить.
