– Снежная буря спускается ниже по склону. Сильнее, чем вчера. Через два, максимум три часа заметет дом.
Это значило, что мы застрянем здесь? Я и так это уже поняла. У нас была еда, которую привез дед, да и дров хватало. Тогда почему он все еще смотрел так, будто было что-то еще?
– Я пообещал помочь старику кое-что перенести. Выдвигаться нужно сейчас.
И секунды не прошло, как я уже стояла на шкуре и тянулась к мокрым штанам.
– Я с тобой! – воскликнула твердо, готовая даже подраться с бугаем, чтобы отстоять свое решение.
– Одну я тебя в любом случае не оставлю, – заворчал Лайф и вырвал из моих рук штаны. Помял их, посмотрел на полку. Других не было.
– У тебя маловато одежды. Зря ты сжег те джинсы, я могла бы поехать в них.
– И дед бы их узнал, – вполне логично подметил Лайф. – Кто-то стащил одежду у него со двора. Он стал бы задавать вопросы, на которые у тебя пока нет ответов. Но, возможно, смена обстановки пойдет тебе на пользу.
Он бросил мокрые штаны у камина, а сам потянулся к верхней полке шкафной ниши. Под стопками шкур и каких-то неприметных тряпок обнаружился рюкзак. И теперь мои глаза загорелись азартом, когда мужчина начал вытаскивать из него вещи. Это был утепленный спортивный костюм. Но помимо него внутри было что-то еще, что от меня изворотливо скрыли. Деньги? Его документы? Я должна заглянуть в него позже.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – с недовольным прищуром произнес мужчина и быстро забросил рюкзак обратно. Он точно предназначался для быстрой эвакуации. Бери и беги.
– О сексе? – предположила я, и уголок красивых губ пополз вверх.
– Ты меня недооцениваешь, Рин-Рин, – произнес он мое имя зачем-то дважды. Не знаю, почему, но мне показалось это знакомым. – Да, я хочу тебя постоянно, и, давай будем честными, это спасло тебе жизнь, иначе я бы и на порог тебя не пустил. Но зря ты думаешь, что я не замечаю остального.
– Что, например? – спросила я, начиная думать, что действительно его недооценила. А это всегда ошибка.
– Что ты мечтаешь грохнуть меня, угнать мой снегоход и свалить. И как только у тебя появится такая возможность, ты воспользуешься ею, и глазом не моргнешь.
Да он чертов гений!
– Не представляю почему ты так подумал, – возмутилась я и натянула на лицо оскал. – Я готова ехать.
Он молча свалил все подарки деда на пол, схватил сани и потащил их на выход из дома. Свою лачугу запер на замок, как будто вора или замерзшего человека, если он здесь появится, это остановит. Но параноики, они такие.
Снегоход оказался вместительным. Конечно, большую часть сиденья занимал Лайфорд. Но нам с санями тоже хватило места.
– Держись крепче, – крикнул он мне, натягивая на лицо лыжную маску. К сожалению, у него было лишь одна, а мне придется прятать лицо в его спине всю дорогу.
– Мы будем проезжать мимо селения? – спросила я с надеждой.
– До ближайшего поселка больше двухсот миль, а бака хватает только на восемьдесят. В любом случае мы должны вернуться до разгара бури.
Убив всю надежду во мне, Лайф наконец завел двигатель и тронулся. Только мы выехали за забор, я поняла нежелание парня отправляться так далеко на подобном транспортном средстве. Ветер и снег кололи лицо, задували во все щели и морозили до костей. Даже дышать было больно – будто игры впивались в нос. Никакие шарф и шапка не спасали. Только спина громилы, в которую я уткнулась лбом и старалась не дышать. Даже Мистер Мороз застегнул куртку на все пуговицы и обмотал голову майкой. Но когда мы все же остановились у небольшого домика, уж очень похожего на тот, в котором жил канадский отшельник, на его лице все равно образовался приличный слой снежной корки. Его щетина буквально покрылась льдом. Мне так и хотелось ее смахнуть, и я потянулась рукой, когда он слез. Но Лайфорд перехватил мою кисть и пристально посмотрел в глаза.
– Как меня зовут?
– Ла… – злой прищур заставил меня смолкнуть, и я быстро исправилась. – Миша. Старик все равно ни слова не понимает по-английски.
– Верно. Лучше помалкивай, – настоятельно порекомендовал Лайф, или как ему угодно. – Мы не задержимся надолго. И не отходи от меня.
Демонстративно спрятав ключи от снегохода в карман, он взял сани и направился к домику. Мы ехали достаточно долго, сложно было ориентироваться без часов, но по ощущениям вечность. А навскидку минут двадцать. И что? Все те же деревья, старый кирпичный дом, снег, снег… И никакой надежды. Это место не казалось мне знакомым. Ничего даже не йокнуло. Если кто и украл одежду старика, то это, вероятно, была не я. Кто-то другой сделал это около месяца назад, как сказал Лайф. Мне страшно было думать, что весь этот месяц я…
– Мишаня! – заорал счастливо старик, выходя из ветхой, как он сам, хижины. А дальше я и слова не разобрала. Только устало вздохнула и потопала к мужчинам. Что же. Меня хотя бы должны напоить чаем. Возможно, даже покормят. Я как раз поняла, что так и не успела позавтракать и безумно проголодалась.
