Саймон Дженкинс "Краткая история Европы"

grade 4,2 - Рейтинг книги по мнению 240+ читателей Рунета

Саймон Дженкинс создает яркий портрет континента с его имперскими амбициями, яростными битвами и экзистенциальными страхами, которые, как считает автор, присущи сегодняшней Европе так же, как во времена Юлия Цезаря и Карла Великого, Жанны д’Арк и Бонапарта, Ленина и Черчилля. В первую очередь автор ценит политическую историю и находящуюся в центре ее внимания нескончаемую борьбу за власть. Не изменяя хронологическому подходу и переходя от страны к стране, от одного исторического события или персонажа к другому, Дженкинс излагает историю континента, который внес, вероятно, самый значительный вклад в формирование современной цивилизации. И это не просто констатация совершившегося факта: к последним страницам читатель «Краткой истории Европы» понимает, насколько настоящее человечества укоренено в его прошлом.

date_range Год издания :

foundation Издательство :Альпина Диджитал

person Автор :

workspaces ISBN :9785001395539

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 14.06.2023

Другие веяния проникали в Средиземноморье издалека. Во II тысячелетии до н. э. самые развитые общества располагались в долинах китайской реки Хуанхэ, индийского Инда, египетского Нила и в «плодородном полумесяце» между Тигром и Евфратом. Задолго до того, как европейские племена перешли к оседлости, эти народы уже изобрели земледелие, строительство, торговлю, искусство, а в Месопотамии и письменность. Они строили города и обожествляли предков. Они возводили монументальные постройки. Великая пирамида в Гизе (2560 г. до н. э.), высота которой составляла 146 м, была самым высоким строением на планете до XIV в., пока к небу не вознесся Линкольнский собор. Мифический Минос, сын Европы, считается основателем Минойской империи со столицей на Крите. Просуществовала она, по-видимому, по меньшей мере тысячу лет, приблизительно с 2500 до 1450 г. до н. э. Традиционно было принято считать, что минойцы – потомки переселенцев из Египта или Месопотамии, но изучение ДНК ископаемых останков доказывает, что генетически минойцы ближе к древним грекам. Минойцы торговали по всему Восточному Средиземноморью, строили дворцы, основывали колонии, старались отличиться в атлетике и ритуальных прыжках через быков. Судя по всему, жизнь они вели мирную. Несмотря на обычай человеческих жертвоприношений, нам ничего не известно о существовании на Крите касты воинов или культа вооруженного насилия. Фрески и керамика минойского города Кносса изображают элегантную молодежь, которая явно ведет легкую и приятную жизнь – первое тонкое звено в цепи отчетливо европейской культуры.

Считается, что Минойская империя начала клониться к закату, когда на острове закончилась древесина, необходимая для выплавки бронзы. Смертельный удар нанесла серия природных катаклизмов, прежде всего извержение вулкана Тера, которое с помощью радиоуглеродного анализа удалось датировать 1630 г. до н. э. Катастрофическое землетрясение вызвало цунами, которое пронеслось по Восточному Средиземноморью и стерло с лица земли города Крита. Пальма первенства в регионе перешла к ахейцам – микенской цивилизации, предшественнице континентальных греческих цивилизаций.

Зарождение и распространение эгейской культуры

Ахейцы (или микенцы, данайцы) властвовали в бассейне Эгейского моря с 1450 до 1100 г. до н. э. Это был сухопутный народ под властью самодержавных правителей. Ахейские легенды, герои и линейное письмо типа Б оказали сильное влияние на более позднюю греческую культуру. Ахейцы конфликтовали с хеттами, которые, занимая Малую Азию и Левант, издавна препятствовали экспансии Египта в северном направлении. Хетты первыми стали использовать железо, из которого ковались прочные мечи – оружие более эффективное, чем дубинки и каменные топоры. В этот же период растет влияние города Троя, война которого с ахейцами из-за похищения ахейской царицы Елены завершилась осадой и сожжением города, вероятно в 1180-х гг. до н. э.

Последующие столетия пересказали и, без сомнения, приукрасили это первое из записанных событий европейской истории, которое сохранил для потомков поэт Гомер, живший примерно в VIII в. до н. э. Он вел рассказ о племенах, охваченных жаждой мести и доведенных до крайности поступками соседей. Они поклонялись уже не застывшим неподвижно изображениям предков – их боги были гиперактивными, антропоморфными мужчинами и женщинами, не стесняющимися бурно проявлять свою любовь, гнев, ревность и любопытство. Как и люди, боги плели интриги, ссорились и дрались. Силу своего оружия они подкрепляли качеством, которое превратится в самое мощное оружие Европы, – разумом.

Так называемая дворцовая культура Древней Греции пришла в упадок где-то между 1200 и 1150 гг. до н. э. – то ли из-за вырубки лесов, то ли по вине стихийного бедствия, возможно эпидемии или извержения вулкана. Этот период, продлившийся приблизительно с 1100 по 900 г. до н. э., известен как греческие «темные века». По времени они совпали с вторжением в бассейн Эгейского моря новых пришельцев: дорийцев, поселившихся в материковой части Греции, и ионийцев, осевших на берегах Малой Азии, – в их честь получили свои названия классические архитектурные стили. Исследования ДНК показывают, что современные греки являются потомками древних микенцев, следовательно, вторгшиеся племена завоевали, но не вытеснили последних.

