– Не обращай внимания, это случайно получилось. А ты почему так рано пришёл? Я готовила сюрприз к восьми часам.
Руслан зашёл в комнату, оглядел обгоревший столик и испорченный диван, потом заглянул на кухню, посмотрел на чёрную курицу в мойке…
– Сюрприз удался. Жаль, не могу насладиться им в полной мере. Я заехал всего на десять минут, чтобы принять душ и переодеть рубашку, потом возвращаюсь на работу. Надеюсь, ванна на месте? Цела и невредима? И в ней не плавает дохлый крокодил?
Ха-ха, очень смешно.
Пока Руслан был в душе, я надела розовое платье. Но, конечно, заводить разговор о свадьбе и совместной жизни сейчас, на фоне окружающей разрухи, было неуместно. Подожду более подходящего момента.
Увидев меня в платье, Руслан заметил:
– Ты похожа на зефир. Кстати, поесть чего-нибудь найдётся?
– Курица вот была, – вздохнула я, – но сгорела. Я ещё готовила салат…
– А с салатом что случилось?
– Не удался.
– Знаешь, Лютикова, я уже давно понял, что готовить – это не твоё. Просто смирись, – с усмешкой сказал Руслан и ушёл.
А я вызвала такси и поехала в крупный мебельный гипермаркет.
Заказывать новый диван с фабрики не было времени, его ждать несколько дней, поэтому я выбрала выставочный образец, который приглянулся мне в зале. Также я купила новый журнальный столик. Пришлось заплатить грузчикам двойную цену, чтобы они немедля доставили мебель в квартиру, и отдельно – чтобы вынесли старый диван на помойку.
Потом я несколько часов драила квартиру, уничтожая следы пожара и своей бурной кулинарной деятельности.
Было уже за полночь, когда я в изнеможении опустилась на новый диван и оглядела результаты своих трудов.
Да, день сегодня определенно пошёл наперекосяк. Но есть и положительные моменты. После моего визита к Руслану в комнате появилась новая мебель, а в холодильнике – кусок сыра, банка кукурузы и майонез. Ну и у кого повернётся язык сказать, что я не забочусь о будущем муже?
Глава 8
– Люська, я в больнице, нужна твоя помощь!
Я ещё раз посмотрела на определившийся номер: звонили со стационарного московского телефона. Голос я не узнала, потому что человек шептал в трубку. То ли женский, то ли детский. Если бы не назвали моё имя, я бы вообще решила, что меня разыгрывают.
– Кто это?
– Галя Афонина.
– Галка, что случилось?
– Мне пришлось срочно лечь в больницу, я тут вообще без всего оказалась. Ни прокладок, ни пижамы, ни трусов на смену. Поможешь? Мне больше не к кому обратиться.
– Конечно, помогу, что за вопрос. Что купить? Диктуй, я записываю.
– Не надо ничего покупать, у меня всё дома есть. Надо поехать туда и забрать.
– А ключи? Как я попаду в квартиру?
– Сначала придётся заехать ко мне в больницу, я дам ключи, а потом уже в квартиру. Конечно, это займёт время…
– У меня куча свободного времени, – заверила я подругу, – говори адрес больницы.
Через полчаса я стояла около больницы. «Психоневрологическая клиника» – значилось на вывеске.
Ого, вот это поворот! Галка попала в дурдом! Неужели вся эта история с пропавшим мужем доконала её? Впрочем, не удивительно. Для меня это было скорее забавное приключение, а для неё – серьёзное эмоциональное потрясение. Вот нервы и не выдержали.
Не знаю, строгие ли порядки в психушке, пустят ли меня вообще внутрь?
Но внутри всё оказалось точно так, как и в обычной больнице. На входе скучал охранник – седовласый дедок, который и со мной-то не справится, не то что с буйнопомешанным. Пожилая медсестра сидела в окошке с надписью «Регистратура».
Я подошла к ней:
– Как бы мне увидеть Галину Афонину? Она тут лежит.
Медсестра сняла трубку телефона.
– К Афониной посетительница, – сказала она в трубку, потом обратилась ко мне: – Вон там на стульчике подождите.
Прошло десять минут, и по лестнице в холл спустилась Галка. На ней был байковый халат, такой застиранный, что оставалось загадкой, какого он изначально цвета.
– Видишь, в чём я хожу? – вместо приветствия весело сказала она. – Выдали казённое. Удача, что я до тебя дозвонилась, зарядка от смартфона тоже осталась дома, хорошо хоть батареи хватило найти твой телефон в адресной книге.
– Почему ты тут без вещей? Тебя что, прямо с улицы увезли?
Афонина решительно тряхнула головой:
– Ещё чего, я сама пришла. Состояние у меня ухудшилось, вот я и решила подлечиться. Мой лечащий врач давно предлагал лечь в стационар.
– Ты стоишь на учёте у психиатра? С каким диагнозом?
– ОКР.
– Что это такое?
– Обсессивно-компульсивное расстройство.
– Обсессивно… чего? Это серьёзное заболевание?
– Ерунда, повышенная тревожность, не более того. Со мной всё в порядке, правда. Просто иногда человеку надо отдохнуть от окружающей действительности. Сама видишь, я здесь как в санатории.
У меня были другие представления о санаторно-курортном отдыхе, но я промолчала.