ГЛАВА 8
Когда я подошла, старик заметно оживился, раскраснелся и заулыбался. Кажется, он был так рад гостям, что совсем не замечал странностей. К примеру, ничуть не удивился, что у одиночки вроде Миши появилась девушка. Вот откуда мне взяться в этих местах? Старику не было никакого дела. Второй раз его вижу, а у него опять красный нос, улыбка до ушей и озорной блеск в глазах, как у мальчишки. А выглядит на лет сто, только что пепел не сыпется.
– Хай! – произнесла я и махнула рукой.
На одно мое слово он выдал триста русских. И когда затих, конечно, я ничего не могла ему ответить.
– Таня, – произнес Миша и подмигнул мне. Отлично. У меня теперь тоже русский псевдоним. – Иди в дом. Согреешься.
Кивнув, я направилась к стоящей в дверях пожилой, немного сгорбленной и полненькой женщине. Она была в таких же уродливых сапогах, только укороченных, каком-то шерстяном платье и в платке, плотно обвернутом вокруг ее головы, шеи, достающем даже до плеч и спины. Люди утеплялись как могли, не думая о красоте. Приветливо улыбнувшись, женщина буквально втянула меня в дом, болтая так же живо, как и ее муж. Ветхий домик, небольшой, но по-домашнему уютный с какими-то шкурами, деревянными поделками и скатертями. И опять, ни единого знакомого ощущения. Это место мне было таким же чужим, как хижина социопата.
Женщина помогла мне снять шубу, показала, где оставить обувь и выдала смешные меховые тапки. А после повела к столу. Вот тут уж и я благодарно заулыбалась и напала на еду, как голодный зверь. Прав был Лайф, когда захочу есть, съем все. И не сказать, что невкусно, просто непривычно и совершенно непонятно, что мне давали. Сначала какую-то красную похлебку, затем толстые панкейки с медом и душистым чаем. А когда хозяйственная женщина вытащила из печи пирог, я поняла, что не могу шевелиться. Это тактика такая? Закормить до смерти? Беда в том, что она все еще меня не понимала, особенно, отказы.
Выбрав самый маленький кусочек из тех, что мне усердно подсовывали, я все же заставила себя встать и с огромным трудом подошла к окну. У них во дворе было не чище. Стояло три будки, но ни одной собаки видно не было. Висели на веревках какие-то вещи и простыни. Я хмыкнула и покачала головой, думая, что это безумие сушить вещи в такую погоду. А потом вспомнила про одежду. Отсюда ее украли. Я сама или кто-то другой? Но если бы это была я, появились бы отрывки воспоминаний, верно? Хоть что-то. А ничего не было. Ох, я не могла думать о серьезных вещах, когда так распирало живот. Но преспокойно могла наблюдать за канадцем.
Лайфорд и дед стояли у ряда голубых пушистых елей и что-то обсуждали. Вернее, дед болтал, активно жестикулировал, а Лайф монотонно кивал еще несколько секунд. Но перестал, когда дед указал на одну конкретную елку и дал канадцу топор. Тот в пять шагов преодолел расстояние и всего одним ударом срубил дерево. Одним ударом. Мои брови поползли наверх. Но это еще не все. Лайф пнул ствол ногой, помогая верхушке быстрее упасть, обхватил нижнюю ветку свободной рукой и потащил. Вот так просто деревце размером с его одной рукой. Кажется, я так и зависла с недожеванным пирогом во рту, когда он проходил мимо окна и заметил в нем меня. А с чего бы еще ему корчить рожицу и выпячивать глаза, явно кого-то перекривливая?
Только я обернулась, бабушка тут как тут, на этот раз с коробками. Она повторяла одно и то же слово, усердно протягивая мне коробку. Мне пришлось ее взять. Еще одна хитрая тактика – обездвижить жертву. Теперь, когда мои руки были заняты, она схватила с кресла колючий платок, почти такой, как у нее, и начала меня в него оборачивать. Намотала на голову, что остались одни только глаза, и подняла большой палец вверх. Класс? Ох, правда, что ли?
Так меня и застал Лайфорд. Он вошел вместе с елкой и первым делом нашел меня. Прыснул со смеху и заговорил по-русски.
– Прекрати, иначе сейчас взорвусь, – предупредила я и натянуто улыбнулась старухе. – Эта хищная бабушка откормила меня, как на убой. А теперь всунула в руки подозрительную коробку. Ты хоть имеешь представление, что в ней?
Установив елку в специальную подставку, Лайф выпрямился и опять начал говорить со старухой. Моему терпению пришел конец. Я поставила коробку на стол и начала развязывать шарф, но мужчина остановил меня жестом.