В результате население внутренних территорий рассеялось из городов-дворцов по мелким прибрежным городкам и деревням, географическое положение которых препятствовало дальнейшей экспансии. Связи между ними поддерживались теперь в основном плаваниями по морю. Это способствовало возникновению греческого полиса – небольшого самоуправляемого сообщества, свободные граждане которого обязаны были при необходимости вставать на его защиту. Такое государство определяет себя, говорил греческий философ Аристотель, как «насколько это возможно, состоящее из одинаковых и равных», в число которых, однако, не входили женщины, рабы и чужестранцы. С укреплением прибрежных микрогосударств росли зачатки индивидуализма, самодостаточности и независимости, которые станут определять представления греков о том, что формирует человеческую общность – и в конечном счете личность человека.

Примерно к 800 гг. до н. э. греческим городам-государствам, совокупное население которых составляло около 800 000 человек, стало тесно на берегах Эгейского моря. Они потянулись на юг – в обход Средиземного моря, и на север – в направлении Черного. Здесь они вступили в чреватый конфликтом контакт с финикийцами из Тира и Сидона, расселившимися на запад до самой Испании. Финикийский город Карфаген, располагавшийся на территории современного Туниса, был основан предположительно в 814 г. до н. э. Греки осели на северном побережье Средиземного моря, на Сицилии, в Италии и даже во Франции. Интеграция была достаточно тесной, чтобы греки смогли позаимствовать финикийский алфавит – они до сих пор им пользуются, хотя и в несколько измененном виде.

На берегах Средиземного моря найдено около 1000 греческих поселений того времени. Надо сказать, колонии значительно превосходили по размеру, великолепию и числу жителей города метрополии. Сицилийский Агригент и Сибарис в Южной Италии выросли в крупные города, причем последний преуспевал так, что оставил в языке эпитет «сибаритский». Жители колоний, говорившие на греческом языке и распространившие эллинистическую культуру по всему Средиземноморью, съезжались в Грецию на Олимпийские игры, подобно тому как американцы пересекают Атлантику, чтобы посетить Европу, свою историческую родину. Первая Олимпиада состоялась в 776 г. до н. э.

Нигде эти времена не встают перед глазами так живо, как в Милете, расположенном на побережье Турции недалеко от современного Бодрума. Персы разрушили этот древний город, но в 479 г. до н. э. Милет был отстроен заново. Археологи провели здесь раскопки, и сегодня туристы могут пройтись по мостовым, заглянуть в дома, взобраться по ступеням амфитеатра или на башню, откуда открывается вид на побережье. Со стороны Эгейского моря дует теплый ветер, овевая холмы изумительной красоты.

На этих улицах отдаются эхом рассказы путешественников о дальних странах, удивительных обычаях, творческих умах и жестоких сражениях. Представления жившего здесь народа нашли отражение в легендах о богах и героях: Афродите, Артемиде, Гермесе, Посейдоне, Ясоне, Геракле, Тесее. Кроме всего прочего, колонисты были любознательными людьми. Говорят, их современник Геродот однажды заметил: «Каждый год мы за большие деньги снаряжаем корабли и отправляем их в опасное плавание к берегам Африки, только чтобы спросить: “Кто вы? Каковы ваши законы? На каком языке вы говорите?”». Почему же, удивляется историк, «они сами никогда не отправляют кораблей, чтобы расспросить нас?». В этом вопросе заключено определяющее качество более поздней европейской цивилизации.

Персидские войны и возвышение Афин

К VII в. до н. э. в материковой Греции освоили новые способы управления полисами. Путем проб и ошибок Коринф, Спарта, Афины и другие города-государства научились жить в мире друг с другом. Монархии уступили место аристократиям, олигархиям и тираниям. Обсуждались концепции свободы, равенства и справедливого распределения ресурсов. В 621 г. до н. э. афинянин Драконт составил свод суровых законов, согласно которому смертной казнью каралась, например, «праздность». Говорили, что его законы написаны не чернилами, а кровью. Чуть позже избранный архонтом Солон реформировал законодательство и рассредоточил власть внутри обеспеченного класса граждан – первый шаг в сторону концепции гражданских прав.

В 508 г. до н. э. в Афинах поднялся мятеж против правящей аристократии. Его возглавил немолодой государственный деятель Клисфен. Он предложил прекратить споры, какая владетельная семья должна править и когда, а вместо этого отдать Афины в совместное управление всем гражданам мужского пола. Граждане должны объединяться не по родовым округам (филам), а по новым территориям (демам). Членов Совета и должностных лиц будут выбирать поочередно с помощью жребия. Единственное, на должность архонта смогут претендовать только квалифицированные кандидаты – почти исключительно аристократы. Не оправдавших доверия должностных лиц прямым общим голосованием можно было приговорить к десятилетнему изгнанию – наказание, которое называлось «остракизм».

Введенная Клисфеном форма демократии обеспечивала тесные связи внутри полиса лучше, чем опосредованное управление через избранных представителей. В лотереях на право занимать государственную должность участвовали около 50 000 свободных граждан мужского пола. Занималась заря эры управления на основе широкого участия. Собрания проходили на холме Пникс у западного склона Акрополя, и это место сохранилось до сих пор: впечатляющее нагромождение скал, уступов и гротов. Любопытно, что единственный известный мне памятник Клисфену стоит в здании правительства штата Огайо.

