– А куда ж еще! То дрова принести в комнату Настасьи Платоновны, то еще чего помочь! Вот за вареньем да ягодами отправились…
Григорий только присвистнул.
– А ты что? – спросил он у Настасьиного мужика, вдруг вспомнив, что Глаша приходится тому племянницей.
– А я ничего. Дело-то молодое! Васька ваш к девке с уважением, ну и мне спокойно! – Мужик утер рукавом пот, выступивший на лбу, и продолжил чистить коня. – Так что, почитай, я у вас за денщика покамест буду, коли вы не возражаете…
Григорий пристально взглянул на неожиданного слугу:
– Петр, верно?
– Он самый…
– Пойди сюда!
– Барин? – Петр вышел из стойла, делая вид, что отряхивает щетки. Григорий слегка помедлил.
– Племянница твоя тебе на денщика моего жаловалась? – спросил он.
– Чего ей жаловаться? Васька ваш получше многих наших будет! Так что, коли сладится у них все – лишь рад буду. Токма вы б разрешение жениться дали.
– Я-то дам. – Григорий слегка обрадовался такому повороту разговора, – А вот хозяйка твоя…
– Настасья Платоновна против Глашкиного счастья возражать не будет! – уверенно заявил Петр.
– Ты ее так хорошо знаешь?
– Так барыня, почитай, на моих руках и выросла. Сестра моя сперва ее кормилицей, а потом и няней была.
– А с матерью ее что приключилось? – Белов решил не упускать момента и расспросить слугу о невесте.
Тот вздохнул и перекрестился.
– Преставилась она. Роды тяжелые. Ни она, ни ребенок не выжили… Настасье нашей тогда всего семь лет было.
– И что, её отец так и не женился?
– Платон Сергеич? Нет. Ему вся это суета ни к чему была, – Петр вновь вздохнул. – Так и остался вдовствовать, а дочь, как подросла, на хозяйстве.
Мужик помолчал и вдруг добавил:
– Вы на нее не серчайте, коли что. Она барышня хорошая, токмо своевольничать привыкла…
– А с чего ты взял, что я на нее осерчать должен? – оскорбился Белов.
– Так она ж своим характером кого угодно доведет! – охотно воскликнул Петр. – Нрав-то у нее мужикам фору даст!
– Это точно, – пробурчал Григорий, вспомнив последний разговор под дубом.
– Так вы внимания на ее слова-то не обращайте, – оживился мужик. – Барин наш так и делал… правда, он и в имении не частым гостем был!
– А поместьем кто заправлял?
– Настасья Платоновна и заправляла… Так что коли она вам указывать начнет, вы не спорьте, потом просто сами сделайте, как вам нужно.
Григорий озадаченно посмотрел на Петра, а потом расхохотался, внезапно осознав всю абсурдность этого разговора.
– Ладно, будет, – отсмеявшись, он вытер слезы тыльной стороной ладони. – Вот что, Васька появится, ко мне пришли! А пока – свободен!
И Белов, все еще усмехаясь, направился в свои комнаты.
Глава 7
Когда Настя вбежала в комнату, её соседка уже вернулась с дежурства у императрицы. Переодетая в домашнее, Лизетта сидела на своей кровати и расчесывала волосы, с интересом посматривая на сновавшего у печи Ваську.
При виде Насти фрейлина хитро улыбнулась и в наигранном изумлении приподняла брови, кивая на денщика Белова.
– Василий, – строго окликнула его девушка. – Ты что здесь делаешь?
От неожиданности парень подскочил и ударился затылком о край печи. Охнув, Глаша подскочила к нему.
– Сильно?
– До свадьбы заживет! – парень встал и весело посмотрел на Глашу, потом перевел взгляд на сердито хмурившуюся Анастасию. – Печь у вас засорилась, дымила шибко, вот я и глянул. Дымоход еще прочистить надо, и порядок.
– Его с крыши прочищают, – холодно заметила девушка.
– Так сначала посмотреть надобно, вдруг не он! – Васька широко улыбнулся.
– Посмотрел? – продолжила Настя.
– Посмотрел.
– Он?
– Он!
– Вот и ступай в казармы, а нам трубочиста пришли! – распорядилась девушка.
Василий слегка помялся, потом поклонился, весело подмигнул Глаше и вышел.
Девка проводила поклонника расстроенным взглядом.
– Что вы, Настасья Платоновна, на парня напустились, – тихо заметила она. – Он же помочь хотел.
– Ага, в трубу лезть собирался! – фыркнула Лизетта. – Хорошо, вовремя сообразил, что застрянет!
– Он не в трубу, а на крышу, – в запале возразила Глаша и тут же под сердитым взглядом хозяйки ойкнула и залилась краской.
– Аглая! – одернула Настя девку, косясь на фрейлину. – Почему Петра не позвала?
– Не успела. Я только собралась, а Василий навстречу идет. Помощь и предложил.
– Что еще предложил? – поинтересовалась Анастасия.
Глаша с укором посмотрела на хозяйку:
– Настасья Платоновна, зачем вы так! Василий печку нам почистил, дров да воды натаскал, а вы его в шею гнать… наверняка обидели!