Улыбнувшись старухе так добродушно, что я вообще не представляла, он так умеет, Лайф подошел ко мне и начал возвращать шарф на место.
– Это подарок, – начал объяснять он. – Она сделала его сама и очень хочет, чтобы ты его оставила. Сопротивляться бесполезно, я пробовал много раз. Просто бери и уходи – правило этого дома.
– И это тоже? – я с недоверием покосилась на коробку.
– И игрушки тоже,– подтвердил Лайф.
– Что? Какие еще игрушки?
Он поддел крышку пальцем, и я поняла, о чем речь. Рождественские украшения. Ну, естественно! Зачем еще старику елка в доме?
– Не те, что я хотел бы, – задумчиво проговорил Лайф и достал первую попавшуюся игрушку в виде шишки. – Но при большой фантазии…
– Нет! Даже не думай об этом, большой извращенец, – враждебно предупредила я. Вырвав у него игрушку, бросила ее к остальным, натянуто улыбнулась бабушке, спасибо ей, и пошла обувать сапоги.
Черт, а я ведь даже не подумала узнать о времени года. Понятно, что зима, но то, что на дворе декабрь и предстоящие праздники даже в голову не пришло. Ну, и где же эта магия Рождества? Звон колокольчиков в голове? Исполнение заветных желаний?
Я вышла на улицу первой, Лайфорд, попрощавшись со старухой, сразу за мной. На улице его задержал дед, опять указывая на деревья. И пока я усаживалась на снегоход, канадец одним ударом срубил еще одну елку. Я поняла, что она поедет с нами, когда Лайф начал привязывать ее к багажнику.
Да-а-а. В этом году Санта надо мной прикольнулся. А если и исполнил желание, то явно не мое. Хоу-хоу-хоу, блин.
– Вспомнила что-нибудь? – спросил Лайф.
– Да. Рецепт рождественского печенья, – съязвила я.
Он обошел меня и снял с сиденья. Забрал игрушки и тоже устроил их на багажнике. Я немного напряглась, думая, что он может оставить меня здесь. Но потом подумала, что это не худший вариант. Особенно если учесть, что взглядом мужчина буквально обещал мне огромные неприятности.
– Тебе так нравится дерзить? – спросил он с вызовом и сел со мной на снегоход. На этот раз по-другому. Я оказалась к нему лицом, и он прижался максимально, смыкая мои ноги у себя за спиной. А потом у моего уха пронесся его зловещий шепот. – Или ты просто напрашиваешься на то, чтобы я искусал твой острый язычок? Я думаю, ты напрашиваешься.
– Нет.
– Да. Уверен на все сто, что в твоей голове давно бы появились новые воспоминания, если бы ты не вспоминала о том, как я трахал тебя ночью.
– Ничего по…
– И не думала бы о том, что я буду делать с тобой сегодня.
Я могла бы много чего колючего ответить придурку. Но вместо этого сцепила челюсти, понимая, что каждое слово его заводит. Я просто чувствовала это прямо сейчас. Его член был готов порвать джинсы, так сильно упирался мне между ног. Полная кондиция за три секунды.
– Ты знаешь, что он будет в тебе опять, – продолжил шептать. А потом еще и сомкнул руку на моей заднице, вжимая в себя. 4D эффект, чтоб его. – Ты уже хочешь этого. Прямо сейчас.
– Не хочу, – процедила я сквозь зубы. Он ненормальный, раз так считает.
– Ну, Рин-Рин, – позвал чертов провокатор издевательски и на этот раз отпрянул, чтобы встретить мой злой взгляд своим победным. – Я чую твой запах. Ты очень сильно меня хочешь.
Он блефовал. Он не мог ведь?
– Просто езжай.
Спасибо, он больше не стал меня мучить и, надев маску, уткнул мое лицо в свое плечо и тронулся с места.
Вроде как дорога на обратном пути должна ощущаться быстрее. Не в этом случае. На каждом бугре чертов снегоход подкидывало, и меня вместе с ним. Каждый раз я скакала на Лайфорде, слишком явственно чувствуя всю его твердость. Он рулил одной рукой, а второй придерживал меня, поглаживал по спине, сжимал, похлопывал… Изводил как мог. И конечно, когда он притормозил и въехал за ворота своего участка, я спрыгнула буквально на ходу. Смятенная, раздраженная, да что там, злая, как собака. Забыла даже, что дверь закрыта, и с досады пнула ее ногой.
Его присутствие ощутила спиной и застыла. Да, он действовал на меня так странно. В первую очередь пугал. Будоражил. Безумно нервировал своим безразличием и твердолобостью. И похотливостью. Но эта самая похоть как-то и зачем-то передавалась мне. Это ведь безобразие, что я говорю ему «нет», временами даже хочу забить кочергой, но в это же время все внутри сжимается от беспощадного возбуждения. И я горю просто оттого, что он рядом. Эти сильные, обвитые мышцами и венами руки окружают меня, ужасая своей силой и даря непонятное спокойствие одновременно. У него очень сильная аура – подавляющая, когда он зол. Он мог бы защитить меня от всего зла в этом мире. Но с чего бы ему это делать? Мы чужие. Мы никто друг другу. Я его проблема. Он мое помешательство.