В VI в. до н. э. Греция подверглась угрозе с востока. Персидский царь Кир II (559–530 гг. до н. э.) в 546 г. до н. э. достиг берегов Эгейского моря и захватил всю Малую Азию, в том числе греческие Ионические острова. В 499 г. до н. э. ионийцы подняли против персов восстание, которое было жестоко подавлено. Царь Дарий I (520–486 гг. до н. э.) решил наказать афинян за помощь ионийцам, однако его армия была разбита в 490 г. до н. э. в Марафонской битве – считается, что в бою погибли 6400 персов и только 192 афинянина. Новости доставил в Афины гонец Фидиппид, который, сообщив о победе, упал замертво. Его подвиг по сей день прославляют марафонскими забегами. Грекам удалось отразить персидскую угрозу в морской битве при Саламине в 480 г. до н. э. и сухопутной битве при Платеях годом позже.

Победы греков, которые они зачастую одерживали против всякой вероятности, приписывали то преимуществу железного оружия, то культу атлетизма среди мужчин. Греки сражались с дисциплинированностью людей, защищающих свои дома и семьи. Геродот вложил в уста греческого полководца Фемистокла речь, которую тот якобы произнес перед Саламинским сражением, воззвав не к верности полису, но «ко всему, что есть благородного в человеческой душе и природе». Демократии не исполнилось еще и четверти века, но ее голос уже был обращен к каждому по отдельности – к личной, а не только общей свободе от тирании.

Персидские войны принадлежат к числу решающих событий в истории Европы. Если бы персы победили, если бы в их власти оказались Греция и бассейн Эгейского моря, то же самое случилось бы с Балканским полуостровом и со всем Средиземноморьем. Жившие там народы покорились бы властителям, богам и обычаям восточных земель. Поскольку в те времена представления о Европе еще не существовало, не было бы и причины его придумывать. Тем не менее Персидские войны в очередной раз напоминают нам, что первоначально Европа заселялась со стороны Азии и никогда не могла окончательно отделить свою историю от азиатской.

Золотой век Афин

Как ведущее во времена Персидских войн государство Греции, Афины претендовали на военное и культурное превосходство, которое достигло своего пика в рамках Делосского союза (478–404 гг. до н. э.). Довольно быстро союз вырос в Афинскую архэ (империю), куда вошло около 300 зависимых островов и поселений, расположенных на берегах Эгейского моря. В 461 г. до н. э. к власти в Афинах пришел популярный оратор Перикл, добившийся остракизма для своего консервативного оппонента Кимона. Перикл правил Афинами треть столетия (461–429 гг. до н. э.), это время станут называть Золотым (Перикловым) веком. Просвещенный новатор и скромный человек, он, как поговаривали, прислушивался только к своей любовнице Аспасии. В 449 г. до н. э. Перикл заключил мир с Персией, но бесконечно конфликтовал с городами Делосского союза.

Перикл считал правительство сетью взаимосвязанных гражданских и личных обязательств, подкрепленных зарождающимся принципом верховенства закона. При Перикле Афины блистали, подобно комете, интеллектуальной и творческой энергией. Акрополь увенчали мраморные постройки. Был возведен Парфенон – храм, посвященный богине Афине, который с течением лет станет самым известным сооружением в мире и образцом для (хороших) архитекторов даже в наши дни. Вокруг Парфенона вознеслись храмы, посвященные другим богам, а ниже расположились агора и театр Диониса. Дорогостоящие проекты финансировались за счет средств Делосского союза, чем члены его были весьма недовольны.

Для Перикла общественная жизнь была неотделима от искусства. Его друг, скульптор Фидий, добавил реалистичности и изящества ранее стилизованному изображению человеческого тела. Драматурги Софокл, Еврипид и Эсхил проникали в тайны любви, честолюбия и мести. Сатирик Аристофан заставлял греков смеяться над собой. Историк Фукидид напоминал афинянам об их славных подвигах и величайших ошибках. Гиппократ изучал болезни как естественный, а не божественный феномен.

В этом городе жил Сократ (469–399 гг. до н. э.), провозвестник концепции аргументированного рассуждения. Для Сократа люди были свободными акторами, наделенными собственной волей и не ограниченными Прометеевым мифом о богах и творении. Чтобы достичь мудрости, считал Сократ, человеку нужно лишь открыть свой разум миру вокруг и принять других людей такими, какие они есть, а не такими, какими их создали боги или общество. Сократ ставил разум выше суеверий, сомнение выше авторитета. Прежде всего, говорил он, человек, отвечая своей природе, должен быть любопытным и доискиваться до истины, не подавляя этого естественного стремления.

Сократ был мастером диалектического метода, скептических и каверзных вопросов. Его лучший ученик Платон (429–347 гг. до н. э.) обобщил идеи учителя и свел их в систему этического и политического поведения, регулирующую отношения людей друг с другом и с полисом. Хотя державная идеология Платона сегодня приходит в противоречие с представлением о высшей ценности личности, это была первая из зафиксированных попыток сочетать справедливость и свободу с долгом граждан перед обществом. В основанной Платоном в 387 г. до н. э. Академии обучался Аристотель (384–322 гг. до н. э.). Афинская Академия стала колыбелью европейского разума, в эпоху Ренессанса память о ней вдохновляла Рафаэля, расписывавшего фресками станцы папского дворца в Ватикане.

Слава Афин неизбежно должна была снова и снова оживать в истории Европы, представая в идеализированном виде. Век изобретенной греками демократии оказался недолгим. Интеллектуальное и культурное наследие Афин сохранилось благодаря александрийским переписчикам рукописей и римским ученым. Но достижения Золотого века Афин по-прежнему выделяются на фоне всех других периодов европейской истории. Впервые я узнал о них в школе, но они поражают мое воображение и по сей день. Как такая небольшая территория на берегах внутреннего моря смогла подарить миру столько удивительных изобретений, так глубоко проникнуть в тайны человеческой души? Невозможно представить себе европейскую культуру без Афин.