– Глаша, – ахнула Настя, – Да ты…
Она беспомощно посмотрела на Лизетту. Та рассмеялась.
– Будет тебе, Настя, ну влюбилась девка твоя, с кем не бывает!
– Только этого мне еще и не хватало, – обреченно произнесла та.
Глаша вновь покраснела, шмыгнула носом и выскочила из комнаты. Настя растерянно посмотрела на хлопнувшую дверь.
– Вот что прикажешь с ней делать?
– Коль крепостная она – выпори да замуж выдай за кого тебе надобно, если свободная девка – по щекам отхлещи, ишь удумала – слезы лить да дверьми хлопать! – фыркнула фрейлина.
– Замуж… да… если бы все так просто…
– А чего сложного? Сказала свое слово и все. А то смотри, Васька же денщик Григория Белова. Каков барин, таков и слуга.
– А что Григорий Белов? – насторожилась Настя.
– Знамо что! – фыркнула Лизетта. – До баб он охоч. Хотя, признаться, они на него сами вешаются. Оно и понятно: хорош собой, статен, роду знатного. Марфа Симоновна, статс-дама[2 - Статс-дама – замужняя женщина, находившаяся в услужении у императрицы.] уже, а все по нему вздыхает!
– Так она ж старая… – Настя вспомнила слегка располневшую женщину, проводившую ее к императрице в тот роковой день.
– А Белов и не соглашается амуры с ней крутить! – рассмеялась фрейлина и тут же опомнилась. – Говорят, она на тебя сильно разозлилась…
– Вот как? – Настя постаралась сделать вид, что ее это не огорчает, хотя по спине пробежал неприятный холодок.
– Ага. Интересно, за что?
– Её Григорий попросил меня к императрице провести, на аудиенцию, – Настасья поняла, что соседка просто так не отстанет.
– Григорий? Белов?! – Лизетта даже гребень от удивления выронила. – А у тебя что с ним?
– Ничего, – обрубила девушка и, понимая, что фрейлина не отстанет, пояснила. – Его сестра – подруга моей наставницы. Вот та и попросила помочь… отец у меня… в остроге…
– Погоди, так ты дочь того самого Збышева? Которого за заговор взяли?
– Да. Только не заговорщик он, – Настя вздохнула. – Выпить он любит. В Питерсбурх по делам приехал. А тут и завертелось… Ты не думай, государыня по окончании следствия его отпустить обещала, а меня во фрейлины взяла.
– Повезло отцу твоему, и тебе тоже… С чего только такая милость? – Лизетта зевнула и потянулась, – Ох, притомилась я! Государыня сегодня всю ночь в карты играть изволила, лишь к заутрене остановилась и уже после спать ушла.
– Она что ночью не ложилась? – ужаснулась Настя.
– Конечно! Привыкай. Здесь всегда так. Елисавета Петровна заговора боится. Все перевороты ранее ночью свершались, вот императрица наша ночами и гуляет. И весь двор вместе с ней. Так что сегодня отоспись хорошенько – тебе же завтра на дежурство. – Лизетта скинула домашнее платье, бухнулась на колени у образов, быстро перекрестилась и юркнула под одеяло.
Настя вздохнула и вышла, чтобы не мешать соседке.
Глашу хозяйка нашла в самом темном углу коридора. Та сидела, упрямо глядя в одну точку и надув полные губы.
– Ты что это, Глаша, позорить меня решила? – строго спросила Анастасия.
– Отчего ж сразу позорить? – спросила та, вставая и с укором смотря на свою хозяйку. – Василию Белов наказал нам помогать, вот он и старается, а вы…
– Белов, говоришь, наказал? – разозлилась Настя. – Ты хоть ври, да не завирайся!
– Настасья Платоновна, да где ж я вру? – девка перекрестилась. – Ей-богу Васька мне сам про то сказывал!
– А ты, дура, и поверила?
– Поверил, не поверила, – та махнула рукой. – Надоело мне в девах ходить, да и вам давно замуж пора…
– Ах ты!.. – Настя даже задохнулась от гнева. – Думай, что говоришь!
Не сдержавшись, она дала девке пощечину, Глаша ахнула, схватилась за полыхавшую щеку и, громко всхлипывая, выскочила прочь из дома, хлопнув дверью.
– Глаша! – сообразив, что наделала, девушка хотела кинуться следом на крыльцо, но из соседней комнаты высунулась недовольная Дарья.
– Збышева, ты что тут шумишь?!
– Глаша у меня… убежала, – покаялась Настя.
– Да ты что? – Даша всплеснула руками. – Совсем?
– Нет, я… – девушка махнула рукой, не желая посвящать посторонних в свои отношения со слугами. – К Петру она побежала, дяде своему.
– Ааа… – Даша зевнула. – Ежели без твоего согласия, как вернется – выпори, чтоб неповадно было, или за косу оттаскай.
– А если с ней по пути что случится? Или в самих казармах?
– В каких казармах? – сон фрейлины как рукой сняло.
– Преображенского полка, – пояснила Настя. – Петр там. Его Григорий Белов к себе взял.
– Бело-о-ов? – ахнула Дарья. – А ему-то твой Петр зачем?