– Не торопись так, – самодовольный голос.
– Я тороплюсь, потому что замерзла. – И это было чистой правдой. – И нет, не надо меня отогревать. Я справлюсь без тебя. Открывай.
Наши перепалки всегда заканчивались войной, и побеждал только он. Но я не смирилась, я просто прощупывала границы его терпения. Кажется, он становится все менее диким и более мягким с каждым сексом. И умная женщина точно бы этим воспользовалась. Но я упрямая женщина.
Как только он открыл хижину, я вошла в дом и бросилась к камину. Подбросила поленья, сняла промокшие спортивный костюм, платок и с разочарованием отметила, что прежние штаны еще не высохли.
– А елка? – спросила я, в надежде, что он уйдет и перестанет так откровенно меня рассматривать. – Не хочешь ее принести?
– Нет. Порублю на дрова.
Взяв с полки теплый бежевый свитер, который был настолько огромным, что слезал с плеча и доходил мне до колен, я дополнительно утеплилась одеялом и пошла греть воду. За окном увидела ту самую елку. Красивая – пушистая, и странного оттенка – голубоватого. Жаль такую на дрова.
– Но ты же сам сказал, что подарки нужно принимать. Бери и уходи.
– Он бы не отстал, – ответил Лайф, начиная приближаться. Шаги хищные, неторопливые, как у хищника, загоняющего жертву. Я отступила, он приблизился.
– Тогда, выходит, ты зря рубил дерево и тащил. И игрушки…
– Игрушки я принесу, – с нехорошим огнем в глазах заверил мужчина. Извращенец!
– Они для елки, – напомнила я, все отходя. Был бы на кухне стол, мне было бы проще от него сбегать. – На Рождество. Кстати, когда оно?
– Сегодня, – ответил Лайф, и его взгляд упал на обломки деревянных досок – результаты его психов. Он нахмурился и со вздохом посмотрел за окно. – Ладно, притащу чертову елку, если ты так хочешь. Все равно она пойдет на дрова. Но наряжать ее будешь сама.
Я охотно кивнула, отступая еще немного. На этот раз он за мной не пошел. С прищуром развернулся и пошел во двор.
– Я принесу все необходимое, пока не замело двор. Освободи пол.
На полу были десятки упаковок и банок от деда. Да, пора прибраться.
– Будет здорово, если ты поможешь мне убрать пол, – поправила я и… сразу пожалела. Он бы уже ушел. А так застыл у двери и медленно ко мне повернулся.
– Что? – его бровь изумленно поползла вверх. А я уже просто не могла остановиться. Раз уж он так хочет уточнения…
– Я не твоя рабыня. Когда просьба звучит как просьба, а не как приказ, ее приятнее выполнять. Попробуй еще раз. Мягче. Ну: «Будет здорово, если ты поможешь мне убрать пол, Рин-Рин».
Я поморщилась, потому что теперь то, как он называл меня, звучало еще глупее.
Лайфорд улыбнулся. Господи, я не знала, это хорошо или плохо для меня, ведь его губы были слишком красивыми. Но глаза точно злыми.
Я испуганно сжалась, когда он резкими шагами подошел ко мне и схватил мои волосы. Без боли, не переусердствуя, только чтобы убедиться, что я никуда не денусь. Я и не могла, смотрела на него испуганный кроликом, пока его лицо приближалось. Словно я до последнего не верила, что он отважится… Наивная. Горячие губы обожгли мои, а язык нагло вторгся в мой рот, хозяйствуя и властвуя, с каждым плавным движением доказывая, за кем здесь последнее слово. Ну вот опять… Руки уже чесались его лупануть, и я их сжала в кулаки за спиной. А тело предательски шатнулось вперед, навстречу безумию, которое закончилось так же внезапно, как началось.
Дав мне наконец глотнуть воздуха, Лайф с горящими глазами зашептал.
– Будет здорово, если ты встанешь на колени и отсосешь мне.
Мои глаза от шока полезли на лоб.
– Нет? Черт. Видишь, это не всегда действует. – Он отошел с дурацкой улыбочкой – издевательской и соблазнительной одновременно. – Убери пол, Рин-Рин.
ГЛАВА 9
Работа его отвлекала. Он был весь на взводе, когда уходил, но вернулся совсем нескоро и уже другим. Я успела разобрать вещи, забила холодильник и морозилку продуктами. Собрала остатки разбитого стола и табуретов и сложила доски у камина – все равно от них толку не было. Уж лучше их жечь, чем ель. Но без мебели в доме было пустовато. Я даже очистила пригоревшую сковороду и перемыла всю посуду. А Лайфорд все не возвращался. Когда за окном началась сильная буря, стемнело и замело снегом так, что не было видно двор, а о стекла начал биться град, вот тогда он вернулся. Снежный человек, не иначе. Я даже не сдержала смешок, когда увидела его заледеневшую бороду.