Пелопоннесские войны

Три последние речи Перикла Фукидид записал в качестве шедевров греческого ораторского искусства. В них (как запомнилось Фукидиду) выдающийся правитель утверждает, что корни афинского гения лежат в толерантности. Согласно законам Афин, «в частных делах все пользуются одинаковыми правами… Низкое общественное положение не мешает человеку занять почетную должность, если он способен оказать услуги государству. В нашем государстве мы живем свободно и в повседневной жизни избегаем взаимных подозрений… Мы не питаем неприязни к соседу, если он в своем поведении следует личным склонностям». Слова Перикла (или Фукидида) эхом отдаются в веках; их цитируют поколения политиков и ученых, на них основаны ценности, которые, как с гордостью будут думать последующие поколения европейцев, они первыми подарили миру.

Наверняка Перикл, как и европейцы, жившие после него, подходил к этим ценностям избирательно. Он не сверял с ними имперское поведение Афин в отношении других членов Делосского союза, что уж говорить о женщинах или рабах. Справедливо ли возлагать ответственность за крах Афин на другие греческие идеи, будь то гордыня или возмездие, – вопрос, вероятно, чисто схоластический. Перикл заявлял, что «все моря и земли открыла перед нами наша отвага», но в конце концов эти моря и земли взбунтовались. Зависимые города Делосского союза сплотились вокруг соперницы Афин Спарты, чьи суровые правители избегали как Перикловой демократии, так и его самомнения. В 431 г. до н. э. Перикл втянул афинян в противостояние со Спартой, которое войдет в историю как Пелопоннесская война.

Она же станет его эпитафией. В 429 г. до н. э. величайший из афинян скончался во время эпидемии. Развязанная им война тянулась до 404 г. до н. э., завершившись победой Спарты и распадом Делосского союза. Спартанцы, сторонники аскетизма, чуть было не сровняли с землей новые афинские строения – участь, которой удалось избежать только благодаря тому, что афиняне затянули хор из трагедии Софокла. Культурная жизнь города продолжилась, но золотая нить демократии оборвалась, сменившись, как и опасались ее критики, популизмом и властью толпы. В 399 г. до н. э. афиняне решили, что больше не собираются терпеть Сократа, «морочившего голову молодежи». Продажный суд заставил его совершить самоубийство – принять яд цикуты.

Аристотель проанализировал устройство полутора сотен греческих государств и убедился в превосходстве «упорядоченного афинского способа правления», задуманного как защита от грубого популизма. Сравнивая северное мужество с азиатским интеллектом, он считал, что греки обладают и тем и другим качеством. «Их институты власти превосходят все прочие, – писал он. – Если бы им удалось достичь политического единства, они правили бы остальным миром». Однако такого единства афиняне добиться не смогли. Афины подарили истории проблеск демократии, но не отыскали средства сохранить ее. Однако в этом-то и состоит истинное искусство политики, которое до сих пор не дается множеству европейских стран.

Эпоха Александра Македонского

Ранние века европейской истории удобнее обозревать, словно бы скользя лучом прожектора туда и обратно вдоль побережий Средиземного моря и наблюдая, как разворачиваются события. После падения Афин греческие города погрузились в бесконечные раздоры, то объединяясь против вечно угрожавших им персов, то вступая с ними в союз. В 359 г. до н. э. к власти в Македонии пришел амбициозный царь Филипп II – грек, считавший себя прямым потомком гомеровского Ахилла. Его вооруженные копьями воины, способные поражать врага, не приближаясь к нему вплотную, быстро подчинили себе греческие города-государства. В 336 г. до н. э. Филипп погиб от руки неизвестного убийцы, и трон унаследовал его двадцатилетний сын Александр, ныне известный как Александр Македонский, или Александр III Великий.

Этот юноша был, без сомнения, выдающейся личностью. Искусству полководца его обучал отец, который в числе других учителей нанял самого Аристотеля, чтобы тот наставлял мальчика в философии и политике. Александр был невысок, но харизматичен; известно, что один его глаз был голубым, а другой – карим. Говорили, что он обладал почти гипнотической властью над своими солдатами. Не смущаясь своей молодостью, а может, и ободренный ею, Александр принялся реализовывать амбициозный план отца, мечтавшего расширить свою державу за пределы Греции и завоевать персидские земли.

Походы Александра Македонского станут самым выдающимся предприятием в истории европейских завоеваний. Покорив Малую Азию, в 333 г. до н. э. Александр разбил превосходящие силы Дария III в битве при Иссе. Он взял в плен дочерей Дария, а позже женился на двух из них, успев между делом поддаться чарам бактрийской царевны Роксаны. Утолив свое честолюбие, домой он тем не менее не вернулся, а вместо этого двинулся на юг, в Египет. Там один из его полководцев, Птолемей, основал династию, последней правительницей которой станет царица Клеопатра. Птолемей построил Александрийскую библиотеку, где книги хранились в виде папирусных свитков, – вывозить их в конкурирующую библиотеку Пергама, где все еще использовался дорогостоящий пергамент из шкур животных, было запрещено.