– Вот ключи от квартиры, – подруга протянула связку, – я сейчас расскажу, где у меня лежат вещи. Во-первых, возьми пижаму, она в шкафу в спальне, открываешь левую створку…
– Подожди, я запишу тебя на диктофон. Зря я, что ли, в прошлом журналистка…
Получив подробнейшие инструкции, я отправилась домой к Галке. По дороге я размышляла над словами подруги. Точно ли она попала в психушку добровольно? Что-то тут концы с концами не сходятся. Как можно ложиться в стационар и не взять с собой смену белья? Ну, трусы еще можно забыть, но зарядку от смартфона?! Это вообще непостижимо! Такое ощущение, что Галку повязали санитары, когда она бросалась с ножом на прохожих.
Когда я вернулась с вещами, Афонина принялась жадно выпытывать:
– Ну что, как там обстановка?
– Всё спокойно, – удивилась я.
– Встретила кого-нибудь по дороге?
– Никого не встретила. А должна была?
– Валера приходил? – не унималась подруга. – На сколько оборотов был закрыт замок?
– Ой, я даже не обратила внимание. В одном ты можешь быть твёрдо уверена: я не резала колбасу ножом для хлеба, и крошек на столешнице не оставила.
– Да как ты можешь смеяться надо мной! – вдруг вскричала Галка. – Это серьёзные вещи!
Да, вовремя подруга легла в стационар, нервишки у неё совсем ни к чёрту.
– Извини, – пробормотала Афонина, – я сейчас на взводе. Господи, только не это…
Галка резко изменилась в лице, я проследила за её взглядом. В вестибюль больницы вошли трое невзрачных мужчин в мятых костюмах.
– Люська, я чувствую, это по мою душу, – быстро и горячо зашептала Галка мне на ухо. – Не верь тому, что будут про меня говорить! Я не сделала ничего плохого! Ты веришь мне?!
– Успокойся, я тебе верю, – отозвалась я, разглядывая посетителей. – А кто это такие?
Мужчины подошли к окошку регистратуры, один из них, самый низкорослый, показал медсестре какой-то документ, и та вскинула руку в сторону Афониной:
– Вот она!
Галка задрожала крупной дрожью, как пойманный в капкан мышонок.
Мужчины подошли к нам. Медсестра вышла из своей каморки и с любопытством глазела на происходящее. Рядом с ней маячил дедок-охранник.
Коротышка раскрыл красное удостоверение, поднёс его к лицу Галки и официальным тоном произнёс:
– Следователь по особо важным делам капитан юстиции Липский Родион Вячеславович. Гражданка Афонина Галина Архиповна, вы обвиняетесь в убийстве своего мужа Валерия Афонина. Вы арестованы.
У меня отвисла челюсть.
Галка резко побледнела и стала одним цветом с медицинским халатом.
– Это не я, – прошептала она трясущимися губами, – я не убивала.
– Переоденьтесь и следуйте с нами, – продолжал Липский.
Неожиданно подруга изо всех сил вцепилась мне в руку и закричала:
– Люська, я не убивала его! Слышишь, не убивала! Помоги мне, Люська!
– Не усугубляйте, гражданка Афонина, не усугубляйте, – приговаривал капитан Липский, пока двое других оперативников отдирали Галку от меня. – На вас и так особо тяжкое. Не нужно вам ещё сопротивление органам при задержании.
Сердце разрывалось от жалости к подруге, но что я могла сделать?
У меня потемнело в глазах. Вдруг стало не хватать воздуха. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Последнее, что я видела перед тем, как потерять сознание, это перекошенное от страха лицо Галины, а в ушах стоял её душераздирающий крик.
Очнулась я от резкого запаха нашатырного спирта. Мужчина в белом халате склонился надо мной.
– Как вы себя чувствуете?
Я огляделась вокруг и поняла, что из холла меня перенесли. Я лежала на кровати в больничной палате. Кроме нас двоих тут никого не было.
Я попыталась подняться, но мужчина меня остановил.
– Лежите-лежите, вам нужен покой. Что-нибудь болит?
У меня дико раскалывалась голова, а конкретно затылок, но я решила не сообщать об этом. Положение у меня было серьёзное: я находилась в психушке, в которую попала не по своей воле. А вдруг меня вообще не выпустят на свободу? И ведь никто из друзей и близких не знает, что я здесь!
– Часто в обморок падаете? – допытывался мужчина.
Я опасалась, что любой ответ будет использован против меня. Если скажу, что часто, решат, что это симптом какой-то психической болезни. Если скажу, что впервые, сделают вывод, что это начало заболевания. Поэтому я молчала.
– Сотрясения мозга раньше были?
Ох, были. Но в дурдоме об этом лучше не распространяться. Правду я не скажу! И врать на всякий случай тоже не буду. Разумнее всего придерживаться прежней тактики – молчать.
– Меня зовут Полуфакин Антон Романович. Я врач-психиатр, – вкрадчивым голосом сказал мужчина. – А вас как зовут?
Зачем ему знать моё имя? Чтобы оформить медкарту и держать меня тут в заточении? Времена советской карательной психиатрии прошли, скажете вы? Как бы не так!
– Почему вы молчите? Вы слышите меня? Кивните, если слышите. Кажется, она меня не слышит.
С кем это психиатр разговаривает? Кто-то ещё есть в палате?
– Я вас слышу, – сказала я.
– Очень хорошо. А как вас зовут? Вы помните своё имя?
Ну уж нет, имени своего я не скажу. Увяз ноготок, всей птичке пропасть.
Доктор Полуфакин сочувственно поцокал языком.
– У женщины провалы в памяти, она не помнит своего имени. Это как раз по профилю нашей больницы.