Зато у него на плече был новый симпатичный столик. Круглый на этот раз, на одной металлической ноге. А в свободной руке деревце и уже со сколоченной крестообразной подставкой. Что сказать, руки у мужчины росли из правильного места. Жаль, что манер ему явно не хватало.
Сгрузив стол, он протянул ель к камину, установил и молча пошел обратно во двор.
– Куда? – не поняла я.
Не ответив, Лайфорд открыл дверь, запустил лютый холод и скрылся из виду. Как бы старательно я ни высматривала его в окне, но видно ничего не было. Хорошо, что путь в туалет и баню хоть немного защищен чем-то вроде коридорчика, оббитого деревянными досками по бокам и сверху. Но в случаях подобных метелей, а что-то мне подсказывало, они здесь частые, передвигаться по лесу совершенно невозможно. А что если когда я ехала на машине, именно такая погода и была? Тогда не удивительно, что я врезалась. Может быть, зря я себя накрутила, и моей аварии есть простое объяснение? Просто заплутала, погода подвела. Да… Я могла бы успокоить себя так, оставалось только придумать, откуда на мне взялась украденная одежда старика. Да и что я вообще делаю в этой стране?
Дверь стукнула, заставляя меня взвизгнуть и подпрыгнуть. Не ожидала, что Лайф зайдет с другой стороны. В руках ящик с игрушками, уже промокший от приличного слоя снега на нем. Надо было внести его сразу, а сейчас он буквально расползался. Подбежав, я подставила ладони до того, как все игрушки вывались.
– Держу, – заверила я, и в этот момент проскочило воспоминание. Длиннее, чем прежнее. Не просто вспыхнувшая картинка, а целая нарезка кадров, как будто много лет подряд пустили на быструю перемотку. Одно Рождество, второе, третье, четвертое… Всегда снежно, всегда холодно, всегда с ним. С моим братом. Мы так и не нашли дом, скитались по городкам, раскиданным вдоль трасс. Кажется, за несколько лет побывали везде, в каждом уголке страны, но именно на Рождество возвращались в Нью-Йорк. Брат говорил, что только там даже без дома можно ощутить магию праздника. У нас была традиция – кататься на коньках всю ночь напролет в Центральном парке под музыку, которую он включал для нас на плеере. А потом, уставшие, но счастливые, мы садились на поезд или автобус и ехали куда-то. Неважно куда. Иногда добирались автостопом. И там отогревались горячим чаем, из термоса, а потом он доставал из кармана маленькую коробочку, обернутую газетой или даже огрызками подарочной упаковки. Это был подарок для меня. Заколка, новые наушники, помада – все, что он смог раздобыть. Он знал, что я буду рада любой безделушке. Ни разу не забыл, как бы трудно нам ни было. Всегда заботился обо мне, а я даже не могла вспомнить его имени сейчас.
– Рин? – позвал Лайф, вырывая меня из воспоминаний. Он наклонился, чтобы поймать мой застывший взгляд и сразу все понял. – Что ты вспомнила?
– Я… – выдохнула и сморгнула слезы. – Не знаю. Кажется, в этом году у меня подарка не будет.
Конечно, не поняв, что творится у меня на душе, Лайф фыркнул, поставил коробку на пол и быстро скинул с себя куртку. Она даже не сминалась – задубела. Туда же полетела и легкая футболка.
– А я? – спросил мужчина, раскидывая руки. Теперь на нем кроме штанов ничего не было, только кожа покрылась мурашками. Надо же! Он все же мерзнет, а я уж начала думать, что и правда нашла инопланетянина. – Хочешь сказать, я не подарок? Тебе-то всего надо отогреть меня и накормить.
Я указала на камин, к которому придвинула кресло, и приторно улыбнулась.
– Садись. Дам тебе водки и пельменей.
Ох, не то он хотел услышать. Но я ему своими кознями настроение все равно не смогла бы испортить. У мужчины свой сценарий, это я поняла, когда он без предупреждения спустил по ногам штаны и беззаботно переступил через них. Стыд? Нет, о таком мы не слышали.
Господи, ну что за попка? Он зашагал к камину, точно зная, что я буду смотреть. Даже поиграл мышцами, остановившись у «шкафа». Если это не дух Рождества так поднял ему настроение, то я даже не знаю, что. Когда поняла, что губы пытаются расплыться в улыбке, отвернулась и нашла себе занятие намного продуктивнее. Зажгла плиту и поставила сковороду. Лайф был голоден, тогда как во мне было еды точно до завтра. Ну ладно, возможно, от мандарин я не откажусь. Пельмени готовить не пришлось, я в любом случае не знала, как это делается. Вместо этого разогрела мясо, обвернутое в листья капусты. Себе сделала горячий чай, в надежде прогреть горло, которое после поездки начало першить.