Александр еще раз разбил Дария, прошел сквозь Месопотамию и беззащитную Персию и добрался до берегов индийской реки Инд. Там его командиры взбунтовались и отказались идти дальше. Александр был вынужден повернуть назад. Пройдя пески Персии, он добрался до Вавилона, где в 323 г. до н. э. заболел и умер в возрасте всего тридцати двух лет от роду. Всюду, где побывал Александр Македонский, он основывал города и колонии, которые часто называл в свою честь. Он сокрушил величайшую державу Юго-Западной Азии. Он женил своих солдат на местных женщинах и оставлял своих полководцев править покоренными народами. Но влияние этих эллинистических колоний на завоеванных Александром землях не было политическим. Империи он не построил.

Как и большинство подобных предприятий, походы Александра Македонского оказались абсолютно безрезультатными, оставшись в истории проявлением невероятного самомнения и жажды наживы. Созданная им империя была бессмысленной и бесполезной, так и не обеспечив безопасной границей греков, живущих в Малой Азии и Месопотамии. На протяжении всей истории эта граница была самой ненадежной в Европе. Но у недолговечной Македонской империи нашлось одно устойчивое следствие: она распространила эллинистическую культуру, а именно греческий язык и литературу, по всему Средиземноморью. Когда материковую Грецию охватила гражданская война, греческие торговцы и ученые рассеялись по морю, влившись в диаспору, численность которой историки оценивают примерно в 10 млн человек. Александрийская библиотека хранила и развивала греческое культурное наследие.

Политическое величие Греции умерло вместе с Александром Македонским. Но слава пережила его и еще долго взывала к тщеславию правителей последующих веков. Со смертью героя закрылось окно в царство человеческого духа, распахнутое классическими Афинами. Луч нашего прожектора смещается западнее и высвечивает город, чей гений заключался не в экспериментах Перикловой демократии, но в могуществе военной республики.

2

Могущество Рима

500 г. до н. э. – 300 г. н. э.

Рождение республики

Если начало Европе положила царская дочь, похищенная быком, то Рим основал ребенок, вскормленный волчицей. Где-то во тьме веков Ромул убил своего брата-близнеца Рема, споря с ним о месте расположения города, и решил вопрос самостоятельно. Много лет спустя, на рубеже V в. до н. э., как раз когда Афины отказались от аристократии в пользу демократии, римляне предпочли монархии республику. В 509 г. до н. э. они выгнали царя Тарквиния Гордого, и тот обратился к Ларсу Порсене, царю соседней Тосканы, с просьбой помочь ему вернуть власть в Риме. Конфликт завершился легендарным противостоянием, которое так живо описал Маколей в своих «Песнях Древнего Рима». Героическая оборона Горацием Коклесом Свайного моста через Тибр обратила в бегство армию Порсены и стала символом воинской доблести. Статуя отзывчивой волчицы стоит в Капитолийских музеях Рима. Долгое время она считалась этрусской, однако на самом деле датируется XI в. н. э.

Римлянами стали называть древних обитателей Лация – области на северо-западе Апеннинского полуострова. Римская республика, как и афинская, старалась добиться подотчетности правительства. Сенат, состоявший из потомственных патрициев, осуществлял исполнительную власть через двух консулов, избранных свободными гражданами Рима. Отдельно действовал совет плебеев, который возглавляли трибуны, сообщавшие сенату мнения совета, не в последнюю очередь – по вопросам налогообложения. Противостояние консулов и трибунов задавало нужный ритм сердцу республики. Как и в Греции, для обеспечения безопасности государства каждый гражданин был обязан служить в армии. Граждане составляли пехотные легионы, разделенные на боевые сотни под командованием центуриона. Сражались римляне стройными фалангами, сомкнув щиты и выставив вперед длинные копья; с флангов их прикрывали колесницы. В открытом бою они были практически непобедимы.

Первая Пуническая война

На протяжении двух столетий республиканский Рим оставался городом-государством. Он не пытался выйти за пределы своего региона, не говоря уже о том, чтобы по примеру Афин или Македонии взяться за строительство империи. Только в начале III в. до н. э. республика дотянулась до Южной Италии, где столкнулась с греческими и финикийскими колониями на берегах Средиземного моря. В 264 г. до н. э. римляне высадились на берег Сицилии и бросили вызов Карфагену, оспаривая его власть над Западным Средиземноморьем. Римская пехота захватила Мессину, но на море Карфаген сохранял преимущество. В 241 г. до н. э. римляне вернулись с флотом из сотни гребных галер-квинквирем и изгнали карфагенян с Сицилии. Так закончилась первая из трех Пунических (Финикийских) войн, в которые выливалась яростная вражда двух средиземноморских держав.

В 218 г. до н. э. двадцатидевятилетний карфагенский полководец Ганнибал решил атаковать Рим с суши, со стороны Испании. Он перешел через Альпы с армией, в составе которой было тридцать семь боевых слонов, – до Италии добрался лишь один. Этому его походу до сих пор посвящают научные дискуссии и научно-популярные фильмы. Ганнибал не без оснований надеялся, что покоренные Римом итальянские провинции встанут на его сторону. Он разбил римлян в легендарных битвах при Тразименском озере в 217 г. до н. э. и при Каннах в 216 г. до н. э. Битва при Каннах считается самым жестоким поражением в истории Рима: на поле боя пало около 40 000 солдат.

Ганнибалу не удалось полностью реализовать свое преимущество. Новый римский полководец Квинт Фабий Кунктатор («Медлитель»), следуя своей осторожной партизанской тактике, запер его войско в итальянской глубинке, и Ганнибал так и не дошел до Рима. Другой римский полководец, Сципион, окончательно изгнал карфагенян из Италии, а в 202 г. до н. э. атаковал Карфаген. Этот город был для Рима постоянной угрозой, как Персия для Афин. Противостояние породило воинственный лозунг: Carthago delenda est («Карфаген должен быть разрушен»). Так и случилось – в 146 г. до н. э.

Рождение империи

Ко II в. до н. э. господство Рима в Западном Средиземноморье было практически неоспоримым; границы его влияния быстро расширялись. Кроме Италии Рим обзавелся новыми провинциями на юге Испании, в Южной Галлии и Северной Африке. В 200 г. до н. э. римские войска помогли Афинам освободиться от слабеющей хватки Македонии, а в 133 г. до н. э. Пергамское царство Александра было преобразовано в новую восточную провинцию Рима – Азию. Все провинции должны были покоряться Риму и платить налоги; Рим, в свою очередь, обеспечивал им защиту и даровал римское гражданство местным правителям.

Этот греко-римский идеал гражданства в условиях верховенства права стал связующим элементом зарождающейся римской государственности. В процессе завоеваний римляне впитали господствовавший в бассейне Средиземного моря эллинизм. Они коллекционировали греческую литературу, копировали архитектуру и импортировали скульптуру. Они высоко ценили сокровища великой Александрийской библиотеки. Высшие слои римского общества говорили на греческом языке и обучали греческому детей, подобно тому как много позже европейские аристократы будут разговаривать на французском, а потом на английском языке. Рим перенял философские учения Афин: стоицизм, эпикурейство, скептицизм и кинизм. Оратор Цицерон вдохновлялся греческим правом и риторикой своего греческого предшественника Демосфена.

Не всем это пришлось по нраву. Самозваный патриот Катон (234–149 гг. до н. э.) считал притягательную греческую культуру «мягкотелой» и манерной. Он говорил, что обычаи «самого испорченного и неуправляемого из народов» развращают римскую молодежь. Поэт Гораций писал: «Пленная Греция взяла в плен своих неотесанных завоевателей». Прошли годы, и другой поэт, Вергилий, примиряя две культуры, писал: пусть греки умеют «обличье мужей повторить во мраморе лучше», пусть они лучшие правоведы, астрономы и математики, но все эти добродетели ничто без свободы действий. «Римлянин! Ты научись народами править державно – В этом искусство твое! – налагать условия мира»[2 - Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида / Перевод С. А. Ошерова; под ред. Ф. А. Петровского. – М.: Художественная литература, 1979.]. Мир, уверял соотечественников Вергилий, начинается с военного превосходства; так начиналось римское обожествление воинской славы, которое просуществует до конца империи.

Pax Romana («Римский мир») Вергилия опирался на регулярную армию, насчитывавшую примерно 125 000 солдат, не считая наемников. Римскими легионами, расквартированными в провинциях, командовали полководцы-патриции, которые правили на местах как военные диктаторы. Назначенные сенатом военачальники богатели, наживаясь на военных трофеях и взимая подати с населения. За счет этих средств они не только обеспечивали себе личную преданность солдат, но и покупали политическое влияние в столице империи. Это привело к преобладанию провинциальной конъюнктуры в политической жизни республики.

Кризис достиг решающей стадии в 133 г. до н. э., когда должность трибуна занял Тиберий Гракх, а позже его брат Гай. Они хотели раздать землю в собственность ветеранам войн и плебеям. Гракхам противостояли богатые сенаторы, организовавшие их убийство. Но, испытывая на прочность институты республики, место Гракхов заняли другие политики и бывшие военачальники, такие как Цинна и Сулла. В 82 г. до н. э. Сулла объявил себя диктатором Рима и представил программу реформ, превративших коррумпированный и продажный сенат в олигархию. В 73 г. до н. э. пришла новая беда: в районе Капуи подняли восстание гладиаторы под предводительством харизматичного лидера по имени Спартак. Спартак собрал армию из 70 000 рабов и сочувствующих, которая за год увеличилась до 120 000 человек. Разразившаяся гражданская война завершилась поражением рабов. Шесть тысяч страшных распятий выросли по обочинам дорог, ведущих в Рим, – как предостережение от повторения бунта.

Римская республика страдала от тех же проблем, что и афинская демократия. Личная власть и честолюбие разрушали ее институты и обходили механизмы защиты. Одолев в гражданских войнах многочисленных соперников, в 52 г. до н. э. единственным консулом Рима стал солдат по имени Помпей. Военные успехи принесли ему славу и деньги, в его честь устроили три триумфа – во время последнего он ехал в колеснице, инкрустированной драгоценными камнями. За колесницей шли дикие звери, а в руках Помпея была держава, символизирующая его завоевания. Теперь, когда один человек, опираясь на народную поддержку, мог контролировать сенаторов, консулов и трибунов, баланс власти разрушился. Нет в мире силы мощнее популизма.

Юлий Цезарь

Правление по формуле «Сенат и народ Рима» (S.P.Q.R.) выродилось в диктатуру. Вскоре Помпею бросил вызов еще один вернувшийся в Рим полководец, Юлий Цезарь, который принадлежал к старинному римскому роду. Как и Помпей, он был консулом и командующим войсками в двух галльских провинциях, располагавшихся к северу и югу от Альп. Он фактически правил этими обширными территориями, что предоставляло ему массу возможностей для обогащения. Цезарь был блестящим солдатом, безжалостным и хладнокровным, а кроме того, грамотным летописцем собственных побед. Галльские войны (58–50 гг. до н. э.), которые он вел, раздвинули границы Рима до Ла-Манша на севере и до Рейна на востоке. По оценке самого Цезаря, каждый третий мужчина-галл сложил голову в ходе войн, а еще треть была продана в рабство – к большой выгоде для Цезаря. Галлия к западу от Рейна покорилась Риму, а вождя галлов Верцингеторига доставили в столицу, провели по улицам, а затем убили.