Когда обернулась, Лайфорд уже сидел в кресле, поддерживая голову одной рукой и сложив ногу на колено. Столик стоял рядом с ним. И да, все штаны были мокрыми, а трусы парню явно не нравились.
– Не хочешь одеться? – спросила я.
– Не хочешь раздеться? – прилетело мне тут же.
Я с красноречивым звоном поставила тарелку на столик перед ним и придвинула тот поближе. А когда сделала несколько больших глотков горячего чая, пошла к игрушкам.
– Ты не голодна?
– Сыта по горло.
Вернувшись с ящиком, уселась на полу возле ели и начала рассматривать каждую игрушку. Раритетные и такие интересные фигурки. Шишки, конфеты, медведи, Санты…
– Так что было за видение? – спросил Лайф, начиная жевать.
Развесив несколько больших шариков, я подумала, что хуже не будет, если поделюсь.
– Кажется, у меня есть брат. Пока без имени. Я надеюсь, что он до сих пор жив. Воспоминания были из детства. Он немного старше меня – на год или два. И мы праздновали Рождество в Нью-Йорке. А во вчерашнем сне мы куда-то бездумно шли. Все было так реально, что в итоге я проснулась в лесу от твоего дикого вопля.
– А если бы я за тобой не пошел, то где бы ты очнулась? Опять босая и полуголая…
– То есть, я и за это должна тебя благодарить? – спросила насмешливо, и мы оба прекрасно понимали, каким образом.
– Что плохого в том, чтобы быть благодарным человеком? – спросил он, умяв один голубец за пару секунд. У него было еще пять, а у меня немного времени на украшение деревца. Это оказалось забавно. И ни одного воспоминания о том, чтобы я делала это раньше. Хотя бы раз в жизни. Никогда? – Ты можешь благодарить меня хоть по десять раз на день. В любом случае интереснее занятия здесь нет.
– Я бы с тобой поспорила. Мне куда более интересно узнать, кто я и откуда.
Он затих, а я, покусав губы, вернулась к старой и не очень приятной теме.
– К тому же ты поступаешь очень беспечно, каждый раз обстреливая меня своим биоматериалом. Я не хочу от тебя детей. Думаю, это очевидно.
– У тебя их и не будет, – опять заявил он. А я лишь раздраженно покачала головой.
– Не говори так. Может быть, я захочу однажды обзавестись потомством. Но точно не сейчас и не так. Я даже не знаю, сколько мне лет, черт возьми.
– Двадцать семь. Тридцать максимум, – тут же ответил Лайфорд. И опять его тон был таким спокойным и обыденным, будто мы просто обсуждали погоду и планы на завтра. Когда я пораженно уставилась на него, он уже все доел и даже допил мой чай. Поставил кружку на стол и сыто улыбнулся, поднимая взгляд по моим ногам. Так смотрят на то, что очень-очень нравится. Почти что комплимент. Если бы только он так сильно не раздражал меня нежеланием слушать и слышать.
– Эй! – позвала я и пощелкала перед ним пальцами. – Откуда ты знаешь это? Опять по запаху определил? У тебя, что же очень богатый опыт выявления двадцатисемилетних женщин по феромонам? Ты вообще слышишь себя со стороны? В чем твоя проблема? Что у тебя с головой, парень? В одну секунду ты кажешься нормальным, а в следующую превращаешься в дикого психа, выдающего какие-то безумные фразочки.
Он был в хорошем настроении. Его глаза смеялись, и я видела, что он обдумывал, как свести разговор в шутку. Возможно, и мне следовало бы немного расслабиться и перестать спорить с ним хотя бы сейчас. Все равно мы оба пленники погоды. Все равно мои споры лишь распыляют его.
Он так ничего и не сказал. Его мягкий взгляд медленно налился свинцом. И в голове зародились слишком очевидные греховные мысли, которые мужчина и не думал прогонять, напротив, с радостью встречал, позволяя им взять верх над разумом. Даже что-то в его ауре, в атмосфере комнате изменилось. Воздух наэлектризовался, повисшая пауза неприятным холодком прошлась по спине. А потом он со скрипом отодвинул от себя стол.
– Не надо, – предупреждающе произнесла я полушепотом. А в горле пустыня. В какой это момент жар камина заполнил всю комнату, и в огромном свитере стало душно?
Лайфорду не надо было говорить, что он хотел меня. Он даже не стал утруждать себя соблазнением моей несговорчивой особы. Просто встал, показывая всего себя. Мощного, жесткого и твердого. Очень твердого.
– Ты опять пугаешь, – произнесла, не отдавая отчет, что вслух. Отступать было некуда. Да и бесполезно. Дюйм за дюймом он приближался.
– А ты не бойся, – посоветовал он совсем другим голосом. Сиплым, огрубевшим.
– Не трогай меня, и не буду.
На губах улыбка, но в глазах лишь дикость.
– Не могу, Рин.
– Не хочешь, – поправила я. И теперь он улыбнулся шире, даже глазами.
– Не хочу. Как будто ты хочешь, чтобы я остановился.
– Хочу, – ответила я сразу же. Так смело и уверенно, будто это было правдой. И даже догнала: – Остановись. Сейчас же.
А потом вдруг поняла страшную вещь, которую я больше не могла прятать от себя. Она загорелась неоновой вывеской в голове: "Я же действительно напрашиваюсь". Каждый долбаный раз. Мне нравится злить его. Мне нравится, что он догоняет, когда я убегаю. Что напирает, когда отказываю. Разве это нормально? Хорошо? Правильно? Разве я не такая же психопатка, как и он?
Он пугал не тем, что мог причинить боль, а тем, какого зверя пробуждал во мне, когда между нами оставались только инстинкты, одно лишь желание. Я становилась дикой, как и он.
Свет неожиданно погас. Лайфорд выругался и что-то пробормотал про генератор. Мне хватило этой заминки, чтобы вернуть контроль над разумом. По крайней мере мне хотелось так думать, но в то же время поступки были абсурдными. Я рванула в сторону, пытаясь от него сбежать. Куда? Он рывком перехватил меня, поймал у камина. Мой визг проигнорировал, руки быстро скрутил за спиной и мы оба сели на прогретую шкуру. Я на коленях, он позади, вжимаясь бедрами, дыша в затылок. Мое сердце бешено колотилось, и его запах опять проник в мозг, одурманил, пленил.
– Тише, тише. Все равно будешь моей. Сама хочешь. И будешь, – шептал он, поглаживая живот. Так лениво, издевательски, как бы не нарушая границы приличного, но в то же время обещая, что обязательно нарушит их. Он сводил меня с ума всем этим.
– Знаешь, я только что подумал.., – произнес Лайф, обжигая дыханием кожу. Я искусала губы. Изнемогала так, словно уже чувствовала его в себе. Наши бедра невольно задвигались в медленном танце, и эти движения вторили тени на стене, отбрасываемые светом огня.
– Если они подослали тебя убить меня, то это лучшая смерть.
– Я не собираюсь…
– Я знаю. Но если бы…
Его губы заскользили вдоль шеи. Моя кожа покрылась мурашками, и я слегка наклонила голову набок, давая ему больше доступа. Он зарычал, сильнее сжал мои руки и притянул к себе, буквально врезаясь в бедра до стона вперемешку с шипением. И все же его губы не сдвинулись, словно он не мог оторваться от моей шеи, снова и снова вдыхая мой запах.
– Все дело в том, что ты слишком вкусная.
– Как давно ты здесь один? – спросила я.
– Около года, – ответил Лайф спустя секунды, и, пройдясь сначала языком, слегка прикусил кожу. Как будто хотел оставить след.
– В этом все дело. Не во мне, а в тебе. Ты совсем одичал здесь. Что теперь? Укусишь?
Невинный, даже немного игривый вопрос подействовал на него странно. Разозлил. Он Резко отпустил меня, перевернул, уложил на шкуру, притянул за ноги и широко раздвинул их.
– Не укушу. Слишком много чести, – процедил он сквозь зубы и, задрав свитер до груди, нагло вторгся в меня до отказа. Я закинула голову и закричала. Схватилась за его плечи, чтобы оставить царапины в отместку, но он перехватил мои ладони и прижал их к шкуре.
– И ты не смей меня метить, – добавил он. Ну точно непорядок с головой.
– Что?
– Не смей.
– Надоели царапины? – с вызовом спросила я. – Тогда будь нежнее.
Он понял, о чем я. Улыбнулся так, будто хотел соблазнить меня, и, честно, у него получалось. Он красив, а когда пользуется этим, то убийственно красив. Я растаяла, встретила его губы, приняла нежный, тягучий поцелуй. И растворилась в экстазе, когда к нему подключились уверенные, быстрые, но в то же время аккуратные движение. Лайфорд танцевал своими бедрами, так опытно и ловко, что мне не хотелось больше ненавидеть его. Хотелось гладить, целовать, обхватить пальцами упругую попку и подталкивать его в себя. А еще отвечать своими бедрами, приподнимая их навстречу, извиваясь так же технично, как это делал он. Я смотрела на наши тени и загоралась еще больше. Да нас надо записывать на пленку! Это было красиво. Он во мне на мягкой шкуре у камина. Безумно горячо.
– Видишь, намного лучше, – похвалила я.
– Вовсе нет, – возразил упрямец и ускорился. – Лучше, когда ты орешь, как дикая. Ничего, блядь, лучше этого быть не может. Но тогда и я не могу себя сдерживать.
Он стал быстрее, жестче. Глубже. Я выпустила ногти, но все равно продолжала направлять его в себя и сама наращивала темп вместе с ним. Да. Лучше. К черту!
Не смогла больше видеть эту раздражающую победу в его взгляде. Откинула голову, замычала сквозь сжатые губы, а потом и закричала от того, как он усердно растягивал и наполнял меня. Словно задался целью свести с ума максимально быстро. Его зубы сомкнулись на моем соске, обостряя ощущения. Мои пальцы ног сжали мех, и от них до самой макушки поднялась волна оргазма.
Лайф все же укусил меня. В шею, куда и метил. Боль была быстрой, мимолетной. Я и не заметила ее, ведь слишком острым оказалось наслаждение. Не могла ни вырваться, ни запретить ему. И он, кажется, не врал про контроль. Потому что когда отпустил мою шею, посмотрел так удивленно, будто впервые видел.
– Привет, – шепнула. – Я Рин.
– Ты мое сумасшествие, – пробормотал он и сполз немного ниже, утыкая лицо в грудь.
Я погладила его пальцами по плечам.
– Жаль тебя огорчать, но ты уже был ку-ку до нашей с тобой встречи.
Он улыбнулся.
ГЛАВА 10
Мне было так хорошо, как… Когда? Когда мне было так чертовски хорошо? Дрянная сигаретка…
Я захихикала, когда парень выпустил кольцо дыма мне в лицо. Как же его…? Джон, Джин? Как из лампы? Это смешно!
– Умеешь так? – спросил второй и сделал колечко побольше. А этот точно Ром. Как напиток. Он угостил меня им, я согласилась только потому, что он сказал это кола в его стакане. Ведь нельзя пить до двадцати одного. А мне только четырнадцать.
– Ты очень хитрый, – произнесла я, не в силах контролировать прущий смех. – Мой брат надерет вам двоим задницу, если узнает, что вы со мной сделали.
Парни тоже рассмеялись.
– Брось! Мы ведь не делаем ничего плохого, верно? Ты сама захотела в гости. В самом деле, чего тебе бездельничать во дворе, пока твой брат собирает листья в бассейне? Тем более что предки свалили, и дом весь наш. Так что? Научить тебя, как это делается? – Ром подобрался очень близко, подсунул мне косячок и поиграл бровками. Я затянулась опять, краем глаза отмечая, что Джин начал снимать с меня ковбойские ботинки. Мне даже было плевать, что он увидит там дырявый носок. Он засмеялся, когда заметил, и я тоже.
Но смех оборвался неожиданным поцелуем. Ром прижался к моим губам, забирая дым. И остался там. Никто никогда не касался моих губ так. Странное ощущение… Одурманило, ударило в голову не хуже сигаретного дыма. Было приятно, действительно приятно. Но затем он попытался засунуть в меня свой язык. И меня передернуло от отвращения. Потому что от него несло алкоголем и еще чем-то горьким, неприятным. Я поморщилась и отвернулась от парня. А ему это не совсем не понравилось. Грубо схватив мой подбородок, он дернул его на себя и опять попытался повторить глубокий поцелуй.
Я замычала, оттолкнула. Вот только Джин потянул меня за ноги, и я теперь была распластана по дивану, а двое парней уселись на меня верхом, обездвиживая по рукам и ногам.
– Нет!
Я попыталась заорать, но на мой рот тут же легла грубая ладонь. Ром прижал свой палец к губам и зловеще ухмыльнулся. В его взгляде царило зло, я уже поняла, что эти двое хотели со мной сделать. Я видела, как это делали взрослые. На заправках в машинах или прямо на улице в темных переулках. Мы с братом часто встречали такие парочки, и он всегда уводил меня подальше, говорил, мне рано о таком думать. И мне действительно не хотелось. Особенно, сейчас. Я начала вырываться, попыталась брыкнуться ногами, но Джим уже стаскивал с меня джинсы. Веселье как ветром сдуло, все превратилось в сущий кошмар. А я в этот момент думала только о брате. Он будет так зол на меня за то, что ослушалась. Я должна была помочь ему с листьями перед домом, пока он занимался уборкой заднего двора. Нам нужна была эта работа. А вместо этого я приняла приглашение парней и вошла в дом. Такая дура.
Замычала, что было сил на этот раз. Я знала, он услышит. Лишь надеялась, что эти придурки ничего не успеют сделать.
– Да тише ты! Будет приятно. Тебе понравится…
Я дернулась, когда второй начал лапать мою грудь.
– Да тут ничего нет.
Второй заржал, запустив руки в мои трусы. Черта с два, он доберется до меня. Я ударила его коленями и почти спихнула Рома. Но их двое, и они намного старше.
– Черт, она сильная.
– Заткнись. Переверни ее на живот и подниму задницу. Я первый.
В твоих мечтах, засранец! Я укусила его за палец и позвала брата во весь голос. По имени. Громко. Но имя засосала пустота. Мрак.
Кто-то ударил меня, кто-то заорал. Послышался звон стекла, грохот, крики, и все как в тумане. А потом на мое лицо полилась ледяная вода, и злое лицо брата оказалось очень близко.
– Ты, блин, прикалываешься надо мной!
– Прости.