Помпей фактически был единоличным правителем республики, но в 50 г. до н. э. сенат постановил, что оба они, Помпей и Цезарь, должны сложить с себя командование войсками. Цезарь проигнорировал решение сената и в 49 г. до н. э. двинулся из Галлии на юг, нарушив закон, согласно которому военачальники обязаны были оставлять свои легионы, складывая с себя властные полномочия в провинциях. Он демонстративно «перешел Рубикон» – реку, отделяющую Южную Галлию от Рима, – и вторгся в Италию. Здесь Цезарь столкнулся с ревниво оберегающим свою власть Помпеем, а также нашел (и купил) поддержку среди граждан Рима. Помпей со своими легионами бежал в Грецию.

Два года в Риме бушевала гражданская война. Цезаря объявили диктатором, подвергая испытанию на верность таких консервативных республиканцев, как Цицерон, чьи письма, повествующие о тех временах, складываются в захватывающий рассказ о Риме в I в. до н. э. В 48 г. до н. э. Цезарь, преследуя Помпея, вынудил того бежать из Греции в Египет навстречу смерти от рук убийц. Приехав следом, Цезарь встретил Клеопатру, в возрасте 21 года правившую Египтом совместно с братьями. Ее принесли к нему, завернутую в ковер. Цезарь был поражен в самое сердце; Клеопатра родила ему сына.

Теперь Цезарь был вынужден вести несколько военных кампаний сразу: в Греции, Италии, Испании и в Африке, зачастую против мятежных римских войск. В начале 44 года до н. э. он вернулся в Рим, купался в триумфах и почестях – и стал пожизненным диктатором. Деньги, награбленные в провинциях, он раздал солдатам и гражданам Рима. Один из солдат, посмевший протестовать против сумасбродного поведения Цезаря, был убит, а его труп приковали к стене форума. Любой, кто противится амбициозным государственным проектам, должен быть наказан.

Рим лежал у ног Цезаря, но на мартовские иды 44 года до н. э. его настигла рука судьбы. Едва Цезарь вошел в курию, как пал под ударами кинжалов, нанесенными ему сенаторами-заговорщиками, среди которых был и его старый товарищ Брут. Точно неизвестно, какими были его последние слова, но ни один из источников не упоминает шекспировское Et tu, Brute? («И ты, Брут?»). Светоний пишет, что Цезарь не сказал ничего[3 - «…он был поражен двадцатью тремя ударами, только при первом испустив не крик даже, а стон, – хотя некоторые и передают, что бросившемуся на него Марку Бруту он сказал: “И ты, дитя мое!”» (Светоний. Жизнь двенадцати цезарей). – Прим. пер.], – и в любом случае он записал бы его слова на греческом.

Возвышение Октавиана Августа

Оставшись без правителя, Рим погрузился в хаос. Осознав, что граждане шокированы как смертью Цезаря, так и ее обстоятельствами, заговорщики бежали из города. Согласно завещанию Цезаря, его гипотетическая империя должна была достаться восемнадцатилетнему племяннику и приемному сыну Октавиану. Консул Марк Антоний опрометчиво не подчинился последней воле Цезаря и отказался платить содержание его солдатам. Молодой Октавиан собрал их под свои знамена, а престарелый Цицерон написал серию длинных речей в его защиту. В своих «Филиппиках» он без оглядки обвинял Антония во всех мыслимых грехах – от похоти до жестокости, предательства и алчности.

Октавиан же, хотя и был еще, по сути, подростком, действовал более дипломатично. Он укрепил свое положение в Риме, постаравшись расположить к себе Антония. Их примирение решило судьбу Цицерона, который в 43 г. до н. э. бежал из Рима, но был пойман и убит, а его руки и язык враги прибили к одной из трибун на форуме. Афоризмы Цицерона остаются жемчужинами римской литературы: «Пусть пользуется движениями души тот, кому не под силу пользоваться разумом… Политиков не рождают, их извергают из организма… Если у тебя при библиотеке есть сад, ни в чем не будет недостатка».

Убийц Цезаря Октавиан и Антоний преследовали до Греции, где покончили с ними в битве при Филиппах в 42 г. до н. э. Вскоре отношения между двумя полководцами ухудшились. Антоний взял под контроль восточную часть империи, где осуществил ряд удачных кампаний по защите границ от парфянской (прежде персидской) агрессии. Он признал Ирода королем Иудеи и в 41 г. до н. э. по стопам Цезаря отправился в Египет. Когда он вызвал Клеопатру на встречу в Тарсусе, в Южной Турции, она прибыла уже не в ковре, но на собственном корабле, лежа на усыпанной лепестками роз кровати под золотым балдахином. На этот раз на свет появились близнецы, мальчик и девочка, и неудивительно, что Антоний не хотел возвращаться в Рим.

Когда в 40 г. до н. э. Антоний туда все же приехал, он попытался помириться с Октавианом, женившись на его сестре, но вскоре опять вернулся в Египет, к Клеопатре, которая родила ему еще одного сына. Антоний дал близнецам имена в честь Солнца и Луны и объявил Цезариона, тринадцатилетнего сына Клеопатры от Цезаря, царем царей. В Риме, понятное дело, это было воспринято как опасная провокация. Октавиан к тому времени вернул себе верховную власть и принял титул цезаря со всей прилагающейся к нему божественностью.

В 31 г. до н. э. Октавиан объявил войну Клеопатре (на самом деле Антонию) и пересек Средиземное море, чтобы дать им бой. В битве при Акции в Греции Антоний и Клеопатра потерпели поражение и бежали в Александрию. Когда Октавиан явился, чтобы взять их в плен, Антоний совершил самоубийство и умер на руках у Клеопатры. Она тоже скончалась несколько дней спустя, вероятно от яда. История о смерти от укуса египетской кобры, скорее всего, миф. При посредничестве Шекспира Рим подарил миру самое драматическое убийство, самую диковинную историю любви и самое романтическое самоубийство.

Август, император

Если кто-то и заслуживает звания основателя современной Европы, так это Октавиан (император Цезарь Август). Красивый мужчина среднего телосложения, умный и невозмутимый, при необходимости он мог быть жестоким и даже безжалостным. Октавиан не демонстрировал самовлюбленности и тщеславия, присущего его соперникам, и сохранял порядки старой республики, называя себя «первым гражданином», слугой сената и одним из двух консулов. Тем не менее в 27 г. до н. э. он принял императорский титул Августа, наделивший его абсолютной властью над сенатом, правительством, судом и армией. Его солдатам хорошо платили, а доброе расположение римских граждан обеспечивалось за счет дани, собираемой со всей империи. Что и говорить, он был настоящим тираном.

Август не создавал унаследованную им Римскую империю из разрозненных территорий, завоеванных за два века республики. Он, скорее, продуманно консолидировал земли, привел в порядок границы империи, завершив завоевание Испании, Египта и Сирии. Единственное значительное поражение он понес в 9 г., когда его полководец Вар был разгромлен в битве в Тевтобургском лесу в Саксонии. Тогда три римских легиона были полностью уничтожены Арминием, вождем германских племен, живших к востоку от Рейна. Военному делу Арминий в свое время обучался в Риме. Август был морально раздавлен и несколько месяцев отказывался бриться. Это поражение тяготило его до самой смерти.

Победа Арминия вошла в число битв, определивших судьбу Европы. Римское влияние к востоку от Рейна было остановлено: этим землям не суждено было превратиться в подобие романизированной Галлии. Германцами комплектовали легионы, но в орбиту римского правления или культуры они так и не попали. Разрыв, однажды сформировавшись, стал территориальным, национальным, а впоследствии и психологическим рубежом, разделившим Европу надвое. Арминию – на германском наречии Герману – не повезло: он попал в кумиры нацистов, и по этой причине сегодня его не особенно ценят на родине.

Советников Август подбирал тщательно. В военном отношении он полагался на Агриппу, а во внутренних делах – на весьма компетентного Мецената. Последний установил редкий прецедент, занимаясь одновременно внутренними делами и искусствами. Под его покровительством достиг зенита так называемый век Августа – золотой век римской литературы. Вергилий и Ливий воспевали историю Римского государства. Придворным поэтом был сам Гораций. Овидий, певец плотской любви, в своих «Метаморфозах» достиг философских глубин. То ли по причине радикализма, то ли за скабрезные вирши Овидия отправили в ссылку на берега Черного моря, где он стал поэтом изгнанников: «Всех нас родная земля непонятною сладостью манит и никогда не дает связь нашу с нею забыть»[4 - Перевод А. Парина.].

Эллинистическая культура не потускнела. Когда начал пересыхать поток изваянных греками скульптур, патриции стали заказывать такие точные копии, что сегодня даже экспертам трудно отличить римские работы от греческих. Витрувий пересмотрел принципы архитектуры эллинов, и города по всей империи украсились рынками, храмами и форумами. Август говорил, что принял Рим «глиняным городом, а оставил его мраморным». Классицизм эпохи Августа стал характерным стилем имперской власти.

С безопасностью пришло и экономическое процветание – величайший дар Рима древней Европе. Грузовые суда бороздили Средиземное море, поставляя овощи и фрукты из дальних стран на римские столы. Акведуки обеспечивали водой столичные бани в масштабе, который не удастся превзойти вплоть до XIX столетия. Стадионы и цирки развлекали публику зрелищами, пусть и переполненными жестокостью и насилием. Дорог было более чем достаточно. Двадцать девять магистралей разбегались из Рима во все стороны – они пронизывали империю подобно артериям, позволяя легионам быстро добираться до нужных точек. Колесницы римской почтовой службы доставляли письма со скоростью пятьдесят миль (80 км) в день. Единственная сфера обслуживания, в которой Рим не преуспел, – это очистка улиц. Улицы использовались как каналы для стока нечистот, что было источником постоянных жалоб.

Август правил больше сорока лет – он умер в 14 г. н. э. Основанная им империя просуществовала еще пять столетий, а ее византийская ветвь – все четырнадцать. Несмотря на любовь ее правителей к разглагольствованиям о бессмертии, главной слабостью империи было то, что неразрывность и стабильность ее существования зависели от смертных созданий. Император был источником благ, вершителем судеб миллионов людей. Официальных институтов преемственности еще не существовало, и не было другого способа контролировать императоров, кроме убийства. Чуть ли не каждый из первых двадцати трех носителей титула погиб насильственной смертью, чему чаще всего предшествовал период анархии. Эти времена вдохновили Эдуарда Гиббона на написание «Истории упадка и разрушения Римской империи» – одного из самых увлекательных классических трудов по истории.

Тиберий и зарождение христианства

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом